– Нет, я больше с ним не спала до этого лета. И через день сбежала в долину, записавшись на летний интенсив, и вот…
Она положила руки на живот и погладила, а потом замерла на боку и пощекотала двумя пальцами.
– А Стив сказал, что ты продолжала спать с Майком, – робко вставила я.
– Это, наверное, Майк ему говорил, чтобы не признаваться, что проиграл. Ну это парни, мужское самолюбие и всё такое, кто ж признается... Но ты-то мне веришь?
Я кивнула. Почему бы не поверить в то, что в общем-то не имело сейчас особого значения.
– В тот вечер от скуки я согласилась пойти с ними в кино. Мы с Майком пересекались только у Стива. В школе, когда он меня достал окончательно, я сказала ему, что мне нравятся девочки. Он посмеялся и не воспринял всерьёз. Тогда я сказала это Стиву, думая, что если Майк услышит подобное из уст друга, то поверит. Но не получилось. Тогда…
Аманда замерла на миг, и я боялась вздохнуть, чтобы она не прервала свой рассказ. Не то чтобы мне было очень интересно, что у неё произошло с Майком, просто мне казалось, что ей надо выговориться, чтобы накопившиеся в душе негативные эмоции, которые она держала под замком полгода, оставили её. Нет, конечно, я вру, на самом деле я сгорала от любопытства.
– Ты действительно хочешь это услышать?
Я кивнула, боясь, что голос прозвучит как-нибудь не так и заставит Аманду замолчать.
– Слушай, ты думаешь, небось, что мне надо было просто найти другого парня, и Майк сам бы ушёл, но... Я ведь даже на встречи ходила, но меня ни к кому не тянуло, а пойти второй раз на отношения без чувств я не решилась. И вот я попросила одну из своих знакомых, с которой занималась в детстве танцами, разыграть перед парнями влюблённых девушек. Не знаю, как Майк, но Стив поверил и до сих пор верит…
Она замолчала и смотрела прямо на меня, а я понимала, что начинаю краснеть, и проклинала верхний свет, который мы включили вместо ночника, хотя уже было десять вечера.
– Тебе жарко? Сними джемпер.
Я отрицательно мотнула головой, потому что под ним у меня не было майки. Аманда опёрлась рукой об пол и, подтянув под себя ноги, встала сначала на колени, а затем и в полный рост. Она шагнула к кровати, на которой я сидела, и протянула ко мне руки. Глаза её горели как-то странно, словно она рассматривала меня как модель, и у меня даже побежали по спине мурашки. Я почему-то подняла руки, и Аманда стянула с меня джемпер. Я вздрогнула, когда её пальцы случайно легонько прошлись по моим рёбрам, и Аманда тут же закрутила джемпер вокруг своих рук, словно желая согреть их.
– Я думала, ты в футболке, – сказала она, не сводя взгляда с топорщащейся ткани бюстгальтера. – Залезай под одеяло.
Но сначала надо было снять джинсы. Я опустила руку на пуговицу и поняла, что сидя её не расстегнуть. Аманда стояла совсем рядом, и мне казалось, что я, если поднимусь с кровати, обязательно коснусь её живота, который вновь стал таким огромным, что складки кофты над ним разгладились. Тогда я подвинулась чуть в сторону, встала и смогла спустить джинсы, а потом села и стянула их с ног. Носки снимать я не стала, потому что чувствовала, что ноги у меня ледяные. К тому же, после вечера в «уггах» они не совсем приятно пахли, и я постаралась быстрее юркнуть под одеяло и отвести ноги как можно дальше от того места, куда присела Аманда, продолжая сжимать в руках мой джемпер.
– Так что про кино? – спросила я, поправляя под спиной подушку.
Казалось, Аманда забыла, о чём говорила до этого, и смотрела вниз, на свои руки, укутанные в джемпер. Прошла минута, может, даже две, в течение которых я боялась нарушить тишину и поток её воспоминаний. Наверное, слишком болезненных, чтобы их можно было так легко облечь в слова.
– Дай мне руку.
Аманда откинула мой джемпер в сторону и, закинув на кровать ноги, прилегла рядом на бок. Я без вопросов вложила руку в протянутую ладонь.
– Я читала книгу одного профессора из Нового Орлеана, который преподавал в местном универе что-то там про сексуальность. Когда он доходил до темы прикосновений, он вызывал на кафедру двух парней, и просил одного ласкать пальцами ладонь другого.
– Почему парней? – спросила я, вздрогнув, когда Аманда провела указательным пальцем по моей ладони.
– Из-за врождённой гомофобии. Парни старались просто чесать руку. А когда профессор просил разнообразить движения, то те, продолжая механически водить пальцем по ладони, отвечали, что стараются. Но некоторые всё же делали движения более медленными и тогда…
Аманда замолчала и стала медленно, едва касаясь кожи подушечкой пальца, чертить овал в самом центре моей ладони. Медленно-медленно, штрих за штрихом, то замедляя, то ускоряя движения. Моя ладонь словно зажглась огнём. Я чувствовала, как тепло растекается по пальцам, проникая в самые кончики, чтобы перелиться через край коротких ногтей. Тепло проникло и внутрь меня, чтобы жгутом скрутить низ живота, и я тут же вырвала руку, словно отдёрнула от раскалённой сковороды.
– И те парни тоже отдёргивали руку и, смущаясь, говорили, что у них нет контакта.
Я спрятала обе руки под одеяло и даже подтянула под себя ноги, словно черепаха, спасающаяся в панцире. Я в который раз прокляла желтоватый свет, заливающий комнату и высвечивающий моё раскрасневшееся лицо, и Аманда, будто читая мои мысли, сползла с кровати и прошла к двери, чтобы опустить кнопку выключателя вниз и погрузить комнату в серо-чёрный мрак, сквозь который я увидела, как она медленно поднимает руки, чтобы стянуть свою футболку, а потом, так же, как я до этого, садится на кровать, чтобы освободить ноги от вельветовых штанов. Только я ещё увидела, как на пол полетел её бюстгальтер, освобождая две половинки граната. Она поймала в темноте мой взгляд и сказала:
– Я не привыкла носить лифчики, и сейчас жду вечера, чтобы наконец вздохнуть свободно. Я даже не хочу надевать пижаму, чтобы насладиться свободой по полной. Знаешь, в Древней Греции не было в домах никакого отопления, и угль жгли только в богатых домах, а так все согревались под одеялами, прижимаясь друг к другу.
Я ещё сильнее натянула на себя одеяло, а Аманда поднялась с кровати и вытащила из шкафа второе.
– Я не против того, чтобы спать под одним, – торопливо сказала я, расстроившись, что она не правильно истолковала мой жест, ведь мы всегда спали под одним одеялом, и летом тоже без пижамы.
Аманда медленно обернулась, и даже в темноте я видела, что она улыбается. Только одеяло она не положила обратно, а вернулась с ним к кровати и легла на самый край, укрывшись им.
– Я знаю, что ты почувствовала, и понимаю твой страх. В этом и была суть демонстрации того профессора, никак не могу вспомнить его имя. У меня было то же самое, когда моя подруга обняла меня совсем не по-дружески, а так если бы она была парнем. У меня всё сжалось внутри – так сильно и так необычно. Ничего подобного я не испытывала с Майком. Тогда я сидела на диване в гостиной у Стива и проклинала свою дурацкую идею, но подруга не видела моего замешательства и продолжала воплощать в жизнь придуманный мною план. В тонкой футболке и без лифчика, когда её рука скользнула мне под волосы, я ни от кого не смогла утаить своего возбуждения. А когда она поцеловала меня, я забыла, что она женщина. Мне казалось…
Аманда замолчала, и я даже подумала, что она уснула, потому что теперь часто засыпала вот так, неожиданно, на полуслове, но по нервно дёргающимся плечам, на которые она не натянула одеяло, я поняла, что Аманда не спит, а просто смотрит в темноту на дверь шкафа, словно призывает скелеты покинуть его.
– Ты не думай, что мы вот так сидели на диване и вдруг начали при них целоваться. Нет, я послала парней на кухню за тортиком, и оттуда они должны были увидеть её руку на моей спине и лёгкий поцелуй. В общем-то так и было, только моё тело сыграло со мной предательскую шутку, и мне было тогда до ужаса стыдно перед подругой, которая тоже не ожидала от меня подобного.
– И что? Вы с этой подругой…
– Нет, – оборвала меня Аманда. – У неё был парень, и это была лишь шутка, но я… Я была шокирована. Я почувствовала с ней то, о чём болтали девчонки в школе. А потом, потом эта сучка Абби подслушала разговор Стива с Майком и в школе подружкам растрепала. Я не могла тогда сдержать себя, я вошла в такой раж, что чуть не убила её. Мальчишкам даже пришлось в женский туалет зайти, потому что девчонки не могли нас разнять. Я думала, Стив перестанет со мной общаться, потому что я просто разодрала лицо его сестре. Хоть следов не осталось, но Абби всё равно меня ненавидит.
Опять повисло неловкое молчание, и я вновь задала вопрос про кино.
– Почему тебе это интересно? – вдруг зло спросила Аманда. – Не можешь побороть желание заглянуть в замочную скважину?
Я шумно отвернулась и сделала вид, что сплю. Да что же это такое, я ведь просто хочу, чтобы она выговорилась, а не желаю посмаковать её трагедию. Неужели не понятно?
– Кейти, ты вот лежишь и думаешь, что я ненормальная, да?
Я молчала, чувствуя себя на допросе, где каждое моё слово стремилось быть использовано против меня.
– У меня, кроме Майка, никого не было, и с женщиной я тоже не спала, я тебе уже говорила это, – сказала Аманда, всё так неподвижно лежа на краю кровати. – Но я общалась с лесби онлайн, пытаясь понять причину моей фригидности, и так и не поняла, всё ещё не поняла. Ты не будешь против, если мы в Рождество уедем обратно? Я думаю, что похороны они назначат на двадцать шестое, а я не хочу туда идти. И дома не могу больше находиться, и на путешествия у меня тоже нет сил. Может, к твоему отцу поедем, а? Ему же там скучно одному.
Я перевернулась на другой бок и уставилась в спину Аманды.
– А матери твоей очень весело? Дочка за полгода приехала на три дня.
Аманда повернулась ко мне, и я увидела в сумраке спальни её влажные глаза.
– Есть моменты, которые надо переживать на расстоянии, чтобы сохранить отношения. Сейчас я не могу видеть мать. Молчишь, да? Я же сказала, что ты окончательно во мне разочаруешься, когда я расскажу о себе правду. Но я всё равно рада, что рассказала.
Она тут же отвернулась, и я хоть и пыталась подобрать какие-то слова, чтобы отреагировать на брошенную мне в лицо реплику обиды, но не смогла. Так и пролежала минут десять, широко-распахнутыми глазами глядя на полукруглую спину Аманды. Я поняла, что она обнимает подушку, как я в прошлую ночь. Что делать? Обнять её? Развернуть к себе и сказать, что в её рассказе нет ничего ужасного? Что у меня тоже не было к своему сербу никаких чувств и даже инстинктов? Просто он предложил, а я согласилась, ведь, как и она, думала, что пора, и никого другого под рукой не оказалось. И ещё была мысль, что этот серб заполнит образовавшуюся в моей душе пустоту. Наверное, он и заполнил на время, а сейчас опять в душе пусто… Чёрт возьми, ведь Стив прав. Он видит меня насквозь, так отчего же он не видел, что творилось с Амандой все эти годы? Лучший друг, аж смешно… Или парни видят только тогда, когда у них есть шкурный интерес, а в других случаях они слепы, как новорожденные котята? А не такая ли слепая я сама, ведь Аманда только что описала мне мои нынешние ощущения… Может, это нормально испытывать подобное в присутствие действительно красивой женщины, если верить тем же грекам, которые ставили во главу угла красоту? Или если верить этому луизианскому профессору, не важно, кто тебя гладит, важно – как…
– Аманда…
Она никак не среагировала на мой тихий голос, и я поняла, что она уснула. Ну что ж, завтра будет новый день, и завтра всегда можно успеть сказать то, что не успела сказать сегодня… Почти всегда и если действительно этого хотеть, и если не будет форс-мажорных обстоятельств… Только утром я отчего-то не обнаружила Аманду в постели, зато услышала её голос и поняла, что они с матерью разговаривают на повышенных тонах. Я старалась не вслушиваться, поэтому шум не складывался в слова, а был похож на рокот океана.
Пока я думала, вставать мне и идти в свою комнату одеваться или же дождаться Аманду здесь и не раздражать её мать своим появлением, Аманда сама ворвалась в комнату и так шарахнула дверью, что я была уверена, что с затрясшихся стен посыпется краска.
– Она требует, чтобы я шла на похороны, потому что там будет весь класс! Да какого чёрта я должна идти к человеку, общение с которым должно было закончиться, как мы надели голубые мантии! Говорит, что это будет невежливо. Какая к чёрту вежливость! Я пошлю им открытку, какого чёрта им нужна там моя рожа, да ещё беременный живот! Одевайся! – вдруг бросила она жёстко и даже грубо. – Пойдём в блинный дом. Я подавлюсь её завтраком.
Я сидела на кровати, укутавшись в одеяло, и смотрела на Аманду, которая была идеально одета, и только волосы её выбились из хвоста, будто она рвала их на себе.
– Оденься и захвати бутылку минералки из холодильника, а я пойду прогревать машину.
Несмотря на погашенную иллюминацию, на спущенные надувные фигурки “санта клаусов” и снеговиков, город дышал Рождеством в это утро сочельника. Все рестораны были забиты, и выбранный нами не стал исключением, поэтому пришлось записаться в очередь.
– Сколько вас? – спросила девушка в рождественском колпаке и сама же ответила с улыбкой: – Два с половиной.
Мы хотели дождаться своей очереди на улице, чтобы не толкаться в маленькой передней, но Аманде тут же уступила место какая-то мама, взяв свою двухлетку на колени, а я осталась стоять у дверей, чтобы ни над кем не нависать. Время тянулось долго, потому что не было возможности поговорить, и я только и смотрела что через стекло двери на проезжающие по дороге машины, которые заставляли думать о Майке, о его семье и, чёрт возьми, о Стиве. Наконец, девушка пригласила нас в зал, мы заказали блины и пошли в туалет мыть руки.
В зале стоял гул, в котором время от времени раздавались взрывы детского смеха и плача. Напротив нас сидели молодые родители, и рядом с ними на диванчике стояло автокресло, укрытое плотным одеяльцем. Отец то и дело покачивал его за поднятую ручку, а я поражалась, как ребёнок может спать в таком шуме.
– Я так и не могу определиться с фирмой, – Аманда смотрела в том же направлении. – Краш-тесты все одинаковые, отзывы лучше не читать, потому что страшно становится. У кого-то крепления во время аварии отстёгиваются, у кого…
– Послушай, – я перебила её на полуслове, чтобы она не начала по-привычке пичкать меня выуженными из интернета страшилками, – посмотри на "крэглисте", что люди чаще всего продают, ту фирму и купи.
– Да вот и странно. В автокреслах после года лидирует “Бритакс”, а вот их же переноска отчего-то вообще не популярна, хотя может в цене дело, она в два раза дороже остальных. Но я упрямо не хочу покупать “Грако”. Может, всё-таки выбрать “Пег-Перего”? Потому что мне ведь всё равно не нужно, чтобы оно подходило к коляске.
Аманда копалась в телефоне и то и дело передавала его мне, чтобы показать картинки. Я кивала просто так для вида, потому что мне было без разницы, что она в итоге купит. Наверное, все производят кресла по одному и тому же стандарту, только играют на дизайне, толка в котором нет, уж нам-то, дизайнерам, этого ли не знать.
