- Вот это завтра и скажи Лучезару и Веселине. И отпусти, если захотят уехать. Зачем держать их силой?
- Меня то ты держала во дворце под конвоем, хоть и без замков, - огрызнулся Белозор.
- Ты жулик, Белозор, как и твой Сизый Глаз. Хотя он, конечно, опаснее. Я сделала вид, что поверила, твоим оправданиям, о том что вы незнакомы, и он твой мучитель, но я видела как ты смотрел на него, когда его арестовали. Как незаметно подобрал флейту, а потом ходил как зачарованный, и прикасался к ней так как не прикасался ко мне. Я была уверена, что ты поможешь атаману бежать. Но ты не делал этого толи из трусости, толи от того, что знал, что не нужен ему. И Горица единственное, что вас связывало. Ты ходил к нему на свидания. А я пощечинами стирала твою улыбку после них.
- Сейчас также будешь делать?
- Почему - то сегодня ты не улыбался.
Белозор сжал кулаки. Доброгнева не видела этого в полутьме, но слыша знакомое, нарастающее дыхание Белозора отступила назад, но в этом уже не было необходимости. За закрытой дверью несколько минут слышались глухие удары и короткие женские вскрики.
Кожа чесалась под остатками грима. Умыться было нечем. Воды оставалось только, чтобы попить, а новой предлагать ему не собирались - даже после нескольких просьб. Влас хоть и не был пленником во дворце, как выразился Белозор, относились к нему с прежней «учтивостью».
Влас недовольно провел ребром ладони по глазам. Они слезились не переставая. «Попала пудра или…» - понимая, что оправдываться перед собой бессмысленно, музыкант позволил себе слабость и закрыл дрожащее лицо ладонями. Цепочка тихо звенела на запястьях - то ли сопереживая, то ли смеясь над его отчаянием.
В мыслях он еще был в Ветрограде - в стенах музыкального убежище, которое наконец, себе создал, с людьми, которые стали ему дороги. Его волновали вопросы, которые остались не завершенными, и он продолжал крутить их в голове пытаясь найти какое – то решение, как будто забывая, что это уже не имеет значения.
«Я в Яснограде, - в руках чокнувшегося мальчишки, получившего власть. На что еще он способен?». Размышлял музыкант слоняясь по комнате.
От духоты кружилась голова. Влас расстегнул пуговицы на рубашке под камзолом. Снять его он не мог из – за цепей, и пот ручейками стекал по шее и спине. Он подошел к окну: ставни были заперты на ключ, но первые солнечные лучи все равно находили лазейки и золотым маслом просачивались через узкие щелочки между рам. Воздух этого делать не желал.
«Чертов, Белозор!» - выдохнул мужчина, бросаясь на постель. Они тряслись в карете всю ночь, и усталость брала свое. Напряженное тело медленно расслаблялось на пуховой перине. Его взгляд остановился на бронзовой статуэтке, стоявшей на столике. «Доброгнева, что ли?» - фыркнул Сизый Глаз и взял ее в руки рассмотреть получше. Сходство действительно было: расклешенное платье со сложным орнаментом, волосы густой волной, ложащиеся на плечи, - только вместо короны их украшал цветочный венок. «Просто женщина», - хмыкнул Сизый Глаз.
Влас с трудом представлял себе их грядущую встречу. Даже если Доброгнева согласилась на такую пощечину, как его присутствие во дворце, надолго ее терпения не хватит.
«Полетит и его голова и моя... Хотя…» атаман задумчиво поставил фигурку на место, а в памяти медленно и тягуче всплывала встреча с Доброгневой, когда он был еще пленником Горицы…
Нос разбойника уловил запах туберозы у своей темницы, а насмешливый голос был обращен к Белозору, хоть он его уже не ждал - мальчишка был утром.
- Украл у Доброгневки духи? Хочешь, чтобы я пах как она?
- Так меня еще не называли. – усмехнулась Доброгнева подходя ближе. Свет фонаря озарил ясноградскую королеву.
Выронив флейту, разбойник вскочил на ноги. На лице заходили желваки. «Белозор попался, а с ним и я», - с ужасом мелькнуло в голове Власа. Шея вспотела под модным розовым бархатом - прямым доказательством преступного покровительства Белозора. Впрочем, об этом кричало все логово атамана, казавшееся скорее комнаткой в гостинице, чем темницей в подземелье: карварские ковры и подушки прикрывали земляной пол, а задрапированные портьерами стены, маскировали покрытый мхом отсыревший камень. Белозор постарался на славу обнося дворец ради удовольствия своего миньона.
- Мне нужно поговорить с тобой, атаман. Ты бы хотел отсюда выйти?
- Еще бы, - хмыкнул Влас, подходя к решетке вплотную.
- Я так и думала. Помнишь сундук золота, о котором ты мечтал? Так вот получишь его. Завтра я объявлю, что Влас Сизый Глаз убит при попытке бегства. Ты сможешь сменить имя и жить как захочешь. Я даже не требую уезжать из Яснограда, хотя это было бы желательнее.
- И какой тут подвох? – сощурился разбойник.
- Подвоха никакого. Условие. Если выполнишь его, получишь свободу и деньги. Ты… понял о чем я. – прошептала королева, уловив смятение в его взгляде. - Мальчик юн и наивен, твое влияние губительно для него, он уже начал красть у королев. - Доброгнева сорвала с воротника Власа свою брошь. – А теперь остальное.
Атаман стащил с мизинца перстень и протянул Доброгневе.
- Остальное, - повторила королева настойчиво. – или думаешь я не знаю что у меня пропадало?
Раздался легкий щелчок. Сизый Глаз расстегнул браслет и снял цепочку. Точно одержав маленькую победу над врагом Доброгнева забрала трофеи.
- Через месяц Белозор станет королем Яснограда, еще через несколько месяцев отцом, поэтому не лезь в его жизнь. И я не буду лезть в твою. Избор расскажет подробности сегодняшней ночи. Будь готов.
- Я же не сказал что согласен, - окликнул Влас королеву, когда она повернулась к выходу.
- Атаман Сизый Глаз погибнет завтра при попытке побега. Тебе решать будет это правдой или ложью. – Доброгнева сощурилась и болезненно провела пальцем по шероховатому шраму Власа. – Ты очень красив… Надеюсь ты убил того кто тебя так изуродовал?
- Какому – то парню не понравилось как я играю на флейте в таверне. Мы перебили всех кто там был. А таверну в лесу оставили себе, как трофей. Вы накрыли ее когда арестовали меня.
Брови Доброгневы приподнялись.
- Твоя флейта страшнее оружия, атаман.
- Это оно и есть.
Серые, точно лезвие глаза мужчины, однажды ранившие Белозора, опустились на быстро вздымающиеся в невольном волнении плечи королевы. Распознавая его лучше, чем новая жертва Влас завладел ее ртом и прижал к себе, насколько позволяли тюремные прутья.
- Нравятся поцелуи сквозь решетку? – шепотом спросила Доброгнева. Ее дыхание сбилось, а щеки залились румянцем, как от крепкого вина.
- Нравятся любые, - отозвался Влас вдыхая сладковатый аромат туберозы. Разжал пальцы и подобрал с пола флейту. – Сыграть мелодию, которая его отравила? Или хочешь свою?
Доброгнева вспыхнула и резко отвернулась, чтобы уйти, но легкие почти невесомые звуки касались ее точно руки знающего любовника вызывая трепет в душе и теле.
- Я подумал… Белозор такой лакомой кусок, что стоит больше сундука золота, - сказал Сизый Глаз опустив флейту.
- Что ты хочешь еще? – изумилась Доброгнева.
- Я хочу найти жилище одной семьи в Ветрограде. Они пропали двадцать лет назад. Знаю только их имена, но улицы не помню. Особняк наверняка цел. Я хочу его. Твоего золота не хватит если придется уговаривать новых жильцов съехать. Мне нужны законные права на него. Если я тебе понадоблюсь, сможешь найти меня там.
- Чей это дом?
- Мой. Раз Сизый Глаз умрет я хочу вернуть собственное имя и жизнь, которой меня лишили такие же разбойники как и я. И больше не от кого не прятаться.
- Меня не трогают жалобные истории, как Белозора, атаман, так что можешь не пытаться. Если дом еще существует - получишь. Но предупреждаю, если обманешь меня, заплатишь жизнью.
- Это Белозор без меня жить не может. Если найдет меня, наказывай его. Знаешь, что единственное он не притащил сюда?
Доброгнева выгнула бровь оглядывая бодуар разбойника.
- Камин?
- Девку. За полтора года в Горице она была нужнее всего. А был только Белозор.
Доброгнева на мгновенье оцепенела, но поборов брезгливость произнесла.
- Я пришлю к тебе Твердимира. Обсудите вопросы с Ветроградом. Избор придет в полночь. – сказала королева и ее подол прошелестел по полу…
Влас спал раскинувшись на кровати, стоившей целое состояние, но вспотевшее тело зудело под тесной одеждой, и во сне он чувствовал солому на которой лежал в Горице еще до благодеяний своего покровителя. Только на этот раз в камере он был вместе с ним. Белозор радовался как ребенок такой удаче, и все просил играть на флейте. Власу хотелось пить, а Белозора флейтой ударить.
Лучезар не притронулся к завтраку, но Веселина и дети с удовольствием поглощали ягоды со взбитыми сливками, которые обычно не позволяли себе из – за дороговизны. Лучезар откладывал каждый лишний грош, чтобы открыть новую мастерскую в центре столицы и нанять помощников необходимых для большого дела. Поэтому мальчикам в лучшем случае предлагал яблоки, а Веселине вместо нового наряда на бал, просто на него не ходить.
Не зная чем себя занять сапожник устроился в глубоком кресле и на обрывке бумаги чертил модель непромокаемой обуви. В дождливую погоду ясноградцы бы ее оценили. Правда его смущал материал из бычьего мочевого пузыря, который единственный подходил для этого. Но если правильно обработать и сшить можно было получить вполне приличную пару сапог, которую бы хватило на целый сезон, а если бережно носить, то и на два. Лучезар задумчиво постучал карандашом по зубам: не все стали бы покупать такие недолговечные башмаки, обходясь по старинке деревянными колодками, которыми месили грязь осенью и весной, и уж точно никому бы не понравилось таскать бычий пузырь на ногах… Но можно сказать, что это особый модный материал, а его состав и способ изготовления хранить в секрете. Найдя изящное решение Лучезар улыбнулся и вздрогнул, услышав стук в дверь. « Это шутка - стучать к пленнику? Или кто – то еще не знает о его аресте?» Но в следующую секунду щелкнул замок, и в комнату, запинаясь как провинившийся школьник вошел Белозор. Лучезар кивнул Веселине забрать детей в другую комнату, и мельком взглянул на брата. От него разило перегаром, небритое лицо отекло, пальцы державшие ключ дрожали. Если бы не дорогой бархат, в который он обернул пахшее, потом тело его было бы не отличить от горького пьяницы, проснувшегося у трактира с утренним холодком.
- Нужно поблагодарить, что ты запер нас не в подземелье, а в комнатах? – сухо спросил Лучезар.
Белозор вспыхнул, бросился к брату и припал перед ним на колени.
- Не нужно… Лучезар… Я поступил ужасно, но я не мог остаться здесь один.
Лучезар не смотрел на Белозора, только быстрее заштриховывал набросок, пока грифель не надломился, вынуждая его остановиться.
- У тебя есть, дочь, и жена. Это твоя беда, что ты их не видишь, а гоняешься за каким - то призраком в тумане. Об этом уже анекдоты складывают и травят в мастерских.
- Кто?
- Белозор… все, - вздохнул Лучезар, убирая бумажку с карандашом в карман жилета.
Из комнаты донесся какой – то грохот и детский смех. Ребетня забавлялась не думая о тревогах взрослых. Но Веселина быстро успокоила детей понимая, что мешать разговору братьев нельзя.
- Ты… стыдишься меня?
Лучезар прямо посмотрел в лицо Белозору замеревшему в ожидании ответа.
- Да. Столица тебя испортила мгновенно. Раньше ты краснел при одном взгляде на девицу, а теперь превратился в главного развратника во дворце, а еще - в пьяницу и самодура. Ты думаешь, тебя зауважали, когда ты нацепил корону? Это просто страх перед сумасшедшим, который не знает, что творит вокруг. Но ты пойми, дурачок, твоя власть держится на любви Доброгневы. Как только она погаснет, ты лишишься не только короны, но и своей лохматой головы.
В соседней комнате зазвенел детский голосок, но быстро стих: Веселина снова одернула Ждана. Белозор мысленно закончил куплет. Он сам пел это с Лучезаром в отцовском доме, но, если появлялся Смурьян, тот сразу велел заткнуться обоим - его раздражало, когда младшие шумели.
- Можешь уезжать с Веселиной и ребятами прямо сейчас. Вам не помешают. – тихо проговорил Белозор, понимая что сейчас песенка оборвалась из –за него.
- Не можешь вынести правды, поэтому решил избавиться? – хмыкнул Лучезар.
- Считай, как хочешь. Я нашел Власа и привез сюда. Ты мне больше не нужен, Лучезар.
- Подбородок поэтому дрожит? – уточнил брат с жестокой ноткой.
Слова попали в цель. Белозор затрясся уже сам. Он быстро приложил пальцы к глазам, но остановить слез не мог.
- Я… был… не прав, но ты решил сбежать и бросить меня. Влас… не захотел возвращаться.
Я привез его под конвоем. Влас молчал всю ночь пока мы ехали в карете. Он бы лучше
ругал меня как ты… Не бить же его было, чтобы он заговорил. Он… меня ненавидит, как и
ты…
Лучезар сдвинул брови и посмотрел на Белозора. Тот навзрыд рыдал на полу, сознавая
что натворил, и не понимая как это исправить.
Лучезар опустился на пол рядом с Белозором и взял его за плечи.
- Ты мой младший брат, Зорька. Я… тебя люблю. Но злюсь ужасно. И он злится. Отпусти
его или дай выбор. Это и есть любовь. А то что делаешь ты это подчинение и обладание.
Оно никому не понравится. Ни семье, ни другу.
Белозор вытер слезы и шмыгнул носом.
- Мне все равно. Если Влас не смириться, я его не выпущу из комнаты. Будет играть на
флейте для меня одного, как в Горице.
- А мне прикажешь шить сапоги для тебя одного? – спросил Лучезар, разжимая руки – он
ошибся, брат ничего не осознал, хотя казалось, был на пути к этому.
Белозор поднялся с пола и отряхнулся.
- Я же сказал, Луч, можешь уехать, когда захочешь. Я принесу денег. Вам нужно на первое
время пока не наберешь заказов. Поэтому не срывайтесь сразу, я скоро вернусь.
Король развернулся на каблуках, чтобы идти, но Лучезар тронул его за рукав. Утром, когда
их остановила стража, а потом под конвоем вела до комнат ему казалось, что он убьет Белозора, как только увидит. Сейчас он понимал, что брат справиться с этим сам, только будет делать это болезненно и медленно отравляя всех своей агонией.
- Белозор… уедет Веселина с детьми. Я останусь. Мне так будет спокойнее. За них, и за
тебя, - крепче сжимая руку брата, вздохнул Лучезар.
Едва за Белозором закрылась дверь, в комнате показалась Веселина. Ее щеки порозовели от волнения, а руки невольно поглаживали приподнятый живот. Она слышала не весь разговор, но последние слова до сих пор эхом отзывались в голове: «Уедет Веселина…».
- Отошлешь нас к отцу, а сам останешься с этим… - женщина смолкла, видя упрек на лице мужа.
- Белозору нужна помощь, Веселинка, он не справиться сам.
Выбежал Ждан и стал трясти деревяшкой разрисованной мелками требуя, чтобы оценили его работу.
- Почему именно твоя? У Белозора есть жена, и этот Влас, пусть они его спасают. Скоро родиться наш малыш… Разве это не важнее? - голос Веселины задрожал, а глаза наполнились слезами.
Лучезар провел руками по волосам, пытаясь подобрать слова.
- Веселина… я буду приезжать в выходной. Чего ты боишься? Это же не на всю жизнь… только пока все не наладиться.
Устав тыкать родителям рисунок Ждан разревелся и шлепнулся на пол. Стуча в синий барабанчик вышел Светолик. Увидев плачущего брата он начал громче бить ладонями по игрушке, а видя, что его не останавливают тоже захныкал, надеясь, что так его заметят.
- Меня то ты держала во дворце под конвоем, хоть и без замков, - огрызнулся Белозор.
- Ты жулик, Белозор, как и твой Сизый Глаз. Хотя он, конечно, опаснее. Я сделала вид, что поверила, твоим оправданиям, о том что вы незнакомы, и он твой мучитель, но я видела как ты смотрел на него, когда его арестовали. Как незаметно подобрал флейту, а потом ходил как зачарованный, и прикасался к ней так как не прикасался ко мне. Я была уверена, что ты поможешь атаману бежать. Но ты не делал этого толи из трусости, толи от того, что знал, что не нужен ему. И Горица единственное, что вас связывало. Ты ходил к нему на свидания. А я пощечинами стирала твою улыбку после них.
- Сейчас также будешь делать?
- Почему - то сегодня ты не улыбался.
Белозор сжал кулаки. Доброгнева не видела этого в полутьме, но слыша знакомое, нарастающее дыхание Белозора отступила назад, но в этом уже не было необходимости. За закрытой дверью несколько минут слышались глухие удары и короткие женские вскрики.
***
Кожа чесалась под остатками грима. Умыться было нечем. Воды оставалось только, чтобы попить, а новой предлагать ему не собирались - даже после нескольких просьб. Влас хоть и не был пленником во дворце, как выразился Белозор, относились к нему с прежней «учтивостью».
Влас недовольно провел ребром ладони по глазам. Они слезились не переставая. «Попала пудра или…» - понимая, что оправдываться перед собой бессмысленно, музыкант позволил себе слабость и закрыл дрожащее лицо ладонями. Цепочка тихо звенела на запястьях - то ли сопереживая, то ли смеясь над его отчаянием.
В мыслях он еще был в Ветрограде - в стенах музыкального убежище, которое наконец, себе создал, с людьми, которые стали ему дороги. Его волновали вопросы, которые остались не завершенными, и он продолжал крутить их в голове пытаясь найти какое – то решение, как будто забывая, что это уже не имеет значения.
«Я в Яснограде, - в руках чокнувшегося мальчишки, получившего власть. На что еще он способен?». Размышлял музыкант слоняясь по комнате.
От духоты кружилась голова. Влас расстегнул пуговицы на рубашке под камзолом. Снять его он не мог из – за цепей, и пот ручейками стекал по шее и спине. Он подошел к окну: ставни были заперты на ключ, но первые солнечные лучи все равно находили лазейки и золотым маслом просачивались через узкие щелочки между рам. Воздух этого делать не желал.
«Чертов, Белозор!» - выдохнул мужчина, бросаясь на постель. Они тряслись в карете всю ночь, и усталость брала свое. Напряженное тело медленно расслаблялось на пуховой перине. Его взгляд остановился на бронзовой статуэтке, стоявшей на столике. «Доброгнева, что ли?» - фыркнул Сизый Глаз и взял ее в руки рассмотреть получше. Сходство действительно было: расклешенное платье со сложным орнаментом, волосы густой волной, ложащиеся на плечи, - только вместо короны их украшал цветочный венок. «Просто женщина», - хмыкнул Сизый Глаз.
Влас с трудом представлял себе их грядущую встречу. Даже если Доброгнева согласилась на такую пощечину, как его присутствие во дворце, надолго ее терпения не хватит.
«Полетит и его голова и моя... Хотя…» атаман задумчиво поставил фигурку на место, а в памяти медленно и тягуче всплывала встреча с Доброгневой, когда он был еще пленником Горицы…
Нос разбойника уловил запах туберозы у своей темницы, а насмешливый голос был обращен к Белозору, хоть он его уже не ждал - мальчишка был утром.
- Украл у Доброгневки духи? Хочешь, чтобы я пах как она?
- Так меня еще не называли. – усмехнулась Доброгнева подходя ближе. Свет фонаря озарил ясноградскую королеву.
Выронив флейту, разбойник вскочил на ноги. На лице заходили желваки. «Белозор попался, а с ним и я», - с ужасом мелькнуло в голове Власа. Шея вспотела под модным розовым бархатом - прямым доказательством преступного покровительства Белозора. Впрочем, об этом кричало все логово атамана, казавшееся скорее комнаткой в гостинице, чем темницей в подземелье: карварские ковры и подушки прикрывали земляной пол, а задрапированные портьерами стены, маскировали покрытый мхом отсыревший камень. Белозор постарался на славу обнося дворец ради удовольствия своего миньона.
- Мне нужно поговорить с тобой, атаман. Ты бы хотел отсюда выйти?
- Еще бы, - хмыкнул Влас, подходя к решетке вплотную.
- Я так и думала. Помнишь сундук золота, о котором ты мечтал? Так вот получишь его. Завтра я объявлю, что Влас Сизый Глаз убит при попытке бегства. Ты сможешь сменить имя и жить как захочешь. Я даже не требую уезжать из Яснограда, хотя это было бы желательнее.
- И какой тут подвох? – сощурился разбойник.
- Подвоха никакого. Условие. Если выполнишь его, получишь свободу и деньги. Ты… понял о чем я. – прошептала королева, уловив смятение в его взгляде. - Мальчик юн и наивен, твое влияние губительно для него, он уже начал красть у королев. - Доброгнева сорвала с воротника Власа свою брошь. – А теперь остальное.
Атаман стащил с мизинца перстень и протянул Доброгневе.
- Остальное, - повторила королева настойчиво. – или думаешь я не знаю что у меня пропадало?
Раздался легкий щелчок. Сизый Глаз расстегнул браслет и снял цепочку. Точно одержав маленькую победу над врагом Доброгнева забрала трофеи.
- Через месяц Белозор станет королем Яснограда, еще через несколько месяцев отцом, поэтому не лезь в его жизнь. И я не буду лезть в твою. Избор расскажет подробности сегодняшней ночи. Будь готов.
- Я же не сказал что согласен, - окликнул Влас королеву, когда она повернулась к выходу.
- Атаман Сизый Глаз погибнет завтра при попытке побега. Тебе решать будет это правдой или ложью. – Доброгнева сощурилась и болезненно провела пальцем по шероховатому шраму Власа. – Ты очень красив… Надеюсь ты убил того кто тебя так изуродовал?
- Какому – то парню не понравилось как я играю на флейте в таверне. Мы перебили всех кто там был. А таверну в лесу оставили себе, как трофей. Вы накрыли ее когда арестовали меня.
Брови Доброгневы приподнялись.
- Твоя флейта страшнее оружия, атаман.
- Это оно и есть.
Серые, точно лезвие глаза мужчины, однажды ранившие Белозора, опустились на быстро вздымающиеся в невольном волнении плечи королевы. Распознавая его лучше, чем новая жертва Влас завладел ее ртом и прижал к себе, насколько позволяли тюремные прутья.
- Нравятся поцелуи сквозь решетку? – шепотом спросила Доброгнева. Ее дыхание сбилось, а щеки залились румянцем, как от крепкого вина.
- Нравятся любые, - отозвался Влас вдыхая сладковатый аромат туберозы. Разжал пальцы и подобрал с пола флейту. – Сыграть мелодию, которая его отравила? Или хочешь свою?
Доброгнева вспыхнула и резко отвернулась, чтобы уйти, но легкие почти невесомые звуки касались ее точно руки знающего любовника вызывая трепет в душе и теле.
- Я подумал… Белозор такой лакомой кусок, что стоит больше сундука золота, - сказал Сизый Глаз опустив флейту.
- Что ты хочешь еще? – изумилась Доброгнева.
- Я хочу найти жилище одной семьи в Ветрограде. Они пропали двадцать лет назад. Знаю только их имена, но улицы не помню. Особняк наверняка цел. Я хочу его. Твоего золота не хватит если придется уговаривать новых жильцов съехать. Мне нужны законные права на него. Если я тебе понадоблюсь, сможешь найти меня там.
- Чей это дом?
- Мой. Раз Сизый Глаз умрет я хочу вернуть собственное имя и жизнь, которой меня лишили такие же разбойники как и я. И больше не от кого не прятаться.
- Меня не трогают жалобные истории, как Белозора, атаман, так что можешь не пытаться. Если дом еще существует - получишь. Но предупреждаю, если обманешь меня, заплатишь жизнью.
- Это Белозор без меня жить не может. Если найдет меня, наказывай его. Знаешь, что единственное он не притащил сюда?
Доброгнева выгнула бровь оглядывая бодуар разбойника.
- Камин?
- Девку. За полтора года в Горице она была нужнее всего. А был только Белозор.
Доброгнева на мгновенье оцепенела, но поборов брезгливость произнесла.
- Я пришлю к тебе Твердимира. Обсудите вопросы с Ветроградом. Избор придет в полночь. – сказала королева и ее подол прошелестел по полу…
Влас спал раскинувшись на кровати, стоившей целое состояние, но вспотевшее тело зудело под тесной одеждой, и во сне он чувствовал солому на которой лежал в Горице еще до благодеяний своего покровителя. Только на этот раз в камере он был вместе с ним. Белозор радовался как ребенок такой удаче, и все просил играть на флейте. Власу хотелось пить, а Белозора флейтой ударить.
***
Лучезар не притронулся к завтраку, но Веселина и дети с удовольствием поглощали ягоды со взбитыми сливками, которые обычно не позволяли себе из – за дороговизны. Лучезар откладывал каждый лишний грош, чтобы открыть новую мастерскую в центре столицы и нанять помощников необходимых для большого дела. Поэтому мальчикам в лучшем случае предлагал яблоки, а Веселине вместо нового наряда на бал, просто на него не ходить.
Не зная чем себя занять сапожник устроился в глубоком кресле и на обрывке бумаги чертил модель непромокаемой обуви. В дождливую погоду ясноградцы бы ее оценили. Правда его смущал материал из бычьего мочевого пузыря, который единственный подходил для этого. Но если правильно обработать и сшить можно было получить вполне приличную пару сапог, которую бы хватило на целый сезон, а если бережно носить, то и на два. Лучезар задумчиво постучал карандашом по зубам: не все стали бы покупать такие недолговечные башмаки, обходясь по старинке деревянными колодками, которыми месили грязь осенью и весной, и уж точно никому бы не понравилось таскать бычий пузырь на ногах… Но можно сказать, что это особый модный материал, а его состав и способ изготовления хранить в секрете. Найдя изящное решение Лучезар улыбнулся и вздрогнул, услышав стук в дверь. « Это шутка - стучать к пленнику? Или кто – то еще не знает о его аресте?» Но в следующую секунду щелкнул замок, и в комнату, запинаясь как провинившийся школьник вошел Белозор. Лучезар кивнул Веселине забрать детей в другую комнату, и мельком взглянул на брата. От него разило перегаром, небритое лицо отекло, пальцы державшие ключ дрожали. Если бы не дорогой бархат, в который он обернул пахшее, потом тело его было бы не отличить от горького пьяницы, проснувшегося у трактира с утренним холодком.
- Нужно поблагодарить, что ты запер нас не в подземелье, а в комнатах? – сухо спросил Лучезар.
Белозор вспыхнул, бросился к брату и припал перед ним на колени.
- Не нужно… Лучезар… Я поступил ужасно, но я не мог остаться здесь один.
Лучезар не смотрел на Белозора, только быстрее заштриховывал набросок, пока грифель не надломился, вынуждая его остановиться.
- У тебя есть, дочь, и жена. Это твоя беда, что ты их не видишь, а гоняешься за каким - то призраком в тумане. Об этом уже анекдоты складывают и травят в мастерских.
- Кто?
- Белозор… все, - вздохнул Лучезар, убирая бумажку с карандашом в карман жилета.
Из комнаты донесся какой – то грохот и детский смех. Ребетня забавлялась не думая о тревогах взрослых. Но Веселина быстро успокоила детей понимая, что мешать разговору братьев нельзя.
- Ты… стыдишься меня?
Лучезар прямо посмотрел в лицо Белозору замеревшему в ожидании ответа.
- Да. Столица тебя испортила мгновенно. Раньше ты краснел при одном взгляде на девицу, а теперь превратился в главного развратника во дворце, а еще - в пьяницу и самодура. Ты думаешь, тебя зауважали, когда ты нацепил корону? Это просто страх перед сумасшедшим, который не знает, что творит вокруг. Но ты пойми, дурачок, твоя власть держится на любви Доброгневы. Как только она погаснет, ты лишишься не только короны, но и своей лохматой головы.
В соседней комнате зазвенел детский голосок, но быстро стих: Веселина снова одернула Ждана. Белозор мысленно закончил куплет. Он сам пел это с Лучезаром в отцовском доме, но, если появлялся Смурьян, тот сразу велел заткнуться обоим - его раздражало, когда младшие шумели.
- Можешь уезжать с Веселиной и ребятами прямо сейчас. Вам не помешают. – тихо проговорил Белозор, понимая что сейчас песенка оборвалась из –за него.
- Не можешь вынести правды, поэтому решил избавиться? – хмыкнул Лучезар.
- Считай, как хочешь. Я нашел Власа и привез сюда. Ты мне больше не нужен, Лучезар.
- Подбородок поэтому дрожит? – уточнил брат с жестокой ноткой.
Слова попали в цель. Белозор затрясся уже сам. Он быстро приложил пальцы к глазам, но остановить слез не мог.
- Я… был… не прав, но ты решил сбежать и бросить меня. Влас… не захотел возвращаться.
Я привез его под конвоем. Влас молчал всю ночь пока мы ехали в карете. Он бы лучше
ругал меня как ты… Не бить же его было, чтобы он заговорил. Он… меня ненавидит, как и
ты…
Лучезар сдвинул брови и посмотрел на Белозора. Тот навзрыд рыдал на полу, сознавая
что натворил, и не понимая как это исправить.
Лучезар опустился на пол рядом с Белозором и взял его за плечи.
- Ты мой младший брат, Зорька. Я… тебя люблю. Но злюсь ужасно. И он злится. Отпусти
его или дай выбор. Это и есть любовь. А то что делаешь ты это подчинение и обладание.
Оно никому не понравится. Ни семье, ни другу.
Белозор вытер слезы и шмыгнул носом.
- Мне все равно. Если Влас не смириться, я его не выпущу из комнаты. Будет играть на
флейте для меня одного, как в Горице.
- А мне прикажешь шить сапоги для тебя одного? – спросил Лучезар, разжимая руки – он
ошибся, брат ничего не осознал, хотя казалось, был на пути к этому.
Белозор поднялся с пола и отряхнулся.
- Я же сказал, Луч, можешь уехать, когда захочешь. Я принесу денег. Вам нужно на первое
время пока не наберешь заказов. Поэтому не срывайтесь сразу, я скоро вернусь.
Король развернулся на каблуках, чтобы идти, но Лучезар тронул его за рукав. Утром, когда
их остановила стража, а потом под конвоем вела до комнат ему казалось, что он убьет Белозора, как только увидит. Сейчас он понимал, что брат справиться с этим сам, только будет делать это болезненно и медленно отравляя всех своей агонией.
- Белозор… уедет Веселина с детьми. Я останусь. Мне так будет спокойнее. За них, и за
тебя, - крепче сжимая руку брата, вздохнул Лучезар.
Едва за Белозором закрылась дверь, в комнате показалась Веселина. Ее щеки порозовели от волнения, а руки невольно поглаживали приподнятый живот. Она слышала не весь разговор, но последние слова до сих пор эхом отзывались в голове: «Уедет Веселина…».
- Отошлешь нас к отцу, а сам останешься с этим… - женщина смолкла, видя упрек на лице мужа.
- Белозору нужна помощь, Веселинка, он не справиться сам.
Выбежал Ждан и стал трясти деревяшкой разрисованной мелками требуя, чтобы оценили его работу.
- Почему именно твоя? У Белозора есть жена, и этот Влас, пусть они его спасают. Скоро родиться наш малыш… Разве это не важнее? - голос Веселины задрожал, а глаза наполнились слезами.
Лучезар провел руками по волосам, пытаясь подобрать слова.
- Веселина… я буду приезжать в выходной. Чего ты боишься? Это же не на всю жизнь… только пока все не наладиться.
Устав тыкать родителям рисунок Ждан разревелся и шлепнулся на пол. Стуча в синий барабанчик вышел Светолик. Увидев плачущего брата он начал громче бить ладонями по игрушке, а видя, что его не останавливают тоже захныкал, надеясь, что так его заметят.
