— Царевна, тебе незачем идти с нами. Мы будем в столице примерно через три-четыре дня и ты сможешь явиться сразу туда. Через неделю. За это время я успею сменить охрану дворца и подготовить твоё появление.
— Хасем, скажи… Посмотри мне в глаза и скажи – ты не передумал служить мне? Ты понимаешь, что я слаба и многого не умею и не знаю?
Помолчал…
— Прости, царевна, мне тяжело смотреть на твоё лицо… Но я не виню тебя ни в чём. Я дал тебе клятву, я буду ей верен.
Он говорил со мной, глядя в сторону.
— Я точно знал, что ты не Инеткаус. Не понимаю, за что боги дали тебе и мне такое испытание, но всё в их воле. А сейчас прости, госпожа, у меня ещё очень много дел.
Но его верность собственному слову внушала уважение. «Гвозди бы делать из этих людей…».
Моё возвращение в столицу пришлось отложить на две недели.
Баська решила рожать в поместье – значит, так тому и быть!
Ёжечки-божечки, да я чуть с ума не сошла от волнения, когда, жалобно помяукав, она улеглась на покрывало, которое стащила с кровати, и произвела на свет котёнка.
— Басечка, если тебе хочется рожать на покрывале – не стесняйся, только не плачь так жалобно, у меня душа разрывается!
Прибежала Амина и пришёл Имхотеп, в дверях стояли домашние слуги и пытались незаметно подглядывать за диковинной зверушкой.
Баська напряглась ещё раз и появился новый котёнок. Каждого новичка она тщательно облизывала, не забывая поглядывать на меня, мол, видишь, какой красивый получился?!
Слуг я выгнала – здесь не театр! Имхотепа отправила спать – он не ветеринар, да и возраст у него слишком почтенный. Хоть и крепкий ещё мужчина, но толку-то от него в этом ночном бдении? С собой оставила только Амину – Бася ей явно благоволила и даже изредка забиралась к ней на колени, пока совсем не отяжелела. Да и Амине нравилась моя умничка.
Наверное, можно сказать, что роды прошли нормально. К утру и измученная я, и не спавшая Амина сменили утомлённой роженице окровавленное покрывало на новое, из такой же ткани, рядом я поставила мисочки с мясом и чистой водой и задумчиво оглядела своё подросшее семейство. Довольно странный результат, надо сказать, получился…
Два котёнка не вызывали сомнения в родстве с Баськой. Шоколадные лысые шкурки, розоватое пузо, очаровательные мальчик и девочка. Следующая пара уже казалась подкидышами – белоснежный мальчик и чёрная, с белой грудкой, девочка. Пушистые. Подозрения у меня пали на Маркиза, чёрно-белого соседского кота. А ещё двух котят явно надуло ветром. Черепаховая девочка и апельсиново-рыжий, умилительно-трогательный мальчик. И последняя – помойно-полосатая девочка. Явно дворянка от лучшего уличного производителя.
Похоже, о личной жизни любимой кошки я знала слишком мало…
Отвлекаясь на уход за Басей и любуясь крошечными слепыми комочками, я восстанавливала душевные силы. В конце концов, какая мне разница, что и как раньше делала царевна? Была ли она главной гадюкой или этого ангела невинного просто оговорили? Важно то, кто я есть сейчас. Не то, что было, а то, что ещё только будет.
Для Баськи с семьёй изготовили большую, плетёную из бамбука переноску. Плед, который ей так понравился, поместили внутрь, вместе с обнаглевшей «яжемамкой». Она не подпускала к себе никого, кроме меня и иногда, под настроение, Амины. Чувствовала себя местной царицей и шипела на горничных, когда они приходили убирать в комнате. Я старалась не отходить от неё, зачем нервировать девочку. Осталась бы в тишине поместья ещё, но из столицы прискакал гонец с письмом от Хасема.
И выяснилось то, что я давно подозревала – читать я не умею. Благо, Имхотеп, понимая, что я так и не вспомнила прошлую жизнь, следил, чтобы никто не заподозрил истину.
Хасем писал, что большая часть жрецов покинула свои храмы. Он установил там охрану. Никто не войдёт без разрешения. Жители столицы возвращаются, но чувствуют некоторую неуверенность. Никто не понимает, кто сейчас сидит в кресле фараона. Опасаются катаклизмов. И было бы очень хорошо, чтобы я прибыла максимально быстро, и жрецы Великого Ра присутствовали бы на церемонии.
Кстати, ни одного храма Великого Ра в столице не было.
Ну, оказывается, для местных не такой уж Ра и великий. Стыдно сказать, но это единственное божество, которое я знала хотя бы примерно. Ну, ещё Сет и Анубис, бог с головой шакала. Но и углубляться в сложные дебри египетской мифологии и религии я не собиралась. Напротив, опираясь на диск, я постараюсь максимально упростить все религиозные обряды и подношения, храмы приспособлю под культурные центры, а жрецов оставлю самый минимум. Пусть благословляют новобрачных и утешают людей во время похорон. И никаких жрецов во власти! Никогда!
Да, я многого не понимаю и не знаю, но и меня никто не спрашивал, хочу ли я тут править и разбираться в пакостях своей предшественницы. Главное для меня сейчас – собрать свою команду. Такую, от которой я не буду ждать удара в спину.
Переселение во дворец произошло максимально легко. Та самая табуреточка, что служила мне маяком во время путешествий с Хасемом по солдатским палаткам, была аккуратно установлена им в пустой комнате, с охраной за дверью. Он сам терпеливо ожидал моего прибытия. Я перенесла Амину, доставила ей переноску с Басей и котятами и вернулась за Имхотепом.
Поблагодарила Акила. Он действительно много сделал для нас, рискуя своим благополучием. Пригласила его на коронацию вместе с женой, пообещав размещение во дворце и хорошие зрительские места. Солдаты, что охраняли поместье, дойдут своим ходом. Они выдвинутся уже сегодня. Забрала Имхотепа и отправилась во дворец.
Первое совещание мы провели тут же, сидя прямо на полу, обсуждая, стоит ли мне заселиться в покои Инеткаус или же занять покои фараона. Меня смущали гигантские открытые пространства, колонны и окна без стёкол. Я не слишком верила, что такое можно нормально охранять. Наконец, решили, что несколько дней до коронации я проведу в покоях царевны, за это время успею осмотреть весь дворец и выбрать для себя место.
За дверями комнаты нас ожидали солдаты охраны и прислуга. Целая стайка полуобнажённых девиц в набедренных повязках…
Нет, я взрослая женщина, но эти барышни ню меня несколько смущали. Денег, что ли, у фараона на приличную одежду для слуг не хватало?!
В покои вели меня торжественно, а по пути я, как всякий нормальный тиран, обдумывала варианты отравления. Обязательно нужно посмотреть, кто имеет доступ на кухню, как там готовят и прочее. Не собираюсь я умирать, как брат царевны. Совсем же ещё молодой мальчишка был.
Ёжечки-божечки… Я ещё даже заселиться не успела, а уже вижу впереди такую кучу дел, что не знаю, за что хвататься!
Думаю, нужно начать с самого начала – затребовать себе план дворца, посадить рядом Имхотепа и спокойно, не торопясь, обсудить, где и как мне безопаснее жить, выяснить, кто занимался при фараоне обеспечением дворца и обсудить с человеком, что ещё нужно на зимний сезон, найти казначея и узнать, что и как у нас со сбором налогов, сколько и с кого собирают…
Покои царевны поразили меня какой-то излишней роскошью. Давили на глаза бесчисленные росписи стен, узоры и резьба на всём, на чём только можно, личный бассейн с голубоватой водой выложен цветной мозаикой, целая анфилада комнат для одной маленькой девушки. Нет, столько мне не нужно совершенно…
А сейчас нужно устроить Басю и дать ей возможность ознакомиться с новым местом. Не хочу, чтобы она нервничала.
Следующие две недели осталась у меня в памяти смутной чередой новых лиц, бесконечных разговоров и осмотров. Осмотров всего, чего только можно… Царской казны и царских хранилищ, новых людей, которых требовалось назначить на должности немедленно! Я никого из них не знала и улыбалась, как болванчик, стараясь не выдать отсутствие памяти. И все решения откладывала на потом…
Не знаю, права ли я была, но достаточно скоро меня «взорвало». Я не успевала ничего, меня постоянно дергали с утра до вечера и массу времени занимали приветственные бросания ниц, специфические речи, положенные при встрече с фараоном, которые теперь обращали напрямую ко мне. У меня уже в ушах звенело от бесконечных:
— … и да будет Великий Ра милостив ко всем твоим начинаниям, о всемогущий сын света…
Да-да, именно так – сын света. То, что при этом я девушка – никого не смущало. А времени на эти экивоки уходило чуть ли не пятьдесят процентов от светового дня!
Утром, на седьмой или десятый день от воцарения в покоях Инеткаус, я отказалась вставать.
Дни я давным-давно спутала, свита из девушек, дочерей самых достойных семейств, сливалась в моих глазах в одно сплошное, без конца славословящее пятно, я даже лиц их почти не различала. Меня таскали на утреннюю молитву и на вечернюю, какая-то из постоянно кланяющихся девиц была так убедительна, что я согласилась даже на вечернее публичное благословение солнца! Вроде как я довольна сегодня его работой и отпускаю его, солнце, до завтра! Я даже заметить не успела, как это безумие вошло в мои ежедневные обязанности…
Кровать, на которой спала царевна, поражала моё воображение. Это было просто гигантское лежбище, примерно три на три метра. Может и больше. Десятки набитых шерстью подушек, высоченный каркас полога, что был обвешан струящимися тканями и никакого уединения! Вообще. В комнате, прямо на полу, каждую ночь устраивались с грудой ковров и подушек мои «фрейлины». Амину оттеснили от меня и она тихо шуршала где-то на задворках покоев, перебирая ткани и краски, за право накрасить «моё божественное лицо» чуть не ежедневно вспыхивали ссоры…
Через четыре дня должна состояться коронация. Публичная. Мы уже успели обговорить ритуал, из Луксора вызвали главного жреца храма Ра. Пусть коронует меня и обустраивает храм в столице. Остальных богов понемногу выведем.
Но именно сегодня утром я поняла – или сейчас, или никогда!
— Сын Великого Ра, уже рассвет и пора читать молитву.
Возле моей кровати, невзирая на шипение Баси, топтались три девицы – сегодня их очередь красить и одевать меня.
— Скажи, как тебя зовут.
Распростерлись ниц, лица не видно…
— Никтимена, о божественная.
— Никтимена, позови мне Амину, собери подруг и служанок, что приставлены к этим покоям и сегодня же покиньте дворец!
— Но пора читать молитву, о благородная, наделённая…
— Мне самой сходить и позвать палача?
Разумеется, ни за каким палачом я не собиралась бежать, тем более — голая, но слова мои произвели неизгладимое впечатление. Девицы стайкой выпорхнули в соседнее помещение. Как же меня бесит отсутствие дверей во всей анфиладе комнат царевны! Ну вот как она жила в таком курятнике?!
Там, за колоннами, начали голосить и что-то объяснять остальным служанкам, и чем дальше по анфиладе к выходу двигалась их толпа, тем сильнее был шум. И это разозлило меня окончательно! Слишком долго я изображала крашеную куклу! Слишком уж быстро они мне объяснили, что и как я должна делать! Слишком уж я боялась разоблачения и соглашалась на все дурацкие обряды и правила! Чего мне, собственно, бояться-то? Как я страной собралась править, если не могу нормально в собственных комнатах организовать рабочее время и пространство?!
Простыню я обмотала так же, как тогда, в подземелье. Диск всегда лежал не далее полуметра от меня, поэтому, когда эта верещащая толпа, сопровождаемая ещё и причитающими рабынями, докатилась до высоких дверей, ведущих из моих покоев, я встретила их с той стороны.
Молчаливая и с диском в руках.
Они чуть не смели меня, но в последний момент та, что верещала впереди всей толпы и картинно заламывала руки, узнала меня и бросилась ниц. Некоторые успели среагировать. Некоторые – нет. И валились на тех, кто падал ниц прямо им под ноги. Роскошная куча-мала получилась, просто роскошная!
Минут пять они разгребались и становились в привычную позу, косясь на меня и стараясь поймать мой взгляд. Я молчала. Девицы совсем уже утихли, стало слышно, как где-то за окнами дворца басовитый голос отдаёт приказы…
А у моих ног лежали ниц около двадцати девиц и ещё столько же рабынь.
— Никтимена! Встань!
Одна из них робко и несколько неуклюже поднялась и, потупясь, поклонилась мне.
— Никтимена, ты слышала мой приказ? Почему ты его не выполнила?
Говорила я совершенно спокойно, но внутри от раздражения всё кипело! Неужели я позволила этим курицам управлять мною?! Нет, возможно, они по отдельности и не курицы вовсе… Но в такой толпе их поведение – за гранью разумного. Как будто включается коллективный мозг, а свой они напрочь теряют.
— Царевна Инеткаус, великая, я выполнила приказ. Мы все уходим из дворца. Ты сама приказала, царевна!
— Я приказала позвать ко мне Амину.
— Царевна Инеткаус, но я же не могу бегать за простой служанкой…
Пухловатая разодетая девица смотреть в глаза мне боялась, но возражать – осмелилась.
Да охренеть!
— Ты не можешь, значит, ты считаешь, что дочь фараона сама должна сбегать за служанкой?!
Кажется, до неё что-то дошло. Упала на колени, подползла и, взяв край простыни, поцеловала…
— Прости, прекрасная госпожа, прости меня… Сейчас я отправлю за твоей служанкой рабыню… Сейчас я прикажу и скоро…
Жестом я приказала ей заткнуться. На кой мне нужны служанки, которые могут только приказывать рабыням и другим служанкам?
В конце распростертой толпы на колени встала молодая девушка, миловидная и спокойная. Я посмотрела на неё и кивнула, разрешая говорить.
— Царевна, я не слышала твой приказ, позволь, я сейчас схожу за Аминой?
— Хорошо. И вместе с ней ждите меня возле моего ложа.
Девушка поднялась и шустро побежала к комнате Амины.
— Никтимена, из какого ты дома? Кто твой отец?
— Мой отец, прекрасная госпожа, служил фараону много лет. И фараон всегда был им доволен, прекрасная госпожа, и выделял его из других своих слуг! И даже наградил…
Я топнула ногой! Ёжечки-божечки, ну почему нельзя просто ответить на вопрос?!
— Никтимена! Как зовут твоего отца и чем он занимается?!
Я даже голос повысила от раздражения!
— Аббас, сын Мустафы, прекрасная госпожа. Он лично наливал фараону вино в кубок!
Ну, если учесть, что вино в кубок мне мог налить кто угодно, хоть бы и сама, то думаю, не нужен мне такой служитель.
— Где сейчас твой отец?
— Он во дворце, прекрасная Инеткаус, он ждёт возможности услужить тебе.
— Сейчас ты, Никтимена, и все девушки, присланные мне в услужение, уйдёте из дворца и не вернётесь до тех пор, пока вас не позовут. Все рабыни сейчас идут назад, садятся в комнате, где хранятся мои платья, и молча ждут приказов. Молча! Всем понятно? Выполняйте!
В полной тишине толпа начала делиться на две части и расходиться по своим местам.
Фу-у-ух! Я справилась. Но это только самое начало!
Девушку звали Хатшепсут. Пока она помогала Амине одевать меня и красить лицо, я выспросила, кто отец, кто есть в семье и прочее. У неё был брат, что служил десятником в армии, мать её из знатного дома, отец – помощник главного писца. Сама девушка грамотна и скромна. Отлично, вот с неё и начнём!
— Хатшепсут, в знак благоволения за твою скромность и расторопность, дозволяю тебе зваться Хати.
Она попробовала было кинуться на пол, но я остановила.
— Хати, если ты целый день будешь простираться ниц передо мной и без конца валяться на полу, то тебе некогда будет работать. Достаточно просто поклона.
— Хасем, скажи… Посмотри мне в глаза и скажи – ты не передумал служить мне? Ты понимаешь, что я слаба и многого не умею и не знаю?
Помолчал…
— Прости, царевна, мне тяжело смотреть на твоё лицо… Но я не виню тебя ни в чём. Я дал тебе клятву, я буду ей верен.
Он говорил со мной, глядя в сторону.
— Я точно знал, что ты не Инеткаус. Не понимаю, за что боги дали тебе и мне такое испытание, но всё в их воле. А сейчас прости, госпожа, у меня ещё очень много дел.
Но его верность собственному слову внушала уважение. «Гвозди бы делать из этих людей…».
Глава 27
Моё возвращение в столицу пришлось отложить на две недели.
Баська решила рожать в поместье – значит, так тому и быть!
Ёжечки-божечки, да я чуть с ума не сошла от волнения, когда, жалобно помяукав, она улеглась на покрывало, которое стащила с кровати, и произвела на свет котёнка.
— Басечка, если тебе хочется рожать на покрывале – не стесняйся, только не плачь так жалобно, у меня душа разрывается!
Прибежала Амина и пришёл Имхотеп, в дверях стояли домашние слуги и пытались незаметно подглядывать за диковинной зверушкой.
Баська напряглась ещё раз и появился новый котёнок. Каждого новичка она тщательно облизывала, не забывая поглядывать на меня, мол, видишь, какой красивый получился?!
Слуг я выгнала – здесь не театр! Имхотепа отправила спать – он не ветеринар, да и возраст у него слишком почтенный. Хоть и крепкий ещё мужчина, но толку-то от него в этом ночном бдении? С собой оставила только Амину – Бася ей явно благоволила и даже изредка забиралась к ней на колени, пока совсем не отяжелела. Да и Амине нравилась моя умничка.
Наверное, можно сказать, что роды прошли нормально. К утру и измученная я, и не спавшая Амина сменили утомлённой роженице окровавленное покрывало на новое, из такой же ткани, рядом я поставила мисочки с мясом и чистой водой и задумчиво оглядела своё подросшее семейство. Довольно странный результат, надо сказать, получился…
Два котёнка не вызывали сомнения в родстве с Баськой. Шоколадные лысые шкурки, розоватое пузо, очаровательные мальчик и девочка. Следующая пара уже казалась подкидышами – белоснежный мальчик и чёрная, с белой грудкой, девочка. Пушистые. Подозрения у меня пали на Маркиза, чёрно-белого соседского кота. А ещё двух котят явно надуло ветром. Черепаховая девочка и апельсиново-рыжий, умилительно-трогательный мальчик. И последняя – помойно-полосатая девочка. Явно дворянка от лучшего уличного производителя.
Похоже, о личной жизни любимой кошки я знала слишком мало…
Отвлекаясь на уход за Басей и любуясь крошечными слепыми комочками, я восстанавливала душевные силы. В конце концов, какая мне разница, что и как раньше делала царевна? Была ли она главной гадюкой или этого ангела невинного просто оговорили? Важно то, кто я есть сейчас. Не то, что было, а то, что ещё только будет.
Для Баськи с семьёй изготовили большую, плетёную из бамбука переноску. Плед, который ей так понравился, поместили внутрь, вместе с обнаглевшей «яжемамкой». Она не подпускала к себе никого, кроме меня и иногда, под настроение, Амины. Чувствовала себя местной царицей и шипела на горничных, когда они приходили убирать в комнате. Я старалась не отходить от неё, зачем нервировать девочку. Осталась бы в тишине поместья ещё, но из столицы прискакал гонец с письмом от Хасема.
И выяснилось то, что я давно подозревала – читать я не умею. Благо, Имхотеп, понимая, что я так и не вспомнила прошлую жизнь, следил, чтобы никто не заподозрил истину.
Хасем писал, что большая часть жрецов покинула свои храмы. Он установил там охрану. Никто не войдёт без разрешения. Жители столицы возвращаются, но чувствуют некоторую неуверенность. Никто не понимает, кто сейчас сидит в кресле фараона. Опасаются катаклизмов. И было бы очень хорошо, чтобы я прибыла максимально быстро, и жрецы Великого Ра присутствовали бы на церемонии.
Кстати, ни одного храма Великого Ра в столице не было.
Ну, оказывается, для местных не такой уж Ра и великий. Стыдно сказать, но это единственное божество, которое я знала хотя бы примерно. Ну, ещё Сет и Анубис, бог с головой шакала. Но и углубляться в сложные дебри египетской мифологии и религии я не собиралась. Напротив, опираясь на диск, я постараюсь максимально упростить все религиозные обряды и подношения, храмы приспособлю под культурные центры, а жрецов оставлю самый минимум. Пусть благословляют новобрачных и утешают людей во время похорон. И никаких жрецов во власти! Никогда!
Да, я многого не понимаю и не знаю, но и меня никто не спрашивал, хочу ли я тут править и разбираться в пакостях своей предшественницы. Главное для меня сейчас – собрать свою команду. Такую, от которой я не буду ждать удара в спину.
Переселение во дворец произошло максимально легко. Та самая табуреточка, что служила мне маяком во время путешествий с Хасемом по солдатским палаткам, была аккуратно установлена им в пустой комнате, с охраной за дверью. Он сам терпеливо ожидал моего прибытия. Я перенесла Амину, доставила ей переноску с Басей и котятами и вернулась за Имхотепом.
Поблагодарила Акила. Он действительно много сделал для нас, рискуя своим благополучием. Пригласила его на коронацию вместе с женой, пообещав размещение во дворце и хорошие зрительские места. Солдаты, что охраняли поместье, дойдут своим ходом. Они выдвинутся уже сегодня. Забрала Имхотепа и отправилась во дворец.
Первое совещание мы провели тут же, сидя прямо на полу, обсуждая, стоит ли мне заселиться в покои Инеткаус или же занять покои фараона. Меня смущали гигантские открытые пространства, колонны и окна без стёкол. Я не слишком верила, что такое можно нормально охранять. Наконец, решили, что несколько дней до коронации я проведу в покоях царевны, за это время успею осмотреть весь дворец и выбрать для себя место.
За дверями комнаты нас ожидали солдаты охраны и прислуга. Целая стайка полуобнажённых девиц в набедренных повязках…
Нет, я взрослая женщина, но эти барышни ню меня несколько смущали. Денег, что ли, у фараона на приличную одежду для слуг не хватало?!
В покои вели меня торжественно, а по пути я, как всякий нормальный тиран, обдумывала варианты отравления. Обязательно нужно посмотреть, кто имеет доступ на кухню, как там готовят и прочее. Не собираюсь я умирать, как брат царевны. Совсем же ещё молодой мальчишка был.
Ёжечки-божечки… Я ещё даже заселиться не успела, а уже вижу впереди такую кучу дел, что не знаю, за что хвататься!
Думаю, нужно начать с самого начала – затребовать себе план дворца, посадить рядом Имхотепа и спокойно, не торопясь, обсудить, где и как мне безопаснее жить, выяснить, кто занимался при фараоне обеспечением дворца и обсудить с человеком, что ещё нужно на зимний сезон, найти казначея и узнать, что и как у нас со сбором налогов, сколько и с кого собирают…
Покои царевны поразили меня какой-то излишней роскошью. Давили на глаза бесчисленные росписи стен, узоры и резьба на всём, на чём только можно, личный бассейн с голубоватой водой выложен цветной мозаикой, целая анфилада комнат для одной маленькой девушки. Нет, столько мне не нужно совершенно…
А сейчас нужно устроить Басю и дать ей возможность ознакомиться с новым местом. Не хочу, чтобы она нервничала.
Глава 28
Следующие две недели осталась у меня в памяти смутной чередой новых лиц, бесконечных разговоров и осмотров. Осмотров всего, чего только можно… Царской казны и царских хранилищ, новых людей, которых требовалось назначить на должности немедленно! Я никого из них не знала и улыбалась, как болванчик, стараясь не выдать отсутствие памяти. И все решения откладывала на потом…
Не знаю, права ли я была, но достаточно скоро меня «взорвало». Я не успевала ничего, меня постоянно дергали с утра до вечера и массу времени занимали приветственные бросания ниц, специфические речи, положенные при встрече с фараоном, которые теперь обращали напрямую ко мне. У меня уже в ушах звенело от бесконечных:
— … и да будет Великий Ра милостив ко всем твоим начинаниям, о всемогущий сын света…
Да-да, именно так – сын света. То, что при этом я девушка – никого не смущало. А времени на эти экивоки уходило чуть ли не пятьдесят процентов от светового дня!
Утром, на седьмой или десятый день от воцарения в покоях Инеткаус, я отказалась вставать.
Дни я давным-давно спутала, свита из девушек, дочерей самых достойных семейств, сливалась в моих глазах в одно сплошное, без конца славословящее пятно, я даже лиц их почти не различала. Меня таскали на утреннюю молитву и на вечернюю, какая-то из постоянно кланяющихся девиц была так убедительна, что я согласилась даже на вечернее публичное благословение солнца! Вроде как я довольна сегодня его работой и отпускаю его, солнце, до завтра! Я даже заметить не успела, как это безумие вошло в мои ежедневные обязанности…
Кровать, на которой спала царевна, поражала моё воображение. Это было просто гигантское лежбище, примерно три на три метра. Может и больше. Десятки набитых шерстью подушек, высоченный каркас полога, что был обвешан струящимися тканями и никакого уединения! Вообще. В комнате, прямо на полу, каждую ночь устраивались с грудой ковров и подушек мои «фрейлины». Амину оттеснили от меня и она тихо шуршала где-то на задворках покоев, перебирая ткани и краски, за право накрасить «моё божественное лицо» чуть не ежедневно вспыхивали ссоры…
Через четыре дня должна состояться коронация. Публичная. Мы уже успели обговорить ритуал, из Луксора вызвали главного жреца храма Ра. Пусть коронует меня и обустраивает храм в столице. Остальных богов понемногу выведем.
Но именно сегодня утром я поняла – или сейчас, или никогда!
— Сын Великого Ра, уже рассвет и пора читать молитву.
Возле моей кровати, невзирая на шипение Баси, топтались три девицы – сегодня их очередь красить и одевать меня.
— Скажи, как тебя зовут.
Распростерлись ниц, лица не видно…
— Никтимена, о божественная.
— Никтимена, позови мне Амину, собери подруг и служанок, что приставлены к этим покоям и сегодня же покиньте дворец!
— Но пора читать молитву, о благородная, наделённая…
— Мне самой сходить и позвать палача?
Разумеется, ни за каким палачом я не собиралась бежать, тем более — голая, но слова мои произвели неизгладимое впечатление. Девицы стайкой выпорхнули в соседнее помещение. Как же меня бесит отсутствие дверей во всей анфиладе комнат царевны! Ну вот как она жила в таком курятнике?!
Там, за колоннами, начали голосить и что-то объяснять остальным служанкам, и чем дальше по анфиладе к выходу двигалась их толпа, тем сильнее был шум. И это разозлило меня окончательно! Слишком долго я изображала крашеную куклу! Слишком уж быстро они мне объяснили, что и как я должна делать! Слишком уж я боялась разоблачения и соглашалась на все дурацкие обряды и правила! Чего мне, собственно, бояться-то? Как я страной собралась править, если не могу нормально в собственных комнатах организовать рабочее время и пространство?!
Простыню я обмотала так же, как тогда, в подземелье. Диск всегда лежал не далее полуметра от меня, поэтому, когда эта верещащая толпа, сопровождаемая ещё и причитающими рабынями, докатилась до высоких дверей, ведущих из моих покоев, я встретила их с той стороны.
Молчаливая и с диском в руках.
Они чуть не смели меня, но в последний момент та, что верещала впереди всей толпы и картинно заламывала руки, узнала меня и бросилась ниц. Некоторые успели среагировать. Некоторые – нет. И валились на тех, кто падал ниц прямо им под ноги. Роскошная куча-мала получилась, просто роскошная!
Минут пять они разгребались и становились в привычную позу, косясь на меня и стараясь поймать мой взгляд. Я молчала. Девицы совсем уже утихли, стало слышно, как где-то за окнами дворца басовитый голос отдаёт приказы…
А у моих ног лежали ниц около двадцати девиц и ещё столько же рабынь.
— Никтимена! Встань!
Одна из них робко и несколько неуклюже поднялась и, потупясь, поклонилась мне.
— Никтимена, ты слышала мой приказ? Почему ты его не выполнила?
Говорила я совершенно спокойно, но внутри от раздражения всё кипело! Неужели я позволила этим курицам управлять мною?! Нет, возможно, они по отдельности и не курицы вовсе… Но в такой толпе их поведение – за гранью разумного. Как будто включается коллективный мозг, а свой они напрочь теряют.
— Царевна Инеткаус, великая, я выполнила приказ. Мы все уходим из дворца. Ты сама приказала, царевна!
— Я приказала позвать ко мне Амину.
— Царевна Инеткаус, но я же не могу бегать за простой служанкой…
Пухловатая разодетая девица смотреть в глаза мне боялась, но возражать – осмелилась.
Да охренеть!
— Ты не можешь, значит, ты считаешь, что дочь фараона сама должна сбегать за служанкой?!
Кажется, до неё что-то дошло. Упала на колени, подползла и, взяв край простыни, поцеловала…
— Прости, прекрасная госпожа, прости меня… Сейчас я отправлю за твоей служанкой рабыню… Сейчас я прикажу и скоро…
Жестом я приказала ей заткнуться. На кой мне нужны служанки, которые могут только приказывать рабыням и другим служанкам?
В конце распростертой толпы на колени встала молодая девушка, миловидная и спокойная. Я посмотрела на неё и кивнула, разрешая говорить.
— Царевна, я не слышала твой приказ, позволь, я сейчас схожу за Аминой?
— Хорошо. И вместе с ней ждите меня возле моего ложа.
Девушка поднялась и шустро побежала к комнате Амины.
— Никтимена, из какого ты дома? Кто твой отец?
— Мой отец, прекрасная госпожа, служил фараону много лет. И фараон всегда был им доволен, прекрасная госпожа, и выделял его из других своих слуг! И даже наградил…
Я топнула ногой! Ёжечки-божечки, ну почему нельзя просто ответить на вопрос?!
— Никтимена! Как зовут твоего отца и чем он занимается?!
Я даже голос повысила от раздражения!
— Аббас, сын Мустафы, прекрасная госпожа. Он лично наливал фараону вино в кубок!
Ну, если учесть, что вино в кубок мне мог налить кто угодно, хоть бы и сама, то думаю, не нужен мне такой служитель.
— Где сейчас твой отец?
— Он во дворце, прекрасная Инеткаус, он ждёт возможности услужить тебе.
— Сейчас ты, Никтимена, и все девушки, присланные мне в услужение, уйдёте из дворца и не вернётесь до тех пор, пока вас не позовут. Все рабыни сейчас идут назад, садятся в комнате, где хранятся мои платья, и молча ждут приказов. Молча! Всем понятно? Выполняйте!
В полной тишине толпа начала делиться на две части и расходиться по своим местам.
Фу-у-ух! Я справилась. Но это только самое начало!
Глава 29
Девушку звали Хатшепсут. Пока она помогала Амине одевать меня и красить лицо, я выспросила, кто отец, кто есть в семье и прочее. У неё был брат, что служил десятником в армии, мать её из знатного дома, отец – помощник главного писца. Сама девушка грамотна и скромна. Отлично, вот с неё и начнём!
— Хатшепсут, в знак благоволения за твою скромность и расторопность, дозволяю тебе зваться Хати.
Она попробовала было кинуться на пол, но я остановила.
— Хати, если ты целый день будешь простираться ниц передо мной и без конца валяться на полу, то тебе некогда будет работать. Достаточно просто поклона.
