-- Я приду за каждым из вас...
Разве что подписи не было. В шкафу нами была найдена некая Марта, дрожавшая, словно в лихорадке, девица по вызову, но пока добиться от неё хоть чего-то вразумительного Остину, взявшему на себя роль «грозного сыщика», не удалось. Бедняжка безутешно плакала, повторяя только одно -- «чёрный монстр», а, увидев меня, тоненько заверещала, прикрыв голову руками. На этот раз напарник жестом выгнал друга вон, и тогда, стоя за дверью, я услышал её тихий лепет:
-- Это он, это точно был он... только немного старше.
Сказать, что это бесило -- ничего не сказать: Сэм Попс, загадочный двойник Дасти Роджа в этом мире, снова убил, да ещё насмехался над нерадивыми противниками, а у нас не было даже крошечной зацепки. Чтобы спрятать свидетельницу, Остин, недолго думая, притащил Марту в свой дом, оставив под присмотром Эммы. Вряд ли бы Юджин обрадовался такому повороту, но в то время, пытаясь взять след, он вместе с Беллой выехал на место преступления.
Пока мы с приунывшим толстяком докладывали Лурку об очередном трупе, читая из блокнота его нелестные оценки наших умственных способностей, Эмма сумела разговорить свидетельницу. Так что во время обеда, на котором собралась вся команда, кроме младшего напарника, она неожиданно сообщила, что Марта, приученная жестоким отчимом при малейшей опасности прятаться в шкафу, вовремя укрылась в огромном гардеробе почтмейстера.
Оттуда пугливая, но слишком любопытная жрица любви, и вынуждена была наблюдать сцену кровавой расправы над любовником. Эмма расписала случившиеся в таких жутких подробностях, что слушавшая собственную историю Марта снова разрыдалась. А на вопросы гостеприимного хозяина дома, правдиво ли повествование, покорно кивала головой, то и дело шмыгая покрасневшим носом.
В этот момент к нам присоединился Юджин, вошедший в столовую вместе с неукротимой собакой, тут же принявшейся облизывать всех присутствующих. Напарник с порога заявил, безуспешно пытаясь вырвать у расшалившегося щенка похищенную со стола жареную курицу, что Белла взяла след. И пока только начавший набивать живот Остин с криком:
-- Убери эту заразу из комнаты, а то я за себя не ручаюсь! -- пытался отстоять дорогие сердцу продукты, я отодвинул тарелку, с завистью глядя на невозмутимо продолжившего обеденную трапезу «трупореза»:
-- Ости, Юдж -- немедленно едем; может, наконец и нам повезёт.
Конечно, толстяк не обрадовался такому несвоевременному приказу, но возражать не стал, однако всю дорогу ворчал на скромно помалкивавшего парня с собакой, называя их одинаковыми лохматыми «недоумками», испортившими прекрасный обед.
Замечательный нюх Беллы привёл нас в один из районов города, где главным достопримечательностью был старинный, до сих пор действовавший мужской монастырь. Проблема заключалась в том, что там неукоснительно соблюдались строгие правила, и чтобы попасть на «святую» территорию, нужно было разрешение очень большого начальства. Оформление бумаг могло занять несколько дней, и с таким трудом найденный след к тому времени был бы потерян.
Мы в растерянности топтались недалеко от высоких каменных стен, спрятавшись за разросшимся кустарником и обсуждая ситуацию. Остин и Юджин спорили, лежащий у их ног щенок, засунув нос в опавшие листья, громко фыркал. Я же наблюдал за двумя монахами, медленно приближавшимися к монастырским воротам:
-- Надо же, на шее у них висит что-то типа наших жетонов, первый раз вижу подобную систему «пропусков» у святош...
Один из монахов прошёл вперёд, показав в открывшееся окошко свой «знак» и быстро исчезнув за каменной стеной. Второй замешкался, обернувшись на мой свист:
-- Молодой послушник, ещё неопытный, не отвык от мирских привычек. Это хорошо. Эй, Юдж, кончай спорить, нам нужен тот мальчишка в сутане, действуй.
Понятливый напарник тихо шепнул Белле, указывая на оглядывавшегося по сторонам ротозея:
-- Белла, поиграй-ка с дяденькой...
Упрашивать её не пришлось -- собака выпрыгнула из кустов, задорно виляя хвостом, и, подхватив с земли палку, помчалась к монашку. Я оказался прав, мальчишка-послушник, видимо, оказался большим любителем животных, потому что не только не побоялся погладить довольную Беллу, но и, убедившись, что вокруг никого нет, с явным удовольствием бросил принесённую к его ногам палку.
Это привело нашу великаншу в восторг, и, вернув добычу, она стала требовать продолжения игры. Вышедший на божий свет Юджин с очаровательной улыбкой изобразил умиление на симпатичном смуглом лице:
-- О, Вы нашли Беллу, брат, а я волновался, куда она убежала -- такая шалунишка... -- и пока доверчивый юнец что-то ему отвечал, ушлый напарник особым приёмом «отключил» парня, с помощью Остина быстро притащив «жертву» в кусты.
Дальше я не вмешивался -- не пристало «начальству» пачкать руки -- тем более, что корчившая сквозь смех страшные рожи парочка быстро запугала пришедшего в себя монашка, заставив его поведать всё о суровой монастырской жизни и жетонах в частности. Не забыв поинтересоваться, не появлялся ли в последнее время в святой обители человек, очень похожий на «того господина».
При этих словах я многозначительно поднял бровь -- спасибо Лурку за науку -- и вытаращившийся на меня перепуганный парнишка согласно закивал. Он охотно рассказал, что послушник Одий живёт в монастыре уже несколько месяцев, выполняя для Настоятеля какую-то секретную работу. За что имеет особые привилегии -- например, может приходить и уходить в любое время, даже без «святого диска» -- болтливый информатор указал на висевшую на его тощей шее серебристую бляху круглой формы с рядом цифр и каких-то показавшихся знакомыми значков.
Дав себе слово разобраться с подозрительным Настоятелем, я приказал «жертве» снять сутану, быстро стаскивая с себя плащ. А начинавшему понимать мою задумку Остину шепнул, чтобы отвёл послушника в ближайший трактир и, как следует напоив, оставил в номере проспаться. Что он и сделал, посмотрев грустным взглядом и шепнув на прощание:
-- Удачи...
Приведя себя в относительно приличный, как мне казалось, достойный скромного обитателя монастыря Святого Гилберта -- знать бы ещё, кто это -- вид, накинул на стриженую голову капюшон и, сделав мрачное выражение лица, напутствовал «младшего»:
-- А тебе, брат мой, задание: сейчас иди за Остином и побудь с ним в трактире, а часа через три возвращайся сюда -- вдруг понадобится помощь. Ну а если до ночи не выберусь, беги к Лурку и доложи ситуацию. Всё, нечего смотреть так, словно на войну провожаешь, уходи.
Встревоженный Юджин снова бросился на шею, и пришлось по-братски погладить его вздрагивающие чёрные дреды. Белла почему-то тоже не хотела уходить, вдруг начав жалобно поскуливать, что, конечно, не улучшало настроения.
-- А ну брысь отсюда, оба -- не смейте заранее хоронить напарника, придурки... -- проворчав, не оглядываясь, поплёлся к воротам, спрятав руки в длинные рукава и, как мог, скопировав походку пойманного нами послушника.
В точности выполняя инструкции, полученные от брата Лемана, три раза постучал в закрытое окошко, и, услышав скрипучее:
-- Кто хочет войти в Святую обитель? -- смиренно произнёс, показывая «диск»:
-- Это брат Леман, отче, -- тут только понимая, что напрочь забыл вторую часть положенной фразы. Но деваться было некуда, поэтому Дасти Родж уверенно закончил «пароль» первым, что пришло в голову, -- да прибудет с тобой сила!
Наверное, старик за воротами был глух на оба уха, потому что калитка приветливо распахнулась, доверчиво пропустив новоиспечённого послушника на монастырский двор...
На монастырском подворье было тихо и пустынно, что немного напрягало, ведь по словам похищенного нами брата Лемана, до Вечерней молитвы было ещё далеко, и монахи в это время должны были активно заниматься своими делами. Если честно, я слабо представлял, как устроена их жизнь и полагался исключительно на честность проинструктировавшего меня парнишки.
Первым делом я перевернул «святой диск» свободной от надписей стороной вверх -- оказывается, это означало, что данный послушник наказан своим наставником и вынужден какое-то время хранить молчание. Что, разумеется, было мне только на руку -- теперь никто не будет приставать к прятавшему лицо в глубоком капюшоне лжемонашку с вопросами:
-- Кто ты такой и зачем здесь ошиваешься?
Тем более, что ответить на них всё равно было нечего... В любом случае, стоило побыстрее покинуть открытое пространство, переместившись в чужую келью, путь в которую брат Леман как мог изобразил с помощью ветки на влажной земле. То ли потому что из-за дождей почва была пересыщена влагой, или просто у монашка напрочь отсутствовали способности к рисованию, чертёж получился весьма размытым и неточным. Так что пришлось сильно попотеть, прежде чем я смог найти нужное строение.
Плутать по прямым, как генеральские лампасы, коридорам, к счастью, не понадобилось -- в полутьме отсчитал девять одинаковых дверей справа и, остановившись перед десятой, приложил «жетон» выпуклой стороной к вырезанному в камне на стене кругу. Тихое гудение, закончившееся отчётливым щелчком открываемой двери, здорово напугало лазутчика, не ожидавшего в этом отсталом мире таких чудес механики.
Оглянувшись по сторонам как заправский вор, я без особых раздумий протиснулся внутрь, попытавшись прикрыть за собой почти чёрную деревяшку. Однако дверь сама неторопливо захлопнулась, напоследок ещё раз подозрительно щёлкнув. Оказавшись в полной темноте, похвалил себя за предусмотрительность -- горевшая неподалёку в нише свеча перед изображением, вероятно, того самого Святого Гилберта и перекочевавшая в мою руку, пришлась очень кстати.
Осмотрев «обитель» Лемана, я ещё раз убедился, что жизнь в монастыре -- совсем не то, о чём может мечтать современный человек: келья по уровню комфорта была чуть лучше нашей тюремной камеры. Немного посидев на жёсткой кровати и отдышавшись, попытался привести мысли в порядок: сейчас главное -- найти доказательство того, что Сэм Попс прятался где-то здесь. А сделать это, сидя на месте, невозможно...
Поэтому оставалось положиться на удачу, постаравшись совершить невозможное -- найти чёрную кошку в тёмной комнате. Это была чистой воды авантюра -- надеяться на везение, с которым у меня по жизни сложились, скажем прямо, напряжённые отношения. Иначе как объяснить то, что я застрял в этом чокнутом мире без какой-либо надежды на возвращение домой.
Что ж, значит, придётся бродить по монастырю, заглядывая под капюшоны местных обитателей, приставая с вопросом:
«Простите, а Вы случайно не видели послушника Одия? Нет? А жаль...»
Пока Сэм Попс не отловит «шутника» в одном из коридоров и не снесёт голову, как бедняге Акселю. Ведь драться, дав противнику серьёзный отпор, я толком не умею -- не то что Дарси. Никогда не думал, что учёному-физику понадобятся такие навыки, а то заранее занялся бы карате. Или пока не поймали местные монахи и, в лучшем случае, намяв любопытному типу бока, не выбросили где-нибудь на окраине города. А в худшем, сыщика-любителя ждали пыточные подвалы -- что-то подсказывало, они здесь имелись.
Так я рассуждал, стоя перед словно закопчённой деревяшкой и пытаясь отыскать на стене что-то, хотя бы отдалённо напоминавшее круг для «жетона». Но его там не было, что б их всех, этих шустрых монахов. Попытка просто прикладывать «святой диск» к разным поверхностям -- провалилась, и тогда взбешённый неожиданной ловушкой Дасти Родж от души врезал сапогом по неподдающемуся продукту местной инженерной мысли. Наградой стали тот самый раздражающий щелчок и скрип открывающейся двери.
Вздохнув:
«Ещё одна победа грубой силы над разумом», -- вышел в коридор, прикрывая ладонью слабый огонёк свечи, чуть не потухший во время моего «прорыва».
Проблемы выбора «куда идти» -- не было, я просто двинулся вперёд по коридору. Может, надеялся, что на одной из дверей появится табличка с надписью:
«Тебе сюда, Дасти, враг притаился за этой дверью», -- или просто ноги сами туда понесли...
Внезапно вынырнувший из темноты силуэт в плаще чуть не разорвал мне сердце. Рука сама потянулась к кинжалу, пока губы перебирали все знакомые ругательства обоих миров, но, к счастью, это оказалось ложной тревогой. Большая металлическая статуя то ли воина, то ли монаха в плаще прикрывала собой нишу в стене, щедро усыпанную какими-то щепками.
«Наверное, во время уборки ленивый послушник решил не утруждать себя выносом мусора и просто сгрёб всё на пол за статую,» -- дальше обдумать эту не очень глубокую, а главное, совершенно бесполезную мысль мне не позволили уже знакомые щелчок и скрип. Соседняя дверь медленно приоткрывалась, и, словно испуганная птичка, Дасти Родж буквально вспорхнул с места, точнее, на удивление ловко втиснулся за статую и, дрожа, прижался щекой к приятно холодившему металлу.
От этого резкого движения пламя свечи тут же погасло, что в данной безумной ситуации было совсем неплохо -- ведь теперь мои шансы остаться незамеченным существенно возросли. Державший в руке масляную лампу человек в плаще даже не потрудился накинуть капюшон на кудрявую голову. Несомненно, привлекательные черты портило чересчур мрачное выражение худого лица, а большие глаза при тусклом освещении казались чёрными провалами, ведущими в преисподнюю, придавая облику Сэма Попса жуткий, почти мистический вид.
Кажется, в те мгновения я забыл, что надо дышать, провожая взглядом высокую, чуть прихрамывавшую фигуру врага. Однако, при всём ужасе создавшегося положения мозг продолжал работать, хотя, видимо, не очень хорошо, потому что подкинул своему обладателю совершенно дикую идею -- подтолкнуть ногой крупную щепку в сторону медленно закрывавшейся двери.
Что сказать, у меня получилось -- её заклинило. Путь в келью удалявшегося противника был открыт. Не знаю, чем я думал -- наверное, просто потерял рассудок, раз, прекрасно осознавая опасность, не переставая потеть и трястись, выбрался из своего укрытия, чтобы сунуться в логово убийцы.
Карма снова дала о себе знать -- я умудрился задеть ногой щепку, отшвырнув её куда подальше, так что, оказавшись в «гостях» у Сэма Дасти Родж, только чудом выбравшись из одной ловушки, тут же попал в новую.
Приготовившись к мраку, ведь свеча погасла, а огниво, видимо, таинственным образом провалилось к чёрту в пасть, на этот раз был приятно удивлён -- Попс оставил на столе зажжённую лампу. Кажется, в этом мы с ним были похожи -- не любили темноты, хотя в своих снах я постоянно видел монстра, чтоб ему было пусто, уходящего именно туда.
Быстрый осмотр кельи противника привёл к интересным результатам -- в словно специально незапертом стоявшем у стены сундуке обнаружились баночки с гримом, парики и другие штучки театрального реквизита. Больше всего из этого барахла меня поразила накладная женская грудь -- почему-то трудно было представить здорового как шкаф Попса в облике девицы.
Порывшись ещё немного, нашёл пару платьев небольшого размера, принадлежавших, видимо, его подельнице. Впрочем, была там и мужская одежда, что наводило на мысль -- эти двое умели маскироваться. Только успел аккуратно вернуть всё на место, как послышались звуки открываемой двери. Не придумав ничего лучше, я нырнул под кровать, ударившись головой о торчавшие наружу сломанные пружины.
Разве что подписи не было. В шкафу нами была найдена некая Марта, дрожавшая, словно в лихорадке, девица по вызову, но пока добиться от неё хоть чего-то вразумительного Остину, взявшему на себя роль «грозного сыщика», не удалось. Бедняжка безутешно плакала, повторяя только одно -- «чёрный монстр», а, увидев меня, тоненько заверещала, прикрыв голову руками. На этот раз напарник жестом выгнал друга вон, и тогда, стоя за дверью, я услышал её тихий лепет:
-- Это он, это точно был он... только немного старше.
Сказать, что это бесило -- ничего не сказать: Сэм Попс, загадочный двойник Дасти Роджа в этом мире, снова убил, да ещё насмехался над нерадивыми противниками, а у нас не было даже крошечной зацепки. Чтобы спрятать свидетельницу, Остин, недолго думая, притащил Марту в свой дом, оставив под присмотром Эммы. Вряд ли бы Юджин обрадовался такому повороту, но в то время, пытаясь взять след, он вместе с Беллой выехал на место преступления.
Пока мы с приунывшим толстяком докладывали Лурку об очередном трупе, читая из блокнота его нелестные оценки наших умственных способностей, Эмма сумела разговорить свидетельницу. Так что во время обеда, на котором собралась вся команда, кроме младшего напарника, она неожиданно сообщила, что Марта, приученная жестоким отчимом при малейшей опасности прятаться в шкафу, вовремя укрылась в огромном гардеробе почтмейстера.
Оттуда пугливая, но слишком любопытная жрица любви, и вынуждена была наблюдать сцену кровавой расправы над любовником. Эмма расписала случившиеся в таких жутких подробностях, что слушавшая собственную историю Марта снова разрыдалась. А на вопросы гостеприимного хозяина дома, правдиво ли повествование, покорно кивала головой, то и дело шмыгая покрасневшим носом.
В этот момент к нам присоединился Юджин, вошедший в столовую вместе с неукротимой собакой, тут же принявшейся облизывать всех присутствующих. Напарник с порога заявил, безуспешно пытаясь вырвать у расшалившегося щенка похищенную со стола жареную курицу, что Белла взяла след. И пока только начавший набивать живот Остин с криком:
-- Убери эту заразу из комнаты, а то я за себя не ручаюсь! -- пытался отстоять дорогие сердцу продукты, я отодвинул тарелку, с завистью глядя на невозмутимо продолжившего обеденную трапезу «трупореза»:
-- Ости, Юдж -- немедленно едем; может, наконец и нам повезёт.
Конечно, толстяк не обрадовался такому несвоевременному приказу, но возражать не стал, однако всю дорогу ворчал на скромно помалкивавшего парня с собакой, называя их одинаковыми лохматыми «недоумками», испортившими прекрасный обед.
Замечательный нюх Беллы привёл нас в один из районов города, где главным достопримечательностью был старинный, до сих пор действовавший мужской монастырь. Проблема заключалась в том, что там неукоснительно соблюдались строгие правила, и чтобы попасть на «святую» территорию, нужно было разрешение очень большого начальства. Оформление бумаг могло занять несколько дней, и с таким трудом найденный след к тому времени был бы потерян.
Мы в растерянности топтались недалеко от высоких каменных стен, спрятавшись за разросшимся кустарником и обсуждая ситуацию. Остин и Юджин спорили, лежащий у их ног щенок, засунув нос в опавшие листья, громко фыркал. Я же наблюдал за двумя монахами, медленно приближавшимися к монастырским воротам:
-- Надо же, на шее у них висит что-то типа наших жетонов, первый раз вижу подобную систему «пропусков» у святош...
Один из монахов прошёл вперёд, показав в открывшееся окошко свой «знак» и быстро исчезнув за каменной стеной. Второй замешкался, обернувшись на мой свист:
-- Молодой послушник, ещё неопытный, не отвык от мирских привычек. Это хорошо. Эй, Юдж, кончай спорить, нам нужен тот мальчишка в сутане, действуй.
Понятливый напарник тихо шепнул Белле, указывая на оглядывавшегося по сторонам ротозея:
-- Белла, поиграй-ка с дяденькой...
Упрашивать её не пришлось -- собака выпрыгнула из кустов, задорно виляя хвостом, и, подхватив с земли палку, помчалась к монашку. Я оказался прав, мальчишка-послушник, видимо, оказался большим любителем животных, потому что не только не побоялся погладить довольную Беллу, но и, убедившись, что вокруг никого нет, с явным удовольствием бросил принесённую к его ногам палку.
Это привело нашу великаншу в восторг, и, вернув добычу, она стала требовать продолжения игры. Вышедший на божий свет Юджин с очаровательной улыбкой изобразил умиление на симпатичном смуглом лице:
-- О, Вы нашли Беллу, брат, а я волновался, куда она убежала -- такая шалунишка... -- и пока доверчивый юнец что-то ему отвечал, ушлый напарник особым приёмом «отключил» парня, с помощью Остина быстро притащив «жертву» в кусты.
Дальше я не вмешивался -- не пристало «начальству» пачкать руки -- тем более, что корчившая сквозь смех страшные рожи парочка быстро запугала пришедшего в себя монашка, заставив его поведать всё о суровой монастырской жизни и жетонах в частности. Не забыв поинтересоваться, не появлялся ли в последнее время в святой обители человек, очень похожий на «того господина».
При этих словах я многозначительно поднял бровь -- спасибо Лурку за науку -- и вытаращившийся на меня перепуганный парнишка согласно закивал. Он охотно рассказал, что послушник Одий живёт в монастыре уже несколько месяцев, выполняя для Настоятеля какую-то секретную работу. За что имеет особые привилегии -- например, может приходить и уходить в любое время, даже без «святого диска» -- болтливый информатор указал на висевшую на его тощей шее серебристую бляху круглой формы с рядом цифр и каких-то показавшихся знакомыми значков.
Дав себе слово разобраться с подозрительным Настоятелем, я приказал «жертве» снять сутану, быстро стаскивая с себя плащ. А начинавшему понимать мою задумку Остину шепнул, чтобы отвёл послушника в ближайший трактир и, как следует напоив, оставил в номере проспаться. Что он и сделал, посмотрев грустным взглядом и шепнув на прощание:
-- Удачи...
Приведя себя в относительно приличный, как мне казалось, достойный скромного обитателя монастыря Святого Гилберта -- знать бы ещё, кто это -- вид, накинул на стриженую голову капюшон и, сделав мрачное выражение лица, напутствовал «младшего»:
-- А тебе, брат мой, задание: сейчас иди за Остином и побудь с ним в трактире, а часа через три возвращайся сюда -- вдруг понадобится помощь. Ну а если до ночи не выберусь, беги к Лурку и доложи ситуацию. Всё, нечего смотреть так, словно на войну провожаешь, уходи.
Встревоженный Юджин снова бросился на шею, и пришлось по-братски погладить его вздрагивающие чёрные дреды. Белла почему-то тоже не хотела уходить, вдруг начав жалобно поскуливать, что, конечно, не улучшало настроения.
-- А ну брысь отсюда, оба -- не смейте заранее хоронить напарника, придурки... -- проворчав, не оглядываясь, поплёлся к воротам, спрятав руки в длинные рукава и, как мог, скопировав походку пойманного нами послушника.
В точности выполняя инструкции, полученные от брата Лемана, три раза постучал в закрытое окошко, и, услышав скрипучее:
-- Кто хочет войти в Святую обитель? -- смиренно произнёс, показывая «диск»:
-- Это брат Леман, отче, -- тут только понимая, что напрочь забыл вторую часть положенной фразы. Но деваться было некуда, поэтому Дасти Родж уверенно закончил «пароль» первым, что пришло в голову, -- да прибудет с тобой сила!
Наверное, старик за воротами был глух на оба уха, потому что калитка приветливо распахнулась, доверчиво пропустив новоиспечённого послушника на монастырский двор...
Прода от 27.02.2026, 06:12
Глава 6
На монастырском подворье было тихо и пустынно, что немного напрягало, ведь по словам похищенного нами брата Лемана, до Вечерней молитвы было ещё далеко, и монахи в это время должны были активно заниматься своими делами. Если честно, я слабо представлял, как устроена их жизнь и полагался исключительно на честность проинструктировавшего меня парнишки.
Первым делом я перевернул «святой диск» свободной от надписей стороной вверх -- оказывается, это означало, что данный послушник наказан своим наставником и вынужден какое-то время хранить молчание. Что, разумеется, было мне только на руку -- теперь никто не будет приставать к прятавшему лицо в глубоком капюшоне лжемонашку с вопросами:
-- Кто ты такой и зачем здесь ошиваешься?
Тем более, что ответить на них всё равно было нечего... В любом случае, стоило побыстрее покинуть открытое пространство, переместившись в чужую келью, путь в которую брат Леман как мог изобразил с помощью ветки на влажной земле. То ли потому что из-за дождей почва была пересыщена влагой, или просто у монашка напрочь отсутствовали способности к рисованию, чертёж получился весьма размытым и неточным. Так что пришлось сильно попотеть, прежде чем я смог найти нужное строение.
Плутать по прямым, как генеральские лампасы, коридорам, к счастью, не понадобилось -- в полутьме отсчитал девять одинаковых дверей справа и, остановившись перед десятой, приложил «жетон» выпуклой стороной к вырезанному в камне на стене кругу. Тихое гудение, закончившееся отчётливым щелчком открываемой двери, здорово напугало лазутчика, не ожидавшего в этом отсталом мире таких чудес механики.
Оглянувшись по сторонам как заправский вор, я без особых раздумий протиснулся внутрь, попытавшись прикрыть за собой почти чёрную деревяшку. Однако дверь сама неторопливо захлопнулась, напоследок ещё раз подозрительно щёлкнув. Оказавшись в полной темноте, похвалил себя за предусмотрительность -- горевшая неподалёку в нише свеча перед изображением, вероятно, того самого Святого Гилберта и перекочевавшая в мою руку, пришлась очень кстати.
Осмотрев «обитель» Лемана, я ещё раз убедился, что жизнь в монастыре -- совсем не то, о чём может мечтать современный человек: келья по уровню комфорта была чуть лучше нашей тюремной камеры. Немного посидев на жёсткой кровати и отдышавшись, попытался привести мысли в порядок: сейчас главное -- найти доказательство того, что Сэм Попс прятался где-то здесь. А сделать это, сидя на месте, невозможно...
Поэтому оставалось положиться на удачу, постаравшись совершить невозможное -- найти чёрную кошку в тёмной комнате. Это была чистой воды авантюра -- надеяться на везение, с которым у меня по жизни сложились, скажем прямо, напряжённые отношения. Иначе как объяснить то, что я застрял в этом чокнутом мире без какой-либо надежды на возвращение домой.
Что ж, значит, придётся бродить по монастырю, заглядывая под капюшоны местных обитателей, приставая с вопросом:
«Простите, а Вы случайно не видели послушника Одия? Нет? А жаль...»
Пока Сэм Попс не отловит «шутника» в одном из коридоров и не снесёт голову, как бедняге Акселю. Ведь драться, дав противнику серьёзный отпор, я толком не умею -- не то что Дарси. Никогда не думал, что учёному-физику понадобятся такие навыки, а то заранее занялся бы карате. Или пока не поймали местные монахи и, в лучшем случае, намяв любопытному типу бока, не выбросили где-нибудь на окраине города. А в худшем, сыщика-любителя ждали пыточные подвалы -- что-то подсказывало, они здесь имелись.
Так я рассуждал, стоя перед словно закопчённой деревяшкой и пытаясь отыскать на стене что-то, хотя бы отдалённо напоминавшее круг для «жетона». Но его там не было, что б их всех, этих шустрых монахов. Попытка просто прикладывать «святой диск» к разным поверхностям -- провалилась, и тогда взбешённый неожиданной ловушкой Дасти Родж от души врезал сапогом по неподдающемуся продукту местной инженерной мысли. Наградой стали тот самый раздражающий щелчок и скрип открывающейся двери.
Вздохнув:
«Ещё одна победа грубой силы над разумом», -- вышел в коридор, прикрывая ладонью слабый огонёк свечи, чуть не потухший во время моего «прорыва».
Проблемы выбора «куда идти» -- не было, я просто двинулся вперёд по коридору. Может, надеялся, что на одной из дверей появится табличка с надписью:
«Тебе сюда, Дасти, враг притаился за этой дверью», -- или просто ноги сами туда понесли...
Внезапно вынырнувший из темноты силуэт в плаще чуть не разорвал мне сердце. Рука сама потянулась к кинжалу, пока губы перебирали все знакомые ругательства обоих миров, но, к счастью, это оказалось ложной тревогой. Большая металлическая статуя то ли воина, то ли монаха в плаще прикрывала собой нишу в стене, щедро усыпанную какими-то щепками.
«Наверное, во время уборки ленивый послушник решил не утруждать себя выносом мусора и просто сгрёб всё на пол за статую,» -- дальше обдумать эту не очень глубокую, а главное, совершенно бесполезную мысль мне не позволили уже знакомые щелчок и скрип. Соседняя дверь медленно приоткрывалась, и, словно испуганная птичка, Дасти Родж буквально вспорхнул с места, точнее, на удивление ловко втиснулся за статую и, дрожа, прижался щекой к приятно холодившему металлу.
От этого резкого движения пламя свечи тут же погасло, что в данной безумной ситуации было совсем неплохо -- ведь теперь мои шансы остаться незамеченным существенно возросли. Державший в руке масляную лампу человек в плаще даже не потрудился накинуть капюшон на кудрявую голову. Несомненно, привлекательные черты портило чересчур мрачное выражение худого лица, а большие глаза при тусклом освещении казались чёрными провалами, ведущими в преисподнюю, придавая облику Сэма Попса жуткий, почти мистический вид.
Кажется, в те мгновения я забыл, что надо дышать, провожая взглядом высокую, чуть прихрамывавшую фигуру врага. Однако, при всём ужасе создавшегося положения мозг продолжал работать, хотя, видимо, не очень хорошо, потому что подкинул своему обладателю совершенно дикую идею -- подтолкнуть ногой крупную щепку в сторону медленно закрывавшейся двери.
Что сказать, у меня получилось -- её заклинило. Путь в келью удалявшегося противника был открыт. Не знаю, чем я думал -- наверное, просто потерял рассудок, раз, прекрасно осознавая опасность, не переставая потеть и трястись, выбрался из своего укрытия, чтобы сунуться в логово убийцы.
Карма снова дала о себе знать -- я умудрился задеть ногой щепку, отшвырнув её куда подальше, так что, оказавшись в «гостях» у Сэма Дасти Родж, только чудом выбравшись из одной ловушки, тут же попал в новую.
Приготовившись к мраку, ведь свеча погасла, а огниво, видимо, таинственным образом провалилось к чёрту в пасть, на этот раз был приятно удивлён -- Попс оставил на столе зажжённую лампу. Кажется, в этом мы с ним были похожи -- не любили темноты, хотя в своих снах я постоянно видел монстра, чтоб ему было пусто, уходящего именно туда.
Быстрый осмотр кельи противника привёл к интересным результатам -- в словно специально незапертом стоявшем у стены сундуке обнаружились баночки с гримом, парики и другие штучки театрального реквизита. Больше всего из этого барахла меня поразила накладная женская грудь -- почему-то трудно было представить здорового как шкаф Попса в облике девицы.
Порывшись ещё немного, нашёл пару платьев небольшого размера, принадлежавших, видимо, его подельнице. Впрочем, была там и мужская одежда, что наводило на мысль -- эти двое умели маскироваться. Только успел аккуратно вернуть всё на место, как послышались звуки открываемой двери. Не придумав ничего лучше, я нырнул под кровать, ударившись головой о торчавшие наружу сломанные пружины.
