– А если представить, что маленькие волны как раз и есть несчастья, которые планомерно добивают нас? Или же твоя большая волна так собьёт с ног, что не встанешь и захлебнёшься под волнами счастья? Наверное, я недостаточно протрезвел, чтобы вникнуть в твою философию. Идём!
Стив резко поднялся, чуть не опрокинув стул, и даже извинился перед сидящими за соседнем столиком, а потом схватил меня под локоть и потащил на улицу. Я поняла, что взбесила его своим отказом, и как не допустить продолжения виртуального битья тарелок, я не знала. Он не выпустил моей руки, но сбавил шаг, когда мы пошли вдоль ярко освещённых улиц к парковке. Вечером да ещё и в рождественскую неделю в Рино было негде приткнуться, и единственная доступная нам парковка оставалась на приличном расстоянии от кофейни, в которую хотел отвести меня Стив, не желая входить в казино, зазывно пестрящие на каждом углу своими вывесками. Впереди сверкала перекинутая через дорогу цветная арка из букв, гласящих, что это “самый большой из самых маленьких городков”, и самый, наверное, несчастный из-за загубленных на “одноруких бандитах” жизней. Я дёргалась на каждом светофоре, потому что мне казалось, что какая-нибудь машина сейчас не остановится. После рассказа Стива мной овладела та же паника, что и после прослушивания сводок дорожных новостей. На одном из светофоров Стив до боли сжал мне руку.
– Тоже о Майке думаешь?
Что скрывать?! Я кивнула.
– Мне его авария вчера приснилась, и я совсем не хочу засыпать опять. Тебе снилась мать?
Я кивнула.
– Ты всё говоришь, что не успел ему сказать, попросить прощения или ещё чего. Всё равно мы не успеваем сказать людям главное, даже если и знаем, что видимся с ними последний день. Мать до последнего скрывала от меня свою болезнь, и я злюсь на неё за это, потому что у меня было меньше месяца, чтобы попрощаться с ней, сказать то, что надо было сказать намного раньше.
– И ты сказала?
Стив остановился посреди тротуара и развернул меня к себе, наплевав на прохожих, которым пришлось обходить нас.
– Нет. Я всё думала, что скажу завтра. Я не хотела говорить. Мне казалось, что если я скажу всё, то её больше ничего не будет держать в жизни. И вместе с этим я боялась засыпать из-за страха, что мне завтра некому будет пожелать доброго утра, да и эта дежурная фраза, сказанная мучащейся от болей женщине, была так глупа… Знаешь, я сидела в классе, все обсуждали, куда поедут на лето, говорили, что не могут дождаться, когда же закончатся эти два месяца учёбы, а я молилась, чтобы этот месяц тянулся как целый год, потому что летом уже никаких планов у меня не будет. И ещё я очень боялась, что зазвонит телефон, и отец скажет, что всё кончено. Я отключала его на время уроков, мне казалось, что если он не зазвонит, то всё будет хорошо, но он всё равно зазвонил.
Я с радостью уткнулась ему в плечо, потому что поняла, что пять лет – это совсем не срок, что сейчас у меня чувство, что я только что отключила телефон и не могу подняться со школьного стула.
– И где твоя волна счастья? – шепнул мне в ухо Стив. – Или ты упрямо перепрыгиваешь её в ожидании новой волны горя?
Я тут же резко отстранилась от него и вытерла рукавом глаза, оставив на куртке след от туши.
– Не передёргивай мои слова, – сказала я резко и сделала шаг вперёд, желая быстрее добраться до парковки.
Стив шёл следом, больше не пытаясь взять меня за руку, и я спрятала пальцы в карманы, жалея, что не взяла перчатки. Температура стремительно опускалась, и даже через плотную джинсу я чувствовала, как мои ноги покрываются гусиной кожей. Стив тоже поёжился и ускорил шаг, но у самой парковки вдруг схватил меня за руку, рванул назад и прижал к стене. В ту же секунду я ощутила его руки на своей шее и щеках, а его губы на своих губах. Мои руки тут же упёрлись ему в грудь, но Стив ожидал отпора, потому даже не отшатнулся, но всё же прекратил поцелуй.
– Ну почему ты не хочешь позволить мне заполнить эту пустоту? Ведь только так ты излечишься от своей боли. В одиночку тебе не вылезти, это невозможно…
– Почему ты не желаешь понять, что ты мне не нравишься?
– Да тебе не я не нравлюсь. Тебе не нравится сам факт, что кто-то желает вытащить тебя из панциря. Тебе нравится сидеть в нём!
– Если ты ещё раз посмеешь поцеловать меня, я покажу тебе всё, чему научил меня брат.
– Ну давай. Думаешь, в Рино это кого-то удивит? Тут и легавые не сразу подойдут…
– Ты – сволочь!
Я действительно испугалась, потому что хоть сюда и доносился шум главной улицы, но даже фонарь не светил. На самой парковке не было никакой охраны.
– Дура ты, – бросил со смешком Стив и убрал руки. – Думаешь, у меня совсем с мозгами не в порядке?
Я одёрнула куртку и осталась стоять у глухой стены.
– Идём!
Стив протянул руку, но я не взяла её.
– Идём. Поздно уже и холодно. Ты вон носом шмыгаешь.
Я шмыгала, но не от холода. Я его действительно испугалась.
– Пообещай, что не тронешь меня. Иначе я не сяду к тебе в машину.
– Ты ненормальная, Кейти, – сказал Стив каким-то совсем упавшим голосом. – Идём.
Мы подошли к синему джипу, и Стив распахнул передо мной дверцу водителя и сунул в руки ключи, а сам обошёл машину и сел на пассажирское сиденье. У меня тряслись руки, и я боялась заводить машину.
– Прости меня, Кейти, – сказал Стив, смотря, наверное, на мои руки. – Я, кажется, переборщил. Мне показалось, что ты просто боишься сделать шаг на сближение.
– Нет, ты мне просто не нравишься. Как ты это понять не можешь? Что за эгоизм решать за другого, что ему нужно! Со мной всё нормально, и если у меня нет парня, то это не значит, что я не могу его самостоятельно найти. Это значит то, что я не хочу его искать. И моя личная жизнь не имеет отношения к смерти моей матери. Всё, включай навигационную систему и поехали.
Я завела машину и стала ждать, когда загрузится навигационка. Стив молча нажимал кнопки, и только я услышала компьютерный голос, сразу выехала на дорогу, стараясь заставить себя не думать про аварию.
– Какую музыку ты слушаешь?
Рука Стива выжидающе замерла на кнопке аудио-системы.
– Любую.
Мне действительно было всё равно, что слушать, лишь бы не было больше гнетущей тишины, вызывающей на разговор, а говорить со Стивом мне совершенно не хотелось, потому что сейчас в его голове были только две мысли: Майк и я, и последняя даже не льстила моему самолюбию, хотя любая девчонка прыгала б до потолка, обрати на неё внимание такой парень. Странно, так странно, что Аманда с её любовью к красоте выбрала Майка. Впрочем, может, он был ещё лучше?
Стив продолжал молчать. Наверное, поэтому и наполнил салон перебором испанской гитары. Интересно, он умеет так играть? Только я не спрошу, потому что он может вновь истолковать мой интерес в свою пользу.
– Может, зайдёшь? – спросил он, когда я выключила зажигание, поставив машину перед гаражной дверью, рядом с зелёной “хондой”. Я отрицательно мотнула головой. – Посиди пока в машине. Пойду узнаю, кто может тебя отвезти. Похоже, Шона нет. Надеюсь, Абби дома.
Я тупо смотрела в серый прямоугольник гаражной двери, от которой отражалась рождественская иллюминация, и растирала онемевшие пальцы, пока не услышала хлопок входной двери. Я вылезла из джипа раньше, чем на дорожке появились Стив с Абигайль.
– Привет, – бросила она совсем не дружелюбно, застёгивая на ходу куртку. – Поедем на моей машине.
– Давай лучше на джипе, он прогрет, – сказала я достаточно жёстко.
– Я тоже не так давно приехала, – буркнула Абигайль и уже нажала на кнопку на ключах, но я сказала:
– Не хочу, чтобы Аманда видела, что ты меня подвозила.
Повисло молчание. Затем Абби бросила брату ключи от своей машины и шагнула к джипу, протянув ладонь за ключами.
– Стив, я передам Аманде подарок, – сказала я и, посчитав, что лучше ничего не говорить про Рождество, обошла машину и села на пассажирское сиденье.
Абигайль молча завела машину и скатилась на дорогу.
– Абби, в багажнике бутылка виски. Выкинь на обратном пути.
– А… Понятно, – протянула она. – Спасибо. Сколько он уже выпил?
– Треть. Я уверена, что он допил бы её сейчас.
– Что он делал у Аманды?
– Плакал в жилетку. Ему сейчас плохо. Ты бы приласкала его, что ли.
– Я? – Абигайль даже рассмеялась. – Я с удовольствием предоставлю эту роль тебе.
– Глупо, Абби. Тебе повезло, что ты никого не теряла.
– А ты не умничай. Мне Майк никогда не нравился, но это не значит, что мне не грустно от того,что он больше к нам не придёт. И я вижу, как плохо Стиву, только утешить его сейчас сможет новая девушка, а совсем не сестра. Но тебя-то, понятно, мой брат не интересует. Это я так просто сказала. Он что, у Аманды напился?
– Нет, до. Он просто посидел с ней, и потом я его отвезла.
Мы уже остановились около дома Аманды, потому что надо было проехать всего три улицы. Где-то рядом должен был находиться и дом Майка, раз они все учились в одной школе. Я перегнулась назад и взяла оба подарка, затем молча вышла и направилась по дорожке к двери, считая под ногами камешки, будто лишняя минута могла спасти меня от тяжёлого разговора. Только у крыльца я подняла глаза и чуть не вскрикнула от удивления – у дверей сидела Аманда, пряча лицо в меховой опушке капюшона и зябко натягивая на пальцы рукава куртки.
– Я тебя не заметила, – сказала я и увидела, как Аманда высвободила пальцы левой руки и постучала по облицовке крыльца, приглашая присесть рядом.
– Мать мне всё рассказала. Почему тебя привезла Абби, что со Стивом?
– Он немного выпил, но держится. Стив боялся говорить с тобой, потому что…
– Я знала, что он догадался, – сказала Аманда совсем глухо. – И я рада, что не он сообщил мне это, потому что... Кейти, я совершенно ничего не чувствую, будто это абсолютно посторонний мне человек. Мне жалко Стива, но... Я вышла сюда, чтобы мать думала, что я плачу.
– Ты ей сказала, что Майк…
– Нет, – тут же перебила меня Аманда. – Но когда узнаешь о смерти человека, которого знал всё детство, то по идее ты должен хотя бы всплакнуть, а у меня нет для него даже одной слезинки.
– Это стресс, Аманда.
– Нет, Кейти. Я почувствовала облегчение, будто меня освободили от тяжёлого груза. Это, знаешь... Иногда думаешь, как было бы хорошо, не будь кого-то в твоей жизни, и вот... Я рада, как бы ужасно это не звучало. Я не могу лицемерить и говорить, что мне жалко его. То есть, конечно, мне жаль, как жаль любого человека, погибшего в аварии, но мне радостно за себя, что я теперь свободна от Майка окончательно, и никто не встанет между мной и ребёнком.
Я хотела обнять её, но Аманда дёрнулась в сторону и отодвинулась от меня на пару плит.
– Со мной всё хорошо. Меня утешать не надо. А тебе должно быть противно, что я такая бесчувственная тварь. Особенно после того, что рассказал тебе Стив.
– Он ничего не рассказал мне. Он сказал, что ты сама расскажешь, если захочешь.
Я выжидающе посмотрела на неё, но она отвела взгляд, устремив его через дорогу на мерцающие праздничными огнями деревья и дома.
– Не хочу. Мне стыдно. Есть вещи, которые лучше не знать, чтобы не разочароваться в человеке окончательно. Пойдём в дом. Я уже полчаса тут сижу и окоченела. И я сказала матери, что ты была со Стивом. Не хотела, чтобы она плохо думала о Терри. Терри ведь нормальная. Она переживает, не то что я.
– Аманда, у тебя есть причины…
– Не надо, Кейти, я просто эгоистка бесчувственная. Но ты не думай, что Майк был ангелом. И всё равно я, наверное, в чём-то виновата.
Она поднялась, взяла меня за руку своей ледяной рукой и отворила входную дверь. Из дома пахнуло корицей. Я продолжала держать в руках подарок.
Я полной грудью вдыхала морозный воздух с примесью хвои и не верила, что Аманда привела меня на ёлочный базар. Мы вырвались из дома, чтобы не видеть каменного лица миссис О'Коннер, которая с прошлого вечера злилась на дочь за то, что та не пожелала признаться, что отец ребёнка Стив, в чем мать была абсолютно уверена.
– Может, всё-таки сказать ей правду? – спросила вчера я, когда Аманда хлопнула дверью.
– Нет!
Аманда прижалась спиной к двери и, съехав по ней на пол, развела ноги в форме бабочки и начала ими пружинить.
– Все мышцы болят. Скорее бы вернуться в долину и пойти на аква-йогу. Знаешь, семье Майка хватит одного потрясения. К тому же, я не хочу привозить ребёнка бабушке-дедушке, тратя на то свой отпуск. А если они подумают, что мне нужна от них финансовая помощь, то мне будет просто противно.
– Аманда, наоборот им будет легче, ведь внук – это как маленький сын.
– Кейти, они мормоны. Они проще к смерти относятся, зная что там они встретятся вновь, и тогда у них будет настоящая жизнь, а это так, бренность, покинуть которую только в радость. У них музыканты на похоронах играют. Уверена, что Стив согласится играть, чтобы выразить уважение другу. Плакать там никто не будет, потому что нельзя.
– Аманда, неужели ты думаешь, что его мать сейчас не плачет? Я не верю.
– Ты не знаешь эту семью. У них всё странное, и чувства тоже. Я не хочу иметь с ними ничего общего.
– Но ведь ты отчего-то…
Я не закончила фразу, но Аманда поняла меня, прекратила трясти ногами и сомкнула под животом руки.
– Хорошо, Кейти. Я скажу тебе то, о чём умолчал Стив. У меня было очень странное половое созревание – мне совершенно не хотелось секса, вообще. Девчонки в старших классах начали крутить с парнями и обсуждать, как и что они чувствуют и что делают, когда занимаются сексом. Мне казалось, что я просто с другой планеты, потому что у меня нигде ничего не свербило, даже когда мы оставались со Стивом наедине. Хотя наши родители были уверены, что мы спим друг с другом. Мать даже потащила меня к врачу подобрать таблетки и не сразу поверила, когда врач подтвердил, что я всё ещё девственница. Впрочем, в конце одиннадцатого класса меня уже саму стала волновать моя апатия, и я попросила Стива... Ну ты меня поняла. Только он отказался, сказав, что ничего ко мне не чувствует. Тогда я ему ответила, что тоже ничего не чувствую, и мне просто некого больше попросить, потому что уже просто пора. Тогда он сказал, что Майк давно на меня заглядывается, но думает, что мне нравится Стив. Я подумала, что особой разницы между парнями не должно быть, и если Стив не желает помочь, то и выбора у меня особого нет. Ну, в общем, мы втроём пошли в кино, и я попросила Майка отвезти меня домой. До дома, как ты понимаешь, мы не доехали, потому что я чуть ли не изнасиловала его. Он долго сопротивлялся, у них якобы с этим строго, но у меня была цель, и я утащила его на заднее сиденье. А потом... Ну, в общем, понятно, что ничего толкового не получилось ни в тот раз, ни в следующие разы, и я сказала Майку, что больше спать с ним не буду. Только он меня не понял и обрывал телефон весь июнь. Хорошо, что он скрывал нашу связь от своей матери, поэтому домой ко мне не притаскивался. Тогда я упросила мать отправить меня в лагерь в июле, думая, что Майк образумится. Только он продолжал донимать меня весь двенадцатый класс…
– И ты сдалась, – утвердительно перебила я, потому что было неприятно слушать подобные откровения.
Стив резко поднялся, чуть не опрокинув стул, и даже извинился перед сидящими за соседнем столиком, а потом схватил меня под локоть и потащил на улицу. Я поняла, что взбесила его своим отказом, и как не допустить продолжения виртуального битья тарелок, я не знала. Он не выпустил моей руки, но сбавил шаг, когда мы пошли вдоль ярко освещённых улиц к парковке. Вечером да ещё и в рождественскую неделю в Рино было негде приткнуться, и единственная доступная нам парковка оставалась на приличном расстоянии от кофейни, в которую хотел отвести меня Стив, не желая входить в казино, зазывно пестрящие на каждом углу своими вывесками. Впереди сверкала перекинутая через дорогу цветная арка из букв, гласящих, что это “самый большой из самых маленьких городков”, и самый, наверное, несчастный из-за загубленных на “одноруких бандитах” жизней. Я дёргалась на каждом светофоре, потому что мне казалось, что какая-нибудь машина сейчас не остановится. После рассказа Стива мной овладела та же паника, что и после прослушивания сводок дорожных новостей. На одном из светофоров Стив до боли сжал мне руку.
– Тоже о Майке думаешь?
Что скрывать?! Я кивнула.
– Мне его авария вчера приснилась, и я совсем не хочу засыпать опять. Тебе снилась мать?
Я кивнула.
– Ты всё говоришь, что не успел ему сказать, попросить прощения или ещё чего. Всё равно мы не успеваем сказать людям главное, даже если и знаем, что видимся с ними последний день. Мать до последнего скрывала от меня свою болезнь, и я злюсь на неё за это, потому что у меня было меньше месяца, чтобы попрощаться с ней, сказать то, что надо было сказать намного раньше.
– И ты сказала?
Стив остановился посреди тротуара и развернул меня к себе, наплевав на прохожих, которым пришлось обходить нас.
– Нет. Я всё думала, что скажу завтра. Я не хотела говорить. Мне казалось, что если я скажу всё, то её больше ничего не будет держать в жизни. И вместе с этим я боялась засыпать из-за страха, что мне завтра некому будет пожелать доброго утра, да и эта дежурная фраза, сказанная мучащейся от болей женщине, была так глупа… Знаешь, я сидела в классе, все обсуждали, куда поедут на лето, говорили, что не могут дождаться, когда же закончатся эти два месяца учёбы, а я молилась, чтобы этот месяц тянулся как целый год, потому что летом уже никаких планов у меня не будет. И ещё я очень боялась, что зазвонит телефон, и отец скажет, что всё кончено. Я отключала его на время уроков, мне казалось, что если он не зазвонит, то всё будет хорошо, но он всё равно зазвонил.
Я с радостью уткнулась ему в плечо, потому что поняла, что пять лет – это совсем не срок, что сейчас у меня чувство, что я только что отключила телефон и не могу подняться со школьного стула.
– И где твоя волна счастья? – шепнул мне в ухо Стив. – Или ты упрямо перепрыгиваешь её в ожидании новой волны горя?
Я тут же резко отстранилась от него и вытерла рукавом глаза, оставив на куртке след от туши.
– Не передёргивай мои слова, – сказала я резко и сделала шаг вперёд, желая быстрее добраться до парковки.
Стив шёл следом, больше не пытаясь взять меня за руку, и я спрятала пальцы в карманы, жалея, что не взяла перчатки. Температура стремительно опускалась, и даже через плотную джинсу я чувствовала, как мои ноги покрываются гусиной кожей. Стив тоже поёжился и ускорил шаг, но у самой парковки вдруг схватил меня за руку, рванул назад и прижал к стене. В ту же секунду я ощутила его руки на своей шее и щеках, а его губы на своих губах. Мои руки тут же упёрлись ему в грудь, но Стив ожидал отпора, потому даже не отшатнулся, но всё же прекратил поцелуй.
– Ну почему ты не хочешь позволить мне заполнить эту пустоту? Ведь только так ты излечишься от своей боли. В одиночку тебе не вылезти, это невозможно…
– Почему ты не желаешь понять, что ты мне не нравишься?
– Да тебе не я не нравлюсь. Тебе не нравится сам факт, что кто-то желает вытащить тебя из панциря. Тебе нравится сидеть в нём!
– Если ты ещё раз посмеешь поцеловать меня, я покажу тебе всё, чему научил меня брат.
– Ну давай. Думаешь, в Рино это кого-то удивит? Тут и легавые не сразу подойдут…
– Ты – сволочь!
Я действительно испугалась, потому что хоть сюда и доносился шум главной улицы, но даже фонарь не светил. На самой парковке не было никакой охраны.
– Дура ты, – бросил со смешком Стив и убрал руки. – Думаешь, у меня совсем с мозгами не в порядке?
Я одёрнула куртку и осталась стоять у глухой стены.
– Идём!
Стив протянул руку, но я не взяла её.
– Идём. Поздно уже и холодно. Ты вон носом шмыгаешь.
Я шмыгала, но не от холода. Я его действительно испугалась.
– Пообещай, что не тронешь меня. Иначе я не сяду к тебе в машину.
– Ты ненормальная, Кейти, – сказал Стив каким-то совсем упавшим голосом. – Идём.
Мы подошли к синему джипу, и Стив распахнул передо мной дверцу водителя и сунул в руки ключи, а сам обошёл машину и сел на пассажирское сиденье. У меня тряслись руки, и я боялась заводить машину.
– Прости меня, Кейти, – сказал Стив, смотря, наверное, на мои руки. – Я, кажется, переборщил. Мне показалось, что ты просто боишься сделать шаг на сближение.
– Нет, ты мне просто не нравишься. Как ты это понять не можешь? Что за эгоизм решать за другого, что ему нужно! Со мной всё нормально, и если у меня нет парня, то это не значит, что я не могу его самостоятельно найти. Это значит то, что я не хочу его искать. И моя личная жизнь не имеет отношения к смерти моей матери. Всё, включай навигационную систему и поехали.
Я завела машину и стала ждать, когда загрузится навигационка. Стив молча нажимал кнопки, и только я услышала компьютерный голос, сразу выехала на дорогу, стараясь заставить себя не думать про аварию.
– Какую музыку ты слушаешь?
Рука Стива выжидающе замерла на кнопке аудио-системы.
– Любую.
Мне действительно было всё равно, что слушать, лишь бы не было больше гнетущей тишины, вызывающей на разговор, а говорить со Стивом мне совершенно не хотелось, потому что сейчас в его голове были только две мысли: Майк и я, и последняя даже не льстила моему самолюбию, хотя любая девчонка прыгала б до потолка, обрати на неё внимание такой парень. Странно, так странно, что Аманда с её любовью к красоте выбрала Майка. Впрочем, может, он был ещё лучше?
Стив продолжал молчать. Наверное, поэтому и наполнил салон перебором испанской гитары. Интересно, он умеет так играть? Только я не спрошу, потому что он может вновь истолковать мой интерес в свою пользу.
– Может, зайдёшь? – спросил он, когда я выключила зажигание, поставив машину перед гаражной дверью, рядом с зелёной “хондой”. Я отрицательно мотнула головой. – Посиди пока в машине. Пойду узнаю, кто может тебя отвезти. Похоже, Шона нет. Надеюсь, Абби дома.
Я тупо смотрела в серый прямоугольник гаражной двери, от которой отражалась рождественская иллюминация, и растирала онемевшие пальцы, пока не услышала хлопок входной двери. Я вылезла из джипа раньше, чем на дорожке появились Стив с Абигайль.
– Привет, – бросила она совсем не дружелюбно, застёгивая на ходу куртку. – Поедем на моей машине.
– Давай лучше на джипе, он прогрет, – сказала я достаточно жёстко.
– Я тоже не так давно приехала, – буркнула Абигайль и уже нажала на кнопку на ключах, но я сказала:
– Не хочу, чтобы Аманда видела, что ты меня подвозила.
Повисло молчание. Затем Абби бросила брату ключи от своей машины и шагнула к джипу, протянув ладонь за ключами.
– Стив, я передам Аманде подарок, – сказала я и, посчитав, что лучше ничего не говорить про Рождество, обошла машину и села на пассажирское сиденье.
Абигайль молча завела машину и скатилась на дорогу.
– Абби, в багажнике бутылка виски. Выкинь на обратном пути.
– А… Понятно, – протянула она. – Спасибо. Сколько он уже выпил?
– Треть. Я уверена, что он допил бы её сейчас.
– Что он делал у Аманды?
– Плакал в жилетку. Ему сейчас плохо. Ты бы приласкала его, что ли.
– Я? – Абигайль даже рассмеялась. – Я с удовольствием предоставлю эту роль тебе.
– Глупо, Абби. Тебе повезло, что ты никого не теряла.
– А ты не умничай. Мне Майк никогда не нравился, но это не значит, что мне не грустно от того,что он больше к нам не придёт. И я вижу, как плохо Стиву, только утешить его сейчас сможет новая девушка, а совсем не сестра. Но тебя-то, понятно, мой брат не интересует. Это я так просто сказала. Он что, у Аманды напился?
– Нет, до. Он просто посидел с ней, и потом я его отвезла.
Мы уже остановились около дома Аманды, потому что надо было проехать всего три улицы. Где-то рядом должен был находиться и дом Майка, раз они все учились в одной школе. Я перегнулась назад и взяла оба подарка, затем молча вышла и направилась по дорожке к двери, считая под ногами камешки, будто лишняя минута могла спасти меня от тяжёлого разговора. Только у крыльца я подняла глаза и чуть не вскрикнула от удивления – у дверей сидела Аманда, пряча лицо в меховой опушке капюшона и зябко натягивая на пальцы рукава куртки.
– Я тебя не заметила, – сказала я и увидела, как Аманда высвободила пальцы левой руки и постучала по облицовке крыльца, приглашая присесть рядом.
– Мать мне всё рассказала. Почему тебя привезла Абби, что со Стивом?
– Он немного выпил, но держится. Стив боялся говорить с тобой, потому что…
– Я знала, что он догадался, – сказала Аманда совсем глухо. – И я рада, что не он сообщил мне это, потому что... Кейти, я совершенно ничего не чувствую, будто это абсолютно посторонний мне человек. Мне жалко Стива, но... Я вышла сюда, чтобы мать думала, что я плачу.
– Ты ей сказала, что Майк…
– Нет, – тут же перебила меня Аманда. – Но когда узнаешь о смерти человека, которого знал всё детство, то по идее ты должен хотя бы всплакнуть, а у меня нет для него даже одной слезинки.
– Это стресс, Аманда.
– Нет, Кейти. Я почувствовала облегчение, будто меня освободили от тяжёлого груза. Это, знаешь... Иногда думаешь, как было бы хорошо, не будь кого-то в твоей жизни, и вот... Я рада, как бы ужасно это не звучало. Я не могу лицемерить и говорить, что мне жалко его. То есть, конечно, мне жаль, как жаль любого человека, погибшего в аварии, но мне радостно за себя, что я теперь свободна от Майка окончательно, и никто не встанет между мной и ребёнком.
Я хотела обнять её, но Аманда дёрнулась в сторону и отодвинулась от меня на пару плит.
– Со мной всё хорошо. Меня утешать не надо. А тебе должно быть противно, что я такая бесчувственная тварь. Особенно после того, что рассказал тебе Стив.
– Он ничего не рассказал мне. Он сказал, что ты сама расскажешь, если захочешь.
Я выжидающе посмотрела на неё, но она отвела взгляд, устремив его через дорогу на мерцающие праздничными огнями деревья и дома.
– Не хочу. Мне стыдно. Есть вещи, которые лучше не знать, чтобы не разочароваться в человеке окончательно. Пойдём в дом. Я уже полчаса тут сижу и окоченела. И я сказала матери, что ты была со Стивом. Не хотела, чтобы она плохо думала о Терри. Терри ведь нормальная. Она переживает, не то что я.
– Аманда, у тебя есть причины…
– Не надо, Кейти, я просто эгоистка бесчувственная. Но ты не думай, что Майк был ангелом. И всё равно я, наверное, в чём-то виновата.
Она поднялась, взяла меня за руку своей ледяной рукой и отворила входную дверь. Из дома пахнуло корицей. Я продолжала держать в руках подарок.
Глава 36 "Запах хвои"
Я полной грудью вдыхала морозный воздух с примесью хвои и не верила, что Аманда привела меня на ёлочный базар. Мы вырвались из дома, чтобы не видеть каменного лица миссис О'Коннер, которая с прошлого вечера злилась на дочь за то, что та не пожелала признаться, что отец ребёнка Стив, в чем мать была абсолютно уверена.
– Может, всё-таки сказать ей правду? – спросила вчера я, когда Аманда хлопнула дверью.
– Нет!
Аманда прижалась спиной к двери и, съехав по ней на пол, развела ноги в форме бабочки и начала ими пружинить.
– Все мышцы болят. Скорее бы вернуться в долину и пойти на аква-йогу. Знаешь, семье Майка хватит одного потрясения. К тому же, я не хочу привозить ребёнка бабушке-дедушке, тратя на то свой отпуск. А если они подумают, что мне нужна от них финансовая помощь, то мне будет просто противно.
– Аманда, наоборот им будет легче, ведь внук – это как маленький сын.
– Кейти, они мормоны. Они проще к смерти относятся, зная что там они встретятся вновь, и тогда у них будет настоящая жизнь, а это так, бренность, покинуть которую только в радость. У них музыканты на похоронах играют. Уверена, что Стив согласится играть, чтобы выразить уважение другу. Плакать там никто не будет, потому что нельзя.
– Аманда, неужели ты думаешь, что его мать сейчас не плачет? Я не верю.
– Ты не знаешь эту семью. У них всё странное, и чувства тоже. Я не хочу иметь с ними ничего общего.
– Но ведь ты отчего-то…
Я не закончила фразу, но Аманда поняла меня, прекратила трясти ногами и сомкнула под животом руки.
– Хорошо, Кейти. Я скажу тебе то, о чём умолчал Стив. У меня было очень странное половое созревание – мне совершенно не хотелось секса, вообще. Девчонки в старших классах начали крутить с парнями и обсуждать, как и что они чувствуют и что делают, когда занимаются сексом. Мне казалось, что я просто с другой планеты, потому что у меня нигде ничего не свербило, даже когда мы оставались со Стивом наедине. Хотя наши родители были уверены, что мы спим друг с другом. Мать даже потащила меня к врачу подобрать таблетки и не сразу поверила, когда врач подтвердил, что я всё ещё девственница. Впрочем, в конце одиннадцатого класса меня уже саму стала волновать моя апатия, и я попросила Стива... Ну ты меня поняла. Только он отказался, сказав, что ничего ко мне не чувствует. Тогда я ему ответила, что тоже ничего не чувствую, и мне просто некого больше попросить, потому что уже просто пора. Тогда он сказал, что Майк давно на меня заглядывается, но думает, что мне нравится Стив. Я подумала, что особой разницы между парнями не должно быть, и если Стив не желает помочь, то и выбора у меня особого нет. Ну, в общем, мы втроём пошли в кино, и я попросила Майка отвезти меня домой. До дома, как ты понимаешь, мы не доехали, потому что я чуть ли не изнасиловала его. Он долго сопротивлялся, у них якобы с этим строго, но у меня была цель, и я утащила его на заднее сиденье. А потом... Ну, в общем, понятно, что ничего толкового не получилось ни в тот раз, ни в следующие разы, и я сказала Майку, что больше спать с ним не буду. Только он меня не понял и обрывал телефон весь июнь. Хорошо, что он скрывал нашу связь от своей матери, поэтому домой ко мне не притаскивался. Тогда я упросила мать отправить меня в лагерь в июле, думая, что Майк образумится. Только он продолжал донимать меня весь двенадцатый класс…
– И ты сдалась, – утвердительно перебила я, потому что было неприятно слушать подобные откровения.
