Брок осторожно обнял любимую, потерся подбородком о ее макушку.
– Так мы же с тобой…
– Да, конечно, конечно, мы с тобой почти всегда «тихонечко»… - рассмеялась Маша, поднимая к нему сияющие глаза.
* * *
На следующий вечер Маша и Брок, как и в предыдущие несколько дней, вместе пришли в столовую к ужину. При их появлении, полковник подскочил со своего места и приглашающе замахал рукой. Но Брок не спешил, заметив за столиком рядом с ним незнакомого мужчину, - тот сидел широкой спиной к вошедшим и начал медленно оборачиваться при обращении Короткова.
– Знакомьтесь, ребята, - Владислав Валерьевич Белоногов, наш новый водитель! Я его знаю давно. Человек серьезный, семейный, дети взрослые, кстати, ветеран ВДВ, а ведь десантники бывшими не бывают, так ведь, Влад?
Коротков отчего-то весь сиял, представляя старого знакомого.
– В Первой Чеченской водителем с 1994 года был, ранение получил, награжден, я так понял, ты прапорщик сейчас?
Мужчина снова кивнул, кажется, он, вообще, был немногословен в отличие от разговорчивого хозяина базы. Маша вдруг заметила, что левая сторона лица Влада была несколько обезображена мелкими шрамами от лба до самого подбородка. Левый глаз выглядел странно безжизненным.
Полковник заливался соловьем:
– А это наша молодая пара - Игнат и Маша. Прошу любить и жаловать!
– Меня Брок зовут и любить нас вовсе не обязательно, - хмуро промолвил «медведь», с явным неудовольствием разглядывая нового человека в своем окружении.
– Проблем, надеюсь, у нас никаких не будет? - напрягся вдруг Коротков.
– Конечно, не будет. Приятно познакомиться Владислав Валерьевич! - тут же откликнулась Маша.
– Можно просто Влад, - тихо ответил водитель, искоса глянув на девушку.
– Да, мировой он мужик, надежный, я в нем как в себе уверен! Я бы его сразу сюда принял, а то навязали местные своего прохиндея… - Коротков, видимо, хотел сказать что-то не для Машиных ушей и сдержался.
Она еще раз дружелюбно кивнула Владу и увлекла будущего мужа к столу раздачи блюд.
– Мне он не нравится, - заявил Брок, когда они взяли себе ужин и сели на привычное место у окна уютной столов
– Трудно на тебя угодить. А знаешь, мне показалось, вы с ним чем-то похожи, только старше гораздо.
– Это вряд ли…
Маша не стала уточнять, что имел в виду Брок. То, что нового водителя так хорошо характеризовал Коротков, уже внушало доверие.
Дорога так длинна на перевал.
Смертям двум не бывать,
но и одной не миновать.
И я иду сквозь смерть,
судьбою раненый, голодный зверь,
В последний раз на перевал любви...
А. Розенбаум (исполнение: А. Розенбаум и Г. Лепс)
Заказник «Северный»
Акушер-гинеколог второй категории Елизавета Сергеевна Морозова, кутаясь в легкую курточку от вечерней прохлады, стояла на обочине лесной дороги, которая после внезапного утреннего ливня превратилась в непролазную грязь.
Водитель «внедорожника», привезший врача в эти труднопроходимые дебри, едва сдерживал обильные мужские ругательства, безрезультатно пытаясь сдвинуть машину с места.
Лиза пыталась его подбодрить, а потом нетерпеливо спросила:
– Скажите, Владислав, а до лагеря очень далеко? Может, я быстрее сама дойду? Есть ли смысл мне здесь дожидаться?
– Лучше бы остались, я Дамира вызвал, через часок-полтора подъедут, вытащат. Сами только к ночи доберетесь, блудить тут негде, конечно, - дорога прямая, но одной вам я бы идти не советовал.
– Здесь водятся дикие звери?
– Ну, звери не звери, а кое-кто водится, - неопределенно буркнул Белоногов, вытирая грязные пальцы о нарочно припасенную для этих целей ветхую тряпицу.
Лиза тяжело вздохнула и в очередной раз внимательно оглядела высокие березовые стволы вдоль разбитой глинистой колеи. Бездействовать не в характере Морозовой, а наслаждаться дикой природой и чистейшим воздухом она собиралась только после знакомства с будущей пациенткой. Работа важнее всего. Работа спасает, работа кормит, работа придает смысл всему существованию. Это простое правило не раз выручало на непростом жизненном пути.
Оставшись в девять лет без родителей, Лиза воспитывалась одинокой теткой со стороны отца. Жили скромно в маленьком подмосковном городке Верея, на всем приходилось экономить, чтобы девушка смогла получить профессию «женского доктора».
За шесть лет учебы в столице были потрачены все средства от продажи старенькой отцовской «однушки» на окраине города. Словно исполнив свой родительский долг, через год после получения Лизой диплома о медицинском образовании, горячо любимая тетя Полина легко отошла в мир иной, оставив девушку совсем одну.
Сначала Лиза работала в женской консультации города Вереи, а после знакомства с Русланом, смогла перебраться обратно в Москву.
Уроженец Дагестана Руслан Алаев несколько лет был большой любовью и, в то же время, мучительной душевной болью Морозовой. Они были из совершенно разных миров и встретились благодаря нелепой случайности. Представитель «золотой молодежи», всем обеспеченный, вызывающе красивый Руслан был к тому же бронзовым призером Первенства России по боевому самбо. Помимо яркой южной внешности мужчина обладал невероятно горячим взрывным темпераментом.
Вступив в бурный конфликт из-за неудачно припаркованной крутой машины, Руслан однажды получил ножевой порез от другого, столь же неуравновешенного водителя, которого, кстати, с серьезным переломом челюсти чуть позже увезла карета «скорой помощи».
На свою беду или на свое короткое счастье Лиза оказалась рядом с местом поединка и, следуя лучшим сердечным порывам, помогла пострадавшему спортсмену обработать и перевязать неглубокую рану. Руслан же не смог просто так отпустить от себя милую русскую девушку с доброй душой. Ревностный поклонник женских прелестей, он тут же положил наметанный глаз на утонченную Лизину красоту: изящная фигурка, вьющиеся белокурые волосы, большие голубые глаза.
Он называл ее - «моя гордая славяночка», предлагал оплачивать съемное жилье, приглашал в хорошие рестораны. Лиза долго сопротивлялась, но, отказываясь от дорогих подарков и роскошных букетов, не смогла устоять перед натиском пылкого красавца.
Она тогда была молода и неопытна, а вялотекущий студенческий роман с занудливым старшекурсником ни в какую не мог сравниться с водоворотом страсти, в который ее затягивал обаятельный, изощренный в любви Руслан.
Добившись Лизы и полностью подчинив ее своим желаниям, он вскоре недвусмысленно дал понять, что не может предложить долговременных серьезных отношений. Их встречи то продолжались, то заканчивались по настоянию Лизы, неоднократно пытавшейся прекратить эту искрометную, но психологически тяжкую для себя связь.
Но едва увидев Руслана, только услышав бархатистый чарующий тембр его голоса, она снова кидалась в черные омуты его глаз, забывая все данные себе обещания начать новую жизнь, создать семью с хорошим человеком и родить, наконец, детей.
И вот, накануне того дня, как Елизавете Морозовой исполнилось тридцать два года, Руслан вдруг объявил о своей предстоящей женитьбе на молоденькой девушке его веры, его национальности, из почтенной богатой семьи. Впрочем, расставаться со своей «славяночкой» после свадьбы Руслан вовсе и не собирался, предлагая оставаться его женой на вторых ролях.
Услышав это известие, Лиза попросила Руслана забыть ее имя, уволилась с работы под шумное непонимание коллег, продала доставшуюся от тетки квартиру в Верее и уехала из Москвы далеко за Урал, в столицу нефтяного края - город Тюмень.
Здесь молодого перспективного врача с московским дипломом приняли, что называется, с распростертыми объятьями, предоставили должность акушера-гинеколога в недавно открывшемся Перинатальном Центре. Лиза с ходу купила приличную двухкомнатную квартиру ближе к работе и дала себе слово начать новую жизнь, в которой уже точно не будет места жгучему брюнету с аппетитами восточного султана.
А через полгода ее вызвали в кабинет главврача и предложили долгосрочную командировку в заказник «Северный», чтобы наблюдать за ходом беременности молодой женщины, которая по особым причинам не может выезжать даже в ближайшие села.
Лиза согласилась, не раздумывая, она готова была скрыться хоть в Антарктиде, лишь бы оказаться подальше от своих грустных воспоминаний. Правда, от себя не убежишь… Но отчего-то искренне верилось, что большие расстояния помогут справиться с тоской и забыть знойного красавца.
Морозова задала лишь один вопрос невысокому пожилому мужчине, который объяснял ей условия контракта в Фонде «Норд»:
– А почему именно я? Вы предлагаете очень достойную оплату, думаю, многие хорошие врачи согласились бы поехать в командировку даже на большой срок.
Коротков отвечал уклончиво:
– Вас рекомендуют как молодого, но уже опытного специалиста. К тому же, мне сказали, вы отличный УЗИ-диагност. Вам придется жить в «Северном» почти год. То, что у вас нет семьи, в данной ситуации является «плюсом». Это все, что нам нужно.
– Ваша Мария Русанова и рожать собирается в лесу? Я категорически против практики «домашних родов». Вы хоть понимаете, какой огромный риск? Ни один здравомыслящий врач не возьмет на себя такую ответственность.
Коротков сердито хмыкнул и принялся нервно барабанить пальцами по крышке стола.
– Дожить бы нам благополучно до такого исхода, а там уж мы, естественно, отправим мамочку в Ишим. До Тюмени-то далековато будет, хотя… посмотрим по обстоятельствам...
И сейчас, находясь посреди незнакомого леса «во глубине сибирских руд», Елизавета Морозова всерьез размышляла, а не прогуляться ли ей пешком до заветного коттеджного поселения, где ожидает странная девушка по имени Мария.
Водитель Белоногов попытался отговорить «неуемную врачиху», но Лизе просто надоело тягостное ожидание, когда представилась возможность спокойно прогуляться по тихому осеннему лесу вдоль неширокой глинистой дороги, кое-где щедро сдобренной производственной галькой.
Удерживать врача Владислав не мог, потому продолжил возится со своим «Туарегом», ожидая подмоги. До базы «Северного» оставалось всего каких-то два-три километра. Что могло бы произойти с нетерпеливой городской барышней? Пусть прогуляется, если уж так неймется.
– Вы в лес только далеко не заходите, ладно? Вдоль дороги шагайте, тут грунт хороший, может, мы вас догоним еще. Ну, идите, раз невтерпеж.
И Лиза бодро, как молодая норовистая лошадка, зашагала вперед. Она прошла уже, кажется, чуть больше километра и немного устала. Дорога впереди оказалась гораздо суше, видимо, дождь обошел стороной эти места, двигаться приходилось по старой колее прямо посреди пути.
* * *
Надсадный рев буксующего «внедорожника» Брис услышал еще издалека и сразу решил подойти ближе к дороге. Не то, чтобы он собирался помочь, просто было любопытно посмотреть на то, как люди возятся возле беспомощного железного монстра.
Брис не любил большие машины, они напоминали ему тех жутких черных чудовищ с крестами на боках, что когда-то надвигались на его роту, залегшую в окопах у села Подгорное на западной окраине Воронежа.
Это было летом далекого 1942 года, но Брис словно вчера вернулся из ада. Немецкая авиация бомбила так, что головы нельзя было поднять в окопах. "Юнкерсы", "Хейнкели" и "Дорнье" протяжно завывали, сбрасывая крупнокалиберные снаряды один за другим - едкий привкус сгоревшей взрывчатки забивал рот и легкие защитников Воронежа.
А впереди по земле на позиции Бриса катилась лавина громыхающих монстров, среди которых преобладали новенькие "Тигры" с толщиной лобовой брони в десять сантиметров. У русских частей тогда было еще слишком мало пушек, способных ее пробить.
За немецкими танками шли элитные моторизированные войска СС, их нельзя было пропустить к городу. Любой ценой требовалось остановить или хотя бы задержать наступление.
Он смутно помнил, как пришел в себя возле подорванного им танка, рядом раздавалась перебранка двух проклятых фашистов, а потом чей-то властный голос заставил их умолкнуть. Брис ждал последнего выстрела, но вместо этого его грубо поволокли по земле, сдирая со спины и плеч обгоревшую кожу. Потом долго везли куда-то на запад, передавали из рук в руки, пока, наконец, не доставили к Доктору.
А дальше началось что-то невообразимо ужасное, о чем даже вспоминать было невозможно без содрогания. И лишь однажды Брису показалось, что он может спастись. Белокурая женщина с холодными голубыми глазами ласково прикоснулась к его щеке через прутья решетки, вытирая кровь с его лица своим чистейшим платком.
– Какой славный мальчик! Они тебя били, да? Не бойся, я помогу. Я научу тебя, что делать дальше, ты будешь меня слушаться, и я увезу тебя отсюда. Ты ведь хочешь со мной уехать, правда?
Она приходила снова и снова, доброжелательно говорила с ним, успокаивала, позволяла его искусаным, сухим губам касаться своих рук. Измученный Брис поверил ее обещаниям, ждал ее появления, молча терпел дикую боль от тех препаратов, что ему кололи, надеясь, что скоро всему этому кошмару придет конец. Эльза должна была его освободить, и еще она будто бы обещала ему что-то очень хорошее, что-то связанное лично с ней, с ее опьяняющим запахом, с ее мятным дыханием...
Однажды, придя раньше обычного, Эльза долго и внимательно разглядывала его сквозь прутья клетки, а потом расстегнула длинный ряд пуговиц спереди своей блузки и обнажила грудь: красивую, белую грудь с напрягшимися от холода сосками.
– Я тебе нравлюсь? Да-а, ты верно хотел бы облизать меня с ног до головы, наверно, ты очень хорош в постели, с таким-то роскошным телом... Заманчивая перспектива, жаль, что пока нельзя. Нужно немного подождать. Ты великолепный экземпляр, ты просто возмутительно красив и заслуживаешь лучшего. Но тебе предстоит небольшое испытание, в котором ты должен доказать, что достоин меня. Я сейчас открою дверь, и ты пойдешь за мной, мальчик. Не бойся, я буду рядом.
Она вставила ключ в замок и вскоре действительно подняла решетку, тогда Брис покорно пошел вслед за Эльзой, подчиняясь ее влекущему голосу, полностью доверяя ей и желая ее. А потом из неприметной комнаты сбоку на него напали пятеро специально обученных парней, у них было отличное оружие: ножи, резиновые палки и плети.
Брис был тотчас сбит с ног в темноте тесного коридора, растерзан, подавлен от неожиданного предательства женщины, что, казалось, была к нему добра.
Он даже не чувствовал боли от ударов, даже не пытался сопротивляться, настолько был ранен в душе. Брис лежал, скорчившись на каменном полу подвала, почти захлебываясь собственной кровью, а над ним стояла Эльза.
Теперь уже она была одета в ненавистную черную форму с эмблемами СС, ее белые волосы были убраны под черную пилотку, голубые глаза равнодушно осматривали Бриса. Презрительный голос хлестал подобно бичу.
– Ну, что? Наконец, получил свое, ты - животное? Я так и знала, что ты ни на что не годен! Русская мразь! Неужели ты и правда думал, что я, чистокровная арийка, разрешу тебе, убожеству, трогать меня своими грязными лапами? Для этого у меня достаточно настоящих мужчин.
Офицер, подошедший ближе, пренебрежительно рассмеялся.
– Ох, уж эти твои игры, Эльза! Не нашла ничего интереснее, чем забавляться с подобным дерьмом. Надеюсь, он быстро оправится, Крафт хочет попробовать новое, улучшенное средство. Может, хоть оно сделает его чуточку агрессивнее.
– Так мы же с тобой…
– Да, конечно, конечно, мы с тобой почти всегда «тихонечко»… - рассмеялась Маша, поднимая к нему сияющие глаза.
* * *
На следующий вечер Маша и Брок, как и в предыдущие несколько дней, вместе пришли в столовую к ужину. При их появлении, полковник подскочил со своего места и приглашающе замахал рукой. Но Брок не спешил, заметив за столиком рядом с ним незнакомого мужчину, - тот сидел широкой спиной к вошедшим и начал медленно оборачиваться при обращении Короткова.
– Знакомьтесь, ребята, - Владислав Валерьевич Белоногов, наш новый водитель! Я его знаю давно. Человек серьезный, семейный, дети взрослые, кстати, ветеран ВДВ, а ведь десантники бывшими не бывают, так ведь, Влад?
Коротков отчего-то весь сиял, представляя старого знакомого.
– В Первой Чеченской водителем с 1994 года был, ранение получил, награжден, я так понял, ты прапорщик сейчас?
Мужчина снова кивнул, кажется, он, вообще, был немногословен в отличие от разговорчивого хозяина базы. Маша вдруг заметила, что левая сторона лица Влада была несколько обезображена мелкими шрамами от лба до самого подбородка. Левый глаз выглядел странно безжизненным.
Полковник заливался соловьем:
– А это наша молодая пара - Игнат и Маша. Прошу любить и жаловать!
– Меня Брок зовут и любить нас вовсе не обязательно, - хмуро промолвил «медведь», с явным неудовольствием разглядывая нового человека в своем окружении.
– Проблем, надеюсь, у нас никаких не будет? - напрягся вдруг Коротков.
– Конечно, не будет. Приятно познакомиться Владислав Валерьевич! - тут же откликнулась Маша.
– Можно просто Влад, - тихо ответил водитель, искоса глянув на девушку.
– Да, мировой он мужик, надежный, я в нем как в себе уверен! Я бы его сразу сюда принял, а то навязали местные своего прохиндея… - Коротков, видимо, хотел сказать что-то не для Машиных ушей и сдержался.
Она еще раз дружелюбно кивнула Владу и увлекла будущего мужа к столу раздачи блюд.
– Мне он не нравится, - заявил Брок, когда они взяли себе ужин и сели на привычное место у окна уютной столов
– Трудно на тебя угодить. А знаешь, мне показалось, вы с ним чем-то похожи, только старше гораздо.
– Это вряд ли…
Маша не стала уточнять, что имел в виду Брок. То, что нового водителя так хорошо характеризовал Коротков, уже внушало доверие.
Часть 2. Барс
Глава 1. Встреча на дороге
Дорога так длинна на перевал.
Смертям двум не бывать,
но и одной не миновать.
И я иду сквозь смерть,
судьбою раненый, голодный зверь,
В последний раз на перевал любви...
А. Розенбаум (исполнение: А. Розенбаум и Г. Лепс)
Заказник «Северный»
Акушер-гинеколог второй категории Елизавета Сергеевна Морозова, кутаясь в легкую курточку от вечерней прохлады, стояла на обочине лесной дороги, которая после внезапного утреннего ливня превратилась в непролазную грязь.
Водитель «внедорожника», привезший врача в эти труднопроходимые дебри, едва сдерживал обильные мужские ругательства, безрезультатно пытаясь сдвинуть машину с места.
Лиза пыталась его подбодрить, а потом нетерпеливо спросила:
– Скажите, Владислав, а до лагеря очень далеко? Может, я быстрее сама дойду? Есть ли смысл мне здесь дожидаться?
– Лучше бы остались, я Дамира вызвал, через часок-полтора подъедут, вытащат. Сами только к ночи доберетесь, блудить тут негде, конечно, - дорога прямая, но одной вам я бы идти не советовал.
– Здесь водятся дикие звери?
– Ну, звери не звери, а кое-кто водится, - неопределенно буркнул Белоногов, вытирая грязные пальцы о нарочно припасенную для этих целей ветхую тряпицу.
Лиза тяжело вздохнула и в очередной раз внимательно оглядела высокие березовые стволы вдоль разбитой глинистой колеи. Бездействовать не в характере Морозовой, а наслаждаться дикой природой и чистейшим воздухом она собиралась только после знакомства с будущей пациенткой. Работа важнее всего. Работа спасает, работа кормит, работа придает смысл всему существованию. Это простое правило не раз выручало на непростом жизненном пути.
Оставшись в девять лет без родителей, Лиза воспитывалась одинокой теткой со стороны отца. Жили скромно в маленьком подмосковном городке Верея, на всем приходилось экономить, чтобы девушка смогла получить профессию «женского доктора».
За шесть лет учебы в столице были потрачены все средства от продажи старенькой отцовской «однушки» на окраине города. Словно исполнив свой родительский долг, через год после получения Лизой диплома о медицинском образовании, горячо любимая тетя Полина легко отошла в мир иной, оставив девушку совсем одну.
Сначала Лиза работала в женской консультации города Вереи, а после знакомства с Русланом, смогла перебраться обратно в Москву.
Уроженец Дагестана Руслан Алаев несколько лет был большой любовью и, в то же время, мучительной душевной болью Морозовой. Они были из совершенно разных миров и встретились благодаря нелепой случайности. Представитель «золотой молодежи», всем обеспеченный, вызывающе красивый Руслан был к тому же бронзовым призером Первенства России по боевому самбо. Помимо яркой южной внешности мужчина обладал невероятно горячим взрывным темпераментом.
Вступив в бурный конфликт из-за неудачно припаркованной крутой машины, Руслан однажды получил ножевой порез от другого, столь же неуравновешенного водителя, которого, кстати, с серьезным переломом челюсти чуть позже увезла карета «скорой помощи».
На свою беду или на свое короткое счастье Лиза оказалась рядом с местом поединка и, следуя лучшим сердечным порывам, помогла пострадавшему спортсмену обработать и перевязать неглубокую рану. Руслан же не смог просто так отпустить от себя милую русскую девушку с доброй душой. Ревностный поклонник женских прелестей, он тут же положил наметанный глаз на утонченную Лизину красоту: изящная фигурка, вьющиеся белокурые волосы, большие голубые глаза.
Он называл ее - «моя гордая славяночка», предлагал оплачивать съемное жилье, приглашал в хорошие рестораны. Лиза долго сопротивлялась, но, отказываясь от дорогих подарков и роскошных букетов, не смогла устоять перед натиском пылкого красавца.
Она тогда была молода и неопытна, а вялотекущий студенческий роман с занудливым старшекурсником ни в какую не мог сравниться с водоворотом страсти, в который ее затягивал обаятельный, изощренный в любви Руслан.
Добившись Лизы и полностью подчинив ее своим желаниям, он вскоре недвусмысленно дал понять, что не может предложить долговременных серьезных отношений. Их встречи то продолжались, то заканчивались по настоянию Лизы, неоднократно пытавшейся прекратить эту искрометную, но психологически тяжкую для себя связь.
Но едва увидев Руслана, только услышав бархатистый чарующий тембр его голоса, она снова кидалась в черные омуты его глаз, забывая все данные себе обещания начать новую жизнь, создать семью с хорошим человеком и родить, наконец, детей.
И вот, накануне того дня, как Елизавете Морозовой исполнилось тридцать два года, Руслан вдруг объявил о своей предстоящей женитьбе на молоденькой девушке его веры, его национальности, из почтенной богатой семьи. Впрочем, расставаться со своей «славяночкой» после свадьбы Руслан вовсе и не собирался, предлагая оставаться его женой на вторых ролях.
Услышав это известие, Лиза попросила Руслана забыть ее имя, уволилась с работы под шумное непонимание коллег, продала доставшуюся от тетки квартиру в Верее и уехала из Москвы далеко за Урал, в столицу нефтяного края - город Тюмень.
Здесь молодого перспективного врача с московским дипломом приняли, что называется, с распростертыми объятьями, предоставили должность акушера-гинеколога в недавно открывшемся Перинатальном Центре. Лиза с ходу купила приличную двухкомнатную квартиру ближе к работе и дала себе слово начать новую жизнь, в которой уже точно не будет места жгучему брюнету с аппетитами восточного султана.
А через полгода ее вызвали в кабинет главврача и предложили долгосрочную командировку в заказник «Северный», чтобы наблюдать за ходом беременности молодой женщины, которая по особым причинам не может выезжать даже в ближайшие села.
Лиза согласилась, не раздумывая, она готова была скрыться хоть в Антарктиде, лишь бы оказаться подальше от своих грустных воспоминаний. Правда, от себя не убежишь… Но отчего-то искренне верилось, что большие расстояния помогут справиться с тоской и забыть знойного красавца.
Морозова задала лишь один вопрос невысокому пожилому мужчине, который объяснял ей условия контракта в Фонде «Норд»:
– А почему именно я? Вы предлагаете очень достойную оплату, думаю, многие хорошие врачи согласились бы поехать в командировку даже на большой срок.
Коротков отвечал уклончиво:
– Вас рекомендуют как молодого, но уже опытного специалиста. К тому же, мне сказали, вы отличный УЗИ-диагност. Вам придется жить в «Северном» почти год. То, что у вас нет семьи, в данной ситуации является «плюсом». Это все, что нам нужно.
– Ваша Мария Русанова и рожать собирается в лесу? Я категорически против практики «домашних родов». Вы хоть понимаете, какой огромный риск? Ни один здравомыслящий врач не возьмет на себя такую ответственность.
Коротков сердито хмыкнул и принялся нервно барабанить пальцами по крышке стола.
– Дожить бы нам благополучно до такого исхода, а там уж мы, естественно, отправим мамочку в Ишим. До Тюмени-то далековато будет, хотя… посмотрим по обстоятельствам...
И сейчас, находясь посреди незнакомого леса «во глубине сибирских руд», Елизавета Морозова всерьез размышляла, а не прогуляться ли ей пешком до заветного коттеджного поселения, где ожидает странная девушка по имени Мария.
Водитель Белоногов попытался отговорить «неуемную врачиху», но Лизе просто надоело тягостное ожидание, когда представилась возможность спокойно прогуляться по тихому осеннему лесу вдоль неширокой глинистой дороги, кое-где щедро сдобренной производственной галькой.
Удерживать врача Владислав не мог, потому продолжил возится со своим «Туарегом», ожидая подмоги. До базы «Северного» оставалось всего каких-то два-три километра. Что могло бы произойти с нетерпеливой городской барышней? Пусть прогуляется, если уж так неймется.
– Вы в лес только далеко не заходите, ладно? Вдоль дороги шагайте, тут грунт хороший, может, мы вас догоним еще. Ну, идите, раз невтерпеж.
И Лиза бодро, как молодая норовистая лошадка, зашагала вперед. Она прошла уже, кажется, чуть больше километра и немного устала. Дорога впереди оказалась гораздо суше, видимо, дождь обошел стороной эти места, двигаться приходилось по старой колее прямо посреди пути.
* * *
Надсадный рев буксующего «внедорожника» Брис услышал еще издалека и сразу решил подойти ближе к дороге. Не то, чтобы он собирался помочь, просто было любопытно посмотреть на то, как люди возятся возле беспомощного железного монстра.
Брис не любил большие машины, они напоминали ему тех жутких черных чудовищ с крестами на боках, что когда-то надвигались на его роту, залегшую в окопах у села Подгорное на западной окраине Воронежа.
Это было летом далекого 1942 года, но Брис словно вчера вернулся из ада. Немецкая авиация бомбила так, что головы нельзя было поднять в окопах. "Юнкерсы", "Хейнкели" и "Дорнье" протяжно завывали, сбрасывая крупнокалиберные снаряды один за другим - едкий привкус сгоревшей взрывчатки забивал рот и легкие защитников Воронежа.
А впереди по земле на позиции Бриса катилась лавина громыхающих монстров, среди которых преобладали новенькие "Тигры" с толщиной лобовой брони в десять сантиметров. У русских частей тогда было еще слишком мало пушек, способных ее пробить.
За немецкими танками шли элитные моторизированные войска СС, их нельзя было пропустить к городу. Любой ценой требовалось остановить или хотя бы задержать наступление.
Он смутно помнил, как пришел в себя возле подорванного им танка, рядом раздавалась перебранка двух проклятых фашистов, а потом чей-то властный голос заставил их умолкнуть. Брис ждал последнего выстрела, но вместо этого его грубо поволокли по земле, сдирая со спины и плеч обгоревшую кожу. Потом долго везли куда-то на запад, передавали из рук в руки, пока, наконец, не доставили к Доктору.
А дальше началось что-то невообразимо ужасное, о чем даже вспоминать было невозможно без содрогания. И лишь однажды Брису показалось, что он может спастись. Белокурая женщина с холодными голубыми глазами ласково прикоснулась к его щеке через прутья решетки, вытирая кровь с его лица своим чистейшим платком.
– Какой славный мальчик! Они тебя били, да? Не бойся, я помогу. Я научу тебя, что делать дальше, ты будешь меня слушаться, и я увезу тебя отсюда. Ты ведь хочешь со мной уехать, правда?
Она приходила снова и снова, доброжелательно говорила с ним, успокаивала, позволяла его искусаным, сухим губам касаться своих рук. Измученный Брис поверил ее обещаниям, ждал ее появления, молча терпел дикую боль от тех препаратов, что ему кололи, надеясь, что скоро всему этому кошмару придет конец. Эльза должна была его освободить, и еще она будто бы обещала ему что-то очень хорошее, что-то связанное лично с ней, с ее опьяняющим запахом, с ее мятным дыханием...
Однажды, придя раньше обычного, Эльза долго и внимательно разглядывала его сквозь прутья клетки, а потом расстегнула длинный ряд пуговиц спереди своей блузки и обнажила грудь: красивую, белую грудь с напрягшимися от холода сосками.
– Я тебе нравлюсь? Да-а, ты верно хотел бы облизать меня с ног до головы, наверно, ты очень хорош в постели, с таким-то роскошным телом... Заманчивая перспектива, жаль, что пока нельзя. Нужно немного подождать. Ты великолепный экземпляр, ты просто возмутительно красив и заслуживаешь лучшего. Но тебе предстоит небольшое испытание, в котором ты должен доказать, что достоин меня. Я сейчас открою дверь, и ты пойдешь за мной, мальчик. Не бойся, я буду рядом.
Она вставила ключ в замок и вскоре действительно подняла решетку, тогда Брис покорно пошел вслед за Эльзой, подчиняясь ее влекущему голосу, полностью доверяя ей и желая ее. А потом из неприметной комнаты сбоку на него напали пятеро специально обученных парней, у них было отличное оружие: ножи, резиновые палки и плети.
Брис был тотчас сбит с ног в темноте тесного коридора, растерзан, подавлен от неожиданного предательства женщины, что, казалось, была к нему добра.
Он даже не чувствовал боли от ударов, даже не пытался сопротивляться, настолько был ранен в душе. Брис лежал, скорчившись на каменном полу подвала, почти захлебываясь собственной кровью, а над ним стояла Эльза.
Теперь уже она была одета в ненавистную черную форму с эмблемами СС, ее белые волосы были убраны под черную пилотку, голубые глаза равнодушно осматривали Бриса. Презрительный голос хлестал подобно бичу.
– Ну, что? Наконец, получил свое, ты - животное? Я так и знала, что ты ни на что не годен! Русская мразь! Неужели ты и правда думал, что я, чистокровная арийка, разрешу тебе, убожеству, трогать меня своими грязными лапами? Для этого у меня достаточно настоящих мужчин.
Офицер, подошедший ближе, пренебрежительно рассмеялся.
– Ох, уж эти твои игры, Эльза! Не нашла ничего интереснее, чем забавляться с подобным дерьмом. Надеюсь, он быстро оправится, Крафт хочет попробовать новое, улучшенное средство. Может, хоть оно сделает его чуточку агрессивнее.
