- Я ударил себя сам бронзовой статуэткой, потому что эти ослы не могли мне врезать и
терпели пока я их пинал. Но я хотел проверить, на что ты способен, если увидишь как
меня приняли, едва я появился во дворце. Я не думал, что ты рехнулся настолько.
Белозор несколько секунд молчал, точно пытаясь осознать сказанное и изогнул губы.
- Влас… я тебе не верю. Ты лжец до мозга костей. А даже если и так это будет тебе
наказанием за постоянное надувательство. Твердимир, ис…
- Этот! – Влас ткнул пальцем на мужчину, стоявшего с краю.
Белозор взглянул на застывшего Младена: запястье до сих пор помнило его прикосновение, и вкус отравы, которую они делили в тот вечер. Глаза Младена вспыхнули – он думал о том же самом, вероятно, считая, что имеет какие – то особые права после грошевой заварушки в таверне.
Белозор фыркнул. «Чтобы бы было, если бы Младен его не остановил: ссадина на роже продажного мальчишки? Я же не зарезать его пытался. А на лице Власа оставлять царапины могу только я», - улыбнулся Белозор, вспоминая, как несколько раз брил разбойника в Горице.
Решив, что улыбка относится к нему, Младен едва заметно шевельнул губами:
- Ваше Величество, благодарю, что пощадили…
- С чего ты это взял? – нахмурился Белозор. – Твердимир, тебе указали на виновного. Выполняй.
Начальник охраны с сожалением поднял глаза на мальчишку, палачом которого стал поневоле, но помочь ему не мог. Сжав рукоять меча, он нанес короткий удар. Лицо Младена исказилось от боли, из горла вырвался натужный хрип. Твердимир выдернул окровавленное острие из сердца юноши. Раздался грохот тела, рухнувшего на пол.
Влас опустил глаза на мертвеца. «Молодой. Нужно было выбрать того, который сзади,
постарше, - пронеслось в голове бывшего атамана. - Просто этот стоял ближе всех…»
Край голубой рубахи выбился из - под кожаного жилета стражника, и Влас несколько секунд сосредоточенно его рассматривал. Вытекающая из тела кровь смущала его меньше этого ничтожного лоскутка, продолжавшего существовать в отличии от его хозяина.
- А теперь внимательно слушайте, и передайте остальным, - громко сказал Белозор,
раскидывая руки в стороны, точно дирижер. – Астор из Ветрограда… Иди сюда.
Влас не шелохнулся. Белозор, растрепанный еще больше обычного, подошел сам и
положил руку ему на плечо. – Астор - наш придворный музыкант. Он неприкосновенен.
Любое неуважение к нему карается смертью. Тебя, Твердимир, тоже касается. Может
Быть, ты и любимчик Доброгневы, но не мой.
В молчаливом повиновении стража вместе с пленными припала на одно колено.
Твердимир остался на ногах, но голову к удовольствию Белозора все же склонил.
Уязвленная в своем бесправии, королева безмолвно смотрела, как стража выносит тело ее подданного. Из его раны еще сочилась кровь, и алые капли падали на пол, прокладывая узкую дорожку до дверей.
Твердимир остановил внимательный взгляд на медном короле, словно пытаясь запомнить каждую деталь в лице преступника: немигающие глаза, шевелящиеся ноздри, скопившуюся слюну в уголках рта. «Бешеная собака. Горица поэтому не желала его отпускать. Зря ей помешал», - подумал мужчина и тяжелой поступью замкнул шествие.
- Лучше бы его прирезали, а не Младена, - произнес Белозор, когда широкая спина начальника охраны исчезла из вида. – Не выношу его.
Никто не ответил. Слышалось только глубокое дыхание Доброгневы и Власа, так судорожно натянувшего цепь, что металл онемел. Змеиным шипением зашуршал бархат - королева последовала за петляющим красным ориентиром к выходу. Пройдя мимо атамана, она на миг задержалась и прошептала.
- Атаман, я не хотела, чтобы ты был здесь. Смирилась ради него. Но сейчас я рада.
Ты единственный, кто сможет держать его в узде или хотя бы пытаться это делать. Четыре жизни ты сегодня спас.
Проводив королеву глазами, Влас медленно подошел к серым окнам. На них навалилось несколько туч. Казалось, еще немного, - и стекла треснут под их натиском. Город под ними был уже придавлен.
- Что тебе сказала Доброгнева? – спросил Белозор. Подошел ближе и тоже начал изучать помутневшие от стелящегося тумана силуэты крыш и шпилей. Рука невольно потянулась к плечу Власа, но вовремя остановилась. Юноша вспомнил, как накануне реагировал приятель на его прикосновения.
- Добро пожаловать в Ясноград.
- Она не могла такого сказать, - фыркнул король.
- Значит пошутила. – звеня цепочкой, Влас протянул запястья Белозору.
- Снимай, я не сбегу. И под ключ можешь больше не сажать.
Белозор пристально посмотрел на музыканта-разбойника. - «Он лжет. Сбежит, как только я отвернусь».
- Я же не выполнил твою просьбу о помиловании стражи.
- Рыжий, ты всегда делаешь не то, что я хочу. Но я понял, что на самом деле тебе нужен.
У Белозора дрогнули губы, и он улыбнулся. Атаман задумчиво отвел взгляд, а пальцы уже чувствовали голубой бархат, к которому придется притрагиваться.
терпели пока я их пинал. Но я хотел проверить, на что ты способен, если увидишь как
меня приняли, едва я появился во дворце. Я не думал, что ты рехнулся настолько.
Белозор несколько секунд молчал, точно пытаясь осознать сказанное и изогнул губы.
- Влас… я тебе не верю. Ты лжец до мозга костей. А даже если и так это будет тебе
наказанием за постоянное надувательство. Твердимир, ис…
- Этот! – Влас ткнул пальцем на мужчину, стоявшего с краю.
Белозор взглянул на застывшего Младена: запястье до сих пор помнило его прикосновение, и вкус отравы, которую они делили в тот вечер. Глаза Младена вспыхнули – он думал о том же самом, вероятно, считая, что имеет какие – то особые права после грошевой заварушки в таверне.
Белозор фыркнул. «Чтобы бы было, если бы Младен его не остановил: ссадина на роже продажного мальчишки? Я же не зарезать его пытался. А на лице Власа оставлять царапины могу только я», - улыбнулся Белозор, вспоминая, как несколько раз брил разбойника в Горице.
Решив, что улыбка относится к нему, Младен едва заметно шевельнул губами:
- Ваше Величество, благодарю, что пощадили…
- С чего ты это взял? – нахмурился Белозор. – Твердимир, тебе указали на виновного. Выполняй.
Начальник охраны с сожалением поднял глаза на мальчишку, палачом которого стал поневоле, но помочь ему не мог. Сжав рукоять меча, он нанес короткий удар. Лицо Младена исказилось от боли, из горла вырвался натужный хрип. Твердимир выдернул окровавленное острие из сердца юноши. Раздался грохот тела, рухнувшего на пол.
Влас опустил глаза на мертвеца. «Молодой. Нужно было выбрать того, который сзади,
постарше, - пронеслось в голове бывшего атамана. - Просто этот стоял ближе всех…»
Край голубой рубахи выбился из - под кожаного жилета стражника, и Влас несколько секунд сосредоточенно его рассматривал. Вытекающая из тела кровь смущала его меньше этого ничтожного лоскутка, продолжавшего существовать в отличии от его хозяина.
- А теперь внимательно слушайте, и передайте остальным, - громко сказал Белозор,
раскидывая руки в стороны, точно дирижер. – Астор из Ветрограда… Иди сюда.
Влас не шелохнулся. Белозор, растрепанный еще больше обычного, подошел сам и
положил руку ему на плечо. – Астор - наш придворный музыкант. Он неприкосновенен.
Любое неуважение к нему карается смертью. Тебя, Твердимир, тоже касается. Может
Быть, ты и любимчик Доброгневы, но не мой.
В молчаливом повиновении стража вместе с пленными припала на одно колено.
Твердимир остался на ногах, но голову к удовольствию Белозора все же склонил.
Уязвленная в своем бесправии, королева безмолвно смотрела, как стража выносит тело ее подданного. Из его раны еще сочилась кровь, и алые капли падали на пол, прокладывая узкую дорожку до дверей.
Твердимир остановил внимательный взгляд на медном короле, словно пытаясь запомнить каждую деталь в лице преступника: немигающие глаза, шевелящиеся ноздри, скопившуюся слюну в уголках рта. «Бешеная собака. Горица поэтому не желала его отпускать. Зря ей помешал», - подумал мужчина и тяжелой поступью замкнул шествие.
- Лучше бы его прирезали, а не Младена, - произнес Белозор, когда широкая спина начальника охраны исчезла из вида. – Не выношу его.
Никто не ответил. Слышалось только глубокое дыхание Доброгневы и Власа, так судорожно натянувшего цепь, что металл онемел. Змеиным шипением зашуршал бархат - королева последовала за петляющим красным ориентиром к выходу. Пройдя мимо атамана, она на миг задержалась и прошептала.
- Атаман, я не хотела, чтобы ты был здесь. Смирилась ради него. Но сейчас я рада.
Ты единственный, кто сможет держать его в узде или хотя бы пытаться это делать. Четыре жизни ты сегодня спас.
Проводив королеву глазами, Влас медленно подошел к серым окнам. На них навалилось несколько туч. Казалось, еще немного, - и стекла треснут под их натиском. Город под ними был уже придавлен.
- Что тебе сказала Доброгнева? – спросил Белозор. Подошел ближе и тоже начал изучать помутневшие от стелящегося тумана силуэты крыш и шпилей. Рука невольно потянулась к плечу Власа, но вовремя остановилась. Юноша вспомнил, как накануне реагировал приятель на его прикосновения.
- Добро пожаловать в Ясноград.
- Она не могла такого сказать, - фыркнул король.
- Значит пошутила. – звеня цепочкой, Влас протянул запястья Белозору.
- Снимай, я не сбегу. И под ключ можешь больше не сажать.
Белозор пристально посмотрел на музыканта-разбойника. - «Он лжет. Сбежит, как только я отвернусь».
- Я же не выполнил твою просьбу о помиловании стражи.
- Рыжий, ты всегда делаешь не то, что я хочу. Но я понял, что на самом деле тебе нужен.
У Белозора дрогнули губы, и он улыбнулся. Атаман задумчиво отвел взгляд, а пальцы уже чувствовали голубой бархат, к которому придется притрагиваться.
