- Луч, не делай из меня дуру. Ты просто нашел удобный способ избавиться от меня и детей. Ты жаловался, что устаешь от их шума. Ты… ты заранее все придумал? – Веселина вытерла глаза рукавом, но слезы все равно катились по щекам. - А то раньше я мешала тебе веселиться с братцем - грешником, а сейчас можно. Я же не узнаю. Или я поверю, что ты шесть ночей будешь спать в пустой комнате? В этом вертепе?
Лучезар глубоко выдохнул сквозь сжатые зубы. Обвинения Веселины были напрасны и несправедливы. Он много делал для семьи. Но она всегда находила, повод его упрекнуть. Даже то как просто он одевается, вызывало ее недовольство. А когда он отвечал, что он сапожник, а не придворный, чтобы носить шелка и бархат сама же ставила в пример Белозора, наряженного по последней моде.
- Я тебе хоть раз давал повод в себе сомневаться? Хоть раз?! Да успокой ты уже детей! - вспылил Лучезар, швыряя картинку Ждана, которую механически взял в руки. Деревяха с грохотом упала на пол, пугая мальчишек еще больше. Они заревели громче. Плачущая мать не могла их успокоить. Лучезар, морщась, тер разболевшиеся виски. Ему было стыдно, что он вышел из себя, но еще хуже было от мысли, что Веселина по – своему была права.
Точно надзиратель, обходя своих узников, Белозор направился в северное крыло. Разговор с братом его успокоил, но что его ждало в этой комнате? Белозор поднял рукав, проверяя, не пахнет ли от него, и сморщился – тянуло застаревшим потом: напоминание о пекле Ветрограда и двенадцати часах в дороге.
Белозор повернулся на полдороги и отправился мыться. Явиться так перед разбойником-эстетом он не мог ни в коем случае. Белозор помнил, как Влас даже в Горице требовал воду, чтобы ополаскиваться, не терпя неряшливости ни в себе, ни в других. «Влас поэтому отталкивал меня в карете. А все чертова жара…» - размышлял юноша, с остервенением оттирая кожу: Белозор вдруг понял, что пытается смыть собственные веснушки, приняв их за грязь. Бросив со смехом мочалку, он окатил себя прохладной водой и вернулся в комнату, чтобы подобрать свежую одежду.
Ему вспомнилась песенка, которую напевал Ждан, и юноша начал мурлыкать ее про себя, отметая костюм за костюмом, пока не нашел подходящий. «Нужно заказать черный бархат. В Ветрограде это модно, а у нас почему – то цвет траура» подумал молодой король, выправляя оборки на манжетах. – Но сначала возьму у Власа примерить. Вдруг цвет не мой». Детский мотивчик продолжал звучать в голове. Белозор весело выбирал туфли к оттенку камзола.
Обжигая рот, Влас жадно пил взвар, который ему принесли к полудню, когда услышал поворот ключа в замке. Он поставил чашку рядом со статуэткой Доброгневы и ждал, когда откроется дверь. «Снова охранник, или эта дрянь…». – подумал он.
На пороге показался Белозор в голубом камзоле. «Эта дрянь», - заключил Сизый Глаз, переворачиваясь на бок, давая понять, что говорить им не о чем. Как и ночью в карете.
Тогда Белозор ерзал на сидении и заговаривал о каких – то глупостях, надеясь разрядить гнетущую атмосферу, но ответа дождаться не мог. Нервничая, он несколько раз пересаживался на его скамью и горячо шептал, то что не следовало слышать страже, однако забывая, что глаза у них тоже были. Власа тошнило от вспотевших рыжих волос, постоянно касавшихся его лица и шеи, от сладковатого запаха изо рта и горячих мозолистых пальцев, хватавших его то за руку, то за воротник. Кулаки сжались, и он грубым толчком спихнул Белозора на пол кареты. Твердимир вскочил с места, но король остановил его быстрым жестом. Вернулся на свою скамью, точно получив то, чего добивался, и оставшуюся дорогу до дворца делал вид, что дремлет.
Несколько раз стукнули каблуки по паркету.
- Ну, что ты как ребенок… Влас? Эй… - скрипнула кровать. Белозор прижался к спине пленника, но получил резкий пинок под ребро.
- Пошел вон.
Белозор болезненно выдохнул и откатился в сторону.
- Ну… прости, что я так сделал… но я не знал, как тебя уговорить поехать со мной. Я теряюсь, когда возникает препятствие.
- Ты не теряешься, Белозор. Ты злишь, и творишь какую – то дичь, - процедил Влас сквозь зубы и смахнул его руку с плеча. - Ты выдернул меня из Ветрограда, из всего, что я любил. Для чего? Быть шутом для вас с Доброгневой и для всего дворца?
- Никто не будет к тебе так относится, обещаю.
- Да, что ты можешь обещать, ничтожество?
Белозор стиснул простыню пальцами. Доброгневе бы этого он уже не простил. Но от Власа это слышалось как – то иначе.
- Я знаю, ты обижен, что я не сбежал с тобой в Ветроград. Но Доброгнева оказалась в положение. Я не мог по - другому…
- Да ты осточертел, сапожник! – Влас резко повернулся и, сверкая глазами, смотрел на Белозора. – Не важно, что было раньше. Важно, что сейчас. А ты меня на цепь посадил как собаку. Теперь дрессировать будешь для вашего двора?
- Что это?
- Обучать, тупица. Прыгать и лаять по команде. Может уже учителя себе наймешь, а то позор королю с таким умишком.
- Да, я про это… - Белозор коснулся ссадины на лице Власа. – Кто это сделал?
Влас сморщился, точно тот влез в обнаженную рану.
- Твоя стража, кто еще?
- Кто… именно? Твердимир? – у Белозора перехватило дыхание. Но тут же с сожалением вспомнил, что начальник стражи сопровождал его вплоть до питейной гостиной в которой его оставил, и к Власу притронуться не мог.
- Не знаю, - скривил губы Сизый Глаз. - Те, кто вел из кареты… Какая разница.
- Я сказал, что не дам никому с тобой плохо обращаться. – спокойно сказал
Белозор, только зеленые глаза полыхнули диким огнем. - Соберу их в тронном зале. Там все решим.
- Что решим - то? Ты судить их собрался?
- Убить.
- Совсем спятил? - лицо Власа посерело сквозь осыпавшийся грим, и он схватил Белозора за рукав. - Я не в обиде на этого малого. Ну, выпори его, но не убивать, же за царапину на роже.
- Влас, я тебя выпорю, если не прекратишь спорить. – Уже сквозь зубы процедил Белозор.
- Раз не знаешь имени, просто ткнешь пальцем. Или прикончу всех. Да, пусти ты! - Белозор с неожиданной силой вырвал рукав, так что хрупкий материал затрещал по швам, и стуча каблуками зашагал к дверям.
- Ты прав! – крикнул Влас слетая с кровати. - Если увижу, вспомню сразу. Так – то они все
на одну морду. Идем.
Белозор одобрительно кивнул, и они вдвоем вышли из комнаты.
Влас помнил, как оказался в тронном зале в первый раз. Он не был оглушен его
пышностью, как Белозор. Прожив несколько лет при зимоградском дворе, его глаза привыкли к блеску золота и драгоценных камней и вспыхивали только при возможности их приобрести. Скорее его поразил размах, с которым был создан ясноградский дворец: от резных дверей до трона нужно было идти чуть ли не пять минут. Потолок был настолько высоким, что казалось, вообще не существовал. Тяжелые люстры, словно хрустальные птицы, ниспадали с самих небес. А пол из черного вулканического стекла с золотыми прожилками, напоминал разверзшуюся бездну. Сизый Глаз с опаской ступал по
незнакомому материалу, как будто и вправду боясь провалиться; но сейчас шел уверенно
и быстро, не замечая ничего, кроме голубого облака, в которое был облачен Белозор, и
подпрыгивающих от ходьбы медных волос. «Он не сделает это. Невозможно. Хотя такой
дурак может все. Я забыл про Горада», - стегали короткие мысли не хуже розг, а цепь
навязчиво звенела от каждого шага.
- Сядешь? Пока ее нет можно. – улыбнулся Белозор кивнув на трон Доброгневы.
- Постою. – не разделяя веселости Белозора произнес Влас окидывая взглядом
сверкающее кресло вырезанное из горного хрусталя и инкрустированное алмазами. Трон
Белозора изготовленный совсем недавно выглядел не менее помпезно, только вместо бриллиантов полыхали кроваво-красные рубины.
Влас покусал губу, не зная что предпринять. Он бы не смог сказать, сколько человек убил
за жизнь, но никогда так явственно, не чувствовал чужую смерть на своей совести. Даже
когда четырнадцатилетним мальчишкой под дружный скандеж товарищей с третьего раза
перерезал глотку купеческому служке. Пальцы дрожали, и он только поцарапал ему
горло. Брызнула кровь, а несчастный застонал скорее от ужаса, чем от боли.
- Не могу… - прошептал Астор, роняя нож на землю.
- Тогда нечего с нами тереться, музыкантик. Играй на дудке и кланяйся публике, раз на большее не способен. – сплюнул атаман. - Мы должны рассчитывать на тебя, а не прикрывать как ты привык. Ты давно не ребенок.
Астор сглотнул. Сатан был прав. Вчера их нападение на мастеров из Громы, чуть не
кончилось плачевно - юного разбойника с трясущимся клинком, чуть не задушили голыми
руками. Спасла быстрая реакция атамана с расстояния, пустившего нож в спину
отчаянного ремесленника.
Подняв нож Астор до боли сжал рукоятку и полоснул по шее свою жертву. Кровь
выхлестнула наружу, пленник захрипел захлебываясь, но как назло не падал и не умирал,
только бился в мелких конвульсиях.
- Добивай. – раздался над ухом голос Сатана. – Бери глубже, не мучай зря, это ни к чему.
Бледный как полотно Астор ударил ножом последний раз и согнулся пополам исторгая из
себя остатки обеда, раньше, чем безжизненное тело служки рухнуло на землю.
Атаман по - отечески погладил мальчишку еще содрогающегося в рвотных позывах.
- Видишь, Астор, ты справился. Можешь считать, что принят в семью. Подумай над новым
именем, а то язык сломаешь, пока твое выговоришь. Моего сына звали Власом.
Послышался треск. Задумавшись, Влас не заметил, как отковырял из трона алмаз. «Что за
халтура? Если уж трон рассыпается под пальцами, что ждать от всего остального». –
презрительно фыркнул он, по привычке кидая камень в карман. Его взгляд скользнул по
Белозору: тот сидел на алой подушечке с ногами и в нетерпении барабанил пальцами по
коленям, словно прокручивая в голове какую – то навязчивую мелодию.
- Белозор, даже если убьешь его чужими руками его призрак к тебе будет приходить. И я никуда не сбегу… если ты остановишься. Слышишь?
- Ты и так не сбежишь, - отозвался король безразлично. - А они должны видеть, что их
ждет, если не будут проявлять к нам уважения. По – другому не научить, Влас. Ты не
представляешь, что я терпел здесь, т- теперь их очередь. - Белозор стер манжетой
брызнувшую слюну со рта. – Чего – ты - то такой жалостливый стал? Сам убивал налево и
направо.
- Так еще ни разу.
- Отстань, Влас. – Белозор поджал колени к груди и уткнул в них подбородок – Я знаю, что
делаю.
Раздался топот нескольких десятков сапог, и стража ввела пятерых испуганных мужчин.
Твердимир шел не под стражей, но до конца не знал, к кому себя причислять: к пленникам или к надзирателям. Он не знал, в чем именно дело, но догадывался: что – то случилось с атаманом, когда его конвоировали, если уж так залютовал медный король, как в народе начали называть Белозора.
Белозор поднялся с трона. Медленно сошел с лестницы, на которой однажды сидел в роли шута-пуделя, а теперь шагал как король Яснограда. Еще не до конца упившись своей ролью, он оступился на последней ступеньке. Ноги неуклюже коснулись пола, и он со злостью обвел глазами подданных, видевших его очередной промах. Но в этот раз на лицах не мелькнуло и тени улыбки. Даже Твердимир, откровенно смеявшийся над ним на свадьбе, стоял с каменным лицом.
Белозор приосанился и внимательно посмотрел на пленников, бывших его личной охраной больше года. Двоих парней он даже не утруждался запоминать по имени и обращался просто: «Эй», тот, что постарше –плечистый Святогор, и Младен, которому он доверял больше всего после проклятого «Барабана». Кто – то из них это доверие нарушил.
- Астор, кто тебя ударил? Или, может, скажите сами? Один признается, остальные останутся в живых.
Мужчины тревожно переглянулись, но молчали. В тишине дребезжала только цепочка, которую без конца теребил Влас. Но и ее звон замер – в зал вошла Доброгнева.
Красный тяжелый подол королевы бесшумно скользил по полыхавшему золотыми искрами полу, точно подсвечивающими дорогу к месту казни. Несколько минут назад запыхавшийся стражник с пятнами на лице доложил об аресте личной охраны короля, сопровождавшей его в Ветроград, и о готовящемся суде в тронном зале. Доброгнева, помня Горада, сомневалась в беспредвзятой справедливости Белозора, и надеялась предотвратить ее последствия.
Пронзительные глаза королевы обвели собравшихся: наряженный как на бал Белозор, пленные стражники - их снимали прямо с постов, и они были в полной амуниции, за исключением оружия, которого их лишили при аресте. И атаман с цепью на руках, что удивило Доброгневу больше всего. Белозор с таким отчаянием искал своего учителя музыки явно не для того, чтобы сделать пленником. Впрочем, это объясняло вчерашнее настроение Белозора: Сизый Глаз отказался от Яснограда и предложенных почестей, а сумасшедший ученик его принудил. «Значит, не лгал, когда говорил, что Белозор ему не нужен», – отметила про себя королева и задержала взгляд на разбойнике. Он стоял, расправив плечи, точно оковы на запястьях были очередным украшением, а не символом неволи. Черный расстегнутый камзол обнажал покрытую безобразными шрамами грудь. «Даже на Твердимире, прошедшем две войны, нет столько рубцов» - пронеслась в голове непрошеная мысль, и она быстро ее подавила, понимая ее неуместность.
- Что здесь происходит? – ледяным тоном потребовала ответа Доброгнева.
Молодой король потер лоб, недовольный, что его прервали, но все же хоть и путано, но, объяснил суть дела. Королева вскинула на атамана, едкий взгляд, но не увидев в серых глазах того торжества, которое он мог бы испытывать, учинив, такую смуту, обратила гнев уже на мужа.
- Я согласна, что музыкант из Ветрограда значимая фигура в Горицветии, но стоит ли принимать скоропалительные решения, которые могут подорвать доверие к правосудию в столице?
Белозор нахмурился, поняв из ее слов только то что Доброгнева против. Подошел к ней так близко, что его снова обдало удушливой волной туберозы, и понизив голос произнес:
- Если не поддержишь меня, расскажу, как ты была справедлива к Гораду. Мне все равно, что будет. Но ты о своей репутанции печешься.
- Репутации, Белозор… - поправила Доброгнева больше по привычке, чем из желания попрекнуть его неграмотностью. Ее лицо осунулось и побледнело, казалось она постарела на несколько лет. – Я уступила тебе с Горадом… а теперь ты этим пользуешься? Ты не ценишь, то что для тебя делают. Эти люди верны тебе, а ты хочешь из – за ссадины на своем бандите лишить их жизни? Получается ты бандит хуже него?
- Получается, - Белозор смахнул назад рассыпавшиеся волосы. - Я не понял, мне про Горада говорить или мы сладили?
Доброгнева молчала только непроизвольно стискивала дрожащие пальцы.
Белозор повернулся к Твердимиру, пусть и грозному, но безвольному в своей присяге.
- Твердимир, раз никто не признался, убивай всех.
Твердимир взглянул на Доброгневу, но та только беспомощно качнула головой. Начальник охраны, сжал челюсти. Казалось, его зубы сейчас раскрошатся от напряжения.
Он не хотел резать своих людей ради такого короля, но понимая, что неповиновение может стоить ему жизни, выдернул из ножен клинок.
- Меня не били! – выкрикнул Влас, понимая что остановить беззаконие никто не может.
- Что? – обернулся Белозор.
Лучезар глубоко выдохнул сквозь сжатые зубы. Обвинения Веселины были напрасны и несправедливы. Он много делал для семьи. Но она всегда находила, повод его упрекнуть. Даже то как просто он одевается, вызывало ее недовольство. А когда он отвечал, что он сапожник, а не придворный, чтобы носить шелка и бархат сама же ставила в пример Белозора, наряженного по последней моде.
- Я тебе хоть раз давал повод в себе сомневаться? Хоть раз?! Да успокой ты уже детей! - вспылил Лучезар, швыряя картинку Ждана, которую механически взял в руки. Деревяха с грохотом упала на пол, пугая мальчишек еще больше. Они заревели громче. Плачущая мать не могла их успокоить. Лучезар, морщась, тер разболевшиеся виски. Ему было стыдно, что он вышел из себя, но еще хуже было от мысли, что Веселина по – своему была права.
***
Точно надзиратель, обходя своих узников, Белозор направился в северное крыло. Разговор с братом его успокоил, но что его ждало в этой комнате? Белозор поднял рукав, проверяя, не пахнет ли от него, и сморщился – тянуло застаревшим потом: напоминание о пекле Ветрограда и двенадцати часах в дороге.
Белозор повернулся на полдороги и отправился мыться. Явиться так перед разбойником-эстетом он не мог ни в коем случае. Белозор помнил, как Влас даже в Горице требовал воду, чтобы ополаскиваться, не терпя неряшливости ни в себе, ни в других. «Влас поэтому отталкивал меня в карете. А все чертова жара…» - размышлял юноша, с остервенением оттирая кожу: Белозор вдруг понял, что пытается смыть собственные веснушки, приняв их за грязь. Бросив со смехом мочалку, он окатил себя прохладной водой и вернулся в комнату, чтобы подобрать свежую одежду.
Ему вспомнилась песенка, которую напевал Ждан, и юноша начал мурлыкать ее про себя, отметая костюм за костюмом, пока не нашел подходящий. «Нужно заказать черный бархат. В Ветрограде это модно, а у нас почему – то цвет траура» подумал молодой король, выправляя оборки на манжетах. – Но сначала возьму у Власа примерить. Вдруг цвет не мой». Детский мотивчик продолжал звучать в голове. Белозор весело выбирал туфли к оттенку камзола.
Обжигая рот, Влас жадно пил взвар, который ему принесли к полудню, когда услышал поворот ключа в замке. Он поставил чашку рядом со статуэткой Доброгневы и ждал, когда откроется дверь. «Снова охранник, или эта дрянь…». – подумал он.
На пороге показался Белозор в голубом камзоле. «Эта дрянь», - заключил Сизый Глаз, переворачиваясь на бок, давая понять, что говорить им не о чем. Как и ночью в карете.
Тогда Белозор ерзал на сидении и заговаривал о каких – то глупостях, надеясь разрядить гнетущую атмосферу, но ответа дождаться не мог. Нервничая, он несколько раз пересаживался на его скамью и горячо шептал, то что не следовало слышать страже, однако забывая, что глаза у них тоже были. Власа тошнило от вспотевших рыжих волос, постоянно касавшихся его лица и шеи, от сладковатого запаха изо рта и горячих мозолистых пальцев, хватавших его то за руку, то за воротник. Кулаки сжались, и он грубым толчком спихнул Белозора на пол кареты. Твердимир вскочил с места, но король остановил его быстрым жестом. Вернулся на свою скамью, точно получив то, чего добивался, и оставшуюся дорогу до дворца делал вид, что дремлет.
Несколько раз стукнули каблуки по паркету.
- Ну, что ты как ребенок… Влас? Эй… - скрипнула кровать. Белозор прижался к спине пленника, но получил резкий пинок под ребро.
- Пошел вон.
Белозор болезненно выдохнул и откатился в сторону.
- Ну… прости, что я так сделал… но я не знал, как тебя уговорить поехать со мной. Я теряюсь, когда возникает препятствие.
- Ты не теряешься, Белозор. Ты злишь, и творишь какую – то дичь, - процедил Влас сквозь зубы и смахнул его руку с плеча. - Ты выдернул меня из Ветрограда, из всего, что я любил. Для чего? Быть шутом для вас с Доброгневой и для всего дворца?
- Никто не будет к тебе так относится, обещаю.
- Да, что ты можешь обещать, ничтожество?
Белозор стиснул простыню пальцами. Доброгневе бы этого он уже не простил. Но от Власа это слышалось как – то иначе.
- Я знаю, ты обижен, что я не сбежал с тобой в Ветроград. Но Доброгнева оказалась в положение. Я не мог по - другому…
- Да ты осточертел, сапожник! – Влас резко повернулся и, сверкая глазами, смотрел на Белозора. – Не важно, что было раньше. Важно, что сейчас. А ты меня на цепь посадил как собаку. Теперь дрессировать будешь для вашего двора?
- Что это?
- Обучать, тупица. Прыгать и лаять по команде. Может уже учителя себе наймешь, а то позор королю с таким умишком.
- Да, я про это… - Белозор коснулся ссадины на лице Власа. – Кто это сделал?
Влас сморщился, точно тот влез в обнаженную рану.
- Твоя стража, кто еще?
- Кто… именно? Твердимир? – у Белозора перехватило дыхание. Но тут же с сожалением вспомнил, что начальник стражи сопровождал его вплоть до питейной гостиной в которой его оставил, и к Власу притронуться не мог.
- Не знаю, - скривил губы Сизый Глаз. - Те, кто вел из кареты… Какая разница.
- Я сказал, что не дам никому с тобой плохо обращаться. – спокойно сказал
Белозор, только зеленые глаза полыхнули диким огнем. - Соберу их в тронном зале. Там все решим.
- Что решим - то? Ты судить их собрался?
- Убить.
- Совсем спятил? - лицо Власа посерело сквозь осыпавшийся грим, и он схватил Белозора за рукав. - Я не в обиде на этого малого. Ну, выпори его, но не убивать, же за царапину на роже.
- Влас, я тебя выпорю, если не прекратишь спорить. – Уже сквозь зубы процедил Белозор.
- Раз не знаешь имени, просто ткнешь пальцем. Или прикончу всех. Да, пусти ты! - Белозор с неожиданной силой вырвал рукав, так что хрупкий материал затрещал по швам, и стуча каблуками зашагал к дверям.
- Ты прав! – крикнул Влас слетая с кровати. - Если увижу, вспомню сразу. Так – то они все
на одну морду. Идем.
Белозор одобрительно кивнул, и они вдвоем вышли из комнаты.
***
Влас помнил, как оказался в тронном зале в первый раз. Он не был оглушен его
пышностью, как Белозор. Прожив несколько лет при зимоградском дворе, его глаза привыкли к блеску золота и драгоценных камней и вспыхивали только при возможности их приобрести. Скорее его поразил размах, с которым был создан ясноградский дворец: от резных дверей до трона нужно было идти чуть ли не пять минут. Потолок был настолько высоким, что казалось, вообще не существовал. Тяжелые люстры, словно хрустальные птицы, ниспадали с самих небес. А пол из черного вулканического стекла с золотыми прожилками, напоминал разверзшуюся бездну. Сизый Глаз с опаской ступал по
незнакомому материалу, как будто и вправду боясь провалиться; но сейчас шел уверенно
и быстро, не замечая ничего, кроме голубого облака, в которое был облачен Белозор, и
подпрыгивающих от ходьбы медных волос. «Он не сделает это. Невозможно. Хотя такой
дурак может все. Я забыл про Горада», - стегали короткие мысли не хуже розг, а цепь
навязчиво звенела от каждого шага.
- Сядешь? Пока ее нет можно. – улыбнулся Белозор кивнув на трон Доброгневы.
- Постою. – не разделяя веселости Белозора произнес Влас окидывая взглядом
сверкающее кресло вырезанное из горного хрусталя и инкрустированное алмазами. Трон
Белозора изготовленный совсем недавно выглядел не менее помпезно, только вместо бриллиантов полыхали кроваво-красные рубины.
Влас покусал губу, не зная что предпринять. Он бы не смог сказать, сколько человек убил
за жизнь, но никогда так явственно, не чувствовал чужую смерть на своей совести. Даже
когда четырнадцатилетним мальчишкой под дружный скандеж товарищей с третьего раза
перерезал глотку купеческому служке. Пальцы дрожали, и он только поцарапал ему
горло. Брызнула кровь, а несчастный застонал скорее от ужаса, чем от боли.
- Не могу… - прошептал Астор, роняя нож на землю.
- Тогда нечего с нами тереться, музыкантик. Играй на дудке и кланяйся публике, раз на большее не способен. – сплюнул атаман. - Мы должны рассчитывать на тебя, а не прикрывать как ты привык. Ты давно не ребенок.
Астор сглотнул. Сатан был прав. Вчера их нападение на мастеров из Громы, чуть не
кончилось плачевно - юного разбойника с трясущимся клинком, чуть не задушили голыми
руками. Спасла быстрая реакция атамана с расстояния, пустившего нож в спину
отчаянного ремесленника.
Подняв нож Астор до боли сжал рукоятку и полоснул по шее свою жертву. Кровь
выхлестнула наружу, пленник захрипел захлебываясь, но как назло не падал и не умирал,
только бился в мелких конвульсиях.
- Добивай. – раздался над ухом голос Сатана. – Бери глубже, не мучай зря, это ни к чему.
Бледный как полотно Астор ударил ножом последний раз и согнулся пополам исторгая из
себя остатки обеда, раньше, чем безжизненное тело служки рухнуло на землю.
Атаман по - отечески погладил мальчишку еще содрогающегося в рвотных позывах.
- Видишь, Астор, ты справился. Можешь считать, что принят в семью. Подумай над новым
именем, а то язык сломаешь, пока твое выговоришь. Моего сына звали Власом.
Послышался треск. Задумавшись, Влас не заметил, как отковырял из трона алмаз. «Что за
халтура? Если уж трон рассыпается под пальцами, что ждать от всего остального». –
презрительно фыркнул он, по привычке кидая камень в карман. Его взгляд скользнул по
Белозору: тот сидел на алой подушечке с ногами и в нетерпении барабанил пальцами по
коленям, словно прокручивая в голове какую – то навязчивую мелодию.
- Белозор, даже если убьешь его чужими руками его призрак к тебе будет приходить. И я никуда не сбегу… если ты остановишься. Слышишь?
- Ты и так не сбежишь, - отозвался король безразлично. - А они должны видеть, что их
ждет, если не будут проявлять к нам уважения. По – другому не научить, Влас. Ты не
представляешь, что я терпел здесь, т- теперь их очередь. - Белозор стер манжетой
брызнувшую слюну со рта. – Чего – ты - то такой жалостливый стал? Сам убивал налево и
направо.
- Так еще ни разу.
- Отстань, Влас. – Белозор поджал колени к груди и уткнул в них подбородок – Я знаю, что
делаю.
Раздался топот нескольких десятков сапог, и стража ввела пятерых испуганных мужчин.
Твердимир шел не под стражей, но до конца не знал, к кому себя причислять: к пленникам или к надзирателям. Он не знал, в чем именно дело, но догадывался: что – то случилось с атаманом, когда его конвоировали, если уж так залютовал медный король, как в народе начали называть Белозора.
Белозор поднялся с трона. Медленно сошел с лестницы, на которой однажды сидел в роли шута-пуделя, а теперь шагал как король Яснограда. Еще не до конца упившись своей ролью, он оступился на последней ступеньке. Ноги неуклюже коснулись пола, и он со злостью обвел глазами подданных, видевших его очередной промах. Но в этот раз на лицах не мелькнуло и тени улыбки. Даже Твердимир, откровенно смеявшийся над ним на свадьбе, стоял с каменным лицом.
Белозор приосанился и внимательно посмотрел на пленников, бывших его личной охраной больше года. Двоих парней он даже не утруждался запоминать по имени и обращался просто: «Эй», тот, что постарше –плечистый Святогор, и Младен, которому он доверял больше всего после проклятого «Барабана». Кто – то из них это доверие нарушил.
- Астор, кто тебя ударил? Или, может, скажите сами? Один признается, остальные останутся в живых.
Мужчины тревожно переглянулись, но молчали. В тишине дребезжала только цепочка, которую без конца теребил Влас. Но и ее звон замер – в зал вошла Доброгнева.
Красный тяжелый подол королевы бесшумно скользил по полыхавшему золотыми искрами полу, точно подсвечивающими дорогу к месту казни. Несколько минут назад запыхавшийся стражник с пятнами на лице доложил об аресте личной охраны короля, сопровождавшей его в Ветроград, и о готовящемся суде в тронном зале. Доброгнева, помня Горада, сомневалась в беспредвзятой справедливости Белозора, и надеялась предотвратить ее последствия.
Пронзительные глаза королевы обвели собравшихся: наряженный как на бал Белозор, пленные стражники - их снимали прямо с постов, и они были в полной амуниции, за исключением оружия, которого их лишили при аресте. И атаман с цепью на руках, что удивило Доброгневу больше всего. Белозор с таким отчаянием искал своего учителя музыки явно не для того, чтобы сделать пленником. Впрочем, это объясняло вчерашнее настроение Белозора: Сизый Глаз отказался от Яснограда и предложенных почестей, а сумасшедший ученик его принудил. «Значит, не лгал, когда говорил, что Белозор ему не нужен», – отметила про себя королева и задержала взгляд на разбойнике. Он стоял, расправив плечи, точно оковы на запястьях были очередным украшением, а не символом неволи. Черный расстегнутый камзол обнажал покрытую безобразными шрамами грудь. «Даже на Твердимире, прошедшем две войны, нет столько рубцов» - пронеслась в голове непрошеная мысль, и она быстро ее подавила, понимая ее неуместность.
- Что здесь происходит? – ледяным тоном потребовала ответа Доброгнева.
Молодой король потер лоб, недовольный, что его прервали, но все же хоть и путано, но, объяснил суть дела. Королева вскинула на атамана, едкий взгляд, но не увидев в серых глазах того торжества, которое он мог бы испытывать, учинив, такую смуту, обратила гнев уже на мужа.
- Я согласна, что музыкант из Ветрограда значимая фигура в Горицветии, но стоит ли принимать скоропалительные решения, которые могут подорвать доверие к правосудию в столице?
Белозор нахмурился, поняв из ее слов только то что Доброгнева против. Подошел к ней так близко, что его снова обдало удушливой волной туберозы, и понизив голос произнес:
- Если не поддержишь меня, расскажу, как ты была справедлива к Гораду. Мне все равно, что будет. Но ты о своей репутанции печешься.
- Репутации, Белозор… - поправила Доброгнева больше по привычке, чем из желания попрекнуть его неграмотностью. Ее лицо осунулось и побледнело, казалось она постарела на несколько лет. – Я уступила тебе с Горадом… а теперь ты этим пользуешься? Ты не ценишь, то что для тебя делают. Эти люди верны тебе, а ты хочешь из – за ссадины на своем бандите лишить их жизни? Получается ты бандит хуже него?
- Получается, - Белозор смахнул назад рассыпавшиеся волосы. - Я не понял, мне про Горада говорить или мы сладили?
Доброгнева молчала только непроизвольно стискивала дрожащие пальцы.
Белозор повернулся к Твердимиру, пусть и грозному, но безвольному в своей присяге.
- Твердимир, раз никто не признался, убивай всех.
Твердимир взглянул на Доброгневу, но та только беспомощно качнула головой. Начальник охраны, сжал челюсти. Казалось, его зубы сейчас раскрошатся от напряжения.
Он не хотел резать своих людей ради такого короля, но понимая, что неповиновение может стоить ему жизни, выдернул из ножен клинок.
- Меня не били! – выкрикнул Влас, понимая что остановить беззаконие никто не может.
- Что? – обернулся Белозор.
