У Елены была пятилетняя дочка с диагнозом - аутизм. Девочка абсолютно не реагировала на окружающих, монотонно выполняла однообразные действия с игрушками, пересыпала песок из одного ведерка в другой, выстраивала в ряды фигурки животных или машинки.
Милана не откликалась на свое имя, не подходила на зов матери. Она жила в своем особенном мирке, не замечая никого вокруг. Маша с содроганием представила подобное дитя на своих руках и тут же тряхнула головой, отгоняя печальные образы.
– Я буду любить его, буду с ним разговаривать и никогда не пожалею, что он у меня есть. Даже у здоровых родителей рождаются детки с отклонениями в развитии, а у меня есть большой шанс родить обычного нормального ребенка.
– Значит, придется поставить в известность Алексея Викторовича? Вы не передумаете, Машенька? - со страдальческим надрывом в голосе спросила Надежда Петровна.
– Говорите Короткову! Я для себя все решила.
Домой она шла медленно, стараясь успокоиться и высушить слезы. Не хотелось, чтобы Брок видел ее зареванной, еще подумает плохое. А разве им есть о чем горевать? Высокую фигуру "медведя" она заметила издалека - он стоял у лиственницы, уперев руки в бока, и настороженно глядя в сторону приближающейся Маши.
«Еще ругаться начнет, что я задержалась...»
Брок вдруг резким взмахом опустил руки и быстро пошел ей навстречу.
– Что случилось? Кто обидел?
– С чего ты взял? Может, напротив, порадовали.
– На тебе лица нет, Маша, расскажи мне все сразу! Это Алекс? Опять он мутит воду?
– Послушай... - она собралась с мыслями и твердо сказала, - у меня есть интересные новости для нас обоих. Так получилось, что я жду ребенка, а ты станешь папой.
– Это как же? - он задумчиво потер пальцами переносицу. - Ты ведь не говорила раньше, что у тебя есть дети, а почему? Он приедет сюда и будет жить с нами? Ну, конечно, как же еще… Это девочка или мальчик? Да какая разница! Я буду любить его, как тебя! Или ее...
Брок вдруг широко улыбнулся и стал будто моложе, тонкие морщинки под глазами разгладились.
– Ты рада, что он приедет? Ты не хотела его привозить, пока не убедишься, что здесь безопасно, да? А, теперь ты в этом уверена? Ну, тогда я совсем рад. Теперь ты мне доверяешь.
Затаив дыхание, Маша слушала его, и на глаза опять наворачивались слезы, получается, Брок решил, что речь идет о ее ребенке из города. Брок готов принять ее ребенка от другого мужчины. Это известие придало сил для сложного разговора.
– Ты меня немножко не понял… - осторожно начала Маша, комкая футболку на его груди. - Малыша пока еще нет, хотя он и есть, конечно. Я беременна. Уже больше месяца… У нас с тобой будет ребенок. Твой и мой.
– Правда? - тихо переспросил Брок.
Маша кивнула, стараясь не разреветься, тогда он приподнял ее подбородок, внимательно заглядывая в глаза.
– Почему ты плачешь? Расстроилась... Ты не хотела, чтобы все так получилось? Из-за меня?
– Нам следовало немного подождать, все получается слишком быстро.
– Это я виноват?
Маша рассмеялась от его легкой наивности, внезапно почувствовала себя более опытной и знающей жизнь.
– Ну, что ты… мы ведь оба в важном деле участвовали, сделать ребенка вовсе не преступление.
Брок вдруг помрачнел, голос его стал жестким:
– И что теперь? Они собираются забрать тебя, увезти, изучать… Я не позволю причинить тебе вред. Им сначала придется меня убить.
– Надеюсь, никто не помешает остаться с тобой, здесь. Это же мой ребенок, ну, наш, значит, мы сами решим как лучше… Брок, ты действительно рад?
– Конечно! Еще бы мне не радоваться. Маша, это настоящий подарок, значит, ты всегда будешь со мной. И я тебе буду нужен.
Она с грустной улыбкой покачала головой, душной волной нахлынули воспоминания о Вадиме и той боли, что ей пришлось пережить почти в полном одиночестве.
– Дети не гарантия семейного счастья.
– Стой! Подожди… ты сомневаешься в своем выборе? Жалеешь?
– Нет, нет, я тоже очень хочу, чтобы у нас появился маленький. Раз мы оба хотим, все непременно получится..
Глаза Брока засияли, он обнял Машу, бережно прижимая к себе.
– Я очень люблю тебя! Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю. Я даже не мог надеяться, и не мечтал о таком счастье. Я ничем это не заслужил. Тебя и ребенка… самое лучшее, что могло случиться со мной.
Маша тихо плакала. Большой, сильный мужчина сейчас сам был похож на мальчишку в ожидание праздника. Как вообще можно хорошему человеку сомневаться в том, что такие обычные, естественные вещи, как дом, семья, дети требуют высокого соответствия, должны быть заслужены долгим, усердным трудом.
Самое простое и необходимое - дом, семья, дети... И Брок ведь хороший, если его получше узнать, а не делать поспешных выводов.
– Он родится здоровым? Я имею в виду нашего малыша…
Это был самый сложный вопрос, и Маша старалась отвечать честно.
– Никто не знает заранее, Брок. Может случиться все, что угодно. Он может вырасти не совсем обычным. И даже не таким, как ты.
– Так вот чего ты боишься? А как на тебе отразится беременность? Маша, ты для меня важнее. Ты - главное! И если он может нанести тебе какой-то вред, то нужно… лучше…
– Убить его пока он такой маленький, да? Ты это хотел сказать?
Маша резко отшатнулась от Брока, обхватывая себя руками, словно защищаясь. Увидев ее реакцию на свои слова, он в ужасе замотал головой.
– Нет, нет, как ты могла подумать...
– А я бы хотела услышать от тебя другое - не важно, какой будет ребенок, ты готов принять своего малыша любым.
– Я готов, Маша, но я беспокоюсь о тебе.
– Напрасно… Я хочу, чтобы тот, кто начал жить у меня внутри, в свое время увидел солнце и лес, увидел наши лица, наши улыбки. Мы зачали его с любовью, с желанием, хотя и не думали о нем. Он должен быть счастлив с первой минуты, и я все сделаю, чтобы он был счастлив.
Брок опустился на колени, приподнял Машину рубашку и стал целовать ее гладенький животик.
– Ласточка моя ясная, мое солнышко, мой цветочек, моя крошечка…
– Брок, там может быть мальчик! - растерянно и смущенно прошептала Маша.
– Нет, там девочка, я уверен. Она будет похожа на тебя. Уж лучше на тебя…
Тут Маша не выдержала и разрыдалась во весь голос. Тогда Брок быстро поднялся, подхватил ее на руки и занес в дом.
– Только скажи, что мне сделать? Что тебе сейчас нужно? Чего ты хочешь?
– Подожди, я сейчас успокоюсь немного, я стала нервная, это неправильно. Для паники нет никаких причин. Нужно радоваться, а я реву. А вообще мяса хочу… жареного. Шашлыков или котлеток - они полезней. И еще сгущенки… И сметаны холодненькой побольше.
Она грустно рассмеялась сквозь слезы.
– Ну, вот начались разные прихоти. Брок, тебе придется меня терпеть. Говорят, женщины меняются в это время. Настроение, внешность. Я могу начать вести себя отвратительно, могу ворчать на тебя по пустякам, даже прогонять… ненадолго, конечно. Ты меня простишь?
Брок кивнул и уже собрался выходить из комнаты.
– Ты куда? - немедленно поинтересовалась Маша, встречая его удивленный взгляд.
– Жарить котлеты. У меня готово давно, я только тебя ждал. Картошку мятую сделать еще?
– Лучше иди ко мне, я, кажется, не очень голодна, это нервы. Просто обними и давай посидим тихонечко. Хочу к тебе прикасаться.
Она вздохнула и опустила взгляд, покусывая припухшие от недавних слез губы. Брок медленно вернулся к кровати, надеясь, что правильно понял. Маша редко была инициатором любовных игр. «Если беременность поможет ей желать меня сильнее, то ожидание ребенка будет самое прекрасное время...».
Но их взаимное влечение друг к другу нарушил торопливый стук в дверь. Брок раздраженно передернул плечами и пошел открывать, а Маша кинулась следом, опасаясь как бы нежданному гостю не влетело. На крыльце мялся взволнованный Коротков. Он, видимо, очень спешил, и сейчас вытирал платком раскрасневшееся, потное лицо.
– Молодые люди, есть серьезный разговор.
– Вы никуда ее не заберете! - рявкнул Брок.
– Да погоди ты рычать… войти хоть можно? - Коротков поискал глазами Машу и многозначительно кивнул ей, будто сообщнице.
Конечно, она радушно пригласила его к столу.
– Заходите, Алексей Викторович, позавтракать сегодня успели? Сейчас сыр порежу, сделаю бутерброды. Чай или кофе?
– Кофе, Машенька, если можно с молоком. Ой, как у вас тут все мило, сразу видно, женские руки постарались.
Брок настороженно смотрел на гостя, круто прислонившись плечом к стене. Маша хлопотала, собирая на стол. Наконец Коротков основательно уселся на стуле, и хозяева мигом поняли, что разговор будет долгим.
– Маша, я все знаю. Ты ждешь ребенка. Полагаю, его папа тоже в курсе.
Коротков метнул быстрый взгляд на Брока, а тот сузил глаза, словно решая, выкинуть Алекса в окно сейчас или все же подождать немного. А тот уверенно положил руку на стол и громко заявил:
– Маша, ни в чем не сомневайся! Ничего не бойся! Ты не одна. Мы тебе поможем. У тебя будет все самое лучшее. Маша… подумай хорошенько.
– Алексей Викторович, не надо... - ей внезапно стало страшно, неужели он тоже будет убеждать ее избавиться от беременности.
– Я уже все решила. Мы с Броком хотим ребенка и он появится, что бы вы не говорили. Мы имеем на это полное право. Мы граждане Российской Федерации и по Конституции…
– Маша, значит, вы согласны, уф, - Коротков выдохнул с явным облегчением, - Петровна мне сейчас наговорила такого… Машенька, я очень рад, я так рад за вас обоих. Мы все наилучшим образом устроим.
– Мне нужны документы и как можно скорее! - вдруг четко проговорил Брок.
Коротков живо повернулся к нему, немного опешив от столь бескомпромиссного заявления.
– Неужели не понимаешь? Я хочу жениться на Маше, - с нотками нетерпения добавил Брок.
А тут и она сама подала голос:
– Да, Алексей Викторович, я ведь уже спрашивала, у Брока есть паспорт?
– Будет, непременно будет. Мы только ждали сознательного желания ребят… гм... имя, фамилию, отчества, чтобы сами определились. С местом рождения проще, прописка вообще пустяки, все уже готово. Но имя…
Маша поймала растерянный взгляд Брока и, не задумываясь, выпалила:
– Его зовут Игнат.
Коротков вопросительно посмотрел на Медведя и встретил его утверждающий кивок.
– Да… Я - Игнат. Это мое имя.
– Отлично. Теперь фамилия.
– Я могу взять как у Маши?
– Конечно! - радостно воскликнул Коротков, потирая руки.
Маша ласково улыбнулась, предлагая иной вариант:
– А, может, Медведев? Нет, нет, прости, я пошутить хотела. Игнат Русанов - красиво звучит.
– Тебе, правда, нравится? - пытливо переспросил Брок.
– Очень! Папа был замечательный человек, он бы гордился, что ты носишь его фамилию.
– Тогда все хорошо. Осталось отчество…
Он задумался на минуту, теребя отросшие волосы на затылке. Внезапно вспомнились недавние слова Маши: "Он заботится о вас, как может, зря ты его Лисом зовешь..."
– Я хочу быть Алексеевичем! - вдруг торжественно выдал Брок.
Маша опустила голову, пряча лукавую улыбку, а Коротков почему-то замолчал, подозрительно шмыгая носом. Может, совсем чуточку переигрывал.
– А что, Игнат… Брок, пойдешь ко мне в сыновья? У меня ведь две девки, а сына и нет. А ведь мечтал когда-то… Ну, елки-палки! Такого-то богатыря у меня бы точно не получилось. И сам я ростиком не вышел, да и супруга покойная, Ксана Иванна, маленькая была… добрая женщина, вот как Маша твоя…
Коротков неловко поднялся и подошел к окну, что-то там пристально разглядывая на улице.
– Ох, растравили душу, ребята… Алексеевич! Это ж надо такое придумать.
– А я не шучу, я серьезно, только усыновлять меня не обязательно, - важно и немного пренебрежительно промолвил Брок.
Коротков откашлялся и, часто моргая, снова уселся за стол, шумно хлебнул остывший кофе, в который так и не положил сахар.
– Так… Паспорт будет через пару недель точно. Поторопим, где требуется. Скажем, нужно очень, - Коротков уже весело подмигнул Маше.
– Распишем вас тоже здесь, да, что долго говорить-то, свадьбу сыграем!
– Погодите, погодите, - Маша вдруг почувствовала, что ей становится тяжело дышать, - я не хочу никакой свадьбы, я вообще не хочу выходить сейчас замуж. Это невозможно!
Брок остановил на ней тяжелый холодный взгляд.
– Потому, что я не понять кто, да? Чудище лесное?
Маша села на стул рядом с Коротковым, спокойно посмотрела на Брока.
– Ведь ты раньше не думал ни про какую женитьбу. Что же сейчас за спешка? Ребенка еще нет, неизвестно, чем все это дело закончится.
– Мне все равно как закончится! - закричал Брок, грохнув по столу кулаком. - То есть не все равно, конечно… Глупость сказал. Дело здесь совсем не в ребенке. Ты должна стать моей женой, потому что так правильно. Так нужно было сделать давно. Сразу же, когда мы стали жить вместе. Это было бы честно, по-людски. Я не сообразил сразу. И никто не подсказал, тоже мне наставничек…
Брок кинул обвиняющий взгляд на Короткова, в ответ тот недоуменно брови вскинул и руками развел, отъезжая на стуле к стене. "Ну, разошелся, медведь!"
А Брок обратился к Маше:
– Я уже давно твой муж, и если по законам нужно закрепить это звание на бумаге, то пусть так и будет.
Она растрогалась, не выдержала, подошла к нему, чтобы уткнуться лицом в грудь. Губы ее опять предательски задрожали.
Коротков достал из кармана скомканный платочек:
– Что ж вы делаете-то со мной, товарищи, у меня же сердце… и печень, и вообще работы полно.
Он вдруг подобрался и уже серьезно обратился к Маше:
– Я все обдумал, специального врача, чтобы вас наблюдать, привезем сюда. Петровну заменить нужно, она в последнее время что-то не того… Я ее уже предупредил, остается только до приезда нового работника, счастлива старушка, аж до икоты.
– Мне придется УЗИ-обследование проходить, анализы сдавать… - пробормотала Маша, невольно вспоминая печальные моменты биографии до приезда в заказник.
Коротков успокаивал:
– Все здесь наладим, мини-лабораторию организуем, если будет нужно, приборы необходимые... все решаемо, друзья. В наше-то прогрессивное время… - он вдруг осекся под пристальным взглядом Брока.
– Алексей Викторович, значит, скоро сюда новый врач приедет? - уточнила Маша, - вы ведь еще не нашли человека, правда?
– Нет, думаю потребуется некоторое время…
– Пусть она будет моей ровесницей! Ну, может, чуточку старше…
– Э-э, ровесницей? Вам, Машенька, опытный доктор нужен, как я понимаю, зачем же молодую женщину…
– Можно и к тридцати годам стать профессионалом своего дела, - с вызовом заявила Маша.
– Хочешь познакомить новенькую с Волчонком? - неожиданно спросил Брок, внимательно глядя на Машу. - Я только «за»!
Полковник некоторое время молча смотрел на своих собеседников, потом быстро кивнул, словно принимая важнейшее решение.
– Хорошо! Подумаем, поищем! Я все понял, Мария Васильевна. Неплохая идея, может, что и получится.
Уже собираясь уходить, стоя на пороге, он вдруг остановился и, пряча глаза, тихо обратился к Броку.
– Я, конечно, не доктор, но… Ты бы, парень, сейчас поосторожнее с Машей. Сам-то вон какой бугай вымахал, а ведь и головой думать иногда. Поберег бы девочку.
Бросив эту загадочную фразу, Коротков тотчас удалился, а Брок удивленно посмотрел на Машу, явно не понимая о чем речь. Она смущенно отвернулась к столу, собирая пустые чашки.
– Это он насчет того, чтобы ты меня не раздавил в порыве страсти. То есть, чтобы с малышом было все в порядке.
Милана не откликалась на свое имя, не подходила на зов матери. Она жила в своем особенном мирке, не замечая никого вокруг. Маша с содроганием представила подобное дитя на своих руках и тут же тряхнула головой, отгоняя печальные образы.
– Я буду любить его, буду с ним разговаривать и никогда не пожалею, что он у меня есть. Даже у здоровых родителей рождаются детки с отклонениями в развитии, а у меня есть большой шанс родить обычного нормального ребенка.
– Значит, придется поставить в известность Алексея Викторовича? Вы не передумаете, Машенька? - со страдальческим надрывом в голосе спросила Надежда Петровна.
– Говорите Короткову! Я для себя все решила.
Домой она шла медленно, стараясь успокоиться и высушить слезы. Не хотелось, чтобы Брок видел ее зареванной, еще подумает плохое. А разве им есть о чем горевать? Высокую фигуру "медведя" она заметила издалека - он стоял у лиственницы, уперев руки в бока, и настороженно глядя в сторону приближающейся Маши.
«Еще ругаться начнет, что я задержалась...»
Брок вдруг резким взмахом опустил руки и быстро пошел ей навстречу.
– Что случилось? Кто обидел?
– С чего ты взял? Может, напротив, порадовали.
– На тебе лица нет, Маша, расскажи мне все сразу! Это Алекс? Опять он мутит воду?
– Послушай... - она собралась с мыслями и твердо сказала, - у меня есть интересные новости для нас обоих. Так получилось, что я жду ребенка, а ты станешь папой.
– Это как же? - он задумчиво потер пальцами переносицу. - Ты ведь не говорила раньше, что у тебя есть дети, а почему? Он приедет сюда и будет жить с нами? Ну, конечно, как же еще… Это девочка или мальчик? Да какая разница! Я буду любить его, как тебя! Или ее...
Брок вдруг широко улыбнулся и стал будто моложе, тонкие морщинки под глазами разгладились.
– Ты рада, что он приедет? Ты не хотела его привозить, пока не убедишься, что здесь безопасно, да? А, теперь ты в этом уверена? Ну, тогда я совсем рад. Теперь ты мне доверяешь.
Затаив дыхание, Маша слушала его, и на глаза опять наворачивались слезы, получается, Брок решил, что речь идет о ее ребенке из города. Брок готов принять ее ребенка от другого мужчины. Это известие придало сил для сложного разговора.
– Ты меня немножко не понял… - осторожно начала Маша, комкая футболку на его груди. - Малыша пока еще нет, хотя он и есть, конечно. Я беременна. Уже больше месяца… У нас с тобой будет ребенок. Твой и мой.
– Правда? - тихо переспросил Брок.
Маша кивнула, стараясь не разреветься, тогда он приподнял ее подбородок, внимательно заглядывая в глаза.
– Почему ты плачешь? Расстроилась... Ты не хотела, чтобы все так получилось? Из-за меня?
– Нам следовало немного подождать, все получается слишком быстро.
– Это я виноват?
Маша рассмеялась от его легкой наивности, внезапно почувствовала себя более опытной и знающей жизнь.
– Ну, что ты… мы ведь оба в важном деле участвовали, сделать ребенка вовсе не преступление.
Брок вдруг помрачнел, голос его стал жестким:
– И что теперь? Они собираются забрать тебя, увезти, изучать… Я не позволю причинить тебе вред. Им сначала придется меня убить.
– Надеюсь, никто не помешает остаться с тобой, здесь. Это же мой ребенок, ну, наш, значит, мы сами решим как лучше… Брок, ты действительно рад?
– Конечно! Еще бы мне не радоваться. Маша, это настоящий подарок, значит, ты всегда будешь со мной. И я тебе буду нужен.
Она с грустной улыбкой покачала головой, душной волной нахлынули воспоминания о Вадиме и той боли, что ей пришлось пережить почти в полном одиночестве.
– Дети не гарантия семейного счастья.
– Стой! Подожди… ты сомневаешься в своем выборе? Жалеешь?
– Нет, нет, я тоже очень хочу, чтобы у нас появился маленький. Раз мы оба хотим, все непременно получится..
Глаза Брока засияли, он обнял Машу, бережно прижимая к себе.
– Я очень люблю тебя! Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю. Я даже не мог надеяться, и не мечтал о таком счастье. Я ничем это не заслужил. Тебя и ребенка… самое лучшее, что могло случиться со мной.
Маша тихо плакала. Большой, сильный мужчина сейчас сам был похож на мальчишку в ожидание праздника. Как вообще можно хорошему человеку сомневаться в том, что такие обычные, естественные вещи, как дом, семья, дети требуют высокого соответствия, должны быть заслужены долгим, усердным трудом.
Самое простое и необходимое - дом, семья, дети... И Брок ведь хороший, если его получше узнать, а не делать поспешных выводов.
– Он родится здоровым? Я имею в виду нашего малыша…
Это был самый сложный вопрос, и Маша старалась отвечать честно.
– Никто не знает заранее, Брок. Может случиться все, что угодно. Он может вырасти не совсем обычным. И даже не таким, как ты.
– Так вот чего ты боишься? А как на тебе отразится беременность? Маша, ты для меня важнее. Ты - главное! И если он может нанести тебе какой-то вред, то нужно… лучше…
– Убить его пока он такой маленький, да? Ты это хотел сказать?
Маша резко отшатнулась от Брока, обхватывая себя руками, словно защищаясь. Увидев ее реакцию на свои слова, он в ужасе замотал головой.
– Нет, нет, как ты могла подумать...
– А я бы хотела услышать от тебя другое - не важно, какой будет ребенок, ты готов принять своего малыша любым.
– Я готов, Маша, но я беспокоюсь о тебе.
– Напрасно… Я хочу, чтобы тот, кто начал жить у меня внутри, в свое время увидел солнце и лес, увидел наши лица, наши улыбки. Мы зачали его с любовью, с желанием, хотя и не думали о нем. Он должен быть счастлив с первой минуты, и я все сделаю, чтобы он был счастлив.
Брок опустился на колени, приподнял Машину рубашку и стал целовать ее гладенький животик.
– Ласточка моя ясная, мое солнышко, мой цветочек, моя крошечка…
– Брок, там может быть мальчик! - растерянно и смущенно прошептала Маша.
– Нет, там девочка, я уверен. Она будет похожа на тебя. Уж лучше на тебя…
Тут Маша не выдержала и разрыдалась во весь голос. Тогда Брок быстро поднялся, подхватил ее на руки и занес в дом.
– Только скажи, что мне сделать? Что тебе сейчас нужно? Чего ты хочешь?
– Подожди, я сейчас успокоюсь немного, я стала нервная, это неправильно. Для паники нет никаких причин. Нужно радоваться, а я реву. А вообще мяса хочу… жареного. Шашлыков или котлеток - они полезней. И еще сгущенки… И сметаны холодненькой побольше.
Она грустно рассмеялась сквозь слезы.
– Ну, вот начались разные прихоти. Брок, тебе придется меня терпеть. Говорят, женщины меняются в это время. Настроение, внешность. Я могу начать вести себя отвратительно, могу ворчать на тебя по пустякам, даже прогонять… ненадолго, конечно. Ты меня простишь?
Брок кивнул и уже собрался выходить из комнаты.
– Ты куда? - немедленно поинтересовалась Маша, встречая его удивленный взгляд.
– Жарить котлеты. У меня готово давно, я только тебя ждал. Картошку мятую сделать еще?
– Лучше иди ко мне, я, кажется, не очень голодна, это нервы. Просто обними и давай посидим тихонечко. Хочу к тебе прикасаться.
Она вздохнула и опустила взгляд, покусывая припухшие от недавних слез губы. Брок медленно вернулся к кровати, надеясь, что правильно понял. Маша редко была инициатором любовных игр. «Если беременность поможет ей желать меня сильнее, то ожидание ребенка будет самое прекрасное время...».
Но их взаимное влечение друг к другу нарушил торопливый стук в дверь. Брок раздраженно передернул плечами и пошел открывать, а Маша кинулась следом, опасаясь как бы нежданному гостю не влетело. На крыльце мялся взволнованный Коротков. Он, видимо, очень спешил, и сейчас вытирал платком раскрасневшееся, потное лицо.
– Молодые люди, есть серьезный разговор.
– Вы никуда ее не заберете! - рявкнул Брок.
– Да погоди ты рычать… войти хоть можно? - Коротков поискал глазами Машу и многозначительно кивнул ей, будто сообщнице.
Конечно, она радушно пригласила его к столу.
– Заходите, Алексей Викторович, позавтракать сегодня успели? Сейчас сыр порежу, сделаю бутерброды. Чай или кофе?
– Кофе, Машенька, если можно с молоком. Ой, как у вас тут все мило, сразу видно, женские руки постарались.
Брок настороженно смотрел на гостя, круто прислонившись плечом к стене. Маша хлопотала, собирая на стол. Наконец Коротков основательно уселся на стуле, и хозяева мигом поняли, что разговор будет долгим.
– Маша, я все знаю. Ты ждешь ребенка. Полагаю, его папа тоже в курсе.
Коротков метнул быстрый взгляд на Брока, а тот сузил глаза, словно решая, выкинуть Алекса в окно сейчас или все же подождать немного. А тот уверенно положил руку на стол и громко заявил:
– Маша, ни в чем не сомневайся! Ничего не бойся! Ты не одна. Мы тебе поможем. У тебя будет все самое лучшее. Маша… подумай хорошенько.
– Алексей Викторович, не надо... - ей внезапно стало страшно, неужели он тоже будет убеждать ее избавиться от беременности.
– Я уже все решила. Мы с Броком хотим ребенка и он появится, что бы вы не говорили. Мы имеем на это полное право. Мы граждане Российской Федерации и по Конституции…
– Маша, значит, вы согласны, уф, - Коротков выдохнул с явным облегчением, - Петровна мне сейчас наговорила такого… Машенька, я очень рад, я так рад за вас обоих. Мы все наилучшим образом устроим.
– Мне нужны документы и как можно скорее! - вдруг четко проговорил Брок.
Коротков живо повернулся к нему, немного опешив от столь бескомпромиссного заявления.
– Неужели не понимаешь? Я хочу жениться на Маше, - с нотками нетерпения добавил Брок.
А тут и она сама подала голос:
– Да, Алексей Викторович, я ведь уже спрашивала, у Брока есть паспорт?
– Будет, непременно будет. Мы только ждали сознательного желания ребят… гм... имя, фамилию, отчества, чтобы сами определились. С местом рождения проще, прописка вообще пустяки, все уже готово. Но имя…
Маша поймала растерянный взгляд Брока и, не задумываясь, выпалила:
– Его зовут Игнат.
Коротков вопросительно посмотрел на Медведя и встретил его утверждающий кивок.
– Да… Я - Игнат. Это мое имя.
– Отлично. Теперь фамилия.
– Я могу взять как у Маши?
– Конечно! - радостно воскликнул Коротков, потирая руки.
Маша ласково улыбнулась, предлагая иной вариант:
– А, может, Медведев? Нет, нет, прости, я пошутить хотела. Игнат Русанов - красиво звучит.
– Тебе, правда, нравится? - пытливо переспросил Брок.
– Очень! Папа был замечательный человек, он бы гордился, что ты носишь его фамилию.
– Тогда все хорошо. Осталось отчество…
Он задумался на минуту, теребя отросшие волосы на затылке. Внезапно вспомнились недавние слова Маши: "Он заботится о вас, как может, зря ты его Лисом зовешь..."
– Я хочу быть Алексеевичем! - вдруг торжественно выдал Брок.
Маша опустила голову, пряча лукавую улыбку, а Коротков почему-то замолчал, подозрительно шмыгая носом. Может, совсем чуточку переигрывал.
– А что, Игнат… Брок, пойдешь ко мне в сыновья? У меня ведь две девки, а сына и нет. А ведь мечтал когда-то… Ну, елки-палки! Такого-то богатыря у меня бы точно не получилось. И сам я ростиком не вышел, да и супруга покойная, Ксана Иванна, маленькая была… добрая женщина, вот как Маша твоя…
Коротков неловко поднялся и подошел к окну, что-то там пристально разглядывая на улице.
– Ох, растравили душу, ребята… Алексеевич! Это ж надо такое придумать.
– А я не шучу, я серьезно, только усыновлять меня не обязательно, - важно и немного пренебрежительно промолвил Брок.
Коротков откашлялся и, часто моргая, снова уселся за стол, шумно хлебнул остывший кофе, в который так и не положил сахар.
– Так… Паспорт будет через пару недель точно. Поторопим, где требуется. Скажем, нужно очень, - Коротков уже весело подмигнул Маше.
– Распишем вас тоже здесь, да, что долго говорить-то, свадьбу сыграем!
– Погодите, погодите, - Маша вдруг почувствовала, что ей становится тяжело дышать, - я не хочу никакой свадьбы, я вообще не хочу выходить сейчас замуж. Это невозможно!
Брок остановил на ней тяжелый холодный взгляд.
– Потому, что я не понять кто, да? Чудище лесное?
Маша села на стул рядом с Коротковым, спокойно посмотрела на Брока.
– Ведь ты раньше не думал ни про какую женитьбу. Что же сейчас за спешка? Ребенка еще нет, неизвестно, чем все это дело закончится.
– Мне все равно как закончится! - закричал Брок, грохнув по столу кулаком. - То есть не все равно, конечно… Глупость сказал. Дело здесь совсем не в ребенке. Ты должна стать моей женой, потому что так правильно. Так нужно было сделать давно. Сразу же, когда мы стали жить вместе. Это было бы честно, по-людски. Я не сообразил сразу. И никто не подсказал, тоже мне наставничек…
Брок кинул обвиняющий взгляд на Короткова, в ответ тот недоуменно брови вскинул и руками развел, отъезжая на стуле к стене. "Ну, разошелся, медведь!"
А Брок обратился к Маше:
– Я уже давно твой муж, и если по законам нужно закрепить это звание на бумаге, то пусть так и будет.
Она растрогалась, не выдержала, подошла к нему, чтобы уткнуться лицом в грудь. Губы ее опять предательски задрожали.
Коротков достал из кармана скомканный платочек:
– Что ж вы делаете-то со мной, товарищи, у меня же сердце… и печень, и вообще работы полно.
Он вдруг подобрался и уже серьезно обратился к Маше:
– Я все обдумал, специального врача, чтобы вас наблюдать, привезем сюда. Петровну заменить нужно, она в последнее время что-то не того… Я ее уже предупредил, остается только до приезда нового работника, счастлива старушка, аж до икоты.
– Мне придется УЗИ-обследование проходить, анализы сдавать… - пробормотала Маша, невольно вспоминая печальные моменты биографии до приезда в заказник.
Коротков успокаивал:
– Все здесь наладим, мини-лабораторию организуем, если будет нужно, приборы необходимые... все решаемо, друзья. В наше-то прогрессивное время… - он вдруг осекся под пристальным взглядом Брока.
– Алексей Викторович, значит, скоро сюда новый врач приедет? - уточнила Маша, - вы ведь еще не нашли человека, правда?
– Нет, думаю потребуется некоторое время…
– Пусть она будет моей ровесницей! Ну, может, чуточку старше…
– Э-э, ровесницей? Вам, Машенька, опытный доктор нужен, как я понимаю, зачем же молодую женщину…
– Можно и к тридцати годам стать профессионалом своего дела, - с вызовом заявила Маша.
– Хочешь познакомить новенькую с Волчонком? - неожиданно спросил Брок, внимательно глядя на Машу. - Я только «за»!
Полковник некоторое время молча смотрел на своих собеседников, потом быстро кивнул, словно принимая важнейшее решение.
– Хорошо! Подумаем, поищем! Я все понял, Мария Васильевна. Неплохая идея, может, что и получится.
Уже собираясь уходить, стоя на пороге, он вдруг остановился и, пряча глаза, тихо обратился к Броку.
– Я, конечно, не доктор, но… Ты бы, парень, сейчас поосторожнее с Машей. Сам-то вон какой бугай вымахал, а ведь и головой думать иногда. Поберег бы девочку.
Бросив эту загадочную фразу, Коротков тотчас удалился, а Брок удивленно посмотрел на Машу, явно не понимая о чем речь. Она смущенно отвернулась к столу, собирая пустые чашки.
– Это он насчет того, чтобы ты меня не раздавил в порыве страсти. То есть, чтобы с малышом было все в порядке.
