Или это был я?
Белый, уже начинавший осыпаться потолок с бахромой паутины по углам, жёсткая кровать, унылый, серо-зелёный цвет плохо оштукатуренных стен и непередаваемый, удивительно похожий в обоих известных мирах, заполнявший пространство аромат лекарств подсказал только что очнувшемуся Дасти Роджу, что он находится в городской лечебнице.
«Кажется, кому-то из друзей надоело постоянно приводить меня в чувство. В самом деле, сколько раз за последние дни я свалился в обморок? Уже и не помню. Судя по тому, что в животе поселилась вселенская пустота, его как следует промыли -- что ж, может, оно и к лучшему. Хотя, всё бы сейчас отдал за пирожок из саквояжа Остина. Чёрт, чёрт, как же я, болван, посмел забыть -- резня в отделении, Лурк, ребята...»
Мой то ли всхлип, то ли стон разбудил дремавшего на стуле толстяка. Тот охнул, рванувшись к другу, и спросонья чуть не свалился на пол:
-- Дасти, ты очнулся? -- то ли спросил, то ли констатировал факт толстяк, зачем-то щупая лоб, -- слава богам! Жара нет. Доктор сказал, теперь ты быстро поправишься, после введённого лекарства яда в организме практически не осталось. Надо было с самого начала не слушать упрямца, а сразу везти сюда...
Я не стал уточнять у обрадованного напарника, что делали местные эскулапы с бесчувственным телом, сразу взяв быка за рога:
-- Умираю -- хочу есть, пирожки остались?
Смутившийся Остин промямлил:
-- Прости, ещё вчера кончились. Но осталась каша, на вид -- вполне ничего. Ну-ка садись и открывай рот, друг тебя покормит.
Видимо, я был настолько голоден, что не стал отказываться даже от больничной бурды, чем вызвал сочувственные взгляды толстяка, с недоверием наблюдавшего, как «бедняжка» Дасти с энтузиазмом облизывал деревянную ложку после подозрительно скользкой и сильно недосоленной каши. А я просто тянул время, боясь спросить:
-- Как дела в отделении, сколько выживших? Лурк...
Напарник облегчил мне задачу, сам начав грустный рассказ:
-- Знаешь, на этот раз нам всем, -- он смутился, -- почти всем... повезло. Погибли два охранника, Аксель и один из наёмных работников -- уборщиков, да и тот скончался от страха -- отказало сердце. Все ранения оказались не смертельными, тем более, что помощь подоспела вовремя. Лурк тоже здесь, в особо охраняемой палате, говорить пока не может, но так сверкает глазами, что становится ясно -- как только очухается, нас ждёт настоящее извержение вулкана.
Я облегчённо выдохнул, отбросив в сторону ложку, и, не стыдясь слёз, опустился на плоскую подушку. Остин немного подождал, делая вид, что рассматривает что-то интересное на больничном дворе, прежде чем продолжить сводку новостей:
-- Юджину уже лучше, я заходил к нему -- парень обещал заглянуть, как только Эмма задремлет. Бедняга, ещё не женился, а уже удобно устроился под каблуком, ха... У Пита сейчас полно работы, мы вместе притащили тебя сюда. Слышал бы ты, как он ругался со старым доктором, требуя, чтобы лучшего сыщика нашего города как можно скорее поставили на ноги. Я даже, как его, умилился.
Улыбнувшись, вытер мокрые глаза:
-- Спасибо, Остин. Что-нибудь слышно от Мелены, нет? Не расстраивайся, она сможет о себе позаботиться и скоро вернётся. Надо только поскорее поймать негодяев -- это наша с тобой работа... Теперь хотя бы знаем, что их двое: Сэм Попс и его подельница. Хотя не исключено, что за ними кто-то стоит. Слушай, наверное, я прошу слишком многого, но попробуй нарыть что-нибудь о Лурке. Желательно, где родился и вырос, кем были родители и так далее, только осторожно -- наш шеф очень опасен, а я не хочу тебя подставлять.
Услышав эту просьбу, он даже не удивился, кивнув в ответ. Сейчас у напарника было очень серьёзное лицо:
-- Пока ты сутки лежал «в отключке» -- да, да, и нечего на меня так смотреть, я без дела не сидел: на злобную парочку, скорее всего, работал один из убитых тюремных охранников, второго прирезали за компанию. Почему так решил? Вчера эти двое, как его, даже не были в карауле, сидели на другом конце коридора в дежурке, обедали. Сэм Попс не поленился прийти и прикончить обоих -- убрал свидетелей. А ещё, ты только не смейся, думаю, Аксель был как-то связан с преступниками -- неспроста его убили с такой жестокостью...
Я поморщился:
-- Или адъютант Лурка был честным человеком -- вступил в бой и проиграл. Кто знает. Думаешь, «парочка» явилась без приглашения не только, чтобы нас запугать, но и убрать ставших ненужными подельников?
Напарник вздохнул:
-- Возможно. Кстати, я поговорил с одним из выживших -- по его словам, девица, выдававшая себя за Чарли, очень похожа на ту самую отравительницу. Эх, если бы твой глупый друг сразу поинтересовался у Мелены, откуда в доме посторонний человек, может, удалось предотвратить покушение. Но я привык, как его, доверять домашние дела жене...
Не зная, что на это сказать, развёл руками -- дело вызывало всё больше вопросов, а вот ответов пока не было:
-- Остин, нападавшие забрали деньги и драгоценности, которые лже-Чарли принесла Лурку?
Друг вздохнул:
-- Вероятно. Шеф почему-то не передал улики в хранилище -- может, не успел. Вот поправится, узнаем. Он держал их в старом сейфе, а это для Чарли не проблема. Тьфу, что-то я запутался: если девица -- не настоящая взломщица, то где...
-- Как знать, Ости -- если это не она грабила горожан, то рано или поздно мы найдём тело неуловимого Фокусника на одной из помоек или в реке. Как бы он ни был хорош в своём деле, и его поймали. Думаю, бедная Дора погибла из-за Чарли: судя по всему, негодяи умеют пытать -- не люди, а бездушные монстры...
Дверь распахнулась, и в палату ворвался Пит. Вид у него был измученный, но довольный. Первым делом, отодвинув Остина, он сел со мной рядом:
-- Ну как ты, Дасти? Поправляешься? Вижу, вижу... В отделении сейчас такая неразбериха, боюсь, как бы нам вместо Лурка не прислали другого начальника, тем более что из сейфа, как оказалось, пропали не только улики, но и причитавшиеся сотрудникам деньги. Похоже, будем в этом месяце голодать, если, конечно, Мелена не вернётся.
При этих словах Остин надулся:
-- Я не собираюсь никого кормить, особенно сплетников, как его, сочиняющих всякие небылицы про мою жену.
Пришлось прикрикнуть на обоих:
-- Да чтоб вас! Ни на день нельзя оставить -- сразу ссоритесь... Пит, говори, что нового по делу.
Теперь уже Дохляк обиделся:
-- Неблагодарный. Хоть бы поинтересовался, каково мне одному за всех отдуваться. Ладно уж, твоё счастье, что я отходчивый: судя по характеру ран, при нападении на отделение Сыска убивали двое. Так что девица -- не ангел, руки у неё по локоть в крови. Кто из них ранил Юджина -- пока сказать не могу. А вот найденный лоскуток ткани принадлежит одной из убитых девчонок, и, судя по количеству крови, она была не одна. Думаю, и вторую убили в том же месте...
Погладил занывший затылок:
-- Свидетели?
Пит устало уткнулся лицом в ладони:
-- Шутишь, что ли? И своей работы хватает, это ваше с Ости дело. Всё, я пошёл, хоть немного вздремну -- вторые сутки на ногах.
Проводил взглядом его худую спину:
-- Ступай с ним, Ости, тебе тоже надо выспаться, со мной ничего не случится.
Напарник посмотрел на друга, как на сумасшедшего:
-- И не мечтай. Уйдём вместе, как только тебя выпишут, хоть за дверью и стоит наш человек -- теперь никому не доверяю.
Я осторожно спустил голые ноги на пол, тут только заметив, что на мне нет привычной одежды, как, впрочем, и любой другой:
-- Какого демона...
Остин коварно ухмыльнулся, напомнив насмешливого шефа:
-- А это чтобы не сбежал, пока не выздоровеешь. Эй, эй, бешеный... Зачем тарелкой-то кидаться, она казённая!
После нескольких минут ожесточённой перепалки толстяк пошёл на уступки, притащив откуда-то явно женский розовый халат с крупными красными оборками. Но, утомлённый переговорами, я не стал спорить, просто показав смеющемуся напарнику одинокий палец.
Думаю, появление в больничном коридоре высокого молодого мужчины в длинном розовом халате произвело на обитателей этого места сильное впечатление. Кто-то откровенно смеялся, кто-то крутил пальцем у виска, а некоторые провожали «красавчика» восхищёнными взглядами. Но мне было плевать -- очень хотелось повидать Юджина и Лурка.
С младшим напарником мы столкнулись в коридоре: оказалось, любитель необычных причёсок и гигантских псов как раз направлялся в нашу сторону. Он ахнул:
-- Дасти -- круто выглядишь! -- тут же бросившись на шею, что было воспринято проходившими мимо «сестричками» «понимающими» улыбками. Кряхтевший Остин растащил нас в разные стороны и, хитро сверкая глазами, рявкнул на обрадованного парнишку:
-- Вот ведь бесстыдник! Смотри, если Эмма увидит -- придётся тебе распрощаться с семейной жизнью, даже не попробовав.
Посмеявшись, мы как могли удовлетворили его любопытство, рассказав о том, что случилось, пока он здесь отлёживал бока. Не знаю, что это было, но взгляд вдруг зацепился за женскую фигуру в тёмном платье, проскользнувшую в дверь палаты Лурка, охраняемой двумя рослыми стражниками. Что удивительно, парни никак не среагировали на промелькнувший мимо них девичий силуэт, и это было очень подозрительно.
В висках уже пульсировало:
-- Беда! Это за шефом... -- но у одетого только в лёгкий халат Дасти Роджа с собой не было оружия, да и времени для объяснений -- тоже. Пришлось действовать по обстановке: я рванулся вперёд, краем глаза отмечая странно застывшие лица «охраны» и одновременно выдёргивая чайник с кипятком из рук ковылявшего мимо санитара.
От прилива крови стало горячо в ушах, и под правым ребром что-то запульсировало, но обращать внимания на подобные мелочи было некогда. В палате у кровати Лурка фигура в чёрном уже достала тонкое лезвие, и, поскольку я не успевал ей помешать, не раздумывая, бросил горячий чайник в голову убийцы.
Этот крик был ужасен, от него сердце, казалось, на мгновение остановилось, прекратив свой неровный бег. Я прислонился к стене, пытаясь переждать боль в груди, наблюдая, как молодая темноволосая женщина срывает тонкую маску с покрасневшего лица, скрываясь в дверях прежде, чем в них влетел запыхавшийся Остин.
Он окинул нас сумасшедшим взглядом и снова исчез, уже не слыша моего придушенного вопля:
-- Нет, Ости, не пытайся её догнать -- это опасно, да и бесполезно.
Несколькими мгновениями позже в палате появился держащийся за бок Юджин:
-- Что случилось, ребята? Дасти, господин Лурк -- вы в порядке?
Не ответив напарнику, я подошёл к кровати: горло начальника Третьего отделения Тайного Сыска было забинтовано, на бледном лице, казалось, не осталось ни кровинки, но глаза яростно блестели. Рука Лурка потянулась к лежащему на покрывале блокноту, и, взяв привязанный грифель, он что-то написал, передав бумагу мне:
-- Отличный бросок, Родж! Я твой должник. Теперь найдём девицу по «украшению» на щеке, такое не спрячешь. Кстати, тебе очень идёт этот цвет, да и фасон неплох... -- его грустные глаза улыбались, а бровь лукаво взметнулась вверх.
Покраснел, как застигнутый за неприличным занятием подросток, поспешно запахивая разошедшиеся полы розового халата:
-- Рад, что Вам понравилось, шеф, -- и сам засмеялся, видя, как растягиваются в улыбке губы только что снова чудом выжившего человека, а на щёки возвращается румянец.
Он снова начал писать, и на этот раз это были распоряжения, которые нам всем предстояло исполнить. Мы читали их вместе с Юджином, обрадовавшим новостью, что его сегодня выписывают. Появившийся в дверях злой Остин ругался на ненормальную, отрастившую длинные ноги дуру, за которой невозможно угнаться, и я крепко обнял тяжело дышавшего напарника, коротко обрисовав «схватку» с убийцей:
-- Видимо, кипяток попал ей в лицо. Во всяком случае, точно останутся шрамы -- легче будет искать.
Толстяк вздохнул:
-- Теперь она, как его, точно постарается тебя прикончить -- женщины такого не прощают, -- он поздоровался с шефом и тоже получил листок с «наставлениями», который наотрез отказался показывать нам с Юджином. Вероятно, там было что-то насчёт Мелены, потому что лицо Остина стало ещё более задумчивым и серьёзным.
Через час, вернув свою одежду, поскольку оставаться здесь нам всем, включая Лурка, было небезопасно, я, внезапно став временным заместителем шефа, уже отдавал распоряжения. Самого начальника Третьего отделения увезли в его особняк с выдрессированной личной охраной, куда мне теперь предстояло ежедневно ездить с докладом.
Мы же с Остином, Юджином и его невестой перебрались в пустующее жилище толстяка, где уже обустроился Дохляк Пит, рассудив, что в сложной обстановке, когда на всех ведётся охота, лучше держаться вместе. Эмма восприняла переезд в богатый дом с большим энтузиазмом, пообещав заботиться о друзьях Юджи, как о нём самом. Что, честно говоря, пугало, потому что нашего молодого напарника эта девушка с характером держала в железных рукавицах.
Местный доктор, осмотрев охранников, без движения застывших у дверей вверенного им «объекта», задумчиво поглаживая бородку, сообщил, что те были ранены дротиками с парализующим ядом. Но после проведённых мероприятий, вероятно, таких же, что выпали на мою бедную ж... то есть, голову, скоро придут в себя. И это, разумеется, не могло не радовать.
Вечером, собравшись за круглым столом в гостиной толстяка, мы наконец-то от души поели, поскольку, вопреки ожиданиям, Эмма проявила себя прекрасной хозяйкой: её мясное рагу похвалил даже избалованный изысками жены Остин. А привыкший питаться в сухомятку, объевшийся Пит заявил, что, пожалуй, останется в доме друга насовсем...
Мы шутили и балагурили, стараясь не думать, что даже крепкие засовы вряд ли спасут сыщиков, если однажды убийцы снова придут по наши души. И поэтому, наверное, не спешили расходиться по комнатам. Бесстрашным Юджину и Эмме, которым не терпелось уединиться, выделили отдельную спальню, мы же с Остином, не сговариваясь, решили ночевать в одной из гостевых комнат.
Когда же некоторое время спустя в нашу дверь робко поскрёбся Пит, пожаловавшись, что одному в большом помещении как-то не по себе, тут же предложили ему остаться на запасной кровати, так сказать -- вспомнить весёлое студенческое общежитие. На всякий случай, правда, поставив ловушки у двери и забранного решёткой окна и решив, от греха, не гасить все лампы.
В капкан первым попался хозяин дома, огласивший очередное осеннее утро выразительными проклятиями в адрес изобретателя этого орудия пытки. Я быстро освободил ногу толстяка, а Пит тут же наложил на неё повязку. И, что удивительно, никто не стал подшучивать над невнимательным беднягой, понимая, что на его месте мог оказаться любой из нас.
Завтрак прошёл быстро и как-то скомкано, веселиться, почему-то, уже не хотелось. Пит уехал в контору, Юджин с Эммой отпросились навестить Беллу, оставленную под присмотр соседки, мы же с прихрамывавшим Остином помчались по адресу, указанному в срочном донесении -- нас ждало ещё одно убийство.
На этот раз всё случилось в доме зажиточного горожанина. Начальник почты, одинокий господин Китс, неплохо жил в своём роскошном особняке, пока этим утром горничная не обнаружила его на полу в спальне, причём по частям -- тело на залитой кровью кровати, а голову с удивлённо вытаращенными глазами -- на тумбочке у подоконника. Во рту покойного торчал клочок бумаги, где на понятном языке безо всяких шифров было написано:
Прода от 20.02.2026, 06:04
Глава 5
Белый, уже начинавший осыпаться потолок с бахромой паутины по углам, жёсткая кровать, унылый, серо-зелёный цвет плохо оштукатуренных стен и непередаваемый, удивительно похожий в обоих известных мирах, заполнявший пространство аромат лекарств подсказал только что очнувшемуся Дасти Роджу, что он находится в городской лечебнице.
«Кажется, кому-то из друзей надоело постоянно приводить меня в чувство. В самом деле, сколько раз за последние дни я свалился в обморок? Уже и не помню. Судя по тому, что в животе поселилась вселенская пустота, его как следует промыли -- что ж, может, оно и к лучшему. Хотя, всё бы сейчас отдал за пирожок из саквояжа Остина. Чёрт, чёрт, как же я, болван, посмел забыть -- резня в отделении, Лурк, ребята...»
Мой то ли всхлип, то ли стон разбудил дремавшего на стуле толстяка. Тот охнул, рванувшись к другу, и спросонья чуть не свалился на пол:
-- Дасти, ты очнулся? -- то ли спросил, то ли констатировал факт толстяк, зачем-то щупая лоб, -- слава богам! Жара нет. Доктор сказал, теперь ты быстро поправишься, после введённого лекарства яда в организме практически не осталось. Надо было с самого начала не слушать упрямца, а сразу везти сюда...
Я не стал уточнять у обрадованного напарника, что делали местные эскулапы с бесчувственным телом, сразу взяв быка за рога:
-- Умираю -- хочу есть, пирожки остались?
Смутившийся Остин промямлил:
-- Прости, ещё вчера кончились. Но осталась каша, на вид -- вполне ничего. Ну-ка садись и открывай рот, друг тебя покормит.
Видимо, я был настолько голоден, что не стал отказываться даже от больничной бурды, чем вызвал сочувственные взгляды толстяка, с недоверием наблюдавшего, как «бедняжка» Дасти с энтузиазмом облизывал деревянную ложку после подозрительно скользкой и сильно недосоленной каши. А я просто тянул время, боясь спросить:
-- Как дела в отделении, сколько выживших? Лурк...
Напарник облегчил мне задачу, сам начав грустный рассказ:
-- Знаешь, на этот раз нам всем, -- он смутился, -- почти всем... повезло. Погибли два охранника, Аксель и один из наёмных работников -- уборщиков, да и тот скончался от страха -- отказало сердце. Все ранения оказались не смертельными, тем более, что помощь подоспела вовремя. Лурк тоже здесь, в особо охраняемой палате, говорить пока не может, но так сверкает глазами, что становится ясно -- как только очухается, нас ждёт настоящее извержение вулкана.
Я облегчённо выдохнул, отбросив в сторону ложку, и, не стыдясь слёз, опустился на плоскую подушку. Остин немного подождал, делая вид, что рассматривает что-то интересное на больничном дворе, прежде чем продолжить сводку новостей:
-- Юджину уже лучше, я заходил к нему -- парень обещал заглянуть, как только Эмма задремлет. Бедняга, ещё не женился, а уже удобно устроился под каблуком, ха... У Пита сейчас полно работы, мы вместе притащили тебя сюда. Слышал бы ты, как он ругался со старым доктором, требуя, чтобы лучшего сыщика нашего города как можно скорее поставили на ноги. Я даже, как его, умилился.
Улыбнувшись, вытер мокрые глаза:
-- Спасибо, Остин. Что-нибудь слышно от Мелены, нет? Не расстраивайся, она сможет о себе позаботиться и скоро вернётся. Надо только поскорее поймать негодяев -- это наша с тобой работа... Теперь хотя бы знаем, что их двое: Сэм Попс и его подельница. Хотя не исключено, что за ними кто-то стоит. Слушай, наверное, я прошу слишком многого, но попробуй нарыть что-нибудь о Лурке. Желательно, где родился и вырос, кем были родители и так далее, только осторожно -- наш шеф очень опасен, а я не хочу тебя подставлять.
Услышав эту просьбу, он даже не удивился, кивнув в ответ. Сейчас у напарника было очень серьёзное лицо:
-- Пока ты сутки лежал «в отключке» -- да, да, и нечего на меня так смотреть, я без дела не сидел: на злобную парочку, скорее всего, работал один из убитых тюремных охранников, второго прирезали за компанию. Почему так решил? Вчера эти двое, как его, даже не были в карауле, сидели на другом конце коридора в дежурке, обедали. Сэм Попс не поленился прийти и прикончить обоих -- убрал свидетелей. А ещё, ты только не смейся, думаю, Аксель был как-то связан с преступниками -- неспроста его убили с такой жестокостью...
Я поморщился:
-- Или адъютант Лурка был честным человеком -- вступил в бой и проиграл. Кто знает. Думаешь, «парочка» явилась без приглашения не только, чтобы нас запугать, но и убрать ставших ненужными подельников?
Напарник вздохнул:
-- Возможно. Кстати, я поговорил с одним из выживших -- по его словам, девица, выдававшая себя за Чарли, очень похожа на ту самую отравительницу. Эх, если бы твой глупый друг сразу поинтересовался у Мелены, откуда в доме посторонний человек, может, удалось предотвратить покушение. Но я привык, как его, доверять домашние дела жене...
Не зная, что на это сказать, развёл руками -- дело вызывало всё больше вопросов, а вот ответов пока не было:
-- Остин, нападавшие забрали деньги и драгоценности, которые лже-Чарли принесла Лурку?
Друг вздохнул:
-- Вероятно. Шеф почему-то не передал улики в хранилище -- может, не успел. Вот поправится, узнаем. Он держал их в старом сейфе, а это для Чарли не проблема. Тьфу, что-то я запутался: если девица -- не настоящая взломщица, то где...
-- Как знать, Ости -- если это не она грабила горожан, то рано или поздно мы найдём тело неуловимого Фокусника на одной из помоек или в реке. Как бы он ни был хорош в своём деле, и его поймали. Думаю, бедная Дора погибла из-за Чарли: судя по всему, негодяи умеют пытать -- не люди, а бездушные монстры...
Дверь распахнулась, и в палату ворвался Пит. Вид у него был измученный, но довольный. Первым делом, отодвинув Остина, он сел со мной рядом:
-- Ну как ты, Дасти? Поправляешься? Вижу, вижу... В отделении сейчас такая неразбериха, боюсь, как бы нам вместо Лурка не прислали другого начальника, тем более что из сейфа, как оказалось, пропали не только улики, но и причитавшиеся сотрудникам деньги. Похоже, будем в этом месяце голодать, если, конечно, Мелена не вернётся.
При этих словах Остин надулся:
-- Я не собираюсь никого кормить, особенно сплетников, как его, сочиняющих всякие небылицы про мою жену.
Пришлось прикрикнуть на обоих:
-- Да чтоб вас! Ни на день нельзя оставить -- сразу ссоритесь... Пит, говори, что нового по делу.
Теперь уже Дохляк обиделся:
-- Неблагодарный. Хоть бы поинтересовался, каково мне одному за всех отдуваться. Ладно уж, твоё счастье, что я отходчивый: судя по характеру ран, при нападении на отделение Сыска убивали двое. Так что девица -- не ангел, руки у неё по локоть в крови. Кто из них ранил Юджина -- пока сказать не могу. А вот найденный лоскуток ткани принадлежит одной из убитых девчонок, и, судя по количеству крови, она была не одна. Думаю, и вторую убили в том же месте...
Погладил занывший затылок:
-- Свидетели?
Пит устало уткнулся лицом в ладони:
-- Шутишь, что ли? И своей работы хватает, это ваше с Ости дело. Всё, я пошёл, хоть немного вздремну -- вторые сутки на ногах.
Проводил взглядом его худую спину:
-- Ступай с ним, Ости, тебе тоже надо выспаться, со мной ничего не случится.
Напарник посмотрел на друга, как на сумасшедшего:
-- И не мечтай. Уйдём вместе, как только тебя выпишут, хоть за дверью и стоит наш человек -- теперь никому не доверяю.
Я осторожно спустил голые ноги на пол, тут только заметив, что на мне нет привычной одежды, как, впрочем, и любой другой:
-- Какого демона...
Остин коварно ухмыльнулся, напомнив насмешливого шефа:
-- А это чтобы не сбежал, пока не выздоровеешь. Эй, эй, бешеный... Зачем тарелкой-то кидаться, она казённая!
После нескольких минут ожесточённой перепалки толстяк пошёл на уступки, притащив откуда-то явно женский розовый халат с крупными красными оборками. Но, утомлённый переговорами, я не стал спорить, просто показав смеющемуся напарнику одинокий палец.
Думаю, появление в больничном коридоре высокого молодого мужчины в длинном розовом халате произвело на обитателей этого места сильное впечатление. Кто-то откровенно смеялся, кто-то крутил пальцем у виска, а некоторые провожали «красавчика» восхищёнными взглядами. Но мне было плевать -- очень хотелось повидать Юджина и Лурка.
С младшим напарником мы столкнулись в коридоре: оказалось, любитель необычных причёсок и гигантских псов как раз направлялся в нашу сторону. Он ахнул:
-- Дасти -- круто выглядишь! -- тут же бросившись на шею, что было воспринято проходившими мимо «сестричками» «понимающими» улыбками. Кряхтевший Остин растащил нас в разные стороны и, хитро сверкая глазами, рявкнул на обрадованного парнишку:
-- Вот ведь бесстыдник! Смотри, если Эмма увидит -- придётся тебе распрощаться с семейной жизнью, даже не попробовав.
Посмеявшись, мы как могли удовлетворили его любопытство, рассказав о том, что случилось, пока он здесь отлёживал бока. Не знаю, что это было, но взгляд вдруг зацепился за женскую фигуру в тёмном платье, проскользнувшую в дверь палаты Лурка, охраняемой двумя рослыми стражниками. Что удивительно, парни никак не среагировали на промелькнувший мимо них девичий силуэт, и это было очень подозрительно.
В висках уже пульсировало:
-- Беда! Это за шефом... -- но у одетого только в лёгкий халат Дасти Роджа с собой не было оружия, да и времени для объяснений -- тоже. Пришлось действовать по обстановке: я рванулся вперёд, краем глаза отмечая странно застывшие лица «охраны» и одновременно выдёргивая чайник с кипятком из рук ковылявшего мимо санитара.
От прилива крови стало горячо в ушах, и под правым ребром что-то запульсировало, но обращать внимания на подобные мелочи было некогда. В палате у кровати Лурка фигура в чёрном уже достала тонкое лезвие, и, поскольку я не успевал ей помешать, не раздумывая, бросил горячий чайник в голову убийцы.
Этот крик был ужасен, от него сердце, казалось, на мгновение остановилось, прекратив свой неровный бег. Я прислонился к стене, пытаясь переждать боль в груди, наблюдая, как молодая темноволосая женщина срывает тонкую маску с покрасневшего лица, скрываясь в дверях прежде, чем в них влетел запыхавшийся Остин.
Он окинул нас сумасшедшим взглядом и снова исчез, уже не слыша моего придушенного вопля:
-- Нет, Ости, не пытайся её догнать -- это опасно, да и бесполезно.
Несколькими мгновениями позже в палате появился держащийся за бок Юджин:
-- Что случилось, ребята? Дасти, господин Лурк -- вы в порядке?
Не ответив напарнику, я подошёл к кровати: горло начальника Третьего отделения Тайного Сыска было забинтовано, на бледном лице, казалось, не осталось ни кровинки, но глаза яростно блестели. Рука Лурка потянулась к лежащему на покрывале блокноту, и, взяв привязанный грифель, он что-то написал, передав бумагу мне:
-- Отличный бросок, Родж! Я твой должник. Теперь найдём девицу по «украшению» на щеке, такое не спрячешь. Кстати, тебе очень идёт этот цвет, да и фасон неплох... -- его грустные глаза улыбались, а бровь лукаво взметнулась вверх.
Покраснел, как застигнутый за неприличным занятием подросток, поспешно запахивая разошедшиеся полы розового халата:
-- Рад, что Вам понравилось, шеф, -- и сам засмеялся, видя, как растягиваются в улыбке губы только что снова чудом выжившего человека, а на щёки возвращается румянец.
Он снова начал писать, и на этот раз это были распоряжения, которые нам всем предстояло исполнить. Мы читали их вместе с Юджином, обрадовавшим новостью, что его сегодня выписывают. Появившийся в дверях злой Остин ругался на ненормальную, отрастившую длинные ноги дуру, за которой невозможно угнаться, и я крепко обнял тяжело дышавшего напарника, коротко обрисовав «схватку» с убийцей:
-- Видимо, кипяток попал ей в лицо. Во всяком случае, точно останутся шрамы -- легче будет искать.
Толстяк вздохнул:
-- Теперь она, как его, точно постарается тебя прикончить -- женщины такого не прощают, -- он поздоровался с шефом и тоже получил листок с «наставлениями», который наотрез отказался показывать нам с Юджином. Вероятно, там было что-то насчёт Мелены, потому что лицо Остина стало ещё более задумчивым и серьёзным.
Через час, вернув свою одежду, поскольку оставаться здесь нам всем, включая Лурка, было небезопасно, я, внезапно став временным заместителем шефа, уже отдавал распоряжения. Самого начальника Третьего отделения увезли в его особняк с выдрессированной личной охраной, куда мне теперь предстояло ежедневно ездить с докладом.
Мы же с Остином, Юджином и его невестой перебрались в пустующее жилище толстяка, где уже обустроился Дохляк Пит, рассудив, что в сложной обстановке, когда на всех ведётся охота, лучше держаться вместе. Эмма восприняла переезд в богатый дом с большим энтузиазмом, пообещав заботиться о друзьях Юджи, как о нём самом. Что, честно говоря, пугало, потому что нашего молодого напарника эта девушка с характером держала в железных рукавицах.
Местный доктор, осмотрев охранников, без движения застывших у дверей вверенного им «объекта», задумчиво поглаживая бородку, сообщил, что те были ранены дротиками с парализующим ядом. Но после проведённых мероприятий, вероятно, таких же, что выпали на мою бедную ж... то есть, голову, скоро придут в себя. И это, разумеется, не могло не радовать.
Вечером, собравшись за круглым столом в гостиной толстяка, мы наконец-то от души поели, поскольку, вопреки ожиданиям, Эмма проявила себя прекрасной хозяйкой: её мясное рагу похвалил даже избалованный изысками жены Остин. А привыкший питаться в сухомятку, объевшийся Пит заявил, что, пожалуй, останется в доме друга насовсем...
Мы шутили и балагурили, стараясь не думать, что даже крепкие засовы вряд ли спасут сыщиков, если однажды убийцы снова придут по наши души. И поэтому, наверное, не спешили расходиться по комнатам. Бесстрашным Юджину и Эмме, которым не терпелось уединиться, выделили отдельную спальню, мы же с Остином, не сговариваясь, решили ночевать в одной из гостевых комнат.
Когда же некоторое время спустя в нашу дверь робко поскрёбся Пит, пожаловавшись, что одному в большом помещении как-то не по себе, тут же предложили ему остаться на запасной кровати, так сказать -- вспомнить весёлое студенческое общежитие. На всякий случай, правда, поставив ловушки у двери и забранного решёткой окна и решив, от греха, не гасить все лампы.
В капкан первым попался хозяин дома, огласивший очередное осеннее утро выразительными проклятиями в адрес изобретателя этого орудия пытки. Я быстро освободил ногу толстяка, а Пит тут же наложил на неё повязку. И, что удивительно, никто не стал подшучивать над невнимательным беднягой, понимая, что на его месте мог оказаться любой из нас.
Завтрак прошёл быстро и как-то скомкано, веселиться, почему-то, уже не хотелось. Пит уехал в контору, Юджин с Эммой отпросились навестить Беллу, оставленную под присмотр соседки, мы же с прихрамывавшим Остином помчались по адресу, указанному в срочном донесении -- нас ждало ещё одно убийство.
На этот раз всё случилось в доме зажиточного горожанина. Начальник почты, одинокий господин Китс, неплохо жил в своём роскошном особняке, пока этим утром горничная не обнаружила его на полу в спальне, причём по частям -- тело на залитой кровью кровати, а голову с удивлённо вытаращенными глазами -- на тумбочке у подоконника. Во рту покойного торчал клочок бумаги, где на понятном языке безо всяких шифров было написано:
