Пит хлопнул себя по лбу:
-- Вот растяпа! Юджин нашёл место ещё одного убийства и новые надписи на стене. Вот только кто-то пырнул его ножом -- бедный парень. Жаль, такой молодой...
Потрясённый услышанным, только что чудом вырвавшийся из лап смерти Дасти Родж снова погрузился в бездонную тьму обморока...
На этот раз Остин не стал церемониться с напарником, или это был куда более решительный Пит -- точно не скажу. Но один из моих так называемых друзей от души лупил по щекам потерявшего сознание Дасти Роджа, сердито приговаривая:
-- Да что же это делается! Сыщик ты, или девица на смотринах -- только что откачали, а он опять прикидывается... Приди же в себя, дурень, -- жив твой Юджин, хотя ранение и серьёзное. Этот, как ты любишь повторять, «крутой парнишка» не так глуп, чтобы позволить прикончить себя накануне свадьбы. К тому же, он задолжал очень «серьёзным» людям -- его и с того света достанут. Не будет наш юнец рисковать жизнью Эммы.
Я стонал, растирая горящие щёки и ругая последними словами обоих почему-то счастливо улыбавшихся негодяев, посмевших так грубо обращаться с бесчувственным другом. А Мелена с нежностью протирала лицо «бедняжки» мокрым полотенцем, утешая с хитрой ухмылкой -- мол, не переживай, до свадьбы заживёт.
Вскоре мне стало настолько легче, что, не слушая угроз Пита оставить несговорчивого дурака на ночь в «царстве безмолвия» на том самом столе, где он проводил вскрытия, я потащил вздыхавшего Остина в местный сумасшедший дом. Раз Юджин теперь был в безопасности, стоило лично убедиться, что в «Приюте обречённых» всё спокойно, а после этого уже ехать в трущобы осматривать найденные младшим напарником новые улики.
Наверное, я просто сошёл с ума, раз рисковал здоровьем, не послушав друзей, но интуиция настаивала:
«Неспроста Лурк заговорил о сумасшедших. Этот тип всегда знает больше, чем говорит -- значит, наплевав на головную боль и тошноту, надо навестить безумцев. А новое «послание» никуда не денется, тем более что сердитый Дохляк уже поехал туда к старику Кларенсу, оставшемуся делать зарисовки.»
По дороге Остин не ворчал, но смотрел на упёртого напарника с таким осуждением, что я не знал куда спрятаться от его полных немого укора, добрых глаз. И очень обрадовался, когда служебная коляска остановилась у неприметного особняка, внешний вид которого говорил, что ремонта здесь не было минимум полвека и в ближайшие десятилетия вряд ли что-нибудь изменится.
Радушно встретивший нас в своём богато украшенном кабинете явно любивший хорошо и вкусно покушать попечитель «несчастных» -- господин Фукс, видимо, считал, что безумцам по большому счёту всё равно, что над ними протекает крыша и дует изо всех щелей. Ведь они живут в придуманном ими мире, сражаясь с собственными бесами.
Он с порога заявил уважаемым гостям, что в вверенном ему заведении царят порядок и гармония, случаев побега не было, если не считать прискорбного происшествия десятилетней давности. Тогда сбежали сразу трое «жильцов» этого дома, но всех скоро нашли -- кажется, их растерзали дикие звери. Страшное было зрелище, ведь дело происходило зимой, а рискнувшим жизнью людям кроме леса негде было спрятаться.
-- Здешние места окружены болотами и непроходимыми чащобами. Это просто чудо, что егерь случайно натолкнулся на их останки, а то никогда бы не узнали, что случилось.
Фукс притворно вздыхал, потирая толстые, украшенные дорогими перстнями пальцы и отводя заплывшие жиром глазки, словно ему и в самом деле было жаль доведённых до отчаяния несчастных. Спросил как можно более холодно:
-- Вы хотя бы их искали?
Попечитель сразу вспотел, вытащив из ящика стола словно заранее приготовленные листки с объявлениями о розыске сбежавших. Я выдернул бумаги из его влажной ладони, рассматривая рисунки, изображавшие зверские, заросшие щетиной физиономии беглецов, скорее напоминавшие разбойников с большой дороги.
-- Да они тут все на одно лицо, -- вздохнул Остин, -- их хоть раз водили в баню?
-- Разумеется, наши постояльцы жили здесь, ни в чём не нуждаясь, на всём готовом -- мы каждый год на благотворительных вечерах собирали для бедняг деньги, -- не краснея, вдохновенно врал Фукс, но, наткнувшись на наши гневные лица, скис.
-- Покажите документы, которые по закону должны храниться не меньше двадцати лет, -- жёстко отчеканил Остин, демонстративно засучивая рукава, -- и не пытайтесь обмануть, мол, они потерялись...
Затрясшийся попечитель лихорадочно рылся в шкафу и, наконец, достав три пыльные папки, протянул их мне. Я листал пожелтевшие бумаги, всматриваясь в лица обычных, ничем не примечательных людей, мысленно благодаря неизвестного умника из Департамента попечительства, которому пришла в голову идея непременно делать портреты людей, переходящих под защиту государства, чтобы никто посторонний не мог получить за них положенные средства.
Я его сразу узнал, ведь наши лица были таинственным образом похожи -- совсем молодой, привлекательный юноша, с хитро прищуренными, умными глазами и плотно сжатыми губами. Сэм Попс, тот самый неуловимый преступник, на счету которого, предположительно, жизни многих моих соотечественников, посланных в этот мир с ознакомительной целью и на свою беду ставших членами мистического клуба Адама Чадински.
В личном деле он был записан как С. Добси, убивший родителей и отправленный в «Дом обречённых» под особый надзор, поскольку был признан Высшей Врачебной Комиссией не способным отвечать за свои действия.
Думаю, выглядел я в ту минуту достаточно сурово, потому что Фукс побледнел, попытавшись спрятаться от меня за дорогую портьеру:
-- Остальные беглецы тоже находились под особым надзором? -- рыкнул грозный представитель Тайного Сыска, -- и, увидев слабый кивок дрожащего попечителя, продолжил натиск, -- так как получилось, что о побеге не доложили «наверх»?
-- Они... они же всё равно умерли, -- лепетал Фукс.
-- Не все, этот -- я ткнул листком в побагровевшую физиономию попечителя, -- выжил и из-за Вашей халатности убил ещё очень много ни в чём не повинных людей.
Если бы голова внезапно не закружилась, Дасти Родж кулаками научил негодяя правильно исполнять свои служебные обязанности. А так, вовремя подхваченный напарником, приходя в себя, с дивана наблюдал, как разъярённый Остин от души пинал попытавшегося скрыться под столом жирного хапугу.
Медленно покачивавшаяся, то и дело подскакивавшая на ухабах коляска везла нас назад в самый бедный квартал города. Туда, где сегодня днём Юджин нашёл ещё одно место, связанное с «кровавыми посланиями». Голова уже почти успокоилась, если не считать противного стука молоточков в висках, но раздражённый желудок продолжало выворачивать -- последствия неожиданного и пока непонятного отравления. И только предусмотрительно захваченный Остином «эликсир» поддерживал мои силы, не давая окончательно расклеиться.
-- Знаешь, Ости, подонок Попс солгал, сказав, что всего три года, как приехал в город. Если бы этот чёртов попечитель вовремя доложил о побеге, возможно, удалось избежать трагедии в «Клубе».
Остин достал из саквояжа глиняный кувшинчик, жадно приложившись к горлышку:
-- Это компот из ягод, Мелена делала, хочешь?
Сморщившись, выразительно погладил нывший желудок:
-- В другой раз...
Друг понимающе кивнул:
-- Прости, что так получилось с успокоительным. Клянусь, только вчера пил из той бутылки и, как видишь, жив-здоров. А что касается побега -- думаешь, Попса поймали бы? Не уверен, Дасти, этот мерзавец наверняка всё хорошо продумал. Может, его подельники и побежали в лес, а он как пить дать спрятался где-то в другом, безопасном месте. Что-то подсказывает -- после допроса с пристрастием в конторе Фукс расскажет много интересного.
-- Надеюсь, Ости. Знаешь, как вернёмся, попрошу Лурка усилить надзор за арестованным. Думаю, предатель где-то рядом. Раз убрали дурачка Эрика -- хотя, если честно, почему-то не могу представить, что тот связан с убийствами -- как бы и Фукса не отправили к предкам. Кстати, Пит уверял, что девчонок убил левша, а я заметил, что у Эрика кровью была испачкана правая рука. Надо искать того, кто...
-- Хочешь посмеяться? Лурк -- левша, -- неожиданно весело сказал Остин и замер, видимо, испугавшись собственной дерзости, -- это, разумеется, ничего не значит...
Я посмотрел на него с удивлением:
-- Серьёзно? А ведь и правда... Что ж, сейчас все под подозрением, Ости. Но ты пока помалкивай об этом, с Лурком шутить опасно.
Мы поднимались по шатающейся ржавой лестнице, потом долго шли по длинному коридору с чередой одинаковых дверей, пока Остин не ткнул ногой в обшарпанную стену:
-- Кажется, это то самое место -- что за ночлежка? А ещё называется доходный дом -- просто кошмар.
Дверь заскрипела, и, увидев краем глаза метнувшуюся в нашу сторону тень, я выхватил кинжал:
-- Именем Императора...
Остин поступил проще, схватил вывалившегося на нас «субчика» за шкирку и, прижав к стене, прорычал:
-- Шелохнёшься -- отдам этому «зверю», -- напарник кивнул в мою сторону, -- он, как его, злой и голодный.
-- Я сам злой, не запугаешь! -- завопил Дохляк Пит, выкручиваясь из захвата толстяка, -- где вас только демоны носили? Убери ножик, Дасти, и закрой рот.
Мы с Остином смущённо переступили через порог и ахнули -- в комнате царил полный разгром. Всё вокруг было усыпано кусками штукатурки, а у стены прямо на полу сидел Кларенс, обхватив руками перевязанную голову и что-то негромко бубнил себе под нос.
-- Что произошло, Пит? Почему вы только вдвоём, разве Юджин не оставил здесь парочку наших ребят?
«Трупорез» гневно сверкал глазами из-под круглых очков:
-- Надо же, сколько вопросов. Моё место, между прочим, в лаборатории и леднике, а не здесь. Я не обязан выполнять вашу работу, к тому же, нет никакого желания помогать идиотам, тычущим в друга кинжалом или заламывающим «эксперту», что бы это ни значило, руки -- немного отдышавшись, сердитый Пит нехотя объяснил сложившуюся ситуацию:
-- Кто-то вломился сюда и ударил Кларенса по голове, а потом уничтожил надписи, разломав штукатурку, по всей видимости, обыкновенным молотком.
-- А ещё этот негодяй утащил блокнот. Я только-только закончил зарисовку, -- старичок поднял раненую голову, возмущённо крикнув, -- но он не на того напал! Быстро тащите сюда бумагу, слава Создателю, память у меня ещё отличная -- если поторопитесь, восстановлю надписи.
Остин кивнул:
-- Я сейчас, -- и исчез в дверном проёме, через несколько мгновений вернувшись с сорванным со стены коридора объявлением, адресованным, видимо, злостным неплательщикам. Перевернув его, он отдал «добычу» художнику со словами, -- дерзай, Кларенс, надежда только на тебя.
Наш доблестный архивный работник вытащил из-за пазухи запасной грифель, немедленно приступив к восстановлению ценного документа. Пока он трудился в поте лица, меня мучили сомнения:
-- Так всё-таки, почему рядом с Кларенсом не поставили парочку стражников, как этого требует порядок? И даже если охрана отлучилась, давно должна была вернуться.
Копавшийся в кусках штукатурки и другом мусоре Пит ответил:
-- Когда на Юджина напали, здесь дежурили двое знакомых ребят из стражи. Это они первыми услышали звуки борьбы и стоны нашего парня, а затем пришли на помощь. Один из них, Энди, остался с пострадавшим, а второй, Мик, побежал за преступником. Энди сопровождал Юджина в больницу -- боялся повторного нападения, потом его сразу же к себе вызвал Лурк. А вот где до сих пор носит Мика -- непонятно...
-- Думаешь, стражник всё ещё бегает за убийцей? Прошло уже больше часа, -- хмурился Остин.
Я помрачнел:
-- Боюсь, Ости, не он, а его догнали. В любом случае, именно Лурк раньше всех узнал о случившемся и должен был прислать сюда ещё людей. Но почему-то этого не сделал. Странная «забывчивость», не считаешь?
Напарник промолчал, а Пит подвёл грустный итог:
-- В этой грязи ничего не найти, я взял кусок штукатурки с надписью и лоскут ткани, предположительно, от платья; поеду к себе, потом скажу, что это -- кровь или краска. Опять тела нет, сюда бы Юджина с Беллой. А вы заканчивайте тут и соберите людей на поиски Мика.
-- Как скажете, господин начальник, ишь, раскомандовался он, -- фыркнул уставший Остин, провожая взглядом худую спину Дохляка, -- как будто и сами не знаем, что делать.
Как только Кларенс закончил восстанавливать «послание», мы отвезли его домой и собрались в больницу к Юджину. Однако ехать пришлось совсем в другое место: неподалёку в этом же квартале нашли страшно изуродованное тело молодого стражника -- Мика. И, глядя на этот кошмар, мой так и не пришедший в себя желудок снова взбунтовался, вывернув то, что там ещё оставалось.
-- Знакомая картина -- кисть отрезана, глаз нет... Чёртов Сэм Попс, его работа. Что ж, Дасти, теперь хотя бы знаем, кто за этим стоит, -- злился Остин, -- проклятый сумасшедший, всё никак не наиграется!
Мы возвращались в контору, чтобы доложить результаты Лурку, вокруг царил непроглядный мрак, который не могли разогнать даже многочисленные уличные фонари. Но ещё темнее была тоска в моей душе:
«Опять расследование на нуле, и чёртов противник нас опережает. Ещё и издевается, сволочь. Сплошные вопросы и никаких внятных ответов. Боже, как же я устал -- хочу домой, в свой мир. Туда, где всё просто и понятно, на свою работу, к демонам этот мерзкий Сыск вместе с его непонятным начальником. Дома я был так счастлив и безмятежен...
Недавний сон, в котором Дасти Родж чертил какие-то знаки на стене кровью убитой девушки, а лучший друг Дарси в отчаянии плакал рядом, вдруг коварно вынырнул из памяти, рассмеявшись в голове почему-то насмешливым голосом Лурка:
«Всё ещё хочешь домой, «чужак», туда, где тебя ждут старые секреты, а, возможно, и отложенное наказание? А что если «кровавые послания» связаны именно с тобой -- и ты первый всё это начал, Родж?»
Остин тронул меня за плечо:
-- Дасти, неужели спишь с открытыми глазами? Так нельзя, сейчас поговорим с Лурком, вернее, выслушаем его очередные вопли, и я отвезу тебя к нам. Выспишься и отдохнёшь -- Мелена с близнецами поехала к родителям в соседний город. Так внезапно собралась, прислала записку с Заком. Помнишь его? Хороший парнишка растёт, жаль сирота. Мы с женой стараемся заменить ему родителей, как можем, конечно -- он такой гордый...
Я прикрыл слипавшиеся веки, слушая спокойный голос напарника и не понимая, что в его словах так неприятно резануло слух: Мелена уехала, не посоветовавшись с мужем? Они на редкость дружная пара, все решения принимают вместе и вдруг...
-- Разворачивай коляску, Ости! Чёрт с ним, Лурком, гони домой. Не нравится мне внезапный отъезд. Днём во время обеда твоя жена об этом ни слова не сказала -- разве не странно?
Остин лишь на мгновение замер и тут же закричал на кучера, чтобы тот мчался домой изо всех сил. Его круглое лицо покраснело, словно стараясь сравняться цветом с рыжей шевелюрой, а бешеный стук сердца, казалось, оглушал даже меня. Мы вбежали в просторный холл, свернув из него в гостиную, где ещё совсем недавно сидели после обеда, греясь у камина.
В обычно идеально убранной комнате был беспорядок -- женские вещи разбросаны по полу вперемешку с детскими игрушками.
-- Вот растяпа! Юджин нашёл место ещё одного убийства и новые надписи на стене. Вот только кто-то пырнул его ножом -- бедный парень. Жаль, такой молодой...
Потрясённый услышанным, только что чудом вырвавшийся из лап смерти Дасти Родж снова погрузился в бездонную тьму обморока...
Прода от 06.02.2026, 06:06
Глава 3
На этот раз Остин не стал церемониться с напарником, или это был куда более решительный Пит -- точно не скажу. Но один из моих так называемых друзей от души лупил по щекам потерявшего сознание Дасти Роджа, сердито приговаривая:
-- Да что же это делается! Сыщик ты, или девица на смотринах -- только что откачали, а он опять прикидывается... Приди же в себя, дурень, -- жив твой Юджин, хотя ранение и серьёзное. Этот, как ты любишь повторять, «крутой парнишка» не так глуп, чтобы позволить прикончить себя накануне свадьбы. К тому же, он задолжал очень «серьёзным» людям -- его и с того света достанут. Не будет наш юнец рисковать жизнью Эммы.
Я стонал, растирая горящие щёки и ругая последними словами обоих почему-то счастливо улыбавшихся негодяев, посмевших так грубо обращаться с бесчувственным другом. А Мелена с нежностью протирала лицо «бедняжки» мокрым полотенцем, утешая с хитрой ухмылкой -- мол, не переживай, до свадьбы заживёт.
Вскоре мне стало настолько легче, что, не слушая угроз Пита оставить несговорчивого дурака на ночь в «царстве безмолвия» на том самом столе, где он проводил вскрытия, я потащил вздыхавшего Остина в местный сумасшедший дом. Раз Юджин теперь был в безопасности, стоило лично убедиться, что в «Приюте обречённых» всё спокойно, а после этого уже ехать в трущобы осматривать найденные младшим напарником новые улики.
Наверное, я просто сошёл с ума, раз рисковал здоровьем, не послушав друзей, но интуиция настаивала:
«Неспроста Лурк заговорил о сумасшедших. Этот тип всегда знает больше, чем говорит -- значит, наплевав на головную боль и тошноту, надо навестить безумцев. А новое «послание» никуда не денется, тем более что сердитый Дохляк уже поехал туда к старику Кларенсу, оставшемуся делать зарисовки.»
По дороге Остин не ворчал, но смотрел на упёртого напарника с таким осуждением, что я не знал куда спрятаться от его полных немого укора, добрых глаз. И очень обрадовался, когда служебная коляска остановилась у неприметного особняка, внешний вид которого говорил, что ремонта здесь не было минимум полвека и в ближайшие десятилетия вряд ли что-нибудь изменится.
Радушно встретивший нас в своём богато украшенном кабинете явно любивший хорошо и вкусно покушать попечитель «несчастных» -- господин Фукс, видимо, считал, что безумцам по большому счёту всё равно, что над ними протекает крыша и дует изо всех щелей. Ведь они живут в придуманном ими мире, сражаясь с собственными бесами.
Он с порога заявил уважаемым гостям, что в вверенном ему заведении царят порядок и гармония, случаев побега не было, если не считать прискорбного происшествия десятилетней давности. Тогда сбежали сразу трое «жильцов» этого дома, но всех скоро нашли -- кажется, их растерзали дикие звери. Страшное было зрелище, ведь дело происходило зимой, а рискнувшим жизнью людям кроме леса негде было спрятаться.
-- Здешние места окружены болотами и непроходимыми чащобами. Это просто чудо, что егерь случайно натолкнулся на их останки, а то никогда бы не узнали, что случилось.
Фукс притворно вздыхал, потирая толстые, украшенные дорогими перстнями пальцы и отводя заплывшие жиром глазки, словно ему и в самом деле было жаль доведённых до отчаяния несчастных. Спросил как можно более холодно:
-- Вы хотя бы их искали?
Попечитель сразу вспотел, вытащив из ящика стола словно заранее приготовленные листки с объявлениями о розыске сбежавших. Я выдернул бумаги из его влажной ладони, рассматривая рисунки, изображавшие зверские, заросшие щетиной физиономии беглецов, скорее напоминавшие разбойников с большой дороги.
-- Да они тут все на одно лицо, -- вздохнул Остин, -- их хоть раз водили в баню?
-- Разумеется, наши постояльцы жили здесь, ни в чём не нуждаясь, на всём готовом -- мы каждый год на благотворительных вечерах собирали для бедняг деньги, -- не краснея, вдохновенно врал Фукс, но, наткнувшись на наши гневные лица, скис.
-- Покажите документы, которые по закону должны храниться не меньше двадцати лет, -- жёстко отчеканил Остин, демонстративно засучивая рукава, -- и не пытайтесь обмануть, мол, они потерялись...
Затрясшийся попечитель лихорадочно рылся в шкафу и, наконец, достав три пыльные папки, протянул их мне. Я листал пожелтевшие бумаги, всматриваясь в лица обычных, ничем не примечательных людей, мысленно благодаря неизвестного умника из Департамента попечительства, которому пришла в голову идея непременно делать портреты людей, переходящих под защиту государства, чтобы никто посторонний не мог получить за них положенные средства.
Я его сразу узнал, ведь наши лица были таинственным образом похожи -- совсем молодой, привлекательный юноша, с хитро прищуренными, умными глазами и плотно сжатыми губами. Сэм Попс, тот самый неуловимый преступник, на счету которого, предположительно, жизни многих моих соотечественников, посланных в этот мир с ознакомительной целью и на свою беду ставших членами мистического клуба Адама Чадински.
В личном деле он был записан как С. Добси, убивший родителей и отправленный в «Дом обречённых» под особый надзор, поскольку был признан Высшей Врачебной Комиссией не способным отвечать за свои действия.
Думаю, выглядел я в ту минуту достаточно сурово, потому что Фукс побледнел, попытавшись спрятаться от меня за дорогую портьеру:
-- Остальные беглецы тоже находились под особым надзором? -- рыкнул грозный представитель Тайного Сыска, -- и, увидев слабый кивок дрожащего попечителя, продолжил натиск, -- так как получилось, что о побеге не доложили «наверх»?
-- Они... они же всё равно умерли, -- лепетал Фукс.
-- Не все, этот -- я ткнул листком в побагровевшую физиономию попечителя, -- выжил и из-за Вашей халатности убил ещё очень много ни в чём не повинных людей.
Если бы голова внезапно не закружилась, Дасти Родж кулаками научил негодяя правильно исполнять свои служебные обязанности. А так, вовремя подхваченный напарником, приходя в себя, с дивана наблюдал, как разъярённый Остин от души пинал попытавшегося скрыться под столом жирного хапугу.
Медленно покачивавшаяся, то и дело подскакивавшая на ухабах коляска везла нас назад в самый бедный квартал города. Туда, где сегодня днём Юджин нашёл ещё одно место, связанное с «кровавыми посланиями». Голова уже почти успокоилась, если не считать противного стука молоточков в висках, но раздражённый желудок продолжало выворачивать -- последствия неожиданного и пока непонятного отравления. И только предусмотрительно захваченный Остином «эликсир» поддерживал мои силы, не давая окончательно расклеиться.
-- Знаешь, Ости, подонок Попс солгал, сказав, что всего три года, как приехал в город. Если бы этот чёртов попечитель вовремя доложил о побеге, возможно, удалось избежать трагедии в «Клубе».
Остин достал из саквояжа глиняный кувшинчик, жадно приложившись к горлышку:
-- Это компот из ягод, Мелена делала, хочешь?
Сморщившись, выразительно погладил нывший желудок:
-- В другой раз...
Друг понимающе кивнул:
-- Прости, что так получилось с успокоительным. Клянусь, только вчера пил из той бутылки и, как видишь, жив-здоров. А что касается побега -- думаешь, Попса поймали бы? Не уверен, Дасти, этот мерзавец наверняка всё хорошо продумал. Может, его подельники и побежали в лес, а он как пить дать спрятался где-то в другом, безопасном месте. Что-то подсказывает -- после допроса с пристрастием в конторе Фукс расскажет много интересного.
-- Надеюсь, Ости. Знаешь, как вернёмся, попрошу Лурка усилить надзор за арестованным. Думаю, предатель где-то рядом. Раз убрали дурачка Эрика -- хотя, если честно, почему-то не могу представить, что тот связан с убийствами -- как бы и Фукса не отправили к предкам. Кстати, Пит уверял, что девчонок убил левша, а я заметил, что у Эрика кровью была испачкана правая рука. Надо искать того, кто...
-- Хочешь посмеяться? Лурк -- левша, -- неожиданно весело сказал Остин и замер, видимо, испугавшись собственной дерзости, -- это, разумеется, ничего не значит...
Я посмотрел на него с удивлением:
-- Серьёзно? А ведь и правда... Что ж, сейчас все под подозрением, Ости. Но ты пока помалкивай об этом, с Лурком шутить опасно.
Мы поднимались по шатающейся ржавой лестнице, потом долго шли по длинному коридору с чередой одинаковых дверей, пока Остин не ткнул ногой в обшарпанную стену:
-- Кажется, это то самое место -- что за ночлежка? А ещё называется доходный дом -- просто кошмар.
Дверь заскрипела, и, увидев краем глаза метнувшуюся в нашу сторону тень, я выхватил кинжал:
-- Именем Императора...
Остин поступил проще, схватил вывалившегося на нас «субчика» за шкирку и, прижав к стене, прорычал:
-- Шелохнёшься -- отдам этому «зверю», -- напарник кивнул в мою сторону, -- он, как его, злой и голодный.
-- Я сам злой, не запугаешь! -- завопил Дохляк Пит, выкручиваясь из захвата толстяка, -- где вас только демоны носили? Убери ножик, Дасти, и закрой рот.
Мы с Остином смущённо переступили через порог и ахнули -- в комнате царил полный разгром. Всё вокруг было усыпано кусками штукатурки, а у стены прямо на полу сидел Кларенс, обхватив руками перевязанную голову и что-то негромко бубнил себе под нос.
-- Что произошло, Пит? Почему вы только вдвоём, разве Юджин не оставил здесь парочку наших ребят?
«Трупорез» гневно сверкал глазами из-под круглых очков:
-- Надо же, сколько вопросов. Моё место, между прочим, в лаборатории и леднике, а не здесь. Я не обязан выполнять вашу работу, к тому же, нет никакого желания помогать идиотам, тычущим в друга кинжалом или заламывающим «эксперту», что бы это ни значило, руки -- немного отдышавшись, сердитый Пит нехотя объяснил сложившуюся ситуацию:
-- Кто-то вломился сюда и ударил Кларенса по голове, а потом уничтожил надписи, разломав штукатурку, по всей видимости, обыкновенным молотком.
-- А ещё этот негодяй утащил блокнот. Я только-только закончил зарисовку, -- старичок поднял раненую голову, возмущённо крикнув, -- но он не на того напал! Быстро тащите сюда бумагу, слава Создателю, память у меня ещё отличная -- если поторопитесь, восстановлю надписи.
Остин кивнул:
-- Я сейчас, -- и исчез в дверном проёме, через несколько мгновений вернувшись с сорванным со стены коридора объявлением, адресованным, видимо, злостным неплательщикам. Перевернув его, он отдал «добычу» художнику со словами, -- дерзай, Кларенс, надежда только на тебя.
Наш доблестный архивный работник вытащил из-за пазухи запасной грифель, немедленно приступив к восстановлению ценного документа. Пока он трудился в поте лица, меня мучили сомнения:
-- Так всё-таки, почему рядом с Кларенсом не поставили парочку стражников, как этого требует порядок? И даже если охрана отлучилась, давно должна была вернуться.
Копавшийся в кусках штукатурки и другом мусоре Пит ответил:
-- Когда на Юджина напали, здесь дежурили двое знакомых ребят из стражи. Это они первыми услышали звуки борьбы и стоны нашего парня, а затем пришли на помощь. Один из них, Энди, остался с пострадавшим, а второй, Мик, побежал за преступником. Энди сопровождал Юджина в больницу -- боялся повторного нападения, потом его сразу же к себе вызвал Лурк. А вот где до сих пор носит Мика -- непонятно...
-- Думаешь, стражник всё ещё бегает за убийцей? Прошло уже больше часа, -- хмурился Остин.
Я помрачнел:
-- Боюсь, Ости, не он, а его догнали. В любом случае, именно Лурк раньше всех узнал о случившемся и должен был прислать сюда ещё людей. Но почему-то этого не сделал. Странная «забывчивость», не считаешь?
Напарник промолчал, а Пит подвёл грустный итог:
-- В этой грязи ничего не найти, я взял кусок штукатурки с надписью и лоскут ткани, предположительно, от платья; поеду к себе, потом скажу, что это -- кровь или краска. Опять тела нет, сюда бы Юджина с Беллой. А вы заканчивайте тут и соберите людей на поиски Мика.
-- Как скажете, господин начальник, ишь, раскомандовался он, -- фыркнул уставший Остин, провожая взглядом худую спину Дохляка, -- как будто и сами не знаем, что делать.
Как только Кларенс закончил восстанавливать «послание», мы отвезли его домой и собрались в больницу к Юджину. Однако ехать пришлось совсем в другое место: неподалёку в этом же квартале нашли страшно изуродованное тело молодого стражника -- Мика. И, глядя на этот кошмар, мой так и не пришедший в себя желудок снова взбунтовался, вывернув то, что там ещё оставалось.
-- Знакомая картина -- кисть отрезана, глаз нет... Чёртов Сэм Попс, его работа. Что ж, Дасти, теперь хотя бы знаем, кто за этим стоит, -- злился Остин, -- проклятый сумасшедший, всё никак не наиграется!
Мы возвращались в контору, чтобы доложить результаты Лурку, вокруг царил непроглядный мрак, который не могли разогнать даже многочисленные уличные фонари. Но ещё темнее была тоска в моей душе:
«Опять расследование на нуле, и чёртов противник нас опережает. Ещё и издевается, сволочь. Сплошные вопросы и никаких внятных ответов. Боже, как же я устал -- хочу домой, в свой мир. Туда, где всё просто и понятно, на свою работу, к демонам этот мерзкий Сыск вместе с его непонятным начальником. Дома я был так счастлив и безмятежен...
Недавний сон, в котором Дасти Родж чертил какие-то знаки на стене кровью убитой девушки, а лучший друг Дарси в отчаянии плакал рядом, вдруг коварно вынырнул из памяти, рассмеявшись в голове почему-то насмешливым голосом Лурка:
«Всё ещё хочешь домой, «чужак», туда, где тебя ждут старые секреты, а, возможно, и отложенное наказание? А что если «кровавые послания» связаны именно с тобой -- и ты первый всё это начал, Родж?»
Остин тронул меня за плечо:
-- Дасти, неужели спишь с открытыми глазами? Так нельзя, сейчас поговорим с Лурком, вернее, выслушаем его очередные вопли, и я отвезу тебя к нам. Выспишься и отдохнёшь -- Мелена с близнецами поехала к родителям в соседний город. Так внезапно собралась, прислала записку с Заком. Помнишь его? Хороший парнишка растёт, жаль сирота. Мы с женой стараемся заменить ему родителей, как можем, конечно -- он такой гордый...
Я прикрыл слипавшиеся веки, слушая спокойный голос напарника и не понимая, что в его словах так неприятно резануло слух: Мелена уехала, не посоветовавшись с мужем? Они на редкость дружная пара, все решения принимают вместе и вдруг...
-- Разворачивай коляску, Ости! Чёрт с ним, Лурком, гони домой. Не нравится мне внезапный отъезд. Днём во время обеда твоя жена об этом ни слова не сказала -- разве не странно?
Остин лишь на мгновение замер и тут же закричал на кучера, чтобы тот мчался домой изо всех сил. Его круглое лицо покраснело, словно стараясь сравняться цветом с рыжей шевелюрой, а бешеный стук сердца, казалось, оглушал даже меня. Мы вбежали в просторный холл, свернув из него в гостиную, где ещё совсем недавно сидели после обеда, греясь у камина.
В обычно идеально убранной комнате был беспорядок -- женские вещи разбросаны по полу вперемешку с детскими игрушками.
