– Аманда такие побрякушки любит. Я ей тоже купил. Потом положишь под ёлку, чтобы как-то спасти это чёртово Рождество.
Он говорил как-то странно медленно, положив левый локоть на руль, чтобы сохранить между нами расстояние. Я принюхалась и поняла, что Стив пьян, и пил он явно не пиво.
– Знаешь, я в кино тебя не поведу. Мне сейчас крепкий кофе помог бы. Поехали в кофейню.
Он вытянул ремень, но я перехватила его руку прежде, чем он успел щёлкнуть замком.
– Ты пил?
– Немного, – ответил Стив и отвёл глаза.
– Похоже, что допустимая норма давно превышена.
– Хочешь сесть за руль?
– Нет. Говори, что хотел сказать, и я вернусь домой, а ты позвони Полу или сестре, чтобы тебя забрали.
– Давай всё же в кофейне поговорим. Вообще мне очень плохо, и я буду тебе признателен, если ты проведёшь со мной этот вечер. Иначе я напьюсь.
Я стала нервно отбивать ногой такт и упёрлась сапогом в бутылку, которую как-то раньше не заметила. Я нагнулась, чтобы поднять бутылку канадского виски, пустую на треть.
– Ты с ума сошёл?! – только и могла выдохнуть я. – Ты когда пил? До того, как приехал?
– Пока ждал тебя. Думал, что сделаю только глоток.
– Ты идиот!
Я встала на колени и перекинула ногу через коробку передач, чтобы перелезть на заднее сиденье и бросить бутылку в багажник, во второй раз порадовавшись, что на мне джинсы.
– Мало того, что пьяный, так ещё и открытая бутылка в салоне! – Меня трясло. Ну как можно быть таким дебилом! – Ты что, прав хочешь лишиться?
– Так ты сядешь за руль?
Вместо ответа я вылезла на улицу через заднюю дверь и едва захлопнула её, как столкнулась со Стивом. В свете уличных фонарей он выглядел ещё более осунувшимся – похоже совсем не спал этой ночью. Это надо же так нервничать из-за отцовства, хотя всё можно было решить ещё там, на Тахо. Я всё ждала, когда он обойдёт машину и сядет на пассажирское кресло, но он не двигался и смотрел на меня, а потом резко подался вперёд, и я оказалась прижатой к машине без возможности вырваться, потому что обе его руки упёрлись в железо прямо за моими плечами.
– Ты злишься на меня? – спросил он, обдав жарким пьяным дыханием, и мне стоило не малых усилий, чтобы не поморщиться. – У меня такое чувство, что я тебя изнасиловал, и мне от себя противно.
Моё лицо осталось каменным. Я даже не хотела ничего ему отвечать, потому что его ложь и лицемерие уже готовы были политься у меня из ушей, и только любовь к Аманде сдержала моё неистовое желание дать ему в морду, как учил брат. Правая рука уже даже сжалась в кулак, и я еле его разжала, посчитав, что удар коленкой в сложившейся ситуации более уместен.
– Тебе доставляют удовольствие мои мучения? – прервал Стив минутное молчание. – Скажи просто, что при всём идиотизме ситуации тебе было со мной хорошо.
Он выжидающе смотрел на меня, и из-за близости его лица в свете фонарей у меня начало двоиться в глазах, или же причиной были вдыхаемые мной алкогольные пары. Аманда всё же права – самый страшный удар для парней – это их фиаско в постели, и вот сейчас я тебе его и нанесу, дорогой мой Стив.
– Знаешь, – произнесла я медленно, – так плохо мне ещё ни с кем не было.
Я даже зажмурилась, потому что была уверена, что его кулак опустится на мою физиономию, но всё же он ударил джип так же, как тогда в гараже машину Пола, а потом отошёл от меня на шаг.
– И поэтому ты не хочешь продолжать наши отношения, да? – прошипел он мне в лицо. – Ты ещё и Аманде рассказала, и вы с ней разыграли этот лесбийский спектакль, да? Чтобы меня отшить, не обидев?
Стив опять оказался слишком близко от меня, и я даже почувствовала рвотный позыв, поэтому упёрлась ему в грудь и оттолкнула от себя, вложив в толчок всю свою силу. Он даже пошатнулся, но удержал равновесие, а я вжалась обратно в джип, не зная, что мне делать.
– Ты меня за этим позвал? – выкрикнула я, глотая слёзный ком обиды. – А я-то подумала, что ты образумился и решил... Впрочем, мать её всё знает, и уверена, что она сегодня или завтра поговорит с Амандой.
Стив как-то помрачнел и даже шмыгнул носом. Наверное, причиной был холодный воздух и выпитый виски.
– Я и не сомневался, что она узнает. Об аварии и коме уже все наши местные газеты написали ещё пару дней назад, а теперь уже и о смерти. Я звонил ей, чтобы она ничего не говорила Аманде, на её-то сроке такое потрясение. – Стив зажал рот ладонью, но потом всё же продолжил. – Мы как раз должны были встретиться с Майком сегодня. Если бы я знал, то сказал бы ему о ребёнке по телефону. Может, тогда бы он не оказался на том перекрёстке. Какая же Аманда дура, что ничего ему не сказала. Она издевалась над ним со школы, а он как идиот бегал за ней. Он даже поступил в один с ней университет, чтобы только быть рядом, а она, как узнала об этом, отозвала свои документы и уехала в Калифорнию. Ну почему вам, бабам, так нравится нас унижать?
У меня окаменело не только лицо, но и руки с ногами, поэтому я даже не дёрнулась, когда Стив резко шагнул ко мне и, стиснув в объятьях, уткнулся носом мне в плечо. В общем-то от подушки, в которую плачут, тоже не ждут слов сочувствия, поэтому я молчала, да и Стив плакал беззвучно, всё сильнее прижимая меня к себе.
Глава 35 "Виски с кофе"
В какой-то момент Стив вообще перестал поднимать на меня глаза и начал говорить, смотря на свои плотно сжатые в замок пальцы, которые он опустил на деревянный столик кофейни. Тогда я отвела взгляд от его тёмной волнистой макушки и стала смотреть по сторонам, каждый раз вздрагивая при чьём-то смехе, будто кто-то нарочно смеялся над чужим горем. Я уже почти не слушала или всё же не слышала слов Стива, которые тонули в общем повседневном, по вечернему весёлом шуме снующих туда-сюда людей, скрежете кофемолок, выкриках барист, перешёптывании посетителей, скрипе отодвигаемых стульев, щелчках кнопок ноутбуков. Было так странно наблюдать за жизнью людей, понимая, что кто-то уже вот так не зайдёт сюда, чтобы выпить кофе.
За час, который я провела со Стивом, у меня создалось ощущение, что я знала Майка лично. Отчего-то шквал негатива, который я выливала до этого на голову бедного Стива, не перешёл на настоящего отца ребёнка. Быть может, потому что злость, просачивавшаяся из недомолвок Аманды, тонула в океане тепла, который высокими волнами накатывал после каждого слова Стива, выписывая образ совершенно адекватного парня и в чём-то даже похожего на так любимого Амандой Стива.
Стив говорил и говорил, и если бы я могла запомнить и записать его воспоминания, то получился бы некролог на целый газетный разворот. Но я уже не слушала его, мне не были интересны его детские воспоминания о том, как они играли с Майком в футбол, катались на досках или лазили по деревьям в парке, да и самому Стиву не нужна была моя реакция, и я даже для вида больше не хмыкала и не кивала. Впрочем, он так и не поднял на меня глаз, и я была благодарна, потому что в моём взгляде не было сочувствия. В нём была тревога за Аманду, за её реакцию на смерть Майка и невозможность подобрать слова, которые я ей скажу.
– Стив, – перебила я погрузившегося в пучину воспоминаний парня. – Почему ты не скажешь ей сам? Это ваш общий друг, как-никак.
Он замер на полуслове и поднял на меня глаза, в которых появилась пара лопнувших сосудиков.
– Раньше мы действительно были… Сейчас ты ей ближе, и с тобой ей будет легче выплеснуть эмоции, и вообще… Я не хочу, чтобы она знала, что я догадался, ведь она не назвала мне его имени, как я ни выспрашивал.
– А с чего ты вообще взял, что это был Майк? – после этих сумасшедших последних дней мне начало казаться, что нельзя быть уверенным ни в чём.
– Ну немного математического подсчёта, – улыбнулся Стив, – пара правильно заданных вопросов и… Мы с Майком друг от друга ничего не скрывали, и я знал, что она спала с ним летом.
Мне совершенно не понравился его тон, и я чуть не выпалила, что она “не совсем спала с ним”, но вовремя остановилась, потому что это была личная тайна Аманды, и я не желала предавать её доверия. К тому же, мне не хотелось ранить Стива ещё больше, всё-таки я видела, как он любит Аманду и как любил своего погибшего друга. Что случилось между Амандой и Майком, то случилось, и он уже не сможет ничего сказать в своё оправдание.
– Но почему же она не сказала ему про ребёнка? – спросила я вместо проглоченного признания Аманды. – Ведь должна была же быть веская причина.
Стив молча смотрел на меня какое-то время, и я уже подумала, что он ничего не ответит, а мне так хотелось понять мотивы поведения Аманды, и если кто и может мне что-то сказать без подтекста, то это Стив просто потому, что он парень и не станет плести непонятные сети.
– У Аманды всегда одна причина – ей не нравятся парни, и почему она столько лет спала с Майком, я не могу понять вообще. Понимаешь, они никуда вместе не ходили, у них даже нет ни одной общей фотографии, он не бывал у неё дома, она не приходила ни на одно их семейное торжество, но при этом она время от времени спала с ним, а в перерывах он бегал за ней, как собачка, пытаясь добиться нормальных отношений. Он ею бредил, и она это прекрасно видела, и только подливала масла в огонь своими подачками. Сколько раз я просил её отпустить Майка, но она каждый раз заявляла, что у неё с Майком ничего и нет. Я всё время был как бы между двух огней – лучшим другом и лучшей подругой, и чувствовал себя виноватым перед обоими, потому что я свёл их. Просто Аманда попросила меня… Нет, я не должен тебе этого говорить, это будет нечестно. Ты сама её спроси, и если она захочет, то расскажет. Чёрт, я всё ещё не могу поверить…
Стив снова свёл пальцы в замок и поднёс к губам, а на глазах вновь заблестели слёзы, или же это было реакцией его воспалённых глаз на яркий электрический свет, когда он запрокинул голову, чтобы не встречаться со мной взглядом.
– Он ведь ещё и девчонку на смерть сбил, ужас… Как насмешка судьбы, я вожу в сто раз хуже его, а тут такое… Писали, что второй водитель вылетел на красный, и Майк пытался уйти от лобового, но слишком крутанул руль, и машину вынесло прямо на островок. Девчонка, которая стояла на переходе, погибла на месте, а у него столб вошёл прямо в машину. В общем это свидетели говорят, официального рапорта ещё нет.
– Стив, какое это имеет значение, ну честно?
– Никакого, ты права. Я говорил с ним меньше чем за час до аварии. Чёрт, когда увидел статус его сестры, не поверил. Я как идиот вызванивал его часа два. А потом, когда дозвонился до его матери, полетел в Рино, как ненормальный, но врачи не пустили меня в палату. Я так его ещё и не видел.
Стив поднял свою чашку и отхлебнул давно остывший кофе, даже не поморщившись.
– Давай я отвезу тебя домой?
Мне так хотелось взять его за руку, пальцами которой Стив нервно выстукивал барабанную дробь по столешнице, но я боялась, что он не так истолкует мой жест сочувствия, поэтому прятала руки на коленях. Кофе свой я выпила в первые пять минут, проведённые в кофейне, и сейчас меня даже начинало подташнивать от густого кофейного запаха, повисшего в воздухе.
– Ты доведи машину до дома Аманды, если всё ещё боишься ехать со мной, а потом я сам доеду до дома. Кофе с лимоном подействовал.
– Не дури, – ответила я достаточно жёстко, не понимая откуда взялось абсолютное спокойствие, близкое к безразличию. Я сейчас чувствовала себя работником зоопарка, которому надо накормить тигра и закрыть в клетке, чтобы он не причинил вреда ни себе, ни окружающим. – Тебе надо поспать, станет легче. Я знаю, я так делала, когда мама умерла. Я почти все дни спала.
– Давно?
– Уже пять лет. И это не проходит. Ты его не забудешь, но станет легче.
– Не знаю, – Стив облизал нижнюю губу и закусил её, но потом всё же закончил фразу. – Мы как-то с ним последний раз не хорошо расстались. Он начал говорить, что ждёт Рождества, потому что приедет Аманда. Он ждал её ещё на День Благодарения. Я начал говорить, чтобы он оставил её в покое, а он ответил, что я ни черта не понимаю, потому что никого ещё не любил. Мы поругались, а я пошёл написал Аманде, чтобы она приезжала ко мне в горы, и пригласил его, только он сказал, чтобы я катился к чёрту со своей помощью. А я совсем не желал помогать, я хотел, чтобы он увидел её с подружкой и понял, что она ему не лгала о том, что она… Чёрт, ты можешь мне сказать, она действительно лесби, или Майк был прав, говоря, что это игра, чтобы позлить его.
Взгляд Стива вдруг стал таким, каким был на Тахо и от которого мне хотелось спрятаться под стол.
– Ты можешь мне не верить, но я не знаю.
– Как ты можешь не знать? – Стив выкрикнул этот вопрос так громко, что на наш столик обернулись другие посетители, и закончил он уже шёпотом. – Ты с ней живёшь два года, и как ты не можешь этого понять?
– Более того, – сказала я с усмешкой. – Мы спим в одной постели. Вывод простой: либо я ей не нравлюсь, либо твой друг был просто не тот, кто нужен Аманде. Я понимаю, что тебе больно, и ты ищешь сейчас оправдание всем, ну и себе, если ты действительно их свёл, но делать этого не надо, потому что сейчас это тебя не касается. Это касается только Аманды и их нерождённого ребёнка. А тебе сейчас надо поспать.
Я проклинала себя, но моя рука без моего ведома вылезла из-под стола и накрыла руку Стива, чтобы та прекратила барабанить пальцами по столешнице, потому что этот звук был для меня сейчас сродни скрежету металла по стеклу. Но как я и предполагала, мне ни в коем случае нельзя было касаться его, потому что вторая его рука тут же бросила чашку и накрыла мою, а голос стал до жути низким и сухим, когда он спросил совсем тихо:
– А ты останешься со мной?
Я рванула руку назад, но он уже держал её крепко двумя руками.
– Кейти, ты мне нравишься, очень… Я даже рад, что у вас с Амандой ничего нет, что ты нормальная…
– Нормальная? А она, значит, ненормальная?
– Про неё я ничего не знаю. Она слишком много говорит, и в словах её всегда мало правды. И если ей нравятся девочки, то мне по барабану, потому что она меня не интересует, а вот ты… Кейти, не отталкивай меня из-за одной моей неудачи. Послушай, “Дэвис” не так далеко, я могу приезжать на выходные, а летом я точно устроюсь в “Гугл”. Кейти, чего ты молчишь?
Что я молчала? Я жалела, что допила весь кофе, потому что с удовольствием бы плеснула сейчас им Стиву в лицо, чтобы тот окончательно протрезвел, но я даже не могла вырвать руки, потому что он сжал мои запястья будто железным кольцом.
– Я не знаю, какими словами объяснить тебе, что между нами ничего не может быть, – процедила я сквозь зубы. – Ты мне не нравишься, Стив, понимаешь? Ну бывает такое, что человек не нравится. Мне очень стыдно за своё поведение на Тахо, я не хотела тебя обидеть, я просто запуталась…
Он молчал, а я продолжала говорить, чтобы ничего не высказанного между нами не осталось.
– Я понимаю, что на тебя слишком много всего навалилось: с подругой ты расстался, Аманда тут со своим ребёнком, гибель друга… Но это как океан, за большой волной несчастья всегда идут маленькие волны счастья, просто надо уметь их дождаться.
– Ага, – сказал он, наконец-то давая свободу моим рукам, и я тут же засунула их в карман куртки, которую так и не сняла, хотя в кофейне было натоплено.
