На свадебной церемонии Белозор не упал в обморок, как боялась королева, а только поскользнулся и с грохотом рухнул на мраморный пол, на миг заглушив торжественное звучание органа. Твердимир довольно ухмыльнулся: рыжий выскочка валялся посреди зала точно блестящий жук, который не мог перевернуться со спинки на брюшко. На такую потеху начальник стражи даже не рассчитывал. Несколько слуг стремглав подскочили к молодому королю, чтобы помочь подняться.
Белозор пылал от стыда, но помощи был даже рад, потому что в костюме, который для него заказала Доброгнева, едва мог повернуться. Он был из парчи, покрытый золотом и рубинами, и весил целый пуд, как настоящие доспехи. А в сапогах, сшитых Лучезаром, которого пригласили в мастерскую на его место, он натер пятки до крови и хромал на обе ноги.
- Пусть мантию несет другой паж! Этот неуклюжий осел уронил ее, и я запнулся. Под стражу его! – выкрикнул Белозор, злясь не то на себя, не то на всех остальных.
Улыбки над неуклюжестью монарха на губах придворных погасли. Твердимир в недоумении взглянул на королеву. Замешкавшись от удивления, Доброгнева коротко кивнула в знак согласия и недовольно посмотрела на Белозора, позволившего себе такую дерзость. Но юноша, как ни в чем не бывало, уже вертел головой, разглядывая, то пышные цветочные гирлянды, обвивавшие колонны, то стены с барельефами, покрытые сусальным золотом, и непосредственно тер ушибленное место.
Больше происшествий не случилось, кроме того, что в опочивальню молодого короля внес на руках начальник королевской стражи, потому что тот так налегал на праздничные напитки, что не мог идти сам.
- Помочь его раздеть? – насмешливо спросил Твердимир, глядя на распластавшегося на постели юношу.
- Помоги, – вздохнула Доброгнева. - И отпусти того пажика, когда закончишь. Он ни в чем не виноват. Этот дурак сам свалился.
Твердимир принялся расстегивать бесчисленные застежки и пуговицы на камзоле Белозора и стаскивать с его плеч тяжелую ткань, точно с безвольной куклы. Из внутреннего кармана выскользнула свернутая вдвое бумажка. Стражник хотел засунуть ее обратно, но Доброгнева не позволила. Взяла записку и развернула. Пробежав глазами по строчкам, она нахмурилась, вспоминая встречу Белозора со Смурьяном.
- Тверд, когда ты провожал Белозора в таверну в городе, ты видел его брата?
Страж застыл с сапогом Белозора в руке. В голове вспыхнула угроза юноши расправиться с ним после коронации, если он последует за ним в таверну, раз подкуп не удался. Видимо, «братец» был тот же, к которому он наведывался в Горицу.
- Нет. Они говорили в комнате. Я стоял на страже у дверей.
- Таскает с собой письмо, хотя даже читать не умеет, – Доброгнева швырнула бумажку на стол. - Он лжет мне на каждом шагу.
- Ты сама его выбрала, - заметил Твердимир, стаскивая второй сапог с окровавленных ног мальчишки. – Тех, кто с тобой честен, ты не ценишь.
Доброгнева метнула в бывшего фаворита гневный взгляд, но возражать не стала.
Белозор поморщился и открыл глаза. Тело ныло после вчерашнего падения. «И как меня угораздило. Так опозорился…» - подумал он. Воспоминания обрывались на пиру и всплывали неровными кусками: столы, ломившиеся от изысканных кушаний, смех гостей, несмолкающий звон бокалов. Доброгнева в красном - величественная и изящная даже под тяжестью парчи и бесчисленных рубинов, вкрапленных в платье. Она заставила Белозора танцевать, хотя знала, что он не умеет, а ноги стерты до крови. Каждое движение давалось Белозору с болью, а пот ручьями тек по спине. Он видел, как дамы прячут снисходительные улыбки за веерами, а кавалеры, не имеющие такого элемента гардероба, вынуждены то и дело покашливать, прикрывшись рукой, - точно вся мужская половина дворца подхватила неведомою хворь.
«Она превратила меня в шута. Вот кто я для нее», - подумал тогда Белозор и запивал эту мысль весь вечер.
Он не мог понять, как оказался в постели без золотых доспехов, от которых страдал весь день. «Твердимир!» - вдруг вспомнил Белозор и резко приподнялся, точно увидел начальника охраны перед собой. Но это была Доброгнева. Она стояла над ним, точно статуя правосудия в королевском зале суда, - совершенная и холодная, готовая карать его только за то, что он был человеком.
- Уже утро? – юноша пригладил распушенные шапкой волосы и потер помятое лицо, но вышивка с подушки так и осталась впечатанной в щеку.
- Уже подали обед, но мне до сих пор не хочется есть после того, что было вчера. Ты вел себя как свинья, Белозор. Так наугощался, что не мог подняться с кресла. Теперь не смей прикасаться к питью.
- Что… еще мне запретишь? – невольно вырвалось у Белозора, и он задрожал перед ней - впервые не от страха, а от злости. – А то выйти из дворца нельзя. Работать в мастерской -тоже. Даже сапоги мне сшить не дала! Я ничего не могу!
- Это что такое? – прыснула со смеху Доброгнева и посмотрела на Белозора так, как смотрела бы на внезапно заговорившего домашнего питомца. – Сел на трон и решил, что можешь мне дерзить?
- Почему дерзить? Разве я не могу ждать к себе хоть капельку… капельку уважения, Доброгнева? – спросил Белозор с надрывом. Он не осмелел, как решила королева, - скорее смертельно устал.
- Ну, чего ждать от тебя, Белозор, я уже знаю. На твоем месте я бы рта не раскрывала, а ты еще уважения хочешь? - Доброгнева в ярости ударила мужа, по веснушчатой щеке, добавляя к следу вышивки отпечаток ладони. – Запомни: я сниму с тебя корону так же легко как надела. И еще кое-что Белозор. Я закрыла глаза на твою вчерашнюю выходку с пажом, но только потому, что мы были в королевском соборе. Ты не имеешь власти в Яснограде. Единственное, что можешь, - это приказывать слугам, что тебе подать на завтрак или обед.
- Ну, хоть что – то я могу, – огрызнулся Белозор. Он понимал, что балансирует на острие ножа, но остановиться уже не мог - его буквально распирало от злости. – А корону снимай сейчас, если хочешь. Мне все равно!!
Лицо Доброгневы потемнело.
- Уверен, что все равно? Конечно, Горица тебя давно не пугает. Но, может быть, ты не знаешь, что есть еще нижний ярус подземелья. Туда отправляют в одну сторону. Вместо камер - двухметровые ямы. Пленнику дают воду и хлеб, но обычно он задыхается без воздуха и собственных нечистот за три дня. Эта яма одновременно и тюрьмой, и могилой служит. Удобно.
- Удобно, - повторил Белозор. - Помучаюсь пару дней, главное, что не всю жизнь с тобой!
- Вот как, – уже спокойно сказала Доброгнева. Несколько секунд помедлила и вызвала стражу.
Белозор закрыл глаза. Он ненавидел Доброгневу за все, что от нее натерпелся, но больше он проклинал себя за то, как глупо распорядился судьбой. Нужно было сбежать с Власом в Ветроград и не изображать из себя ответственного отца и мужа. Тогда бы не пришлось терпеть королевские прихоти и наказания до конца дней.
Твердимир с удивленем выслушал приказ королевы. Подождал, пока Белозор оденется, и скрутил ему руки.
- Доброгнева… - начал Белозор, но королева оборвала:
- Поздно. Можешь не просить прощения. Мое терпение иссякло. Уводи его, Твердимир.
- Я про мальчика, что нес мантию. Где он? - крикнул Белозор, потому что страж уже выпихнул Белозора из комнаты.
- Освободила. Или ты думаешь, я дам невинному человеку сидеть в тюрьме? Но ты бы не о нем беспокоился, Белозор, а о себе, - на прощание сказала королева.
- Ну и кто из нас оказался в Горице? – вспоминая разговор у таверны, усмехнулся страж.
Белозор не ответил. Кровь стучала в висках. Лоб взмок, хотя он знал, что жарко здесь быть не может. Еще пять - десять минут и он окажется в аду. Лабиринт подземелья закончился тяжелой обитой листами железа дверью. Что было за ней Белозор не знал.
Раздался звон ключей и лязг проржавевшего замка. Ворота открылись в коридор, настолько узкий, что передвигаться по нему можно было только гуськом. Рукоять кинжала угрожающе давила Белозору в спину. С ужасом представляя, что его ждет в ближайшем будущем Белозор схватился за эту возможность
- Твердимир, зарежь меня. Умоляю.
- С чего ты взял, что я сделаю тебе такое одолжение?
Белозор сжал губы. Если бы его вел Избор у него бы был шанс на легкую смерть, но с этой бесстрастной горой мышц разговор был бесполезен. Оставалось только ценить последние секунды, которые ему доведется прожить без мучений.
- Пришли. – коротко объявил начальник стражи, когда они вынырнули из тунелля и оказались в земляной пещере красиво именовавшейся Галерей.
- Уже? – с разочарованием выдохнул Белозор и огляделся. В слабом свете фонаря он смог различить на полу плиты с небольшими отверстиями. Больше не было ничего, только темнота. Белозора что - то смутило, и он не сразу сообразил «что»: в отличие от верхней Горицы, где повсюду слышались крики или лязг цепей, здесь было тихо, как на кладбище. «Потому что это оно и было», - пришла леденящая кровь мысль.
- Раздевайся. – приказал стражник и поставил фонарь на пол.
- Зачем?
- Мне так хочется.
Белозор заморгал, услышав такую откровенную издевку, но спорить не посмел и начал расстегивать рубашку, которую ему позволили надеть перед арестом. Но пальцы не слушались, и он только неуклюже пыхтел над одеждой.
Устав ждать Твердимир рванул края рубахи Белозора в разные стороны. Пуговицы отлетели и беззвучно упали на земляной пол. С остальным юноша справился сам и, дрожа от холода и страха нагим стоял перед стражником ожидая своей участи, но тот не спешил затворять пленника в темницу.
- Последние королевские апартаменты, - со смешком оповестил Твердимир, и сдвинул плиту с пола. - Раз в день будешь получать кусок хлеба и чашку воды сквозь дыру в потолке. Ты худенький сможешь даже поерзать. Я бы пошевелится не смог. Ты может и неделю протянешь. Мне рассказывали про одного парня продержавшегося шесть дней. На седьмой, правда, он сдох.
У Белозора брызнули слезы.
- Твердимир, какая разница - умру я сейчас или это растянется на несколько дней?
- В этом и разница, деревенщина. Довольно болтовни, - подходя ближе, сказал начальник стражи.
- Вот два перстня, - Белозор стянул украшения с пальцев, но руки так тряслись, что одно он уронил. – Я поищу…
- Не трудись, сапожник-король. Мне не нужно твоих побрякушек.
- Но другое было нужно! - вспылил Белозор и тут же получил удар в челюсть.
- Легко… бить… того кто не может ответить? – прерывающимся голосом произнес Белозор.
- Ну, так ответь, - разрешил мужчина с усмешкой.
Белозор с ненавистью набросился на стража, но даже не смог прикоснуться к нему, получая пинок за пинком. Последний пришелся в живот, от него юноша рухнул в яму. Сверху под усилием Твердимира легла тяжелая каменная плита. От боли Белозор даже не мог вскрикнуть и только зажмурился в темноте от ужаса. Не хватало воздуха.
Чувствуя нарастающую панику, Белозор вспомнил слова последнего мучителя о том, что в темнице можно протянуть неделю. Хотя лучше ли это? Страх от удушья понемногу отступил. Белозор задышал медленнее. Ощупал руками и ногами шероховатые, крошащиеся под пальцами стенки ямы. Твердимир не обманул: в этом гробу он действительно мог поерзать и, если постараться, даже повернуться на бок. Но это было все, что позволяла могила. Пахло сырой землей, но скоро вонь нечистот его перебьет, -обреченно подумал Белозор уже испытывая болезненный позыв в кишечнике.
Что – то защекотало под шеей. Белозор инстинктивно дернулся и ударился головой об потолок. Червяк. Юноша наощупь подцепил пальцами непрошенного соседа, брезгливо раздавил и положил так, чтобы к нему не притрагиваться. Он долго прислушивался к звукам, пробивавшимся сквозь толщу земли и плиты, но вдруг сообразил, что это стук собственных зубов и биение сердца. Половина ночи прошла в бесмыссленной борьбе за то немногое, что у него оставалось: запах земли и последнюю каплю человеческого достоинства. Но тело победило. Понимая, что уже все равно, Белозор справил малую нужду и разревелся.
Постель Доброгневы осталась нетронутой. От усталости ее черты заострились, под
глазами пролегли синеватые круги. Она корила себя за то, что так надолго затянула
наказание. Пары часов мальчишке бы хватило. Он потерял сознание, узнав новость, что станет отцом и королем. Что с ним будет в яме? Но гордость не позволила смягчиться, а
страх за жизнь мужа - спать. Свечи прогорели, оставив в комнате тяжелый маслянистый
запах, от которого разболелась голова. Женщина открыла окно и подставила
разгоряченное лицо легкому ветерку. Воздух был напоен медовым ароматом, который
она не могла вспомнить. Уловив нотку горчинки - поняла. В городе зацвели персики.
Вечером мальчик с персиковыми волосами стоял на коленях, вымаливая прощения для брата. Доброгневе понравилась его сбивчатая, но искренняя речь и подрагивающие ресницы, когда Лучезар смотрел на нее с почтением и страхом в янтарных глазах. Он напомнил ей Белозора – невинного и наивного, трепетавшего от ужаса в тронном зале, когда она впервые увидела его с атаманом Сизым Глазом. Теперь наивность превратилась в глупость, а невинность - в маскарад, который приходилось поддерживать ради приличия. Королева ничего не обещала Лучезару, хотя уже знала, как поступит.
Не став дожидаться рассвета Доброгнева вызвала начальника охраны.
- Отпусти Белозора, - чуть глухо произнесла она, прикладывая к вискам смоченный
холодной водой кружевной платок.
Услышав приказ, страж побледнел. Доброгнева не меняла свои решения. И вчера
Твердимир почувствовал полную власть над опостылевшем мальчишкой. Если он выйдет
на свободу, то может отплатить ему за жестокость. На свадьбе Белозор сорвался из – за
того что паж якобы уронил мантию. Твердимир буквально уронил его. И ждать
снисхождения было сомнительно.
- Но, Доброгнева…
- Какие, «но», Твердимир? – недовольно спросила королева, и шурша тяжелым платьем
повернулась. – Немедленно.
- Прости, я просто не понял. Значит, Белозор свободен? – лихорадочно соображая, что
делать переспросил мужчина. Убить? Устроит ли королеву ответ, что Белозор задохнулся в темнице-могиле? Или она придет в ярость и выместит ее на Твердимире? Белозор всегда был любимой игрушкой в отличии от него.
- Король Белозор свободен. Он вздумал показать зубы, но это дорого ему обошлось. Тебе
что – то еще не ясно, Тверд? Или решил поспорить со мной?
- Слушаюсь, Ваше Величество, - отчеканил начальник охраны, склоняя голову.
- Еще. Если попросит отвести сначала в баню, откажи и веди ко мне по парадным коридорам, чтобы каждый лакей мог ему поклониться по дороге.
Миновав Лабиринт Горицы Твердимир остановился перед железной дверью, обдумывая свое положение: «Белозор труслив и бесправен, он ничего не сделает мне без ведома Доброгневы. А если потребует вмешаться, чтобы наказать за истязания, я стану все отрицать. Доброгнева скорее поверит верному и преданному слуге, чем мужу «лгавшему ей на каждом шагу», как признала она сама». – успокоив себя такими мыслями стражник загремел ключами.
Белозор вздрогнул. Уши, привыкшие к тишине болезненно отозвались на грохот сдвигаемой плиты. С краев ямы посыпалась земля, и волна воздуха ворвалась в темницу, точно бурная река, которую долгое время сдерживала дамба. Белозор задышал чаще, пытаясь до отказа наполнить им легкие. В глаза ударил столб света, и Белозор болезненно зажмурился. Над ним, как гром, прогремел голос Твердимира.
Белозор пылал от стыда, но помощи был даже рад, потому что в костюме, который для него заказала Доброгнева, едва мог повернуться. Он был из парчи, покрытый золотом и рубинами, и весил целый пуд, как настоящие доспехи. А в сапогах, сшитых Лучезаром, которого пригласили в мастерскую на его место, он натер пятки до крови и хромал на обе ноги.
- Пусть мантию несет другой паж! Этот неуклюжий осел уронил ее, и я запнулся. Под стражу его! – выкрикнул Белозор, злясь не то на себя, не то на всех остальных.
Улыбки над неуклюжестью монарха на губах придворных погасли. Твердимир в недоумении взглянул на королеву. Замешкавшись от удивления, Доброгнева коротко кивнула в знак согласия и недовольно посмотрела на Белозора, позволившего себе такую дерзость. Но юноша, как ни в чем не бывало, уже вертел головой, разглядывая, то пышные цветочные гирлянды, обвивавшие колонны, то стены с барельефами, покрытые сусальным золотом, и непосредственно тер ушибленное место.
Больше происшествий не случилось, кроме того, что в опочивальню молодого короля внес на руках начальник королевской стражи, потому что тот так налегал на праздничные напитки, что не мог идти сам.
- Помочь его раздеть? – насмешливо спросил Твердимир, глядя на распластавшегося на постели юношу.
- Помоги, – вздохнула Доброгнева. - И отпусти того пажика, когда закончишь. Он ни в чем не виноват. Этот дурак сам свалился.
Твердимир принялся расстегивать бесчисленные застежки и пуговицы на камзоле Белозора и стаскивать с его плеч тяжелую ткань, точно с безвольной куклы. Из внутреннего кармана выскользнула свернутая вдвое бумажка. Стражник хотел засунуть ее обратно, но Доброгнева не позволила. Взяла записку и развернула. Пробежав глазами по строчкам, она нахмурилась, вспоминая встречу Белозора со Смурьяном.
- Тверд, когда ты провожал Белозора в таверну в городе, ты видел его брата?
Страж застыл с сапогом Белозора в руке. В голове вспыхнула угроза юноши расправиться с ним после коронации, если он последует за ним в таверну, раз подкуп не удался. Видимо, «братец» был тот же, к которому он наведывался в Горицу.
- Нет. Они говорили в комнате. Я стоял на страже у дверей.
- Таскает с собой письмо, хотя даже читать не умеет, – Доброгнева швырнула бумажку на стол. - Он лжет мне на каждом шагу.
- Ты сама его выбрала, - заметил Твердимир, стаскивая второй сапог с окровавленных ног мальчишки. – Тех, кто с тобой честен, ты не ценишь.
Доброгнева метнула в бывшего фаворита гневный взгляд, но возражать не стала.
Белозор поморщился и открыл глаза. Тело ныло после вчерашнего падения. «И как меня угораздило. Так опозорился…» - подумал он. Воспоминания обрывались на пиру и всплывали неровными кусками: столы, ломившиеся от изысканных кушаний, смех гостей, несмолкающий звон бокалов. Доброгнева в красном - величественная и изящная даже под тяжестью парчи и бесчисленных рубинов, вкрапленных в платье. Она заставила Белозора танцевать, хотя знала, что он не умеет, а ноги стерты до крови. Каждое движение давалось Белозору с болью, а пот ручьями тек по спине. Он видел, как дамы прячут снисходительные улыбки за веерами, а кавалеры, не имеющие такого элемента гардероба, вынуждены то и дело покашливать, прикрывшись рукой, - точно вся мужская половина дворца подхватила неведомою хворь.
«Она превратила меня в шута. Вот кто я для нее», - подумал тогда Белозор и запивал эту мысль весь вечер.
Он не мог понять, как оказался в постели без золотых доспехов, от которых страдал весь день. «Твердимир!» - вдруг вспомнил Белозор и резко приподнялся, точно увидел начальника охраны перед собой. Но это была Доброгнева. Она стояла над ним, точно статуя правосудия в королевском зале суда, - совершенная и холодная, готовая карать его только за то, что он был человеком.
- Уже утро? – юноша пригладил распушенные шапкой волосы и потер помятое лицо, но вышивка с подушки так и осталась впечатанной в щеку.
- Уже подали обед, но мне до сих пор не хочется есть после того, что было вчера. Ты вел себя как свинья, Белозор. Так наугощался, что не мог подняться с кресла. Теперь не смей прикасаться к питью.
- Что… еще мне запретишь? – невольно вырвалось у Белозора, и он задрожал перед ней - впервые не от страха, а от злости. – А то выйти из дворца нельзя. Работать в мастерской -тоже. Даже сапоги мне сшить не дала! Я ничего не могу!
- Это что такое? – прыснула со смеху Доброгнева и посмотрела на Белозора так, как смотрела бы на внезапно заговорившего домашнего питомца. – Сел на трон и решил, что можешь мне дерзить?
- Почему дерзить? Разве я не могу ждать к себе хоть капельку… капельку уважения, Доброгнева? – спросил Белозор с надрывом. Он не осмелел, как решила королева, - скорее смертельно устал.
- Ну, чего ждать от тебя, Белозор, я уже знаю. На твоем месте я бы рта не раскрывала, а ты еще уважения хочешь? - Доброгнева в ярости ударила мужа, по веснушчатой щеке, добавляя к следу вышивки отпечаток ладони. – Запомни: я сниму с тебя корону так же легко как надела. И еще кое-что Белозор. Я закрыла глаза на твою вчерашнюю выходку с пажом, но только потому, что мы были в королевском соборе. Ты не имеешь власти в Яснограде. Единственное, что можешь, - это приказывать слугам, что тебе подать на завтрак или обед.
- Ну, хоть что – то я могу, – огрызнулся Белозор. Он понимал, что балансирует на острие ножа, но остановиться уже не мог - его буквально распирало от злости. – А корону снимай сейчас, если хочешь. Мне все равно!!
Лицо Доброгневы потемнело.
- Уверен, что все равно? Конечно, Горица тебя давно не пугает. Но, может быть, ты не знаешь, что есть еще нижний ярус подземелья. Туда отправляют в одну сторону. Вместо камер - двухметровые ямы. Пленнику дают воду и хлеб, но обычно он задыхается без воздуха и собственных нечистот за три дня. Эта яма одновременно и тюрьмой, и могилой служит. Удобно.
- Удобно, - повторил Белозор. - Помучаюсь пару дней, главное, что не всю жизнь с тобой!
- Вот как, – уже спокойно сказала Доброгнева. Несколько секунд помедлила и вызвала стражу.
Белозор закрыл глаза. Он ненавидел Доброгневу за все, что от нее натерпелся, но больше он проклинал себя за то, как глупо распорядился судьбой. Нужно было сбежать с Власом в Ветроград и не изображать из себя ответственного отца и мужа. Тогда бы не пришлось терпеть королевские прихоти и наказания до конца дней.
Твердимир с удивленем выслушал приказ королевы. Подождал, пока Белозор оденется, и скрутил ему руки.
- Доброгнева… - начал Белозор, но королева оборвала:
- Поздно. Можешь не просить прощения. Мое терпение иссякло. Уводи его, Твердимир.
- Я про мальчика, что нес мантию. Где он? - крикнул Белозор, потому что страж уже выпихнул Белозора из комнаты.
- Освободила. Или ты думаешь, я дам невинному человеку сидеть в тюрьме? Но ты бы не о нем беспокоился, Белозор, а о себе, - на прощание сказала королева.
***
- Ну и кто из нас оказался в Горице? – вспоминая разговор у таверны, усмехнулся страж.
Белозор не ответил. Кровь стучала в висках. Лоб взмок, хотя он знал, что жарко здесь быть не может. Еще пять - десять минут и он окажется в аду. Лабиринт подземелья закончился тяжелой обитой листами железа дверью. Что было за ней Белозор не знал.
Раздался звон ключей и лязг проржавевшего замка. Ворота открылись в коридор, настолько узкий, что передвигаться по нему можно было только гуськом. Рукоять кинжала угрожающе давила Белозору в спину. С ужасом представляя, что его ждет в ближайшем будущем Белозор схватился за эту возможность
- Твердимир, зарежь меня. Умоляю.
- С чего ты взял, что я сделаю тебе такое одолжение?
Белозор сжал губы. Если бы его вел Избор у него бы был шанс на легкую смерть, но с этой бесстрастной горой мышц разговор был бесполезен. Оставалось только ценить последние секунды, которые ему доведется прожить без мучений.
- Пришли. – коротко объявил начальник стражи, когда они вынырнули из тунелля и оказались в земляной пещере красиво именовавшейся Галерей.
- Уже? – с разочарованием выдохнул Белозор и огляделся. В слабом свете фонаря он смог различить на полу плиты с небольшими отверстиями. Больше не было ничего, только темнота. Белозора что - то смутило, и он не сразу сообразил «что»: в отличие от верхней Горицы, где повсюду слышались крики или лязг цепей, здесь было тихо, как на кладбище. «Потому что это оно и было», - пришла леденящая кровь мысль.
- Раздевайся. – приказал стражник и поставил фонарь на пол.
- Зачем?
- Мне так хочется.
Белозор заморгал, услышав такую откровенную издевку, но спорить не посмел и начал расстегивать рубашку, которую ему позволили надеть перед арестом. Но пальцы не слушались, и он только неуклюже пыхтел над одеждой.
Устав ждать Твердимир рванул края рубахи Белозора в разные стороны. Пуговицы отлетели и беззвучно упали на земляной пол. С остальным юноша справился сам и, дрожа от холода и страха нагим стоял перед стражником ожидая своей участи, но тот не спешил затворять пленника в темницу.
- Последние королевские апартаменты, - со смешком оповестил Твердимир, и сдвинул плиту с пола. - Раз в день будешь получать кусок хлеба и чашку воды сквозь дыру в потолке. Ты худенький сможешь даже поерзать. Я бы пошевелится не смог. Ты может и неделю протянешь. Мне рассказывали про одного парня продержавшегося шесть дней. На седьмой, правда, он сдох.
У Белозора брызнули слезы.
- Твердимир, какая разница - умру я сейчас или это растянется на несколько дней?
- В этом и разница, деревенщина. Довольно болтовни, - подходя ближе, сказал начальник стражи.
- Вот два перстня, - Белозор стянул украшения с пальцев, но руки так тряслись, что одно он уронил. – Я поищу…
- Не трудись, сапожник-король. Мне не нужно твоих побрякушек.
- Но другое было нужно! - вспылил Белозор и тут же получил удар в челюсть.
- Легко… бить… того кто не может ответить? – прерывающимся голосом произнес Белозор.
- Ну, так ответь, - разрешил мужчина с усмешкой.
Белозор с ненавистью набросился на стража, но даже не смог прикоснуться к нему, получая пинок за пинком. Последний пришелся в живот, от него юноша рухнул в яму. Сверху под усилием Твердимира легла тяжелая каменная плита. От боли Белозор даже не мог вскрикнуть и только зажмурился в темноте от ужаса. Не хватало воздуха.
Чувствуя нарастающую панику, Белозор вспомнил слова последнего мучителя о том, что в темнице можно протянуть неделю. Хотя лучше ли это? Страх от удушья понемногу отступил. Белозор задышал медленнее. Ощупал руками и ногами шероховатые, крошащиеся под пальцами стенки ямы. Твердимир не обманул: в этом гробу он действительно мог поерзать и, если постараться, даже повернуться на бок. Но это было все, что позволяла могила. Пахло сырой землей, но скоро вонь нечистот его перебьет, -обреченно подумал Белозор уже испытывая болезненный позыв в кишечнике.
Что – то защекотало под шеей. Белозор инстинктивно дернулся и ударился головой об потолок. Червяк. Юноша наощупь подцепил пальцами непрошенного соседа, брезгливо раздавил и положил так, чтобы к нему не притрагиваться. Он долго прислушивался к звукам, пробивавшимся сквозь толщу земли и плиты, но вдруг сообразил, что это стук собственных зубов и биение сердца. Половина ночи прошла в бесмыссленной борьбе за то немногое, что у него оставалось: запах земли и последнюю каплю человеческого достоинства. Но тело победило. Понимая, что уже все равно, Белозор справил малую нужду и разревелся.
***
Постель Доброгневы осталась нетронутой. От усталости ее черты заострились, под
глазами пролегли синеватые круги. Она корила себя за то, что так надолго затянула
наказание. Пары часов мальчишке бы хватило. Он потерял сознание, узнав новость, что станет отцом и королем. Что с ним будет в яме? Но гордость не позволила смягчиться, а
страх за жизнь мужа - спать. Свечи прогорели, оставив в комнате тяжелый маслянистый
запах, от которого разболелась голова. Женщина открыла окно и подставила
разгоряченное лицо легкому ветерку. Воздух был напоен медовым ароматом, который
она не могла вспомнить. Уловив нотку горчинки - поняла. В городе зацвели персики.
Вечером мальчик с персиковыми волосами стоял на коленях, вымаливая прощения для брата. Доброгневе понравилась его сбивчатая, но искренняя речь и подрагивающие ресницы, когда Лучезар смотрел на нее с почтением и страхом в янтарных глазах. Он напомнил ей Белозора – невинного и наивного, трепетавшего от ужаса в тронном зале, когда она впервые увидела его с атаманом Сизым Глазом. Теперь наивность превратилась в глупость, а невинность - в маскарад, который приходилось поддерживать ради приличия. Королева ничего не обещала Лучезару, хотя уже знала, как поступит.
Не став дожидаться рассвета Доброгнева вызвала начальника охраны.
- Отпусти Белозора, - чуть глухо произнесла она, прикладывая к вискам смоченный
холодной водой кружевной платок.
Услышав приказ, страж побледнел. Доброгнева не меняла свои решения. И вчера
Твердимир почувствовал полную власть над опостылевшем мальчишкой. Если он выйдет
на свободу, то может отплатить ему за жестокость. На свадьбе Белозор сорвался из – за
того что паж якобы уронил мантию. Твердимир буквально уронил его. И ждать
снисхождения было сомнительно.
- Но, Доброгнева…
- Какие, «но», Твердимир? – недовольно спросила королева, и шурша тяжелым платьем
повернулась. – Немедленно.
- Прости, я просто не понял. Значит, Белозор свободен? – лихорадочно соображая, что
делать переспросил мужчина. Убить? Устроит ли королеву ответ, что Белозор задохнулся в темнице-могиле? Или она придет в ярость и выместит ее на Твердимире? Белозор всегда был любимой игрушкой в отличии от него.
- Король Белозор свободен. Он вздумал показать зубы, но это дорого ему обошлось. Тебе
что – то еще не ясно, Тверд? Или решил поспорить со мной?
- Слушаюсь, Ваше Величество, - отчеканил начальник охраны, склоняя голову.
- Еще. Если попросит отвести сначала в баню, откажи и веди ко мне по парадным коридорам, чтобы каждый лакей мог ему поклониться по дороге.
Миновав Лабиринт Горицы Твердимир остановился перед железной дверью, обдумывая свое положение: «Белозор труслив и бесправен, он ничего не сделает мне без ведома Доброгневы. А если потребует вмешаться, чтобы наказать за истязания, я стану все отрицать. Доброгнева скорее поверит верному и преданному слуге, чем мужу «лгавшему ей на каждом шагу», как признала она сама». – успокоив себя такими мыслями стражник загремел ключами.
***
Белозор вздрогнул. Уши, привыкшие к тишине болезненно отозвались на грохот сдвигаемой плиты. С краев ямы посыпалась земля, и волна воздуха ворвалась в темницу, точно бурная река, которую долгое время сдерживала дамба. Белозор задышал чаще, пытаясь до отказа наполнить им легкие. В глаза ударил столб света, и Белозор болезненно зажмурился. Над ним, как гром, прогремел голос Твердимира.
