Хати несколько неуверенно посмотрела на меня, прижала крест на крест руки к груди и низко поклонилась. Ну, уже лучше!
— Отлично, Хати. Я принимаю этот твой поклон, как благодарность за имя. Но такой нужен только в редких случаях. В течение дня, если чувствуешь, что нужно поклониться – просто немного склони голову. Ты поняла меня?
— Да, прекрасная госпожа!
— Просто – госпожа, Хати. Или же просто – принцесса. Поменьше славословий. Это тоже важно.
Аккуратный кивок головой:
— Я поняла, принцесса.
— Сейчас ты пойдёшь и выберешь двух рабынь. Сама, тех, которые тебе покажутся смышлёными и не слишком говорливыми. Для уборки моих комнат и стирки моей одежды. Остальных пока распредели по дворцовым службам. Сможешь?
— Да, госпожа. Пригодятся на кухне и в ткацком цеху нужны руки.
— Отлично, Хати, я тобой довольна!
Начала было падать ниц, но спохватилась и застыла в нелепой позе…
Я засмеялась:
— Привыкай к новым обрядам, Хати!
— Госпожа, позволь вопрос.
— Говори.
— Ты будешь посещать утренние и вечерние молитвы?
О, вот тут мне нужно говорить аккуратно и бережно!
— Хати, я была в чертогах Великого Ра. Солнце, которое мы видим, это только его зримое воплощение. Оно ниспослано для людей, но не для поклонения, а для тепла и света на земле. Ты же не поклоняешься костру, хотя он и светит, и даёт тепло? Будет храм Великого Ра, там и будут жрецы в праздничные дни просить его благословения, оттуда Великий Ра услышит их голос. А мне, несущей каплю его крови, и вообще не нужны ритуалы. Я смогу общаться с Ра, когда будет нужда. Ты поняла?
— Твоя мысль необыкновенна, госпожа! Если позднее у меня возникнут вопросы, ты позволишь спросить?
Ой, как удачно я выбрала девочку! Умничка просто!
— Ты будешь прислуживать мне и помогать Амине, Хати. И всегда сможешь задать вопрос. А пока, принеси мне шкатулку с украшениями.
В тяжёлом ларце, одном из многих, я выбрала дорогое ожерелье с символом скарабея и, поманив Хати, закрепила его поверх того, что было на ней.
— Смотри в зеркало, Хати. Тебе нравится?
— Оно прекрасно, госпожа!
— Тогда это мой подарок тебе за аккуратность в словах и за сообразительность. Можешь снять своё и ходить в этом.
Я подумала, что скарабей вообще удачный знак. Надо будет всем приближённым сделать одинаковые броши или значки, как символ власти. Завтра я приглашу архитектора и начну перестраивать комнаты Инеткаус. Слишком неудобно здесь всё расположено. Мне нужен нормальный кабинет для совещаний, мне нужна отдельная спальня и комнаты, где будут жить Амина и Хати. Не величественные залы, а нормальные комнаты с дверями! А пока:
— Хати, пока Амина накроет мне завтрак, будь добра, пригласи в мои покои Хасема, Сефу и Имхотепа. К полудню. А за два часа до него, пригласи своего отца. У меня есть вопросы, которые я хочу задать. Потом возвращайся, и у тебя и Амины будет время поесть. Ты всё поняла?
— Да, госпожа. Я всё сделаю.
И отвесила мне аккуратный поклон. Не слишком низкий и главное – быстрый. Самое то, что нужно! Выбор девушки был почти случаен, но очень удачен! Хотя, пожалуй, не так и случаен – она сама, первая из всех, догадалась, что именно мне нужно, и выполнила быстро и толково, не тратя время на славословия. Так что это не удача, а закономерность.
Сложен был разговор с писцом.
Одит был ещё не стар, полноват, чуть сутул и идеально лыс. Парик он не носил – работа писцов обычно велась под крышей и солнце им не угрожало. Он совершенно не понимал меня и чуть не плакал – шанс пообщаться с дочерью фараона и будущей правительницей Египта, тот самый шанс, что раздобыла ему дочка, стремительно скатывался к нулю. И я совершенно не понимала, как именно ему нужно объяснить, что я хочу получить на выходе. Наконец, меня осенило:
— Одит, слушай меня. Я хочу придумать секретное письмо. Такое, чтобы никто не мог разгадать. Вот лист – на нём я лично записала знаки. Те из них, которые выделены красным – это гласные. Это те звуки, которые произносят с «голосом», их можно даже петь.
И я с умным видом затянула:
— О-о-о-о… А-а-а-а… Понимаешь?
— Да, прекрасная госпожа!
— Идём дальше. Те значки, которые я написала чёрным – согласные. Для них мы с тобой подберём необходимые названия и звучание. Конечно, кое в чём я помогу тебе. Но я хочу, чтобы ты научился писать, ну, например, слова «Великий Ра» новыми буквами. Буква – это не целое слово. Понимаешь? Из 5-6 букв, располагая их по-разному, можно составить совершенно разные слова. Это как прекрасная мозаика на полу. Каждое слово будет собираться из вот таких кусочков-букв. Даже слово «Великий» будет состоять из этих маленьких значков. Тебе сделают отдельный кабинет в моём крыле и Имхотеп и я – будем помогать тебе. И награда за эту работу будет достойной, обещаю. Но если откажешься – ты просто вернёшься на своё место. Я не стану сердиться на тебя, ты не лишишься работы. Крепко подумай, справишься ли. Не требую немедленного ответа. Жду тебя завтра, после полудня. Ступай, Одит. Хати проводит тебя.
Дальше всё зависело только от него. Точнее, ещё и от его образования. Есть же другие языки и у них есть своя письменность. Если он сталкивался раньше с таким – поймёт, чего я добиваюсь.
Следующий разговор состоялся с моими людьми и был несколько легче. Все они уже привыкли к странностям царевны, а заодно и помнили, что у меня есть некие необычные знания. Потому, после небольших объяснений, каждый из них пообещал к завтрашнему дню составить понятную схему. Сефу и Хасем – армии и её обеспечения. Имхотеп – управляющих лиц при фараоне. Многие из них выжили и при перевороте, но не сохранили свои посты. Значит, завтра именно с ними я обсужу каждую кандидатуру на места управленцев. Решения приму сама, но выслушаю мнение всех.
Через четыре дня коронация и пир по этому поводу. Придётся изрядно опустошить кладовые дворца. Возможно, то, что ещё не все жители рискнули вернуться – только плюс.
А голову Сераписа, мятежного жреца и отца Джибейда, в кожаном мешке кинули мне под ноги ещё три дня назад. Все солдаты получили хорошую награду, но открывать мешок у меня на глазах я не позволила. Достаточно и того, что Хасем лично подтвердил, что мой враг мёртв.
День коронации прошёл великолепно.
Обсуждали мы его долго, готовились в спешке, но всё срослось и ветер был такой, как нужно.
Обряд, за неимением храма Великого Ра в столице, проводили прямо на центральной площади перед дворцом, при большом скоплении народа. Посмотреть на такое зрелище собрались все, кто мог ходить.
На восходе солнца колонна жрецов в белых одеяниях и золочёных сандалиях, стоя на возвышении перед дворцом, вознесла молитву Великому Ра. Хор мужских голосов изрядно смягчали детские, высокие и чистые. Среди детей, кстати, почти половина были девочками. Это было красиво и продолжалось почти час. Толпа слегка колыхалась, но слушала внимательно.
Массу народа от возвышения, где молились жрецы, отделял строй солдат. Хасем поставил туда самых надёжных. И, хотя толпа изрядно напирала, но метров шесть пустого пространства перед ступенями было.
Сидячие места с края возвышения занимали Имхотеп и Сефу, Акил с женой, застывшей от неуверенности и необычности зрелища, Хасем, Амина, брат Имхотепа и ещё несколько человек, что войдут в группу управления. Там же сидели и Хати с отцом. Пусть не на первых местах, но почёт я им оказала просто немыслимый! Пусть люди видят, что это — очень важные персоны.
Потом Атон, главный жрец Ра, высокий и представительный пожилой мужчина в тяжёлом золотом венце, воззвал к Великому, прося ниспослать свою милость и даровать власть его ребенку с божественной кровью…
Наступила пауза и она всё тянулась и тянулась, но вдруг, почти одновременно, несколько человек из толпы закричали, показывая куда-то в небо:
— Смотрите, смотрите! Летит! Дитя бога – летит!
Этих людей Хасем, с разумной предусмотрительностью, расставил в разных концах площади. Теперь возгласы раздавались повсюду, люди тыкали в небо пальцами и кричали…
Толпа задрала головы и увидела алый дельтаплан, который приближался со стороны солнца. Люди щурились, глаза слезились, но все старались рассмотреть как можно детальнее это чудо…
Дельтаплан я посадила точно перед ступенями дворца, на то самое свободное пространство перед солдатами и подожгла одновременно в двух местах. И еле успела отскочить! Сухой папирус и смазанные маслом стебли бамбука вспыхнули просто молниеносно! Толпа ахнула в один голос!
Вся масса народу упала ниц, но многие поднимали головы и наблюдали, как из-за пламени костра появилась фигурка в алом платье и с алым развевающимся плащом за спиной…
Я медленно, давая себя рассмотреть, поднялась по ступеням, подошла к лежащим ниц жрецам и повернулась лицом к народу.
— Встаньте! Встаньте и внемлите мне, дети Великого Ра!
Речь, которую написал мне Имхотеп, я вызубрила на зубок. Репетировала долго, правильно расставляя логические ударения и стараясь понизить-повысить голос в нужных местах. Сейчас я говорила в небольшой бронзовый рупор, а акустика площади помогала каждому услышать мои слова.
Достаточно коротко я сказала, что отец Ра отпустил своих повзрослевших детей из нашего мира в другие миры. И остался сам править нами, а для присмотра за женщинами оставил себе в помощь дочь свою, Маат, попросив других богинь поделиться с ней силами плодородия, умениями и ремёслами.
Сложно сказать, почему я выбрала из всего пантеона именно Маат. Она, так же, как и другие богини, была замужем. Скорее всего, она, как богиня истины и правосудия, просто была мне ближе, чем, например, богиня домашнего очага. Маат больше подходила моим целям. Кроме того, она не жена Ра, а его дочь, то есть, при отсутствии теперь у неё мужа, которого я «отправила» в новые миры вместе с остальными богами – вполне самостоятельная дама. И храмы будут ставиться не только Ра, а им обоим. И женщины начнут, пусть и не сразу, понимать, что они – не принадлежность мужа, а самодостаточные личности. Это мне казалось очень важным.
— И Великий Отец Ра послал меня, свою дочь, править вами и учить вас!
Я специально подчеркнула, что отец Ра послал свою дочь править народом. Мне вовсе не улыбалось носить при приёме послов фальшивую бороду! Уж эту необычную мелочь я помнила ещё со школьных времён — женщина-правительница Египта не имела титула фараона, называлась Сыном Неба и вынуждена была на официальных церемониях привязывать бороду. Ну не бред ли? Имени её я, разумеется, не помнила, но была, была в моём мире такая правительница. Нет уж, дорогие подданные. Я женщина и маскироваться не собираюсь.
После моей речи тихо и нежно запел детский хор и величественный Атон возложил мне на голову двойную корону Верхнего и Нижнего Египта.
Крики людей меня почти испугали. Но они были радостные, без агрессии, и я, хоть и вздрогнула, но быстро успокоилась. Вряд ли люди радовались именно моему пришествию, хотя для них оно и выглядело, как чудо. Скорее уж, радовались некой ясности в жизни, пониманию, что власть восстановлена и лихие времена, возможно, заканчиваются.
Дальше всё пошло достаточно традиционно.
— Властью, данной мне Великим Ра, назначаю тебя, Хасемхем, главным над всеми войсками моими, служи с честью во имя Великого Ра и не посрами моего доверия…
— Властью, данной мне Великим Ра, назначаю тебя, Имхотеп…
Ну и так далее...
Принародно получили посты Хасемхем и Имхотеп, брат Имхотепа Идогб, его я так и оставила казначеем, Сефу, который будет заниматься охраной дворца и моей личной безопасностью, и Амина. Это вызвало некоторый шок у публики, но я собиралась приставить к Амине в помощники старого служителя Ликета. Он заведовал при фараоне обеспечением нужд дворца. И даже если Амина не справится – не страшно, мне важно было дать должность публично хоть одной женщине. А там уж – лиха беда, как говорится – начало…
Завершение празднества было предсказуемо и заранее организовано. В городе уже жарили бычьи и бараньи туши и выкатили бочки с вином…
___________________________________
Хатшепсут была первой, но не единственной женщиной-правительницей Древнего Египта. Нефертити правила после неё, а затем и Клеопатра, но ни одна из них не взяла титул фараона, как Хатшепсут.
И Нефертити, и Клеопатра был просто царицами. Хатшепсут же сменила имя на мужской вариант — Хатшепсу и стала именно фараоном. И период её правления стал периодом расцвета царства.
Но точно не известно, добровольно ли она надевала эту бороду и строила храмы со своим бородатым изображением или делала это под принуждением. Она не была единовластной, хоть и была главной. Одновременно с ней правителем считался её пасынок. Возможно, бородой она приравнивала себя к фараонам-мужчинам.
Пасынок, кстати, как неблагодарная свинья, после её смерти повелел стереть все упоминания о ней. Чтобы в истории он остался как единственный правитель. Но, на наше счастье, статуй и храмов, стел и изображений, упоминаний в документах и её подписей было слишком много, и значительная часть уцелела.
И начались трудовые будни…
Пока мои покои ремонтировали по утверждённому мной плану, я перебралась в комнаты фараона. Они несколько пострадали от присутствия здесь чужих.
Когда семья Джибейда покинула дворец, мародёры и солдаты успели порезвиться в брошенном месте. Особого урона нанести не успели, но все ткани со стен и окон, все ковры и доступная мебель были растащены. Благо, что резвиться они могли меньше суток – потом Сефу организовал охрану и дальнейшее разграбление прекратилось.
По кладовкам и комнатам, куда не добрались грабители, мне насобирали разрозненных табуреток и столов. Признаться, меня это не слишком беспокоило. Ничего страшного во временном скромном обустройстве я не видела, хотя Амина и пробовала меня аккуратно пристыдить:
— Это недостойно дочери Великого Ра, царица.
— Я царица, Амина, а значит я и решу, что достойно, а что — нет.
Ругаться с ней мне не хотелось. Она была предана мне и перенесла вместе со мной немалые тяготы и опасности. Пусть уж ворчит на меня, хоть кто-то должен быть рядом, кто позволяет себе ворчать. Иначе от всяких этих славословий я скоро забронзовею, как памятник собственному величию.
Гораздо больше меня волновали проблемы опустошённых продуктовых кладовых. Да и казна, которую мы вернули на место под контроль Идогба, не поражала воображение. Как ни странно, большую часть богатства, не считая тканей, украшений и всяческих ваз, статуэток и дорогой мебели, фараон хранил в зерне.
Местная денежная система показалась мне достаточно странной.
Меркой считался так называемый дебен. Это кусочек металла около девяноста грамм весом. Что-то вроде толстой проволоки, скрученной в плоскую спираль. Ну, те самые странные кусочки золота, что я видела в подношении Акила. Дебен, кстати, мог быть из золота, серебра и даже бронзы. Но металлов было мало, стоили они изрядно, потому самих дебенов существовало не так и много. Часто бывало, что при сделке они являлись просто условной единицей.
Здесь во всю процветал натуральный обмен и сделка вполне могла выглядеть так – землепашец поставляет купцу пшеницы на два дебена и ячменя на два дебена, а купец поставляет землепашцу тканей на два дебена и мебели на два дебена. При этом самих дебенов ни у купца, ни у землепашца не было.
— Отлично, Хати. Я принимаю этот твой поклон, как благодарность за имя. Но такой нужен только в редких случаях. В течение дня, если чувствуешь, что нужно поклониться – просто немного склони голову. Ты поняла меня?
— Да, прекрасная госпожа!
— Просто – госпожа, Хати. Или же просто – принцесса. Поменьше славословий. Это тоже важно.
Аккуратный кивок головой:
— Я поняла, принцесса.
— Сейчас ты пойдёшь и выберешь двух рабынь. Сама, тех, которые тебе покажутся смышлёными и не слишком говорливыми. Для уборки моих комнат и стирки моей одежды. Остальных пока распредели по дворцовым службам. Сможешь?
— Да, госпожа. Пригодятся на кухне и в ткацком цеху нужны руки.
— Отлично, Хати, я тобой довольна!
Начала было падать ниц, но спохватилась и застыла в нелепой позе…
Я засмеялась:
— Привыкай к новым обрядам, Хати!
— Госпожа, позволь вопрос.
— Говори.
— Ты будешь посещать утренние и вечерние молитвы?
О, вот тут мне нужно говорить аккуратно и бережно!
— Хати, я была в чертогах Великого Ра. Солнце, которое мы видим, это только его зримое воплощение. Оно ниспослано для людей, но не для поклонения, а для тепла и света на земле. Ты же не поклоняешься костру, хотя он и светит, и даёт тепло? Будет храм Великого Ра, там и будут жрецы в праздничные дни просить его благословения, оттуда Великий Ра услышит их голос. А мне, несущей каплю его крови, и вообще не нужны ритуалы. Я смогу общаться с Ра, когда будет нужда. Ты поняла?
— Твоя мысль необыкновенна, госпожа! Если позднее у меня возникнут вопросы, ты позволишь спросить?
Ой, как удачно я выбрала девочку! Умничка просто!
— Ты будешь прислуживать мне и помогать Амине, Хати. И всегда сможешь задать вопрос. А пока, принеси мне шкатулку с украшениями.
В тяжёлом ларце, одном из многих, я выбрала дорогое ожерелье с символом скарабея и, поманив Хати, закрепила его поверх того, что было на ней.
— Смотри в зеркало, Хати. Тебе нравится?
— Оно прекрасно, госпожа!
— Тогда это мой подарок тебе за аккуратность в словах и за сообразительность. Можешь снять своё и ходить в этом.
Я подумала, что скарабей вообще удачный знак. Надо будет всем приближённым сделать одинаковые броши или значки, как символ власти. Завтра я приглашу архитектора и начну перестраивать комнаты Инеткаус. Слишком неудобно здесь всё расположено. Мне нужен нормальный кабинет для совещаний, мне нужна отдельная спальня и комнаты, где будут жить Амина и Хати. Не величественные залы, а нормальные комнаты с дверями! А пока:
— Хати, пока Амина накроет мне завтрак, будь добра, пригласи в мои покои Хасема, Сефу и Имхотепа. К полудню. А за два часа до него, пригласи своего отца. У меня есть вопросы, которые я хочу задать. Потом возвращайся, и у тебя и Амины будет время поесть. Ты всё поняла?
— Да, госпожа. Я всё сделаю.
И отвесила мне аккуратный поклон. Не слишком низкий и главное – быстрый. Самое то, что нужно! Выбор девушки был почти случаен, но очень удачен! Хотя, пожалуй, не так и случаен – она сама, первая из всех, догадалась, что именно мне нужно, и выполнила быстро и толково, не тратя время на славословия. Так что это не удача, а закономерность.
Сложен был разговор с писцом.
Одит был ещё не стар, полноват, чуть сутул и идеально лыс. Парик он не носил – работа писцов обычно велась под крышей и солнце им не угрожало. Он совершенно не понимал меня и чуть не плакал – шанс пообщаться с дочерью фараона и будущей правительницей Египта, тот самый шанс, что раздобыла ему дочка, стремительно скатывался к нулю. И я совершенно не понимала, как именно ему нужно объяснить, что я хочу получить на выходе. Наконец, меня осенило:
— Одит, слушай меня. Я хочу придумать секретное письмо. Такое, чтобы никто не мог разгадать. Вот лист – на нём я лично записала знаки. Те из них, которые выделены красным – это гласные. Это те звуки, которые произносят с «голосом», их можно даже петь.
И я с умным видом затянула:
— О-о-о-о… А-а-а-а… Понимаешь?
— Да, прекрасная госпожа!
— Идём дальше. Те значки, которые я написала чёрным – согласные. Для них мы с тобой подберём необходимые названия и звучание. Конечно, кое в чём я помогу тебе. Но я хочу, чтобы ты научился писать, ну, например, слова «Великий Ра» новыми буквами. Буква – это не целое слово. Понимаешь? Из 5-6 букв, располагая их по-разному, можно составить совершенно разные слова. Это как прекрасная мозаика на полу. Каждое слово будет собираться из вот таких кусочков-букв. Даже слово «Великий» будет состоять из этих маленьких значков. Тебе сделают отдельный кабинет в моём крыле и Имхотеп и я – будем помогать тебе. И награда за эту работу будет достойной, обещаю. Но если откажешься – ты просто вернёшься на своё место. Я не стану сердиться на тебя, ты не лишишься работы. Крепко подумай, справишься ли. Не требую немедленного ответа. Жду тебя завтра, после полудня. Ступай, Одит. Хати проводит тебя.
Дальше всё зависело только от него. Точнее, ещё и от его образования. Есть же другие языки и у них есть своя письменность. Если он сталкивался раньше с таким – поймёт, чего я добиваюсь.
Следующий разговор состоялся с моими людьми и был несколько легче. Все они уже привыкли к странностям царевны, а заодно и помнили, что у меня есть некие необычные знания. Потому, после небольших объяснений, каждый из них пообещал к завтрашнему дню составить понятную схему. Сефу и Хасем – армии и её обеспечения. Имхотеп – управляющих лиц при фараоне. Многие из них выжили и при перевороте, но не сохранили свои посты. Значит, завтра именно с ними я обсужу каждую кандидатуру на места управленцев. Решения приму сама, но выслушаю мнение всех.
Через четыре дня коронация и пир по этому поводу. Придётся изрядно опустошить кладовые дворца. Возможно, то, что ещё не все жители рискнули вернуться – только плюс.
А голову Сераписа, мятежного жреца и отца Джибейда, в кожаном мешке кинули мне под ноги ещё три дня назад. Все солдаты получили хорошую награду, но открывать мешок у меня на глазах я не позволила. Достаточно и того, что Хасем лично подтвердил, что мой враг мёртв.
Глава 30
День коронации прошёл великолепно.
Обсуждали мы его долго, готовились в спешке, но всё срослось и ветер был такой, как нужно.
Обряд, за неимением храма Великого Ра в столице, проводили прямо на центральной площади перед дворцом, при большом скоплении народа. Посмотреть на такое зрелище собрались все, кто мог ходить.
На восходе солнца колонна жрецов в белых одеяниях и золочёных сандалиях, стоя на возвышении перед дворцом, вознесла молитву Великому Ра. Хор мужских голосов изрядно смягчали детские, высокие и чистые. Среди детей, кстати, почти половина были девочками. Это было красиво и продолжалось почти час. Толпа слегка колыхалась, но слушала внимательно.
Массу народа от возвышения, где молились жрецы, отделял строй солдат. Хасем поставил туда самых надёжных. И, хотя толпа изрядно напирала, но метров шесть пустого пространства перед ступенями было.
Сидячие места с края возвышения занимали Имхотеп и Сефу, Акил с женой, застывшей от неуверенности и необычности зрелища, Хасем, Амина, брат Имхотепа и ещё несколько человек, что войдут в группу управления. Там же сидели и Хати с отцом. Пусть не на первых местах, но почёт я им оказала просто немыслимый! Пусть люди видят, что это — очень важные персоны.
Потом Атон, главный жрец Ра, высокий и представительный пожилой мужчина в тяжёлом золотом венце, воззвал к Великому, прося ниспослать свою милость и даровать власть его ребенку с божественной кровью…
Наступила пауза и она всё тянулась и тянулась, но вдруг, почти одновременно, несколько человек из толпы закричали, показывая куда-то в небо:
— Смотрите, смотрите! Летит! Дитя бога – летит!
Этих людей Хасем, с разумной предусмотрительностью, расставил в разных концах площади. Теперь возгласы раздавались повсюду, люди тыкали в небо пальцами и кричали…
Толпа задрала головы и увидела алый дельтаплан, который приближался со стороны солнца. Люди щурились, глаза слезились, но все старались рассмотреть как можно детальнее это чудо…
Дельтаплан я посадила точно перед ступенями дворца, на то самое свободное пространство перед солдатами и подожгла одновременно в двух местах. И еле успела отскочить! Сухой папирус и смазанные маслом стебли бамбука вспыхнули просто молниеносно! Толпа ахнула в один голос!
Вся масса народу упала ниц, но многие поднимали головы и наблюдали, как из-за пламени костра появилась фигурка в алом платье и с алым развевающимся плащом за спиной…
Я медленно, давая себя рассмотреть, поднялась по ступеням, подошла к лежащим ниц жрецам и повернулась лицом к народу.
— Встаньте! Встаньте и внемлите мне, дети Великого Ра!
Речь, которую написал мне Имхотеп, я вызубрила на зубок. Репетировала долго, правильно расставляя логические ударения и стараясь понизить-повысить голос в нужных местах. Сейчас я говорила в небольшой бронзовый рупор, а акустика площади помогала каждому услышать мои слова.
Достаточно коротко я сказала, что отец Ра отпустил своих повзрослевших детей из нашего мира в другие миры. И остался сам править нами, а для присмотра за женщинами оставил себе в помощь дочь свою, Маат, попросив других богинь поделиться с ней силами плодородия, умениями и ремёслами.
Сложно сказать, почему я выбрала из всего пантеона именно Маат. Она, так же, как и другие богини, была замужем. Скорее всего, она, как богиня истины и правосудия, просто была мне ближе, чем, например, богиня домашнего очага. Маат больше подходила моим целям. Кроме того, она не жена Ра, а его дочь, то есть, при отсутствии теперь у неё мужа, которого я «отправила» в новые миры вместе с остальными богами – вполне самостоятельная дама. И храмы будут ставиться не только Ра, а им обоим. И женщины начнут, пусть и не сразу, понимать, что они – не принадлежность мужа, а самодостаточные личности. Это мне казалось очень важным.
— И Великий Отец Ра послал меня, свою дочь, править вами и учить вас!
Я специально подчеркнула, что отец Ра послал свою дочь править народом. Мне вовсе не улыбалось носить при приёме послов фальшивую бороду! Уж эту необычную мелочь я помнила ещё со школьных времён — женщина-правительница Египта не имела титула фараона, называлась Сыном Неба и вынуждена была на официальных церемониях привязывать бороду. Ну не бред ли? Имени её я, разумеется, не помнила, но была, была в моём мире такая правительница. Нет уж, дорогие подданные. Я женщина и маскироваться не собираюсь.
После моей речи тихо и нежно запел детский хор и величественный Атон возложил мне на голову двойную корону Верхнего и Нижнего Египта.
Крики людей меня почти испугали. Но они были радостные, без агрессии, и я, хоть и вздрогнула, но быстро успокоилась. Вряд ли люди радовались именно моему пришествию, хотя для них оно и выглядело, как чудо. Скорее уж, радовались некой ясности в жизни, пониманию, что власть восстановлена и лихие времена, возможно, заканчиваются.
Дальше всё пошло достаточно традиционно.
— Властью, данной мне Великим Ра, назначаю тебя, Хасемхем, главным над всеми войсками моими, служи с честью во имя Великого Ра и не посрами моего доверия…
— Властью, данной мне Великим Ра, назначаю тебя, Имхотеп…
Ну и так далее...
Принародно получили посты Хасемхем и Имхотеп, брат Имхотепа Идогб, его я так и оставила казначеем, Сефу, который будет заниматься охраной дворца и моей личной безопасностью, и Амина. Это вызвало некоторый шок у публики, но я собиралась приставить к Амине в помощники старого служителя Ликета. Он заведовал при фараоне обеспечением нужд дворца. И даже если Амина не справится – не страшно, мне важно было дать должность публично хоть одной женщине. А там уж – лиха беда, как говорится – начало…
Завершение празднества было предсказуемо и заранее организовано. В городе уже жарили бычьи и бараньи туши и выкатили бочки с вином…
___________________________________
Хатшепсут была первой, но не единственной женщиной-правительницей Древнего Египта. Нефертити правила после неё, а затем и Клеопатра, но ни одна из них не взяла титул фараона, как Хатшепсут.
И Нефертити, и Клеопатра был просто царицами. Хатшепсут же сменила имя на мужской вариант — Хатшепсу и стала именно фараоном. И период её правления стал периодом расцвета царства.
Но точно не известно, добровольно ли она надевала эту бороду и строила храмы со своим бородатым изображением или делала это под принуждением. Она не была единовластной, хоть и была главной. Одновременно с ней правителем считался её пасынок. Возможно, бородой она приравнивала себя к фараонам-мужчинам.
Пасынок, кстати, как неблагодарная свинья, после её смерти повелел стереть все упоминания о ней. Чтобы в истории он остался как единственный правитель. Но, на наше счастье, статуй и храмов, стел и изображений, упоминаний в документах и её подписей было слишком много, и значительная часть уцелела.
Глава 31
И начались трудовые будни…
Пока мои покои ремонтировали по утверждённому мной плану, я перебралась в комнаты фараона. Они несколько пострадали от присутствия здесь чужих.
Когда семья Джибейда покинула дворец, мародёры и солдаты успели порезвиться в брошенном месте. Особого урона нанести не успели, но все ткани со стен и окон, все ковры и доступная мебель были растащены. Благо, что резвиться они могли меньше суток – потом Сефу организовал охрану и дальнейшее разграбление прекратилось.
По кладовкам и комнатам, куда не добрались грабители, мне насобирали разрозненных табуреток и столов. Признаться, меня это не слишком беспокоило. Ничего страшного во временном скромном обустройстве я не видела, хотя Амина и пробовала меня аккуратно пристыдить:
— Это недостойно дочери Великого Ра, царица.
— Я царица, Амина, а значит я и решу, что достойно, а что — нет.
Ругаться с ней мне не хотелось. Она была предана мне и перенесла вместе со мной немалые тяготы и опасности. Пусть уж ворчит на меня, хоть кто-то должен быть рядом, кто позволяет себе ворчать. Иначе от всяких этих славословий я скоро забронзовею, как памятник собственному величию.
Гораздо больше меня волновали проблемы опустошённых продуктовых кладовых. Да и казна, которую мы вернули на место под контроль Идогба, не поражала воображение. Как ни странно, большую часть богатства, не считая тканей, украшений и всяческих ваз, статуэток и дорогой мебели, фараон хранил в зерне.
Местная денежная система показалась мне достаточно странной.
Меркой считался так называемый дебен. Это кусочек металла около девяноста грамм весом. Что-то вроде толстой проволоки, скрученной в плоскую спираль. Ну, те самые странные кусочки золота, что я видела в подношении Акила. Дебен, кстати, мог быть из золота, серебра и даже бронзы. Но металлов было мало, стоили они изрядно, потому самих дебенов существовало не так и много. Часто бывало, что при сделке они являлись просто условной единицей.
Здесь во всю процветал натуральный обмен и сделка вполне могла выглядеть так – землепашец поставляет купцу пшеницы на два дебена и ячменя на два дебена, а купец поставляет землепашцу тканей на два дебена и мебели на два дебена. При этом самих дебенов ни у купца, ни у землепашца не было.
