Лабиринт

Вилла тихо рассмеялась, но в смехе скользнула опасная нотка.
       — Вы наблюдательны. Это почти комплимент. Жаль только, что ваша теория хромает. Я не защищаюсь, мистер Кейн. Я выбираю, кого подпускать. А вас я пока что только рассматриваю.
       — И какой вердикт? — Его голос стал чуть ниже.
       — Опасный. Слишком контролирующий. Такие, как вы, обычно ломают правила… или пишут их заново под себя. — Она сделала маленький шаг ближе. — А я не люблю, когда кто-то переписывает мои правила.
       Рой медленно опустил взгляд на ее губы, затем вернулся к глазам. Между ними словно воздух сгустился.
       — А если я скажу, что ваши правила меня… интересуют?
       — Тогда я отвечу, что интерес, это еще не право на доступ, — парировала она, чуть наклоняя голову. — Вы умеете ждать, говорите? Хорошо. Подождите. Может быть, однажды я позволю вам сделать ход. Или позволю вам думать, что это вы его сделали.
       На секунду между ними повисла тяжелая, звенящая тишина. Его рука на столике сжалась сильнее, костяшки слегка побелели. Вилла почувствовала, как по позвоночнику пробежал теплый разряд, смесь вызова и желания, от которого хотелось одновременно отойти и придвинуться еще ближе.
       Рой сделал едва заметный шаг вперед, сокращая расстояние до неприличного для светской беседы.
       — Вы всегда так откровенно флиртуете с теми, кого считаете опасными? — спросил он почти шепотом.
       — Только с теми, кто может выдержать мой уровень игры, — ответила она, не отводя глаз. — Слабые быстро ломаются. А вы… вы пока держитесь.
       Его взгляд потемнел.
       — Осторожнее, мисс Ашер. Я могу начать играть всерьез.
       — Обещаете? — Она улыбнулась медленно, дерзко. — Потому что скучных мужчин я отсеиваю сразу.
       Она смотрела на него. Он смотрел на нее. Между ними было, может быть, полфута, и ни один не отступал. Ни один не хотел отступать. Плотное напряжение висело в воздухе.
       — Рой! Вот ты где. Прячешься от меня?
       Голос Артура разрезал их уединение, как нож. Он подошел, держа под руку Элинор. Артур ухмылялся той самой ухмылкой, которая не предвещала ничего хорошего. Рой с усилием сделал шаг в сторону по прежнему смотря Вилле в глаза.
       — А, мисс Ашер, так это вы. А я все думал, кого Эшфорд нанял. Сначала охота в Суррее, теперь это. Он сегодня весь вечер только и говорит о том, что вы настоящая находка. И я с ним согласен. Очень тревожно. Мне нравится. Я весь вечер жду, что из-за угла выйдет человек с топором. Это бодрит.
       — Рада, что вам тревожно, мистер Синклер. Значит, концепция работает. Хотя человека с топором не обещаю, только если кто-то из гостей сильно напьется.
       Артур усмехнулся и повернулся к жене.
       — Кстати, познакомься. Это Вилла Ашер, та самая ведьма, о которой я тебе рассказывал. Вилла, это моя жена Элинор.
       Элинор чуть склонила голову, окинув Виллу долгим, оценивающим взглядом.
       — Вы использовали «Песнь Песней» в музыкальной теме у входа?
       Вилла удивленно моргнула.
       — Вы первая, кто это понял. Адаптированный текст, очень низко в миксе.
       — Я изучала теологию в молодости. У вас отличный слух. И смелость.
       Артур перевел взгляд на Роя. Тот стоял с каменным лицом, но Артур слишком хорошо его знал, чтобы не заметить напряжение в челюсти.
       — Рой, ты чего молчишь? Стоишь как тот самый человек с топором, только без топора. Расслабься, мы среди друзей.
       — Я слушаю. Это моя работа.
       — Твоя работа, слушать, когда я говорю о делах. А когда моя жена обсуждает древний иврит с очаровательной организаторшей приемов, ты можешь позволить себе улыбнуться.
       Элинор легонько толкнула мужа локтем в бок.
       — Оставь его в покое, Артур. Не всем дано быть такими же болтливыми, как ты.
       — Я не болтливый, я коммуникабельный. Ладно, мисс Ашер, не буду вас отвлекать. Но если Рой вам надоест своим молчанием, просто скажите ему, что у него галстук криво завязан. Он этого не выносит. Сразу оживет.
       Элинор закатила глаза, взяла мужа под руку и повела его к группе гостей. Уходя, она бросила на Виллу еще один взгляд, на этот раз в нем было что-то похожее на любопытство и, возможно, тень одобрения.
       Рой и Вилла остались вдвоем у столика с водой. Тишина между ними была плотной, наэлектризованной. Вилла чувствовала, как ее сердце бьется где-то в горле. Она видела, как он смотрит на нее, на ее губы, на шею, на вырез платья, и знала, что он видит, как она реагирует.
       — Мне нужно проверить кухню. Ужин через полчаса.
       — Идите. Я подожду.
       Она ушла, чувствуя его взгляд на своей спине. В кухне она позволила себе выдохнуть. Он сказал «я подожду». Не «увидимся позже», не «я буду здесь». Он сказал «я подожду». Как будто ждал чего-то большего, чем просто ужин.
       Вилла вернулась в штаб. Флоренс подняла голову от планшета.
       — Ты красная.
       — Жарко.
       Флоренс хмыкнула, но спорить не стала.
       — Ты стояла у столика с водой и разговаривала с мужчиной в очках.
       — Да.
       — Кто он?
       Вилла взяла чашку с остывшим чаем, сделала глоток.
       — Минотавр. Ожил и бродит по лабиринту.
       Флоренс посмотрела на нее долгим взглядом. Потом кивнула, как будто все поняла, и вернулась к планшету.
       — Ясно. Лабиринт, говоришь. Надеюсь, он не заблудится до открытия вечера.
       — Посмотрим.
       Флоренс больше ничего не спросила.
       Рой остался в зале. Ее запах все еще висел в воздухе сандал, полынь и что-то еще, что он не мог назвать, но что заставляло его кровь двигаться быстрее.
       «Она реагирует на меня. Я вижу это. Она не скрывает. И она не играет. Она просто хочет. Как и я».
       Он поправил галстук, не потому что тот был криво завязан, а потому что ему нужно было чем-то занять руки. Артур был прав. Он напряжен. Слишком напряжен. И эта женщина, Вилла Ашер, была одновременно причиной и единственным возможным лекарством.
       Вечер продолжался. Рой сделал то, зачем приехал, раньше, чем подали горячее. Остальное время он провел в зале, у колонны, с водой в руке и мыслью о женщине в изумрудном шелке, которую заставлял себя не искать глазами. Не всегда успешно.
       Когда прием закончился и последние гости разъехались, он поискал ее глазами, но не нашел. Он вышел на террасу. Холодный ноябрьский воздух ударил в лицо. На гравийной дорожке перед домом еще стояло несколько машин, но ее уже не было. Ушла. Не попрощавшись.
       Сзади подошел Артур, накидывая пальто.
       — Рой, ты чего тут стоишь? Замерзнешь. Поехали, Элинор устала.
       — Сейчас.
       Артур проследил за его взглядом в темноту, но ничего не увидел.
       — Она уехала минут десять назад. Очень быстро. Почти бежала. Как будто за ней кто-то гнался. Или как будто она от кого-то убегала.
       Рой ничего не ответил. Артур вздохнул.
       — Знаешь, Рой, я давно тебя знаю. Ты не из тех, кто бегает за женщинами. Но эта, она другая, да?
       Рой молчал.
       — Ладно, не хочешь говорить, не надо. Но я тебе скажу одну вещь. Элинор она понравилась. А Элинор редко кто нравится. Так что думай.
       Артур ушел в дом. Рой постоял еще минуту, глядя в темноту, потом развернулся и пошел к машине.
       В машине он закрыл глаза и увидел ее. Изумрудный шелк, золотые искры в глазах. «Я подожду», — сказал он. И она ушла. Потому что ждать больше не было сил. Ни у нее, ни у него.
       Он открыл глаза. За окном проплывал ночной Оксфордшир. Рой смотрел в окно и думал о том, что следующая встреча все решит. Потому что дальше так продолжаться не может. Потому что он больше не хочет ждать.
       Вилла ехала по ночной трассе в сторону Лондона, сжимая руль так, что побелели костяшки. Она видела его лицо, когда уходила. Видела, как он смотрел на нее весь вечер. Знала, что он хочет ее так же сильно, как она его. И она сбежала. Потому что если бы она осталась еще на минуту, она бы подошла к нему и сказала то, что вертелось у нее на языке с первой встречи на Парк-лейн. И это напугало ее больше всего.
       

Глава 8

       Тилбери пах рекой и промышленным равнодушием. Серый бетон, чайки орут, как будто им за это платят. Новый потенциальный партнер Артура хотел встретиться здесь — «нейтральная территория».
       — Нейтральная территория, — сказал Рой Хейлу по дороге.
       — Бывает такая?
       — В теории.
       — А на практике?
       — На практике любая территория принадлежит тому, кто приехал раньше. — Рой посмотрел в окно. — Мы приедем раньше.
       — Мы уже раньше. — Хейл переставил зубочистку. — Тоби на месте час как.
       Тоби сидел на деревянном ящике с хлорофитумом на коленях. Рой остановился в дверях.
       — Это что?
       — Хлорофитум. — Тоби поднял взгляд с видом человека, который не понимает, что здесь неочевидно. — Я его три дня в машине возил, он начал вянуть.
       — Тоби. Мы на деловой встрече.
       — Я понимаю. Но он же не виноват, что встреча деловая.
       Хейл вошел следом. Посмотрел на растение. Посмотрел на Тоби.
       — У моей младшей такой есть, — сказал он. — Говорит, воздух очищает.
       — Очищает, — подтвердил Тоби с энтузиазмом человека, которому наконец попался компетентный собеседник. — И практически неубиваемый. Две недели без воды, все равно выживет.
       — Полезное качество, — сказал Хейл.
       — В нашей работе ценится.
       Они помолчали в полном взаимопонимании. Рой посмотрел на них обоих.
       — Вы двое закончили?
       — Я закончил, — сказал Хейл.
       — Я тоже, — согласился Тоби.
       — Периметр?
       — Чисто, — сказал Хейл. — Один наблюдатель на крыше соседнего здания. Любитель.
       — Оставь. Пусть наблюдает.
       — Уже оставил.
       — У вас один наблюдатель и один хлорофитум, — сказал Рой. — Это не тот баланс, к которому я привык.
       — Зато атмосфера мирная, — заметил Тоби.
       — Тоби. Цель встречи, не мирная атмосфера.
       — Я знаю. Но хлорофитум помогает сосредоточиться.
       — Кому?
       — Всем.
       Рой открыл рот. Закрыл. Иногда с Тоби лучше было не продолжать.
       Партнер — Алан Виллис, владелец складской сети, пятьдесят один год, лицо человека, который привык покупать и продавать и считает, что все в мире имеет цену, приехал с двумя людьми. Один слишком прямо стоял для телохранителя. Хейл посмотрел на него мельком и перестал, классификация занимает секунду. Рой провел переговоры сорок минут. Виллис говорил много, это был его стиль, заполнять пространство словами, пока не найдется слабое место. Рой не заполнял пространство. Он его держал.
       На двадцать второй минуте Виллис сказал:
       — Я думаю, мы могли бы обсудить более гибкие условия.
       — Гибкие — это хорошо, — сказал Рой. — Расскажите, что вы имеете в виду под гибкими.
       — Ну, скажем, шестьдесят на сорок вместо семидесяти на тридцать.
       — Шестьдесят на сорок, — повторил Рой. — Это вы сейчас попросили меня отдать вам на десять процентов больше и назвали это гибкостью. Это или очень смело, или вы думаете, что я плохо считаю. Алан, я хорошо считаю.
       Виллис попробовал снова на тридцать третьей минуте.
       — Смотрите. Мои склады, это инфраструктура, которую Синклер не смог бы построить за такие деньги.
       — Не смог бы, — согласился Рой. — Это правда. Но я также не смог бы, например, арендовать площадь у вас, если бы у вас возникли... — пауза, — логистические сложности. Скажем, с документами. Инспекции, дело хлопотное.
       — Это угроза?
       — Алан. — Рой поправил очки с видом человека, которому немного скучно. — Если бы это была угроза, вы бы сейчас думали об адвокатах, а не об аренде. Это предположение. Я склонен к ним в разговорах о гибкости.
       Виллис замолчал. Посмотрел на Тоби. Тоби в этот момент смотрел в окно на воду с выражением абсолютного покоя. Хлорофитум стоял рядом на подоконнике.
       — Что это? — сказал один из людей Виллиса — тот, что стоял слишком прямо. Кивнул на растение.
       — Хлорофитум, — сказал Тоби, не поворачиваясь.
       — Зачем он здесь?
       — Ему нужен был свет.
       Человек посмотрел на Тоби. Потом на растение. Принял, по всей видимости, решение не развивать тему. Рой закончил переговоры на сорок первой минуте. Виллис подписал предварительное соглашение на условиях семьдесят — тридцать. Потом спросил, можно ли пересмотреть через квартал. Рой сказал, что можно обсудить. Это означало: нет.
       На улице Хейл сказал:
       — Шестьдесят два процента, что подпишет финальный.
       — Почему не больше? — спросил Рой.
       — Его люди испугались. Он это заметил. Теперь ему нужно принять решение, которое выглядит как его собственное, а не продиктованное страхом. Это требует времени.
       — Он подпишет, — сказал Тоби. Он нес хлорофитум двумя руками — аккуратно, как несут что-то, за что несут ответственность.
       — Почему? — спросил Хейл.
       — Потому что дома он расскажет жене, что переговоры прошли хорошо. А женам врать сложнее, чем партнерам.
       Хейл подумал.
       — Семьдесят один процент, — пересмотрел он.
       — Договорились, — сказал Рой.
       Они шли к машинам вдоль реки. Чайки орали. Тилбери пах солью и промышленным смирением.
       — Рой, — сказал Тоби на полпути.
       — Что.
       — Тэдди Морган получил сигнал?
       — Получил.
       — Хорошо. — Пауза. — Я так и думал, что он не тот, за кого себя выдает.
       — А за кого он себя выдает?
       — За умного. — Тоби поправил горшок. — Умные не используют чужих людей для разведки. Это слишком легко читается.
       — Согласен, — сказал Хейл.
       — Значит, он либо не умный, либо хотел, чтобы мы его заметили.
       — Зачем? — спросил Рой.
       Тоби подумал. Это у него занимало время, не потому что медленно думал, а потому что не торопился.
       — Чтобы понять, как мы реагируем, — сказал он наконец. — Он проверял не вас. Он проверял систему.
       Рой остановился. Посмотрел на Тоби. Тоби смотрел на хлорофитум, проверял, не подвял ли.
       — Тоби, — сказал Рой.
       — Что.
       — Ты мог бы говорить это в начале, а не в конце.
       — Мог бы. — Тоби поднял взгляд. — Но в начале я еще не был уверен. Теперь уверен.
       Рой смотрел на них. На Хейла — тонкого, небритого, с вечным взглядом человека, оценивающего расстояния. На Тоби — огромного, неторопливого, держащего хлорофитум как что-то хрупкое. Кэт сейчас была где-то в городе — пила зеленый чай, читала чью-то финансовую документацию с видом студентки-аспирантки, которой скучно на лекции.
       Команда. Странная, несимметричная, совершенно не похожая ни на что, что он планировал, когда начинал. И единственная, которой он доверял без оговорок.
       Ну, почти без оговорок. С поправкой на хлорофитум.
       Хейл переставил зубочистку.
       — Семьдесят восемь процентов, что Морган еще появится, — сказал он.
       — Сто процентов, — сказал Тоби.
       — Ты не можешь говорить сто.
       — Я говорю то, что думаю.
       — Статистика не работает в абсолютах.
       — Мои наблюдения работают.
       Они сели в машину. Лондон ждал впереди, серый, деловитый, полный людей, которые проверяли системы и думали, что их не заметили. Рой смотрел в окно. Думал о Тэдди. О системах. О том, что кто-то достаточно умный, чтобы проверять реакцию, рано или поздно найдет то, что искал.
        Тоби вел машину медленно — не потому что не умел быстро, а потому что считал, что Лондон не нужно торопить.
       — Рой, — сказал он.
       — Что.
       — У Виллиса нервное лицо.
       — Ты уже говорил.
       — Я говорил, что оно нервное. Теперь я говорю конкретнее: у него нервное лицо человека, который должен кому-то другому.
       Рой повернул голову.
       — Не нам.
       — Не вам. Кому-то еще. — Тоби смотрел на дорогу. — Он три раза посмотрел на часы, пока вы разговаривали. Не потому что спешил. Потому что ждал.
       — Чего ждал?
       — Сообщения. Или звонка. Который не пришел.
       Рой смотрел на него.
       — Ты видел это с другого конца зала.
       — Я стоял у стены. Больше нечего было делать. — Тоби аккуратно перестроился в правый ряд. — Я наблюдаю, когда нечего делать. Это полезно.
       — Кому он должен?
       — Не знаю. Но не маленькую сумму. Люди, которые должны мало, смотрят на часы один раз. Он смотрел три.