Спать не хотелось, было какое-то болезненное оцепенение, которое я думала снять горячим душем и чашечкой кофе. Последний раз я пила кофе со Стивом, и от этого воспоминания меня передёрнуло. Лучше уж есть с ним попкорн, чтобы хруст лопающейся на зубах воздушной кукурузы заглушал стук сердца, бьющегося от негодования на пределе. Боже, как же я тебя ненавижу! Ну как же ты можешь быть таким хамелеоном! И Аманда такая же, как ни крути. Поэтому вы безумно подходите друг другу. Так какого чёрта вы оба беситесь, раздавая оплеухи всем подряд? Я так злилась, что даже не заметила, как начала грызть одеяло. Вот чёрт, так же никаких нервов не хватит!
Но в этот момент ко мне без стука вошла Аманда. Она уже была одета в джинсы и трикотажную футболку с длинным рукавами, которая у груди собиралась в гармошку, чтобы дать возможность животу занять внизу больше места. В этой кофте живот Аманды выглядел как-то меньше и даже не очень бросался в глаза, или мне не хотелось его видеть. Да и сама Аманда выглядела сегодня как-то иначе – моложе, что ли… Или же виной всему были ямочки на щеках, потому то она улыбалась. Как когда-то давно, два с половиной года назад, когда мы только познакомились.
– Ты чего так долго спишь? Мать уже биглов выгуляла и теперь ждёт нас за столом, а я, как помнишь, не хочу идти туда одна.
Я смотрела на неё исподлобья, и мне отчего-то хотелось сказать ей сейчас какую-нибудь гадость, чтобы она прекратила улыбаться. Но вместо этого я улыбнулась в ответ, поддаваясь цепной реакции, и скинула одеяло.
– Пошли сегодня в торговый центр пофотографируемся? Ты выглядишь обалденно!
Я чуть не выкрикнула – чего?! После пяти часов сна и выплаканных галлонов слёз? Ну издевайся, издевайся дальше.
– Может, даже успеем с Сантой сфотографироваться. Хочу посмотреть, там все тот же дедушка, которого я помню ещё со школы или другой, – продолжала радостно щебетать Аманда, пока я копалась в шкафу в поисках одежды, чтобы взять с собой в ванную. – Не бери ничего, кроме трусов. Мы же договорились, что ты выберешь что-нибудь у меня.
Я обернулась и хотела возразить, но вновь наткнулась на её идиотскую улыбку.
– К тому же, надо что-то рождественское надеть. У меня должны быть бело-красные джемпера. Пойдём скорее, мне не терпится увидеть тебя в своей одежде!
Я схватила трусы с лифчиком и пошла в ванную. Душ не принёс ни удовольствия, ни облегчения, потому что голова гудела от недосыпа и неприятных мыслей, которые никак не хотели занимать предназначенные им места на полочках логики. А может и нет никакой логики в действиях Аманды? Может, она живёт своими гормонами и сегодня делает одно, а завтра другое, не замечая ничего кругом? Может, она хотела спихнуть мне Стива, чтобы тот прекратил её домогаться, а он тоже, не желая рушить свою только начинающуюся профессиональную жизнь, ухватился за брошенную соломинку, надеясь, что она действительно справится с ребёнком без его участия. Ну а мне Аманда не призналась в отцовстве Стива, потому что прекрасно понимала, что я не буду встречаться с отцом её ребёнка. А теперь, когда я уже послала Стива, она не может сознаться, что поступила не очень-то честно по отношению ко мне. Но тогда получается, что она не такая и стерва, и если поверить, что Стив действительно почти что изнасиловал её в последнюю их встречу, во что я могу спокойно поверить, вспоминая то, как он виртуозно уложил меня в постель, то понятна причина, по которой она не желает видеть его рядом с собой.
Я выключила душ и стала с остервенением растирать себя полотенцем, аж до покраснения и так разогретой кипятком до розового отлива кожи. Может, пойти и сказать ей, что Стив хочет договориться с ней о ребёнке, хотя… С чего я вообще взяла, что в Стиве проснулась совесть? Может, стоит делать выводы после сегодняшнего вечера? С этими мыслями я и вошла к Аманде, которая уже завалила одеждой кровать, и я чуть ли не зажмурилась от пестроты палитры.
– Аманда, я не цыганка и не хиппи.
– Ты – художник, – Аманда тут же начала махать перед моим носом какой-то зелёной кофтой с фиолетовыми разводами и непонятной вышивкой. – Тебе должно пойти и по погоде сейчас…
– Ты же сказала, что нужно в санта-клаусовской палитре одеться…
– Ах – да, но… Ты точно бери её, потому что до вечера не будешь же в джемпере ходить. Я вообще не понимаю людей, которые весь декабрь ходят в рождественских джемперах и колпаках, ну да-к вкус-то насильно не привьёшь… Вот, надевай вельветовые красные брюки – точно подойдут к Санте! Или может красные колготки и белую юбку?
– Нет! – тут же закричала я, поражаясь серьёзному тону Аманды, заделавшейся в мои имиджмейкеры. – Дай мне что-нибудь одеть, потому что я не хочу стоять тут голой.
– Да? В доме, кажется, тепло, и мне нравится на тебя смотреть. Я в который раз убеждаюсь, что жутко тебя нарисовала и срочно надо рисовать тебя заново, только уже без этих тряпочек…
– Аманда!
Я вырвала у неё из рук красные брюки и легко влезла в них.
– Видишь, как влитые. Держи!
Она кинула мне джемпер, и я тут же его натянула, отложив по сторонам ворот.
– А ты?
– Пойду у матери возьму кофту с оленями и не буду застёгивать на животе. Я вообще думаю, что я всё это запакую, и дома пересмотрим. Что не понравится, отдадим в благотворительный магазин.
– Аманда, ты всё ещё наденешь. Не сходи с ума. Жизнь не кончится…
– А кто говорит, что она кончается с рождением ребёнка? – тут же отозвалась серьёзно Аманда. – Она просто будет другой, и я изменюсь. Наверное, мне уже не будут нравиться цветочки.
– А мне они и сейчас не нравятся, – ответила я, пытаясь остановить запихивание одежды в огромный пакет. – И вообще Стив пригласил меня сегодня в кино.
Я следила за выражением её лица и не могла не заметить, как оно на миг замерло, а потом губы растянулись в вымученной улыбке.
– Здорово, – произнесла Аманда очень тихо и сильнее придавила одежду в мешке. – Ну так надо тебя одеть по-человечески. Только скажи мне, продолжение у кино будет?
Я стойко выдержала её взгляд и чётко произнесла:
– Нет, я с ним спать не собираюсь.
– А зачем тогда идёшь в кино?
Я видела, как её пальцы сжали пластик пакета, будто желали выдавить из него сок.
– Потому что он пригласил меня в кино, чтобы убрать неприятный осадок нашего расставания.
– Но при этом он не пригласил меня. И даже не поставил в известность, что вернулся в Рино, – в голосе Аманды слышалась злость, я её ни с чем не могла спутать.
– А разве ему есть за что просить у тебя прощения?
Аманда не выдержала мой взгляд и стала демонстративно перебирать оставшуюся на кровати одежду.
– Вот, – она подняла серую кофту с чёрными разводами а-ля тай-дай и стала трясти ей в воздухе, чтобы я не увидела её лица. Но я-то прекрасно знала, какое сейчас на нём выражение. – Впрочем, ты же понимаешь, что он зовёт тебя совсем не кино смотреть. Я тебя предупреждала, что нельзя говорить парням, что они импотенты. Они пойдут на всё, чтобы уложить тебя в постель второй раз.
– У него ничего не получится, – сказала я уверенно, потому что знала, что у Стива совсем иные планы на вечер.
– Ну потом только не говори, что я тебя не предупреждала. Да и ещё… – Аманда замялась и отбросила в сторону серую кофту. – Надо тебе алиби придумать, потому что моя мать тут же позвонит его матери и… Они больные в этом плане, им кажется, что кроме секса у нас в голове сейчас ничего нет… О, я скажу, что отправлю тебя потанцевать с Терри, а сама… Чёрт, мне придётся остаться на весь вечер с матерью. Ну и ладно, если тебе так хочется увидеть Стива.
Она отвернулась к окну и по тому, как вздрогнули её плечи, я подумала, что Аманда плачет, и мне вдруг захотелось броситься к ней и сказать, что мне совершенно не нужен её Стив, что я только хочу попытаться помочь ей построить семью ради этого маленького мальчика, которому через три месяца придётся покинуть уютный мамин домик и окунуться в холод этого жуткого мира. Но Аманда обернулась раньше, чем я сделала шаг на сближение, и глаза её были абсолютно сухими.
– Идём, а то мать уже столько часов на ногах и, я уверена, все ещё не позавтракала, желая создать видимость семейной трапезы.
За завтраком мы что-то как-то даже не пытались улыбаться, потому что у миссис О’Коннер было явно плохое настроение, или нервы из-за беременности дочери окончательно сдали, потому что она разбила чашку, опрокинула кофейник и насыпала в сахарницу соли. Пришлось усадить её за стол и пойти прибираться, несмотря на её протесты.
– Аманда, – вдруг сказала хозяйка. – Я вот подумала, что сейчас везде скидки, может мы пойдём коляску с тобой купим, а? И вообще одежду для ребёнка и…
– Мама, мне не нужна коляска, – перебила её дочь. – Я буду слингом пользоваться. Это когда ребёнка тряпкой к себе привязывают.
– Зачем?
– Для полного контакта. Ребёнок хочет быть всегда с мамой, а не лежать где-то внизу на колёсах. А автокресло я ещё не выбрала, поэтому давай без подарков пока. Ладно? А на одежду у меня нет сегодня что-то настроения… Но, может, мы и заглянем в магазин, потому что хотим пойти с Кейти сфотографироваться с Сантой. Ты дашь мне свою кофту с оленями? И ещё, Кейти вечером с Терри в клуб уходит. Я не хочу танцевать, а её девчонки пригласили.
– Серьёзно? – спросила как-то совсем растерянно миссис О’Коннер, наверное, выбитая из колеи очередной грубостью дочери. – Терри пойдёт сегодня танцевать?
– А почему нет, мам? Каникулы. Да и после гор самое оно…
– Странные вы… Ну ладно. Наверное, вы действительно другое поколение со своими странными ценностями.
– Мам, улыбнись! – вдруг засмеялась Аманда. – Рождество, хватит тут трагедию из-за моей беременности разводить. Порадуйся лучше за меня!
– А я не из-за тебя… Да, ладно, так, мелочи…
– Что-то случилось?
– Ничего, ничего. Идите танцевать. И ты бы тоже сходила.
– Я не хочу.
– Зря. Потом захочешь и не сможешь.
Атмосфера была какая-то слишком напряжённая, и мне хотелось поскорее допить кофе и уйти хотя бы в тот же торговый центр, только бы не видеть миссис О’Коннер, перед которой мне отчего-то было жутко стыдно. Аманда тоже чувствовала себя не в своей тарелке и поспешила утащить меня к себе в комнату, чтобы сделать лёгкий макияж – как-никак мы собрались фотографироваться на память. Возня с косметикой отвлекли её, и она даже пару раз мне улыбнулась, но в душе оставалась грустной, хоть и напустила на себя в машине весёлость, став подпевать рождественским песенкам. Но я-то видела, как её мучает моя встреча со Стивом, и я чуть ли не физически хватала себя за язык, чтобы не сказать Аманде правду.
Рождественские декорации немного отвлекли Аманду, как и возня с фотоаппаратом. Она измучила меня своими сумасшедшими ракурсами, запихиванием меня под ветви искусственных ёлок, поиском моего отражения в огромных стеклянных шарах, надеванием на меня различных масок от философских до жутко радостных. От всей этой фотосессии я жутко устала, что даже на время позабыла о Стиве, а вспомнила о нём лишь когда мы стояли в очереди для фотографии с Сантой, потому что вокруг было море счастливых родителей с детьми, и я не могла отвести взгляда от счастливых отцов, присаживающихся рядом со сказочным дедушкой перед объективом фотокамеры. О чем думала Аманда, глядя на них, я даже не могла себе представить. Почему она упрямится и в открытую не решит проблему со Стивом? Но, несмотря на все наши нервы, фотография с Сантой вышла великолепной, потому что мы вложили весь свой актёрский талант в то, чтобы фальшивая улыбка выглядела естественной.
– Может, мы действительно пойдём купим что-нибудь для малыша? – предложила я, когда мы проходили мимо детского магазина “Джимбори”, но Аманда отрицательно мотнула головой.
– Не хочу, нет настроения.
Его не было целый день, который мы убивали минуту за минутой домашними делами. Мы перестирали свои вещи, пропылесосили весь дом, перемыли биглов, приготовили обед. Аманда за всё время и словом не обмолвилась о Стиве, и я была ей благодарна, потому что сама еле сдерживалась, чтобы не сказать ей, зачем иду на встречу с отцом её ребёнка. В шесть вечера она всё же потащила меня к себе в комнату и сказала:
– Ты должна выглядеть на все сто, даже если не желаешь с ним спать. Это нужно тебе, понимаешь? То, что мужчина истекает слюной, даёт женщине уверенность в себе. Можно дать тебе юбку? У тебя ведь такие красивые ноги…
– Какие к чёрту ноги, Аманда! – заорала я, даже не думая, что её мать может меня услышать. – Я не собираюсь больше раздвигать их перед ним, поэтому надену джинсы, и точка. Я не желаю, чтобы он допустил и мысли, что сможет вновь затащить меня в постель. Понимаешь ты или нет, что я не собираюсь с ним спать? Он мне не нужен!
Аманда стояла передо мной с каменным лицом, и голос её прозвучал так же бесстрастно:
– Это ты себя убедить так хочешь? Потому что меня ни в чём убеждать не надо. Мне плевать, будешь ты с ним спать или же нет. Плевать! Мне плевать, как ты будешь выглядеть! Мне вообще на тебя плевать! Невозможно говорить с человеком, который игнорирует твоё желание помочь!
Аманда отвернулась и не произнесла больше и слова. Тогда я поняла, что надо уйти в свою комнату и попытаться забыть разговор, понимая, что нервы беременной подруги на пределе. Но ничего – я обязательно поговорю с тобой перед сном, когда этот Стив расставит все точки над “и”. Теперь же быстро снять эти чертовы красные штаны, влезть в привычные джинсы и натянуть обычную спортивного типа футболку. В таком виде я точно никого возбудить не смогу, даже несмотря на оставшийся макияж. Из дома я выскочила ровно в семь, не встретив ни Аманду, ни её мать, хотя, признаться, мне было страшно садиться в синий джип.
Я открыла дверь, и в салоне автомобиля вспыхнул свет. До этого Стив отчего-то сидел в темноте с выключенными фарами. Выглядел он просто ужасно: воспалённые глаза, сероватый оттенок лица, оттенённый тёмной щетиной. Так плохо он не выглядел даже в то злополучное кофейное утро. Красный свитер с белым рождественским орнаментом ещё больше подчёркивал плачевный вид хозяина. Молния на вороте была полностью расстёгнута, и я видела его нервно ходящий туда-сюда кадык.
– Привет, – сказал Стив совсем глухо, и я ответила ему в тон, радуясь, что тогда наверху было темно, поэтому сейчас я не могла представить его голым. У меня была дурацкая привычка мысленно раздевать моделей, даже общаясь с ними после постановок только потому, что я слишком долго изучала их в первозданном виде и уже не мыслила их в одежде.
– Извини, что я не бритый, – вдруг сказал Стив, отстёгивая ремень безопасности, который непонятно зачем держал пристёгнутым. – Я думал, что в машине есть электрическая бритва, но она разрядилась. Давно на свидания не ездил.
Он даже хохотнул, а я вжалась в кресло, когда он подался ко мне. Только он не собирался целовать, а перегнулся назад и протянул мне коробочку, завёрнутую в упаковочную бумагу с мультяшными ёлочками.
– С Рождеством тебя.
Я не протянула руки, тогда Стив легонько ткнул меня коробкой в живот.
– Открой. Я старался.
Я схватила коробку и резким движением разорвала бумагу, под которой оказалась прозрачная крышка, сквозь которую я увидела ожерелье из бисера, судя по орнаменту, сплетённое индейцами.
Но в этот момент ко мне без стука вошла Аманда. Она уже была одета в джинсы и трикотажную футболку с длинным рукавами, которая у груди собиралась в гармошку, чтобы дать возможность животу занять внизу больше места. В этой кофте живот Аманды выглядел как-то меньше и даже не очень бросался в глаза, или мне не хотелось его видеть. Да и сама Аманда выглядела сегодня как-то иначе – моложе, что ли… Или же виной всему были ямочки на щеках, потому то она улыбалась. Как когда-то давно, два с половиной года назад, когда мы только познакомились.
– Ты чего так долго спишь? Мать уже биглов выгуляла и теперь ждёт нас за столом, а я, как помнишь, не хочу идти туда одна.
Я смотрела на неё исподлобья, и мне отчего-то хотелось сказать ей сейчас какую-нибудь гадость, чтобы она прекратила улыбаться. Но вместо этого я улыбнулась в ответ, поддаваясь цепной реакции, и скинула одеяло.
– Пошли сегодня в торговый центр пофотографируемся? Ты выглядишь обалденно!
Я чуть не выкрикнула – чего?! После пяти часов сна и выплаканных галлонов слёз? Ну издевайся, издевайся дальше.
– Может, даже успеем с Сантой сфотографироваться. Хочу посмотреть, там все тот же дедушка, которого я помню ещё со школы или другой, – продолжала радостно щебетать Аманда, пока я копалась в шкафу в поисках одежды, чтобы взять с собой в ванную. – Не бери ничего, кроме трусов. Мы же договорились, что ты выберешь что-нибудь у меня.
Я обернулась и хотела возразить, но вновь наткнулась на её идиотскую улыбку.
– К тому же, надо что-то рождественское надеть. У меня должны быть бело-красные джемпера. Пойдём скорее, мне не терпится увидеть тебя в своей одежде!
Я схватила трусы с лифчиком и пошла в ванную. Душ не принёс ни удовольствия, ни облегчения, потому что голова гудела от недосыпа и неприятных мыслей, которые никак не хотели занимать предназначенные им места на полочках логики. А может и нет никакой логики в действиях Аманды? Может, она живёт своими гормонами и сегодня делает одно, а завтра другое, не замечая ничего кругом? Может, она хотела спихнуть мне Стива, чтобы тот прекратил её домогаться, а он тоже, не желая рушить свою только начинающуюся профессиональную жизнь, ухватился за брошенную соломинку, надеясь, что она действительно справится с ребёнком без его участия. Ну а мне Аманда не призналась в отцовстве Стива, потому что прекрасно понимала, что я не буду встречаться с отцом её ребёнка. А теперь, когда я уже послала Стива, она не может сознаться, что поступила не очень-то честно по отношению ко мне. Но тогда получается, что она не такая и стерва, и если поверить, что Стив действительно почти что изнасиловал её в последнюю их встречу, во что я могу спокойно поверить, вспоминая то, как он виртуозно уложил меня в постель, то понятна причина, по которой она не желает видеть его рядом с собой.
Я выключила душ и стала с остервенением растирать себя полотенцем, аж до покраснения и так разогретой кипятком до розового отлива кожи. Может, пойти и сказать ей, что Стив хочет договориться с ней о ребёнке, хотя… С чего я вообще взяла, что в Стиве проснулась совесть? Может, стоит делать выводы после сегодняшнего вечера? С этими мыслями я и вошла к Аманде, которая уже завалила одеждой кровать, и я чуть ли не зажмурилась от пестроты палитры.
– Аманда, я не цыганка и не хиппи.
– Ты – художник, – Аманда тут же начала махать перед моим носом какой-то зелёной кофтой с фиолетовыми разводами и непонятной вышивкой. – Тебе должно пойти и по погоде сейчас…
– Ты же сказала, что нужно в санта-клаусовской палитре одеться…
– Ах – да, но… Ты точно бери её, потому что до вечера не будешь же в джемпере ходить. Я вообще не понимаю людей, которые весь декабрь ходят в рождественских джемперах и колпаках, ну да-к вкус-то насильно не привьёшь… Вот, надевай вельветовые красные брюки – точно подойдут к Санте! Или может красные колготки и белую юбку?
– Нет! – тут же закричала я, поражаясь серьёзному тону Аманды, заделавшейся в мои имиджмейкеры. – Дай мне что-нибудь одеть, потому что я не хочу стоять тут голой.
– Да? В доме, кажется, тепло, и мне нравится на тебя смотреть. Я в который раз убеждаюсь, что жутко тебя нарисовала и срочно надо рисовать тебя заново, только уже без этих тряпочек…
– Аманда!
Я вырвала у неё из рук красные брюки и легко влезла в них.
– Видишь, как влитые. Держи!
Она кинула мне джемпер, и я тут же его натянула, отложив по сторонам ворот.
– А ты?
– Пойду у матери возьму кофту с оленями и не буду застёгивать на животе. Я вообще думаю, что я всё это запакую, и дома пересмотрим. Что не понравится, отдадим в благотворительный магазин.
– Аманда, ты всё ещё наденешь. Не сходи с ума. Жизнь не кончится…
– А кто говорит, что она кончается с рождением ребёнка? – тут же отозвалась серьёзно Аманда. – Она просто будет другой, и я изменюсь. Наверное, мне уже не будут нравиться цветочки.
– А мне они и сейчас не нравятся, – ответила я, пытаясь остановить запихивание одежды в огромный пакет. – И вообще Стив пригласил меня сегодня в кино.
Я следила за выражением её лица и не могла не заметить, как оно на миг замерло, а потом губы растянулись в вымученной улыбке.
– Здорово, – произнесла Аманда очень тихо и сильнее придавила одежду в мешке. – Ну так надо тебя одеть по-человечески. Только скажи мне, продолжение у кино будет?
Я стойко выдержала её взгляд и чётко произнесла:
– Нет, я с ним спать не собираюсь.
– А зачем тогда идёшь в кино?
Я видела, как её пальцы сжали пластик пакета, будто желали выдавить из него сок.
– Потому что он пригласил меня в кино, чтобы убрать неприятный осадок нашего расставания.
– Но при этом он не пригласил меня. И даже не поставил в известность, что вернулся в Рино, – в голосе Аманды слышалась злость, я её ни с чем не могла спутать.
– А разве ему есть за что просить у тебя прощения?
Аманда не выдержала мой взгляд и стала демонстративно перебирать оставшуюся на кровати одежду.
– Вот, – она подняла серую кофту с чёрными разводами а-ля тай-дай и стала трясти ей в воздухе, чтобы я не увидела её лица. Но я-то прекрасно знала, какое сейчас на нём выражение. – Впрочем, ты же понимаешь, что он зовёт тебя совсем не кино смотреть. Я тебя предупреждала, что нельзя говорить парням, что они импотенты. Они пойдут на всё, чтобы уложить тебя в постель второй раз.
– У него ничего не получится, – сказала я уверенно, потому что знала, что у Стива совсем иные планы на вечер.
– Ну потом только не говори, что я тебя не предупреждала. Да и ещё… – Аманда замялась и отбросила в сторону серую кофту. – Надо тебе алиби придумать, потому что моя мать тут же позвонит его матери и… Они больные в этом плане, им кажется, что кроме секса у нас в голове сейчас ничего нет… О, я скажу, что отправлю тебя потанцевать с Терри, а сама… Чёрт, мне придётся остаться на весь вечер с матерью. Ну и ладно, если тебе так хочется увидеть Стива.
Она отвернулась к окну и по тому, как вздрогнули её плечи, я подумала, что Аманда плачет, и мне вдруг захотелось броситься к ней и сказать, что мне совершенно не нужен её Стив, что я только хочу попытаться помочь ей построить семью ради этого маленького мальчика, которому через три месяца придётся покинуть уютный мамин домик и окунуться в холод этого жуткого мира. Но Аманда обернулась раньше, чем я сделала шаг на сближение, и глаза её были абсолютно сухими.
– Идём, а то мать уже столько часов на ногах и, я уверена, все ещё не позавтракала, желая создать видимость семейной трапезы.
За завтраком мы что-то как-то даже не пытались улыбаться, потому что у миссис О’Коннер было явно плохое настроение, или нервы из-за беременности дочери окончательно сдали, потому что она разбила чашку, опрокинула кофейник и насыпала в сахарницу соли. Пришлось усадить её за стол и пойти прибираться, несмотря на её протесты.
– Аманда, – вдруг сказала хозяйка. – Я вот подумала, что сейчас везде скидки, может мы пойдём коляску с тобой купим, а? И вообще одежду для ребёнка и…
– Мама, мне не нужна коляска, – перебила её дочь. – Я буду слингом пользоваться. Это когда ребёнка тряпкой к себе привязывают.
– Зачем?
– Для полного контакта. Ребёнок хочет быть всегда с мамой, а не лежать где-то внизу на колёсах. А автокресло я ещё не выбрала, поэтому давай без подарков пока. Ладно? А на одежду у меня нет сегодня что-то настроения… Но, может, мы и заглянем в магазин, потому что хотим пойти с Кейти сфотографироваться с Сантой. Ты дашь мне свою кофту с оленями? И ещё, Кейти вечером с Терри в клуб уходит. Я не хочу танцевать, а её девчонки пригласили.
– Серьёзно? – спросила как-то совсем растерянно миссис О’Коннер, наверное, выбитая из колеи очередной грубостью дочери. – Терри пойдёт сегодня танцевать?
– А почему нет, мам? Каникулы. Да и после гор самое оно…
– Странные вы… Ну ладно. Наверное, вы действительно другое поколение со своими странными ценностями.
– Мам, улыбнись! – вдруг засмеялась Аманда. – Рождество, хватит тут трагедию из-за моей беременности разводить. Порадуйся лучше за меня!
– А я не из-за тебя… Да, ладно, так, мелочи…
– Что-то случилось?
– Ничего, ничего. Идите танцевать. И ты бы тоже сходила.
– Я не хочу.
– Зря. Потом захочешь и не сможешь.
Атмосфера была какая-то слишком напряжённая, и мне хотелось поскорее допить кофе и уйти хотя бы в тот же торговый центр, только бы не видеть миссис О’Коннер, перед которой мне отчего-то было жутко стыдно. Аманда тоже чувствовала себя не в своей тарелке и поспешила утащить меня к себе в комнату, чтобы сделать лёгкий макияж – как-никак мы собрались фотографироваться на память. Возня с косметикой отвлекли её, и она даже пару раз мне улыбнулась, но в душе оставалась грустной, хоть и напустила на себя в машине весёлость, став подпевать рождественским песенкам. Но я-то видела, как её мучает моя встреча со Стивом, и я чуть ли не физически хватала себя за язык, чтобы не сказать Аманде правду.
Рождественские декорации немного отвлекли Аманду, как и возня с фотоаппаратом. Она измучила меня своими сумасшедшими ракурсами, запихиванием меня под ветви искусственных ёлок, поиском моего отражения в огромных стеклянных шарах, надеванием на меня различных масок от философских до жутко радостных. От всей этой фотосессии я жутко устала, что даже на время позабыла о Стиве, а вспомнила о нём лишь когда мы стояли в очереди для фотографии с Сантой, потому что вокруг было море счастливых родителей с детьми, и я не могла отвести взгляда от счастливых отцов, присаживающихся рядом со сказочным дедушкой перед объективом фотокамеры. О чем думала Аманда, глядя на них, я даже не могла себе представить. Почему она упрямится и в открытую не решит проблему со Стивом? Но, несмотря на все наши нервы, фотография с Сантой вышла великолепной, потому что мы вложили весь свой актёрский талант в то, чтобы фальшивая улыбка выглядела естественной.
– Может, мы действительно пойдём купим что-нибудь для малыша? – предложила я, когда мы проходили мимо детского магазина “Джимбори”, но Аманда отрицательно мотнула головой.
– Не хочу, нет настроения.
Его не было целый день, который мы убивали минуту за минутой домашними делами. Мы перестирали свои вещи, пропылесосили весь дом, перемыли биглов, приготовили обед. Аманда за всё время и словом не обмолвилась о Стиве, и я была ей благодарна, потому что сама еле сдерживалась, чтобы не сказать ей, зачем иду на встречу с отцом её ребёнка. В шесть вечера она всё же потащила меня к себе в комнату и сказала:
– Ты должна выглядеть на все сто, даже если не желаешь с ним спать. Это нужно тебе, понимаешь? То, что мужчина истекает слюной, даёт женщине уверенность в себе. Можно дать тебе юбку? У тебя ведь такие красивые ноги…
– Какие к чёрту ноги, Аманда! – заорала я, даже не думая, что её мать может меня услышать. – Я не собираюсь больше раздвигать их перед ним, поэтому надену джинсы, и точка. Я не желаю, чтобы он допустил и мысли, что сможет вновь затащить меня в постель. Понимаешь ты или нет, что я не собираюсь с ним спать? Он мне не нужен!
Аманда стояла передо мной с каменным лицом, и голос её прозвучал так же бесстрастно:
– Это ты себя убедить так хочешь? Потому что меня ни в чём убеждать не надо. Мне плевать, будешь ты с ним спать или же нет. Плевать! Мне плевать, как ты будешь выглядеть! Мне вообще на тебя плевать! Невозможно говорить с человеком, который игнорирует твоё желание помочь!
Аманда отвернулась и не произнесла больше и слова. Тогда я поняла, что надо уйти в свою комнату и попытаться забыть разговор, понимая, что нервы беременной подруги на пределе. Но ничего – я обязательно поговорю с тобой перед сном, когда этот Стив расставит все точки над “и”. Теперь же быстро снять эти чертовы красные штаны, влезть в привычные джинсы и натянуть обычную спортивного типа футболку. В таком виде я точно никого возбудить не смогу, даже несмотря на оставшийся макияж. Из дома я выскочила ровно в семь, не встретив ни Аманду, ни её мать, хотя, признаться, мне было страшно садиться в синий джип.
Я открыла дверь, и в салоне автомобиля вспыхнул свет. До этого Стив отчего-то сидел в темноте с выключенными фарами. Выглядел он просто ужасно: воспалённые глаза, сероватый оттенок лица, оттенённый тёмной щетиной. Так плохо он не выглядел даже в то злополучное кофейное утро. Красный свитер с белым рождественским орнаментом ещё больше подчёркивал плачевный вид хозяина. Молния на вороте была полностью расстёгнута, и я видела его нервно ходящий туда-сюда кадык.
– Привет, – сказал Стив совсем глухо, и я ответила ему в тон, радуясь, что тогда наверху было темно, поэтому сейчас я не могла представить его голым. У меня была дурацкая привычка мысленно раздевать моделей, даже общаясь с ними после постановок только потому, что я слишком долго изучала их в первозданном виде и уже не мыслила их в одежде.
– Извини, что я не бритый, – вдруг сказал Стив, отстёгивая ремень безопасности, который непонятно зачем держал пристёгнутым. – Я думал, что в машине есть электрическая бритва, но она разрядилась. Давно на свидания не ездил.
Он даже хохотнул, а я вжалась в кресло, когда он подался ко мне. Только он не собирался целовать, а перегнулся назад и протянул мне коробочку, завёрнутую в упаковочную бумагу с мультяшными ёлочками.
– С Рождеством тебя.
Я не протянула руки, тогда Стив легонько ткнул меня коробкой в живот.
– Открой. Я старался.
Я схватила коробку и резким движением разорвала бумагу, под которой оказалась прозрачная крышка, сквозь которую я увидела ожерелье из бисера, судя по орнаменту, сплетённое индейцами.
