-- Вряд ли, думаю мы имеем дело с религиозным фанатиком, оставляющим «послание». Задержись, Пит, у меня к тебе есть вопрос.
Как только все разошлись, я догнал Дохляка, проигнорировавшего просьбу руководителя группы и с недовольным видом уже залезавшего в коляску:
-- Да что с тобой, стал как Кларенс, туговат на ухо?
«Трупорез» посмотрел на меня поверх круглых очков, сердито буркнув:
-- Прости, Дасти. Пока Лурк не даст разрешение, я не вправе говорить с тобой о других жертвах. Это приказ Губернатора, -- он помялся, тихо прошептав на ухо, -- хотя определённое сходство есть. Возможно, это дело рук одного человека. Всё, пока.
Я схватил его за воротник плаща, заглянув в толстые стёкла фантастических окуляров:
-- Не так быстро, Пит, есть ещё кое-что: можешь ли ты гарантировать, что все покойники из «Клуба любителей мистики» действительно мертвы? Не было ли странных случаев и исчезновений? Не торопись с ответом, это не шутка.
Дохляк внезапно осклабился, продемонстрировав на редкость красивые белые зубы:
-- Все, кто побывал на моём столе в морге -- мертвы, ибо, -- он поднял костлявый указательный палец, тыча им в хмурое, дождливое небо, -- без внутренностей ходить проблематично. За исключением одного...
Я напрягся, но хитрец засмеялся прямо в озабоченное лицо «начальства»:
-- Это был ты, Дасти-путешественник между мирами, когда вздумал на нём поспать. Помнишь?
Фыркнув, по-приятельски ткнул его кулаком в плечо, и он притворно заохал:
-- Это нарушение устава -- ты ко мне клеишься, негодник...
Высунувшийся из коляски Юджин тут же навострил уши:
-- А? Кто кого?
Все трое рассмеялись, и тут вдруг неожиданно повеселевший «эксперт» побледнел, начав медленно приглаживать немногочисленные волоски, чудом уцелевшие на обширной лысине:
-- Хотя однажды к нам привезли сразу пятерых любителей мистики -- их здорово покалечило взрывом: не трупы, а куча мала. Так вот, помощник уверял, что одного бедолаги он не досчитался. Но тогда была такая запарка... подумали, что ошиблись, когда принимали пострадавших.
У меня пульс, наверное, подскочил до небес:
-- Кто это был -- мужчина или женщина, какого возраста и сложения?
Пит остановил этот поток вопросов:
-- Тихо, тихо -- уймись. Никто не знает, говорю же -- привезли окровавленные тела, сплошные оторванные руки-ноги. Я посмотрю записи того дня, но гарантий не дам. Заходи вечером...
Коляска скрылась в тумане, висевшем в воздухе вторые сутки, и, подумав:
«А почему, собственно, я остался здесь, не поехав в контору с остальными?» -- чуть не подскочил от внезапного тяжёлого прикосновения к плечу, тут же схватившись за кинжал и вскрикнув так испуганно, что самому потом стало стыдно:
-- Кто это?
Остин с интересом заглянул под капюшон плаща нервного напарника, по-отечески ещё раз хлопнув по спине:
-- Да что с тобой сегодня, Дасти? Второй раз пытаешься ткнуть друга кинжалом. Не смешно. Пошли в подпол, посмотрим на «художества» ещё разок, что-то во всём этом не даёт седеющей голове покоя. Заодно подробнее расскажешь свой «пророческий» сон.
Я неохотно плёлся следом:
-- Почему сразу -- пророческий? Не дай бог...
Остин не ответил, буквально силой затащив внутрь этого неприятного места. Теперь здесь было достаточно светло -- нам оставили дополнительные фонари, и глаза сами начали выискивать в кровавых закорючках «предупреждение» на латыни. И не находили.
«Неужели померещилось от волнения, или ты, «чужак», потихоньку сходишь здесь с ума, тоскуя по Родине? Возможно, кто-то именно этого и добивается...»
Я повернулся к Остину, быстро объяснив суть вопроса. Отдаю должное толстяку -- он всё схватывал на лету. Даже не подумав крутить пальцем у виска, спросил:
-- В какой части стены были твои закорюки? -- и, получив ценные указания, достал из кармана форменного сюртука огромную лупу, немедленно приступив к поискам.
И знаете что? Нашёл...
-- Смотри, Дасти -- эти линии немного другого цвета, их явно прочертили позже. Мысленно убери и читай. Получается?
Я растерянно смотрел на умело замаскированную запись и недоумевал: сюда входили люди, которым я безусловно доверял. Получается, один из них и есть тот самый беглец из морга? Невозможно... Хотя нельзя исключать, что у преступника есть сообщник, и он где-то совсем близко.
Был бы рядом Дарси -- быстро вычислил подозреваемого, ведь хорошо знал всех, кого отправили в этот мир. Кажется, он изучал досье каждого -- среди учёных тоже могут быть психи, и ещё какие. Но Бена здесь не было, а значит, приходилось полагаться только на самого себя -- в этой ситуации под подозрением оказались все, кто находился в подвале последние два часа. Даже напарники.
Толстяк смотрел на меня, явно ожидая объяснений, и, немного поколебавшись, я поделился с ним своими соображениями. Надо было видеть потрясённое лицо Остина -- такое трудно сыграть, хотя так ли уж хорошо Дасти Родж знал своих друзей? От очевидного ответа становилось по-настоящему горько на душе.
-- Ты что, зараза, и нас с Юджином подозреваешь? -- вдруг выпалил покрасневший, словно только что обгорел на летнем солнышке рыжеволосый друг и, развернувшись, молча побрёл к многострадальной лестнице, у которой уже трещала вторая ступенька.
Широкие плечи время от времени вздрагивали. Раскаявшись, я попытался его обнять на пороге этого проклятого дома. Но, увернувшись, он гордо вытер мокрые глаза и, сгорбив спину, поплёлся под усилившимся дождём куда-то в сторону проезжей дороги.
Пришлось догонять, то и дело поскальзываясь в грязи:
-- Прости, Ости, ты же знаешь, как я люблю вас...
-- Да неужели? -- у толстяка был настолько несчастный голос, что сердце виновато заныло.
-- Конечно -- и тебя, и пирожки. Кстати, в саквояже ничего не осталось?
Он обернулся, испепеляя меня «грозным» взглядом:
-- Осталось: как его, огромная фига для чертовски плохого друга!
Засмеявшись, обнял сердитого ворчуна и, удачно отбив несколько несильных ударов могучего кулака, без особого труда вымолил прощение. С обидчивым Юджином такой номер вряд ли бы прошёл, но добродушный толстяк охотно дал слово не передавать нашему легко заводившемуся мальчишке глупых слов больного на голову чужака.
В контору мы добрались без приключений. Там нас ожидали нагоняй и разгромная речь начальника, расстроенного не только тем, что олухи прозевали вора, забыв, зачем их, болванов, туда прислали. Но и «нежданным подарком» в виде трупа, разбираться с которым никому не хотелось.
Выпустив пар, красноречивый Лурк посмотрел на меня взглядом человека, которому я сильно задолжал:
-- Давай, Родж, поделись, каково это -- полагаться на сны? Хочу напомнить всем здесь присутствующим, что в нашем отделении подобное не приветствуется. Оставьте мистику шарлатанам, вроде Адама Чадински, чтоб ему пусто было.
Он нахмурился, начав метаться из угла в угол. Оставалось только гадать, что случилось в департаменте, пока нас не было. Между тем разнос нерадивых сотрудников продолжился:
-- Итак, что у нас есть на сегодняшний день -- предположительно, кровавые каракули на стенах и труп женщины. Понятно, что в здравом уме совершить такое невозможно. Ищите, прежде всего, сбежавших из сумасшедшего дома, помешанных на религии и тайнах. Кстати, поимку этого Чарли никто не отменял. Идите, и чтобы уже завтра я увидел первые результаты вашей так называемой «работы».
Разогнав подчиненных, начальник кивнул мне, чтобы следовал за ним. Во владениях Дохляка Пита было прохладно, чисто и очень тихо. Мы прошли за очкариком, напоминавшим в своём светлом балахоне привидение, прямо в самую холодную часть ледника. Ту, что в своё время произвела неизгладимое впечатление на забывчивого чудака Дастина Роджа, показав ему тела погибших членов «Клуба любителей мистики». Убитых по приказу Адама Чадински неизвестным извергом, предположительно, так и не пойманным Сэмюэлем Попсом.
На полках лежали четыре накрытых покрывалами тела, и Пит по очереди представил нам трёх абсолютно непохожих женщин с одинаковыми ранами на тонких шеях:
-- Это Люси и Мэрил из «Весёлого сверчка», найдены месяц назад одна за другой. А это сегодняшняя Дора... Орудие преступления одно и тоже -- есть идентичные зазубрины, вот только нашу беременную бедняжку убил другой человек.
Лурк встрепенулся:
-- С чего ты решил -- внешне не отличить...
Пит вздохнул:
-- Дору я ещё не вскрывал, но поверь опытному, как говорит Дасти, что бы это ни значило, «специалисту» -- её убил левша, а девочек из «Сверчка» -- обычный человек, то есть правша.
Начальник фыркнул:
-- Насчёт «обычного» -- ты не прав: каких только убийц я не повидал, но это... К тому же, некоторые люди прекрасно владеют обеими руками. Так, что, возможно, всё же речь идёт об одном убийце. Что ещё скажешь?
Невозмутимый Пит приоткрыл большое тело на соседней полке:
-- Сегодня привезли...
Теперь уже меня бросило в дрожь:
-- Чёрт, да это же Эрик, он месяц как в каталажке. Что с ним-то случилось?
Лурк с любопытством заглянул подчинённому в глаза:
-- Покончил с собой, исписав стены камеры собственной кровью. Между прочим, очень похожими знаками. Мерзкий жирный негодяй, кажется, был повёрнут на конце света. Что думаешь, Дасти Родж, мог он убить девчонок из борделя?
Я растерянно потёр лоб:
-- Кто знает, если в то время Эрик ещё был на свободе... Сначала надо посмотреть на его «надписи». А Вы, шеф -- новое словечко быстро прижилось в нашей команде -- похоже, уже всё для себя решили -- нашли виноватого, тогда зачем было направлять людей на поиски сумасшедших?
Лурк, хмыкнул, погрозив пальцем:
-- Не забывайся, Родж. Немедленно осмотри камеру Эрика и доложи.
Он развернулся и быстро вышел, а Пит задумчиво покачал большой головой:
-- Не нравится мне всё это -- мутное дело. Намучаешься ты с ним, Дасти, тем более, что начальство постарается побыстрее его закрыть, -- казалось, он колебался, прежде чем сказать, -- кто-то принёс в камеру Эрика нож. Кто-то из своих, ведь посещения были запрещены -- даже доброго доктора из богадельни, где он работал санитаром, не пустили.
Я понимающе кивнул:
-- Это скверно... Есть ещё новости?
Пит засмеялся:
-- А тебе четыре трупа мало? Что ж... Надписи определённо сделаны человеческой кровью. Я заглянул в старое дело о взрыве в «Клубе любителей мистики» -- все пострадавшие были мужчинами, это пока всё. Хочешь совет -- прежде чем смотреть «творчество» Эрика, возьми зарисовки Кларенса, они в Архиве, легче будет сравнивать.
Последовал его совету, захватив с собой блокнот -- зрелище в камере угнетало: кругом кровь, голые серые стены, крошечное окошко под потолком -- вечный сумрак. С присоединившимся ко мне Остином мы быстро пришли к выводу, что напоминавший острые горные пики почерк Эрика совсем не походил на мягкие округлые линии сегодняшнего «послания». К тому же, пусть и корявые, слова легко читались -- это были отрывки из молитв о конце света. Ничего мистического...
-- Чтобы точно сказать, виноват ли безумный санитар в смерти «ночных бабочек», надо найти место преступления. Пусть Юджин возьмёт людей в помощь и обыщет пустующие здания в трущобах, где нашли тела. Уверен, там будут и «послания», -- говорил я грустному Остину, с радостью покидая территорию местного каземата, -- давай съездим в «Дом обречённых» на окраине, посмотрим, не было ли в последнее время побегов или похожих случаев с «кровавыми письменами».
Но продрогший и уставший от сегодняшней засады толстяк категорически отказался от поездки к «психам», пока не подкрепимся и не отдохнём. Ему было невозможно отказать. После слишком сытного обеда в доме напарника в компании его прекрасной жены и похожих на рыжие колобки близнецов, бессовестно наплевав на долг, я совсем разомлел, незаметно для себя задремав в уютном кресле у камина.
* * *
Сон начинался так прекрасно: я снова был дома, на Родине, в уютной комнате, где в окно весело заглядывало солнце, играя бликами на стёклах больших книжных шкафов. Где старинные напольные часы в углу мелодично отбивали каждый час, а над письменным столом висела картина, изображавшая гребцов на каноэ, плывущих к далёкому острову по бирюзовым волнам океана.
Светлые обои с серебристыми полосами, мягкий пушистый ковёр на полу у кровати. Вот только что-то тёмное капало с покрывала на этот длинный ворс, безнадёжно меняя его нежный персиковый цвет на грязно-бордовые разводы. Обнажённая, едва прикрытая одеялом девушка лежала, рассыпав длинные чёрные волосы по подушке, и, стараясь не смотреть на бледное лицо, я обмакнул пальцы в её кровь, продолжив писать на стене только мне понятные слова.
Дверь безжалостно хлопнула, заставив оторваться от важного дела, и Дарси с непривычно длинными, собранными в хвост волосами и обезумевшим взглядом налетел на меня, сильным ударом отбросив на пол. Его крик бил по голове, причиняя невыносимую боль:
-- Ты что, обкурился? Хоть соображаешь, что натворил, подонок? Зачем... Кто она такая? -- он рухнул на колени рядом, всхлипывая и растирая ладонью слёзы по щекам, не замечая, что пачкает кровью новую школьную форму.
Пощёчина привела «виновника кошмара» в чувство, и, оглянувшись по сторонам, я торопливо вытер испачканные красным руки сначала о белую сорочку с эмблемой школы, а потом и лохматый ковёр:
-- Дарси, что происходит? Я... я никого не убивал, клянусь. Это всё неправда!
* * *
Кажется, меня разбудил собственный вопль, или это был голос склонившегося над напарником перепуганного Остина:
-- Проснись, Дасти, что бы ты там ни увидел, это был всего лишь страшный сон, обыкновенный кошмар. Всё нормально, дружище, сейчас выпьешь успокоительной настойки, и сразу станет легче. Мелена, дорогая, принеси бокал. Это нервы. Проклятая работа, но ты справишься, сейчас, сейчас...
Я глотал непослушный плотный воздух, повторяя:
-- Неправда, я не убийца... -- пока толстяк почти силой не заставил выпить горькое пойло, от которого сначала затошнило, а потом начало покачивать, как на волнах. Сквозь накатившее равнодушие я наблюдал, как суетились вокруг меня Остин и Мелена, как вдруг выросший словно из-под земли Пит что-то кричал, запихивая в рот ложку липкой, приторно сладкой жижи, от которой содержимое желудка немедленно взбунтовалось, попросившись наружу...
Освободившись от всего лишнего, «бедный Дасти» почувствовал себя гораздо лучше, а вскоре и затуманенный разум настолько прояснился, что я мог с интересом прислушиваться к препирательствам Пита с Меленой. Дохляк принюхивался к бутылке с «успокоительным» и гневно размахивал длинными руками, обещая покарать мерзавцев, решивших отравить его друга.
-- Да с чего ты взял, что в бутылке яд? Может, организм Дасти просто не принимает эти травы? -- пытался бодриться расстроенный Остин, жалобно поглядывая на плачущую Мелену.
-- По запаху чувствую... Возьму в лабораторию и проверю, а вы пока вспоминайте -- где и у кого купили это «волшебное зелье». Хорошо, что я примчался сюда с посланием от Лурка и успел дать нашему сыщику универсальное противоядие -- всегда ношу его с собой, а иначе был бы ещё один труп.
У меня даже появились силы вяло промямлить:
-- Спасибо, Пит, век не забуду... А про какое послание от шефа ты там бубнил? Наверное, что-то срочное, раз, несмотря на дождь, притащил сюда свою тощую задницу.
Как только все разошлись, я догнал Дохляка, проигнорировавшего просьбу руководителя группы и с недовольным видом уже залезавшего в коляску:
-- Да что с тобой, стал как Кларенс, туговат на ухо?
«Трупорез» посмотрел на меня поверх круглых очков, сердито буркнув:
-- Прости, Дасти. Пока Лурк не даст разрешение, я не вправе говорить с тобой о других жертвах. Это приказ Губернатора, -- он помялся, тихо прошептав на ухо, -- хотя определённое сходство есть. Возможно, это дело рук одного человека. Всё, пока.
Я схватил его за воротник плаща, заглянув в толстые стёкла фантастических окуляров:
-- Не так быстро, Пит, есть ещё кое-что: можешь ли ты гарантировать, что все покойники из «Клуба любителей мистики» действительно мертвы? Не было ли странных случаев и исчезновений? Не торопись с ответом, это не шутка.
Дохляк внезапно осклабился, продемонстрировав на редкость красивые белые зубы:
-- Все, кто побывал на моём столе в морге -- мертвы, ибо, -- он поднял костлявый указательный палец, тыча им в хмурое, дождливое небо, -- без внутренностей ходить проблематично. За исключением одного...
Я напрягся, но хитрец засмеялся прямо в озабоченное лицо «начальства»:
-- Это был ты, Дасти-путешественник между мирами, когда вздумал на нём поспать. Помнишь?
Фыркнув, по-приятельски ткнул его кулаком в плечо, и он притворно заохал:
-- Это нарушение устава -- ты ко мне клеишься, негодник...
Высунувшийся из коляски Юджин тут же навострил уши:
-- А? Кто кого?
Все трое рассмеялись, и тут вдруг неожиданно повеселевший «эксперт» побледнел, начав медленно приглаживать немногочисленные волоски, чудом уцелевшие на обширной лысине:
-- Хотя однажды к нам привезли сразу пятерых любителей мистики -- их здорово покалечило взрывом: не трупы, а куча мала. Так вот, помощник уверял, что одного бедолаги он не досчитался. Но тогда была такая запарка... подумали, что ошиблись, когда принимали пострадавших.
У меня пульс, наверное, подскочил до небес:
-- Кто это был -- мужчина или женщина, какого возраста и сложения?
Пит остановил этот поток вопросов:
-- Тихо, тихо -- уймись. Никто не знает, говорю же -- привезли окровавленные тела, сплошные оторванные руки-ноги. Я посмотрю записи того дня, но гарантий не дам. Заходи вечером...
Коляска скрылась в тумане, висевшем в воздухе вторые сутки, и, подумав:
«А почему, собственно, я остался здесь, не поехав в контору с остальными?» -- чуть не подскочил от внезапного тяжёлого прикосновения к плечу, тут же схватившись за кинжал и вскрикнув так испуганно, что самому потом стало стыдно:
-- Кто это?
Остин с интересом заглянул под капюшон плаща нервного напарника, по-отечески ещё раз хлопнув по спине:
-- Да что с тобой сегодня, Дасти? Второй раз пытаешься ткнуть друга кинжалом. Не смешно. Пошли в подпол, посмотрим на «художества» ещё разок, что-то во всём этом не даёт седеющей голове покоя. Заодно подробнее расскажешь свой «пророческий» сон.
Я неохотно плёлся следом:
-- Почему сразу -- пророческий? Не дай бог...
Остин не ответил, буквально силой затащив внутрь этого неприятного места. Теперь здесь было достаточно светло -- нам оставили дополнительные фонари, и глаза сами начали выискивать в кровавых закорючках «предупреждение» на латыни. И не находили.
«Неужели померещилось от волнения, или ты, «чужак», потихоньку сходишь здесь с ума, тоскуя по Родине? Возможно, кто-то именно этого и добивается...»
Я повернулся к Остину, быстро объяснив суть вопроса. Отдаю должное толстяку -- он всё схватывал на лету. Даже не подумав крутить пальцем у виска, спросил:
-- В какой части стены были твои закорюки? -- и, получив ценные указания, достал из кармана форменного сюртука огромную лупу, немедленно приступив к поискам.
И знаете что? Нашёл...
-- Смотри, Дасти -- эти линии немного другого цвета, их явно прочертили позже. Мысленно убери и читай. Получается?
Я растерянно смотрел на умело замаскированную запись и недоумевал: сюда входили люди, которым я безусловно доверял. Получается, один из них и есть тот самый беглец из морга? Невозможно... Хотя нельзя исключать, что у преступника есть сообщник, и он где-то совсем близко.
Был бы рядом Дарси -- быстро вычислил подозреваемого, ведь хорошо знал всех, кого отправили в этот мир. Кажется, он изучал досье каждого -- среди учёных тоже могут быть психи, и ещё какие. Но Бена здесь не было, а значит, приходилось полагаться только на самого себя -- в этой ситуации под подозрением оказались все, кто находился в подвале последние два часа. Даже напарники.
Толстяк смотрел на меня, явно ожидая объяснений, и, немного поколебавшись, я поделился с ним своими соображениями. Надо было видеть потрясённое лицо Остина -- такое трудно сыграть, хотя так ли уж хорошо Дасти Родж знал своих друзей? От очевидного ответа становилось по-настоящему горько на душе.
-- Ты что, зараза, и нас с Юджином подозреваешь? -- вдруг выпалил покрасневший, словно только что обгорел на летнем солнышке рыжеволосый друг и, развернувшись, молча побрёл к многострадальной лестнице, у которой уже трещала вторая ступенька.
Широкие плечи время от времени вздрагивали. Раскаявшись, я попытался его обнять на пороге этого проклятого дома. Но, увернувшись, он гордо вытер мокрые глаза и, сгорбив спину, поплёлся под усилившимся дождём куда-то в сторону проезжей дороги.
Пришлось догонять, то и дело поскальзываясь в грязи:
-- Прости, Ости, ты же знаешь, как я люблю вас...
-- Да неужели? -- у толстяка был настолько несчастный голос, что сердце виновато заныло.
-- Конечно -- и тебя, и пирожки. Кстати, в саквояже ничего не осталось?
Он обернулся, испепеляя меня «грозным» взглядом:
-- Осталось: как его, огромная фига для чертовски плохого друга!
Засмеявшись, обнял сердитого ворчуна и, удачно отбив несколько несильных ударов могучего кулака, без особого труда вымолил прощение. С обидчивым Юджином такой номер вряд ли бы прошёл, но добродушный толстяк охотно дал слово не передавать нашему легко заводившемуся мальчишке глупых слов больного на голову чужака.
В контору мы добрались без приключений. Там нас ожидали нагоняй и разгромная речь начальника, расстроенного не только тем, что олухи прозевали вора, забыв, зачем их, болванов, туда прислали. Но и «нежданным подарком» в виде трупа, разбираться с которым никому не хотелось.
Выпустив пар, красноречивый Лурк посмотрел на меня взглядом человека, которому я сильно задолжал:
-- Давай, Родж, поделись, каково это -- полагаться на сны? Хочу напомнить всем здесь присутствующим, что в нашем отделении подобное не приветствуется. Оставьте мистику шарлатанам, вроде Адама Чадински, чтоб ему пусто было.
Он нахмурился, начав метаться из угла в угол. Оставалось только гадать, что случилось в департаменте, пока нас не было. Между тем разнос нерадивых сотрудников продолжился:
-- Итак, что у нас есть на сегодняшний день -- предположительно, кровавые каракули на стенах и труп женщины. Понятно, что в здравом уме совершить такое невозможно. Ищите, прежде всего, сбежавших из сумасшедшего дома, помешанных на религии и тайнах. Кстати, поимку этого Чарли никто не отменял. Идите, и чтобы уже завтра я увидел первые результаты вашей так называемой «работы».
Разогнав подчиненных, начальник кивнул мне, чтобы следовал за ним. Во владениях Дохляка Пита было прохладно, чисто и очень тихо. Мы прошли за очкариком, напоминавшим в своём светлом балахоне привидение, прямо в самую холодную часть ледника. Ту, что в своё время произвела неизгладимое впечатление на забывчивого чудака Дастина Роджа, показав ему тела погибших членов «Клуба любителей мистики». Убитых по приказу Адама Чадински неизвестным извергом, предположительно, так и не пойманным Сэмюэлем Попсом.
На полках лежали четыре накрытых покрывалами тела, и Пит по очереди представил нам трёх абсолютно непохожих женщин с одинаковыми ранами на тонких шеях:
-- Это Люси и Мэрил из «Весёлого сверчка», найдены месяц назад одна за другой. А это сегодняшняя Дора... Орудие преступления одно и тоже -- есть идентичные зазубрины, вот только нашу беременную бедняжку убил другой человек.
Лурк встрепенулся:
-- С чего ты решил -- внешне не отличить...
Пит вздохнул:
-- Дору я ещё не вскрывал, но поверь опытному, как говорит Дасти, что бы это ни значило, «специалисту» -- её убил левша, а девочек из «Сверчка» -- обычный человек, то есть правша.
Начальник фыркнул:
-- Насчёт «обычного» -- ты не прав: каких только убийц я не повидал, но это... К тому же, некоторые люди прекрасно владеют обеими руками. Так, что, возможно, всё же речь идёт об одном убийце. Что ещё скажешь?
Невозмутимый Пит приоткрыл большое тело на соседней полке:
-- Сегодня привезли...
Теперь уже меня бросило в дрожь:
-- Чёрт, да это же Эрик, он месяц как в каталажке. Что с ним-то случилось?
Лурк с любопытством заглянул подчинённому в глаза:
-- Покончил с собой, исписав стены камеры собственной кровью. Между прочим, очень похожими знаками. Мерзкий жирный негодяй, кажется, был повёрнут на конце света. Что думаешь, Дасти Родж, мог он убить девчонок из борделя?
Я растерянно потёр лоб:
-- Кто знает, если в то время Эрик ещё был на свободе... Сначала надо посмотреть на его «надписи». А Вы, шеф -- новое словечко быстро прижилось в нашей команде -- похоже, уже всё для себя решили -- нашли виноватого, тогда зачем было направлять людей на поиски сумасшедших?
Лурк, хмыкнул, погрозив пальцем:
-- Не забывайся, Родж. Немедленно осмотри камеру Эрика и доложи.
Он развернулся и быстро вышел, а Пит задумчиво покачал большой головой:
-- Не нравится мне всё это -- мутное дело. Намучаешься ты с ним, Дасти, тем более, что начальство постарается побыстрее его закрыть, -- казалось, он колебался, прежде чем сказать, -- кто-то принёс в камеру Эрика нож. Кто-то из своих, ведь посещения были запрещены -- даже доброго доктора из богадельни, где он работал санитаром, не пустили.
Я понимающе кивнул:
-- Это скверно... Есть ещё новости?
Пит засмеялся:
-- А тебе четыре трупа мало? Что ж... Надписи определённо сделаны человеческой кровью. Я заглянул в старое дело о взрыве в «Клубе любителей мистики» -- все пострадавшие были мужчинами, это пока всё. Хочешь совет -- прежде чем смотреть «творчество» Эрика, возьми зарисовки Кларенса, они в Архиве, легче будет сравнивать.
Последовал его совету, захватив с собой блокнот -- зрелище в камере угнетало: кругом кровь, голые серые стены, крошечное окошко под потолком -- вечный сумрак. С присоединившимся ко мне Остином мы быстро пришли к выводу, что напоминавший острые горные пики почерк Эрика совсем не походил на мягкие округлые линии сегодняшнего «послания». К тому же, пусть и корявые, слова легко читались -- это были отрывки из молитв о конце света. Ничего мистического...
-- Чтобы точно сказать, виноват ли безумный санитар в смерти «ночных бабочек», надо найти место преступления. Пусть Юджин возьмёт людей в помощь и обыщет пустующие здания в трущобах, где нашли тела. Уверен, там будут и «послания», -- говорил я грустному Остину, с радостью покидая территорию местного каземата, -- давай съездим в «Дом обречённых» на окраине, посмотрим, не было ли в последнее время побегов или похожих случаев с «кровавыми письменами».
Но продрогший и уставший от сегодняшней засады толстяк категорически отказался от поездки к «психам», пока не подкрепимся и не отдохнём. Ему было невозможно отказать. После слишком сытного обеда в доме напарника в компании его прекрасной жены и похожих на рыжие колобки близнецов, бессовестно наплевав на долг, я совсем разомлел, незаметно для себя задремав в уютном кресле у камина.
* * *
Сон начинался так прекрасно: я снова был дома, на Родине, в уютной комнате, где в окно весело заглядывало солнце, играя бликами на стёклах больших книжных шкафов. Где старинные напольные часы в углу мелодично отбивали каждый час, а над письменным столом висела картина, изображавшая гребцов на каноэ, плывущих к далёкому острову по бирюзовым волнам океана.
Светлые обои с серебристыми полосами, мягкий пушистый ковёр на полу у кровати. Вот только что-то тёмное капало с покрывала на этот длинный ворс, безнадёжно меняя его нежный персиковый цвет на грязно-бордовые разводы. Обнажённая, едва прикрытая одеялом девушка лежала, рассыпав длинные чёрные волосы по подушке, и, стараясь не смотреть на бледное лицо, я обмакнул пальцы в её кровь, продолжив писать на стене только мне понятные слова.
Дверь безжалостно хлопнула, заставив оторваться от важного дела, и Дарси с непривычно длинными, собранными в хвост волосами и обезумевшим взглядом налетел на меня, сильным ударом отбросив на пол. Его крик бил по голове, причиняя невыносимую боль:
-- Ты что, обкурился? Хоть соображаешь, что натворил, подонок? Зачем... Кто она такая? -- он рухнул на колени рядом, всхлипывая и растирая ладонью слёзы по щекам, не замечая, что пачкает кровью новую школьную форму.
Пощёчина привела «виновника кошмара» в чувство, и, оглянувшись по сторонам, я торопливо вытер испачканные красным руки сначала о белую сорочку с эмблемой школы, а потом и лохматый ковёр:
-- Дарси, что происходит? Я... я никого не убивал, клянусь. Это всё неправда!
* * *
Кажется, меня разбудил собственный вопль, или это был голос склонившегося над напарником перепуганного Остина:
-- Проснись, Дасти, что бы ты там ни увидел, это был всего лишь страшный сон, обыкновенный кошмар. Всё нормально, дружище, сейчас выпьешь успокоительной настойки, и сразу станет легче. Мелена, дорогая, принеси бокал. Это нервы. Проклятая работа, но ты справишься, сейчас, сейчас...
Я глотал непослушный плотный воздух, повторяя:
-- Неправда, я не убийца... -- пока толстяк почти силой не заставил выпить горькое пойло, от которого сначала затошнило, а потом начало покачивать, как на волнах. Сквозь накатившее равнодушие я наблюдал, как суетились вокруг меня Остин и Мелена, как вдруг выросший словно из-под земли Пит что-то кричал, запихивая в рот ложку липкой, приторно сладкой жижи, от которой содержимое желудка немедленно взбунтовалось, попросившись наружу...
Освободившись от всего лишнего, «бедный Дасти» почувствовал себя гораздо лучше, а вскоре и затуманенный разум настолько прояснился, что я мог с интересом прислушиваться к препирательствам Пита с Меленой. Дохляк принюхивался к бутылке с «успокоительным» и гневно размахивал длинными руками, обещая покарать мерзавцев, решивших отравить его друга.
-- Да с чего ты взял, что в бутылке яд? Может, организм Дасти просто не принимает эти травы? -- пытался бодриться расстроенный Остин, жалобно поглядывая на плачущую Мелену.
-- По запаху чувствую... Возьму в лабораторию и проверю, а вы пока вспоминайте -- где и у кого купили это «волшебное зелье». Хорошо, что я примчался сюда с посланием от Лурка и успел дать нашему сыщику универсальное противоядие -- всегда ношу его с собой, а иначе был бы ещё один труп.
У меня даже появились силы вяло промямлить:
-- Спасибо, Пит, век не забуду... А про какое послание от шефа ты там бубнил? Наверное, что-то срочное, раз, несмотря на дождь, притащил сюда свою тощую задницу.
