Сам же увлекался изучением языков -- между прочим, это -- моя заслуга, маленький племянник во всём подражал дяде. Если внимательно присмотреться, легко заметить, что здесь собраны разные земные языки, я просто разбил одни и те же слова на части и перемешал их, так интереснее, согласись?
Он снова засмеялся, а я почувствовал, что заливаюсь краской -- так вот что казалось таким знакомым:
-- Паршивый из тебя учёный, Дасти Родж -- не увидел очевидного...
Сам не знаю, зачем спросил:
-- Бессмыслица, говоришь? А как же напоминания о смерти? Признайся, это было сделано для Лурка? -- и тут внезапно голова взорвалась от простой мысли, -- боже... Похоже, я действительно отупел -- ты же не можешь быть моим дядей, ведь попал в этот мир подростком! Шеф рассказал свою историю, и нет причин ему не верить. Ты гнусный обманщик, Сэм Попс.
Сильнейшая пощёчина не позволила закончить гневное обвинение, и, потирая горевшую щёку, я слизывал капли крови из разбитой губы. Взбешённый Сэм навис надо мной, схватив за воротник плаща и стиснув его так, что с дыханием у Дасти Роджа возникли большие проблемы.
-- Никогда не смей так говорить, болван! Не будь ты «забывчивым» сыном Генри, моего любимого брата, давно присоединился к идиотам из «Клуба любителей мистики». Понял? Тогда кивни... Вот так-то, малыш, включи мозги, прежде чем бросаться такими обвинениями.
Он отпустил воротник, сев напротив и скрутив блокнот Кларенса в трубку, пока я радовался каждому новому глотку воздуха. «Дядя» уже не смеялся, и его правое веко подёргивалось, словно пытаясь подмигнуть.
-- То, что я намного моложе твоего отца, Дасти, не отменяет того факта, что ты мой племянник. На каникулах Генри постоянно приглашал братишку к себе, и мы с тобой отлично ладили. Можно сказать, дружили. Потом он привёл «младшего» в проект -- команде был нужен талантливый лингвист, и стало не до игр...
Сэм посмотрел на моё вытянувшееся лицо и снова засмеялся, но теперь это был грустный смех:
-- Выходит, наш Дасти не знал, что отец стоял у истоков проекта? Думал, наивный, что тебя, молокососа, сразу после окончания университета взяли в засекреченную программу за красивые глаза? Так не бывает.
Он замолчал, но, наплевав на опасность, я не выдержал, почти закричав:
-- Не молчи, рассказывай! Что тогда случилось...
Похоже, теперь Сэму было не до смеха:
-- Что случилось? Никто этого не знает: произошёл программный сбой, и все, кто находились в зале, погибли, в том числе и твой отец. Хочешь спросить, откуда мне это известно? Я видел, как взрывом им отрывало головы и другие части тела. Их не стало, а тринадцатилетнего подростка забросило сюда. Разумеется, не без последствий, прежде всего для мозга. Знаешь, Дасти, когда меня накрывает боль, я делаю ужасные вещи. И последнее время это происходит всё чаще и чаще.
Он совсем как я потёр виски, скривившись в ухмылке:
-- Больше ты ничего не услышишь, во всяком случае, пока не поможешь нам обоим выбраться из этой западни. Хотя на один вопрос отвечу -- да, это я писал Томми Лурку «предупреждения» и другие глупости... Не потому что хотел напугать, просто соскучился -- этот мальчишка так напоминал тебя. Всё, Дасти, хватит сентиментальных воспоминаний. Теперь будешь делать то, что я скажу -- у нас слишком мало времени. Одна Святейшая сволочь хочет... Впрочем, это уже не твоего ума дело.
Он выглянул в маленькое окошко, поморщившись:
-- Проклятая погода. Застёгивай плащ и вылезай из коляски, впереди долгий путь в горы. И предупреждаю только один раз -- попробуешь своевольничать, будешь иметь дело не с Сэмюэлем Роджем, а Сэмом Попсом. Этот тип не знает жалости. Понял? Тогда кивни. Вот и молодец...
Потрясённый его словами об отце и созданном им проекте, я на какое-то время полностью потерял интерес к происходящему: послушно натянул на голову капюшон плаща и вылез из коляски. Сэм сунул мне в руку какой-то мешок, и, перекинув его через плечо, Дасти Родж побрёл по каменистой дороге, привязанный к своему похитителю крепкой верёвкой.
-- Это чтобы не потеряться в тумане, -- сказал он, затягивая узел на поясе, -- если по дурости попытаешься сбежать, считай, подпишешь себе смертный приговор. Очень скоро мы подойдём к горам, а там полно дикого зверья и ловушек, вроде расщелин и крутых оврагов. Да и «лихие людишки» встречаются, самострел же есть только у твоего дядюшки. Так что постарайся не отставать...
Я тогда промолчал, сосредоточившись на дороге, хорошо запомнив его слова об излишнем любопытстве. Тем более, что туман стоял такой, что в двух шагах уже ничего не было видно, а не прекращавшийся дождь грозил превратить дорогу в скользящий под ногами грязевой каток.
Только за первый час пути я умудрился свалиться не менее десяти раз, наставив себе синяков и шишек на год вперёд. Сэм каждый раз терпеливо помогал подняться, и когда, не выдержав, я всё же решился пожаловаться:
-- Такими темпами тебе скоро придётся тащить меня на себе... -- ответил:
-- Потерпи, минут через десять выйдем к хижине. Там согреемся и отдохнём. А главное, пересядем на лошадей -- с ними будет легче двигаться дальше. К тому же, по приметам дождь скоро прекратится, правда, туман это не разгонит, но я смогу ориентироваться и в этом «молоке». Один следопыт научил -- почти год жил здесь в лесу вмести со стариком Родни. Хороший был человек...
Было так странно слышать от него похвалу, что, забыв об осторожности, невольно хмыкнул:
-- И что же случилось с «хорошим человеком»?
Его рука мгновенно оказалась на горле «племянника», чувствительно его сдавив:
-- Не забывайся, Дасти -- лучше не дразнить ядовитую змею. А меня -- тем более... -- он отпустил горло, и я закашлялся, -- старика подстрелили браконьеры. Похоронил Родни за хижиной, а потом догнал этих «бедолаг» -- выследил, как учил старикан. Не хочешь спросить, что с ними стало?
Я отрицательно покачал головой, и Сэм тихо засмеялся, так что и без того продрогшее тело покрылось сотней мурашек:
-- И правильно, одно скажу -- им было очень больно...
Небольшой домик вырос, казалось, прямо из тумана, и когда Сэм открыл дверь, подтолкнув похищенного племянника внутрь, я чуть не задохнулся от волны исходящего от небольшой печки тепла и заполнявшего всё вокруг аромата горячей похлёбки.
Вода стекала с плаща на пол, и вышедший нам навстречу парень с изуродованным лицом крикнул мне, чувствительно ударив в плечо:
-- Сколько же от тебя грязи, зараза. Живо разувайся и снимай плащ -- я их посушу, а ты пока вытри пол, -- он бесцеремонно сунул в руку тряпку, и руководитель расследования, младший сыщик, так его раз так, Дасти Родж, покорно встал на колени, вытирая натёкшие лужи.
Сэм ничего на это не сказал, сразу пройдя к очагу, по-хозяйски наливая суп в самую большую миску. После чего застучал ложкой так, что у нас с Ленни одновременно заурчало в животах.
Мы сели за стол, только когда похититель наелся, кивнув нам:
-- Ешьте оба, потом, придурок, покажи господину сыщику его кровать -- пусть «неженка» немного отдохнёт, а нам с тобой надо поговорить. И вот что, будь с Дасти повежливее, а то получишь взбучку.
После самой вкусной в жизни грибной похлёбки я лёг на покрытую шкурами лавку и, закутавшись в одну из них, сразу же уснул.
* * *
Тело затекло, словно я пролежал в одной позе несколько дней, и хотелось только одного -- потянуться, размяв словно окаменевшие мышцы, но ни с первого, ни с десятого раза сделать этого не удалось. С трудом приоткрыл щёлки глаз, стараясь не подавать вида, что проснулся, осторожно рассматривая окруживших меня людей в белых халатах.
Их лица были смутно знакомы: вот старенький доктор из городской лечебницы, а это Дин Крайниц с серьёзным лицом, рядом с ним напряжённый как струна Дарси. У него бледное и несчастное лицо, и я еле сдержался, чтобы не крикнуть:
-- Посмотри на меня, Бенни!
Чужие голоса звучали глухо и искажённо, как в старом, хриплом микрофоне:
-- Когда же он очнётся? Выводите его из комы, давно пора! -- это, несомненно, был Дарси.
Кто-то ему ответил:
-- Ещё рано, он должен справиться сам.
Веки невыносимо чесались, и, не в силах это терпеть, я на мгновение прикрыл глаза. А когда снова увидел раздражавший ресницы свет, лица стоявших в комнате людей изменились. Теперь вокруг были одни занятые разговорами незнакомцы, и только Дарси продолжал с тревогой всматриваться в лучшего друга...
Где-то далеко раздался грохот, и начинавший лысеть молодой мужчина, запинаясь, пробормотал:
-- Кажется, они прорвались, что нам делать?
Властный голос взорвал мне мозг:
-- Отключите его от аппарата, он не должен попасть в чужие руки.
Дарси крикнул:
-- Не позволю!
И тот же голос отдал приказ:
-- Убейте обоих...
Я слышал звуки недолгой борьбы. Чьи-то сильные руки, подхватив моё неподвижное тело, отнесли его к большому экрану, пока Бен с пунцовыми пятнами на щеках, шепча:
-- Держись Дасти, сейчас, сейчас, -- чертил на прозрачной поверхности те самые знаки, что «чужак» не раз видел на стенах другого мира. Экран быстро заполнился страшной тьмой, мгновенно затянувшей меня внутрь. Не в силах даже пошевелить застывшими губами, я всё равно пытался кричать, вспоминая, как после автоматной очереди по лицу друга потекли алые струи...
В груди почему-то стало горячо и больно, сознание ушло, чтобы через мгновение вернуться, «обрадовав» новой ситуацией. Теперь я двигался по сугробам в темноте «перехода». Впереди был Сэм, он снова, как в том сне, протягивал руку, но на этот раз не сумев дотянуться, с криком упал в снег, и метель тут же замела его искажённое страхом лицо.
Мне было хорошо слышно тяжелое дыхание догнавшего нас монстра, но, не в состоянии больше двигаться, Дасти Родж просто опустился в сугроб, приняв неизбежное. Кажется, я плакал, когда чудовище смотрело на безвольную жертву грустными глазами Бена Дарси...
* * *
Лёгкая пощёчина вернула «сновидца» к жизни. Надо мной склонилось равнодушное лицо Сэма:
-- Отдохнул? А теперь быстро поднимайся, нам пора в путь, итак потеряли слишком много времени -- из-за неожиданного снегопада пришлось ночевать в доме.
Но, потрясённый сном, я был не в силах ни отвечать, ни двигаться. Сэм чертыхнулся, больно ударив племянника кулаком в бок:
-- Эй, Ленни! Займись этим рохлей: накорми и одень, и чтоб через пять минут оба были во дворе. Не то пожалеете...
Он выглянул в маленькое окно, бормоча себе под нос, пока мальчишка с памятным ожогом на щеке помогал мне встать:
-- Как назло столько снега. Надо успеть до утра, -- и, накинув на себя лохматую шубу, вышел из дома.
Ленни всунул пленнику в руку миску с горячей кашей, приставив нож к горлу и шипя не хуже змеи:
-- Быстро ешь, зараза! Я не хочу сдохнуть от руки этого мерзавца, когда до возвращения домой осталось всего ничего. Поищу пока тебе куртку старика и тёплые носки. На улице холодно, в этом своём плаще ты уже через час околеешь.
Пришлось давиться пресным варевом, запивая отваром из ягод -- в теле после ночных кошмаров совсем не осталось сил, к тому же меня колотил неслабый озноб. Похоже, вчерашнее приключение под ледяным дождём не прошло даром. Но сейчас младшего сыщика волновало другое:
-- Что это было -- хорошо забытое прошлое? Нет, ведь Дарси жив, во всяком случае, очень на это надеюсь. Неужели будущее? Не будь придурком, Родж, ты же не веришь в мистическую чепуху -- это просто кошмар, обычный кошмар...
Натянув на себя старую куртку на меху и не успевшие до конца высохнуть сапоги, я вышел во двор за не перестававшим ворчать Ленни:
-- Не вздумай ему противоречить, идиот, думаешь, я не узнал того, по чьей милости теперь всю жизнь обречён ходить с этим уродством? Вот вернёмся домой, за всё с тобой посчитаюсь.
Это переполнило чашу терпения:
-- Заткнись, маленький негодяй! О каком возвращении ты всё время твердишь? Через «переход» могут пройти только двое, а нас, как видишь, немного больше. И к тому же, я не знаю, на что рассчитывает Попс, потому что не помню, как активировать проклятый «мост между мирами»... Так что, скорее всего, он нас обоих оставит в горах, возможно, даже без ненужных трупам конечностей.
Глядя, как Ленни побледнел, я пожалел о своей несдержанности, но, как говорится, сделанного не воротишь. Сам виноват, не надо было изображать из себя крутого -- видел же, как он рыдал в монастырской келье.
-- Чёрт, чёрт... И что прикопался к мальчишке? Ему итак в жизни досталось.
Сэм посадил меня на лошадь впереди себя, и мы отправились по только ему одному известному пути. Когда стемнело, я не просто слез, а сполз в снег, поклявшись себе, что, если выживу, никогда больше добровольно не поеду верхом -- так всё болело. Глядя на кислую физиономию «племянника», Ленни злорадно ухмылялся, а похититель, дав страдальцу обезболивающую мазь, бросил в подельника тяжёлой веткой. И попал...
Ночь провели у костра, безуспешно пытаясь дремать, и только когда забрезжили первый свет, я решился спросить:
-- Сколько нам ещё ехать?
Сэм Попс посмотрел как-то задумчиво:
-- Мы уже на месте. Видишь то дерево? Только там можно открыть «переход», и сделать это необходимо до того, как солнце полностью взойдёт над горизонтом. У тебя примерно час, племянник. Иначе вы оба умрёте, а я уеду как можно дальше отсюда и попробую скрыться от тех, кто идёт по нашему следу.
Охнул:
-- Нас преследуют? -- он кивнул, вытащив большой нож из чехла на поясе и в мгновение ока приставив его к горлу Ленни:
-- Давай, Дасти, вспоминай -- ты же добрый малый и не желаешь смерти этому негоднику.
Конечно, я понимал, что рано или поздно этот момент настанет, но всё равно не был готов, еле выдавив из себя:
-- Ты же прекрасно знаешь, что я ничего не помню...
Сэм удивлённо, совсем как Лурк, взметнул брови вверх, прочертив тонкую полосу на нежной коже уже покорно зажмурившегося Ленни. Нервы не выдержали -- меня вдруг страшно взбесили и его фиглярство, и странная покорность «жертвы». Поэтому, крикнув:
-- Оставь его, сволочь, это ничего не изменит! -- скинул с себя куртку, в отчаянии бросив её в лицо негодяя. Тело непроизвольно наклонилось вперёд, и из кармана камзола прямо в снег выкатился жёлто-полосатый камень, о котором со всей этой кутерьмой я совсем забыл.
Сэм тут же отпустил бледного как смерть мальчишку, схватив камень. Его смех не был ни зловещим, ни весёлым -- скорее уж ироничным:
-- Вот же он, Дасти, тот самый активатор «перехода». Ах, паршивец, решил скрыть такую вещь от дядюшки? Слышал, ты сам его разработал, дурачок, -- неожиданно он крепко меня обнял, прошептав в ухо:
-- Прости, что был так суров, но надо же было подтолкнуть твою память.
Еле пошевелил помертвевшими губами:
-- Это не помогло.
-- Помогло, раз чип нашёлся, -- в тот момент я не видел его лица, но живо представил, как он нахально усмехается.
Озноб усилился, но мне было уже всё равно:
-- Какой ещё «активатор перехода»? Эта дрянь впрыскивала что-то под кожу...
Сэм посмотрел на полосатый «камень» с интересом:
-- Надо же, может, он брал пробу крови или вводил особое вещество, готовя к переходу. Тебе виднее, племянничек, ты же у нас в папочку -- учёный. В таких вещах не разбираюсь.
Теперь уже я насмешливо скривил губы:
Он снова засмеялся, а я почувствовал, что заливаюсь краской -- так вот что казалось таким знакомым:
-- Паршивый из тебя учёный, Дасти Родж -- не увидел очевидного...
Сам не знаю, зачем спросил:
-- Бессмыслица, говоришь? А как же напоминания о смерти? Признайся, это было сделано для Лурка? -- и тут внезапно голова взорвалась от простой мысли, -- боже... Похоже, я действительно отупел -- ты же не можешь быть моим дядей, ведь попал в этот мир подростком! Шеф рассказал свою историю, и нет причин ему не верить. Ты гнусный обманщик, Сэм Попс.
Сильнейшая пощёчина не позволила закончить гневное обвинение, и, потирая горевшую щёку, я слизывал капли крови из разбитой губы. Взбешённый Сэм навис надо мной, схватив за воротник плаща и стиснув его так, что с дыханием у Дасти Роджа возникли большие проблемы.
-- Никогда не смей так говорить, болван! Не будь ты «забывчивым» сыном Генри, моего любимого брата, давно присоединился к идиотам из «Клуба любителей мистики». Понял? Тогда кивни... Вот так-то, малыш, включи мозги, прежде чем бросаться такими обвинениями.
Он отпустил воротник, сев напротив и скрутив блокнот Кларенса в трубку, пока я радовался каждому новому глотку воздуха. «Дядя» уже не смеялся, и его правое веко подёргивалось, словно пытаясь подмигнуть.
-- То, что я намного моложе твоего отца, Дасти, не отменяет того факта, что ты мой племянник. На каникулах Генри постоянно приглашал братишку к себе, и мы с тобой отлично ладили. Можно сказать, дружили. Потом он привёл «младшего» в проект -- команде был нужен талантливый лингвист, и стало не до игр...
Сэм посмотрел на моё вытянувшееся лицо и снова засмеялся, но теперь это был грустный смех:
-- Выходит, наш Дасти не знал, что отец стоял у истоков проекта? Думал, наивный, что тебя, молокососа, сразу после окончания университета взяли в засекреченную программу за красивые глаза? Так не бывает.
Он замолчал, но, наплевав на опасность, я не выдержал, почти закричав:
-- Не молчи, рассказывай! Что тогда случилось...
Похоже, теперь Сэму было не до смеха:
-- Что случилось? Никто этого не знает: произошёл программный сбой, и все, кто находились в зале, погибли, в том числе и твой отец. Хочешь спросить, откуда мне это известно? Я видел, как взрывом им отрывало головы и другие части тела. Их не стало, а тринадцатилетнего подростка забросило сюда. Разумеется, не без последствий, прежде всего для мозга. Знаешь, Дасти, когда меня накрывает боль, я делаю ужасные вещи. И последнее время это происходит всё чаще и чаще.
Он совсем как я потёр виски, скривившись в ухмылке:
-- Больше ты ничего не услышишь, во всяком случае, пока не поможешь нам обоим выбраться из этой западни. Хотя на один вопрос отвечу -- да, это я писал Томми Лурку «предупреждения» и другие глупости... Не потому что хотел напугать, просто соскучился -- этот мальчишка так напоминал тебя. Всё, Дасти, хватит сентиментальных воспоминаний. Теперь будешь делать то, что я скажу -- у нас слишком мало времени. Одна Святейшая сволочь хочет... Впрочем, это уже не твоего ума дело.
Он выглянул в маленькое окошко, поморщившись:
-- Проклятая погода. Застёгивай плащ и вылезай из коляски, впереди долгий путь в горы. И предупреждаю только один раз -- попробуешь своевольничать, будешь иметь дело не с Сэмюэлем Роджем, а Сэмом Попсом. Этот тип не знает жалости. Понял? Тогда кивни. Вот и молодец...
Потрясённый его словами об отце и созданном им проекте, я на какое-то время полностью потерял интерес к происходящему: послушно натянул на голову капюшон плаща и вылез из коляски. Сэм сунул мне в руку какой-то мешок, и, перекинув его через плечо, Дасти Родж побрёл по каменистой дороге, привязанный к своему похитителю крепкой верёвкой.
-- Это чтобы не потеряться в тумане, -- сказал он, затягивая узел на поясе, -- если по дурости попытаешься сбежать, считай, подпишешь себе смертный приговор. Очень скоро мы подойдём к горам, а там полно дикого зверья и ловушек, вроде расщелин и крутых оврагов. Да и «лихие людишки» встречаются, самострел же есть только у твоего дядюшки. Так что постарайся не отставать...
Я тогда промолчал, сосредоточившись на дороге, хорошо запомнив его слова об излишнем любопытстве. Тем более, что туман стоял такой, что в двух шагах уже ничего не было видно, а не прекращавшийся дождь грозил превратить дорогу в скользящий под ногами грязевой каток.
Только за первый час пути я умудрился свалиться не менее десяти раз, наставив себе синяков и шишек на год вперёд. Сэм каждый раз терпеливо помогал подняться, и когда, не выдержав, я всё же решился пожаловаться:
-- Такими темпами тебе скоро придётся тащить меня на себе... -- ответил:
-- Потерпи, минут через десять выйдем к хижине. Там согреемся и отдохнём. А главное, пересядем на лошадей -- с ними будет легче двигаться дальше. К тому же, по приметам дождь скоро прекратится, правда, туман это не разгонит, но я смогу ориентироваться и в этом «молоке». Один следопыт научил -- почти год жил здесь в лесу вмести со стариком Родни. Хороший был человек...
Было так странно слышать от него похвалу, что, забыв об осторожности, невольно хмыкнул:
-- И что же случилось с «хорошим человеком»?
Его рука мгновенно оказалась на горле «племянника», чувствительно его сдавив:
-- Не забывайся, Дасти -- лучше не дразнить ядовитую змею. А меня -- тем более... -- он отпустил горло, и я закашлялся, -- старика подстрелили браконьеры. Похоронил Родни за хижиной, а потом догнал этих «бедолаг» -- выследил, как учил старикан. Не хочешь спросить, что с ними стало?
Я отрицательно покачал головой, и Сэм тихо засмеялся, так что и без того продрогшее тело покрылось сотней мурашек:
-- И правильно, одно скажу -- им было очень больно...
Небольшой домик вырос, казалось, прямо из тумана, и когда Сэм открыл дверь, подтолкнув похищенного племянника внутрь, я чуть не задохнулся от волны исходящего от небольшой печки тепла и заполнявшего всё вокруг аромата горячей похлёбки.
Вода стекала с плаща на пол, и вышедший нам навстречу парень с изуродованным лицом крикнул мне, чувствительно ударив в плечо:
-- Сколько же от тебя грязи, зараза. Живо разувайся и снимай плащ -- я их посушу, а ты пока вытри пол, -- он бесцеремонно сунул в руку тряпку, и руководитель расследования, младший сыщик, так его раз так, Дасти Родж, покорно встал на колени, вытирая натёкшие лужи.
Сэм ничего на это не сказал, сразу пройдя к очагу, по-хозяйски наливая суп в самую большую миску. После чего застучал ложкой так, что у нас с Ленни одновременно заурчало в животах.
Мы сели за стол, только когда похититель наелся, кивнув нам:
-- Ешьте оба, потом, придурок, покажи господину сыщику его кровать -- пусть «неженка» немного отдохнёт, а нам с тобой надо поговорить. И вот что, будь с Дасти повежливее, а то получишь взбучку.
После самой вкусной в жизни грибной похлёбки я лёг на покрытую шкурами лавку и, закутавшись в одну из них, сразу же уснул.
* * *
Тело затекло, словно я пролежал в одной позе несколько дней, и хотелось только одного -- потянуться, размяв словно окаменевшие мышцы, но ни с первого, ни с десятого раза сделать этого не удалось. С трудом приоткрыл щёлки глаз, стараясь не подавать вида, что проснулся, осторожно рассматривая окруживших меня людей в белых халатах.
Их лица были смутно знакомы: вот старенький доктор из городской лечебницы, а это Дин Крайниц с серьёзным лицом, рядом с ним напряжённый как струна Дарси. У него бледное и несчастное лицо, и я еле сдержался, чтобы не крикнуть:
-- Посмотри на меня, Бенни!
Чужие голоса звучали глухо и искажённо, как в старом, хриплом микрофоне:
-- Когда же он очнётся? Выводите его из комы, давно пора! -- это, несомненно, был Дарси.
Кто-то ему ответил:
-- Ещё рано, он должен справиться сам.
Веки невыносимо чесались, и, не в силах это терпеть, я на мгновение прикрыл глаза. А когда снова увидел раздражавший ресницы свет, лица стоявших в комнате людей изменились. Теперь вокруг были одни занятые разговорами незнакомцы, и только Дарси продолжал с тревогой всматриваться в лучшего друга...
Где-то далеко раздался грохот, и начинавший лысеть молодой мужчина, запинаясь, пробормотал:
-- Кажется, они прорвались, что нам делать?
Властный голос взорвал мне мозг:
-- Отключите его от аппарата, он не должен попасть в чужие руки.
Дарси крикнул:
-- Не позволю!
И тот же голос отдал приказ:
-- Убейте обоих...
Я слышал звуки недолгой борьбы. Чьи-то сильные руки, подхватив моё неподвижное тело, отнесли его к большому экрану, пока Бен с пунцовыми пятнами на щеках, шепча:
-- Держись Дасти, сейчас, сейчас, -- чертил на прозрачной поверхности те самые знаки, что «чужак» не раз видел на стенах другого мира. Экран быстро заполнился страшной тьмой, мгновенно затянувшей меня внутрь. Не в силах даже пошевелить застывшими губами, я всё равно пытался кричать, вспоминая, как после автоматной очереди по лицу друга потекли алые струи...
В груди почему-то стало горячо и больно, сознание ушло, чтобы через мгновение вернуться, «обрадовав» новой ситуацией. Теперь я двигался по сугробам в темноте «перехода». Впереди был Сэм, он снова, как в том сне, протягивал руку, но на этот раз не сумев дотянуться, с криком упал в снег, и метель тут же замела его искажённое страхом лицо.
Мне было хорошо слышно тяжелое дыхание догнавшего нас монстра, но, не в состоянии больше двигаться, Дасти Родж просто опустился в сугроб, приняв неизбежное. Кажется, я плакал, когда чудовище смотрело на безвольную жертву грустными глазами Бена Дарси...
* * *
Лёгкая пощёчина вернула «сновидца» к жизни. Надо мной склонилось равнодушное лицо Сэма:
-- Отдохнул? А теперь быстро поднимайся, нам пора в путь, итак потеряли слишком много времени -- из-за неожиданного снегопада пришлось ночевать в доме.
Но, потрясённый сном, я был не в силах ни отвечать, ни двигаться. Сэм чертыхнулся, больно ударив племянника кулаком в бок:
-- Эй, Ленни! Займись этим рохлей: накорми и одень, и чтоб через пять минут оба были во дворе. Не то пожалеете...
Он выглянул в маленькое окно, бормоча себе под нос, пока мальчишка с памятным ожогом на щеке помогал мне встать:
-- Как назло столько снега. Надо успеть до утра, -- и, накинув на себя лохматую шубу, вышел из дома.
Ленни всунул пленнику в руку миску с горячей кашей, приставив нож к горлу и шипя не хуже змеи:
-- Быстро ешь, зараза! Я не хочу сдохнуть от руки этого мерзавца, когда до возвращения домой осталось всего ничего. Поищу пока тебе куртку старика и тёплые носки. На улице холодно, в этом своём плаще ты уже через час околеешь.
Пришлось давиться пресным варевом, запивая отваром из ягод -- в теле после ночных кошмаров совсем не осталось сил, к тому же меня колотил неслабый озноб. Похоже, вчерашнее приключение под ледяным дождём не прошло даром. Но сейчас младшего сыщика волновало другое:
-- Что это было -- хорошо забытое прошлое? Нет, ведь Дарси жив, во всяком случае, очень на это надеюсь. Неужели будущее? Не будь придурком, Родж, ты же не веришь в мистическую чепуху -- это просто кошмар, обычный кошмар...
Натянув на себя старую куртку на меху и не успевшие до конца высохнуть сапоги, я вышел во двор за не перестававшим ворчать Ленни:
-- Не вздумай ему противоречить, идиот, думаешь, я не узнал того, по чьей милости теперь всю жизнь обречён ходить с этим уродством? Вот вернёмся домой, за всё с тобой посчитаюсь.
Это переполнило чашу терпения:
-- Заткнись, маленький негодяй! О каком возвращении ты всё время твердишь? Через «переход» могут пройти только двое, а нас, как видишь, немного больше. И к тому же, я не знаю, на что рассчитывает Попс, потому что не помню, как активировать проклятый «мост между мирами»... Так что, скорее всего, он нас обоих оставит в горах, возможно, даже без ненужных трупам конечностей.
Глядя, как Ленни побледнел, я пожалел о своей несдержанности, но, как говорится, сделанного не воротишь. Сам виноват, не надо было изображать из себя крутого -- видел же, как он рыдал в монастырской келье.
-- Чёрт, чёрт... И что прикопался к мальчишке? Ему итак в жизни досталось.
Сэм посадил меня на лошадь впереди себя, и мы отправились по только ему одному известному пути. Когда стемнело, я не просто слез, а сполз в снег, поклявшись себе, что, если выживу, никогда больше добровольно не поеду верхом -- так всё болело. Глядя на кислую физиономию «племянника», Ленни злорадно ухмылялся, а похититель, дав страдальцу обезболивающую мазь, бросил в подельника тяжёлой веткой. И попал...
Ночь провели у костра, безуспешно пытаясь дремать, и только когда забрезжили первый свет, я решился спросить:
-- Сколько нам ещё ехать?
Сэм Попс посмотрел как-то задумчиво:
-- Мы уже на месте. Видишь то дерево? Только там можно открыть «переход», и сделать это необходимо до того, как солнце полностью взойдёт над горизонтом. У тебя примерно час, племянник. Иначе вы оба умрёте, а я уеду как можно дальше отсюда и попробую скрыться от тех, кто идёт по нашему следу.
Охнул:
-- Нас преследуют? -- он кивнул, вытащив большой нож из чехла на поясе и в мгновение ока приставив его к горлу Ленни:
-- Давай, Дасти, вспоминай -- ты же добрый малый и не желаешь смерти этому негоднику.
Конечно, я понимал, что рано или поздно этот момент настанет, но всё равно не был готов, еле выдавив из себя:
-- Ты же прекрасно знаешь, что я ничего не помню...
Сэм удивлённо, совсем как Лурк, взметнул брови вверх, прочертив тонкую полосу на нежной коже уже покорно зажмурившегося Ленни. Нервы не выдержали -- меня вдруг страшно взбесили и его фиглярство, и странная покорность «жертвы». Поэтому, крикнув:
-- Оставь его, сволочь, это ничего не изменит! -- скинул с себя куртку, в отчаянии бросив её в лицо негодяя. Тело непроизвольно наклонилось вперёд, и из кармана камзола прямо в снег выкатился жёлто-полосатый камень, о котором со всей этой кутерьмой я совсем забыл.
Сэм тут же отпустил бледного как смерть мальчишку, схватив камень. Его смех не был ни зловещим, ни весёлым -- скорее уж ироничным:
-- Вот же он, Дасти, тот самый активатор «перехода». Ах, паршивец, решил скрыть такую вещь от дядюшки? Слышал, ты сам его разработал, дурачок, -- неожиданно он крепко меня обнял, прошептав в ухо:
-- Прости, что был так суров, но надо же было подтолкнуть твою память.
Еле пошевелил помертвевшими губами:
-- Это не помогло.
-- Помогло, раз чип нашёлся, -- в тот момент я не видел его лица, но живо представил, как он нахально усмехается.
Озноб усилился, но мне было уже всё равно:
-- Какой ещё «активатор перехода»? Эта дрянь впрыскивала что-то под кожу...
Сэм посмотрел на полосатый «камень» с интересом:
-- Надо же, может, он брал пробу крови или вводил особое вещество, готовя к переходу. Тебе виднее, племянничек, ты же у нас в папочку -- учёный. В таких вещах не разбираюсь.
Теперь уже я насмешливо скривил губы:
