День тянулся медленно, сонно. Вернувшись, Лиза разобрала покупки и занялась уборкой. Она умела. Но не любила. И очень смущал вопрос стирки. Машинки не обнаружилось. Руками стирать… это ужасно. Но, может, кто-то согласиться за денежку помочь? Им же не трудно, наверное, закинуть вещи в стиралку.
У соседа спросить, что ли? Как появится. Лена же говорила, что он всем помогает. И ей тоже помощь предлагал, когда от мыши спасал, думается, не откажет, тем более она заплатит. Еще нужно организовать летний душ, не ходить же грязной, а старая баня давно развалилась. От нее остались только заросли крапивы…
А мысли крутились и бежали вдаль. Перед глазами стояли грядки с зеленым луком и мольберт с пейзажем. Люпиновое поле волновалось на воображаемом рисунке и притягивало магнитом мысли. Руки чесались от желания взять кисть или карандаш.
Лиза сидела за столом и мечтала, когда в коридоре что-то свалилось с ужасным грохотом. Звук раздался справа, где была дверь в чулан. Сердце от неожиданности и страха застучало в районе горла, а воздуха перестало хватать.
Прихватив кочергу, Лиза осторожно, на цыпочках подкралась к двери.
Тихо.
Выглянула в коридор.
Лиза помнила, что, вернувшись из магазина, закрыла входную дверь на засов. А заднюю, ведущую на огород, даже не открывала. Так кто же мог сюда проникнуть? И как?
Тишина и полумрак. Дверь на террасу была открыта, поэтому сквозь темноту проступали тени предметов.
Лиза вышла в коридор.
Тихо. Тихо. И опять что-то упало.
Сжав зубы, Лиза пошла в наступление — в чулан. Дверь, закрытая на вертушку, распахнулась. В лицо Лизе попал солнечный луч, на секунду ослепив. Проморгавшись, она увидела только танцующую пыль в столбе света, падающего из окошка.
— Сколько хлама!.. — казалось, в узеньком пространстве чулана было сосредоточено все прошлое этого дома.
Сундуки, покрытые кусками ткани, высились пирамидами у стены. На скамье, что стояла чуть дальше, лежали скрученные в рулоны домотканые половики. На стенке висела старая одежда.
По другой стороне высился самодельный сервант, полный каких-то банок и бутылок. А полка у двери была заставлена древними кастрюлями и крышками. Там же стоял чугунок — маленький, словно игрушечный.
Через узкое оконце в помещение заглядывало солнце, делая всё вокруг удивительно ярким, хоть и покрытым пылью.
Было странно и интересно. Лизу не пугали завесы паутины и пылевые комки. Хотелось все проверить, как в детстве. Она вспомнила, что была уже здесь. В детстве.
Сундуки казались пиратскими, наполненными сокровищами. Они манили маленькую Лизу заглянуть под тяжелые крышки, но бабушка гоняла внучку из чулана. А теперь…
Страх отступил. Лиза не предполагала найти здесь что-то ценное, но проверить все равно следовало. Осуществить смешную детскую мечту, порожденную любопытством.
Всего здесь было три сундука.
Начав с верхнего, самого маленького, Лиза стащила набросанные на него вещи.
Добытый сундук оказался наполнен постельным бельем, вышитыми полотенцами и подзорами. Тут были и ришелье, и гладь, и болгарский крестик.
Лиза аккуратно перебрала пахнущие цветочным мылом полотнища. Ручная работа, удивительно яркие краски старой вышивки, атласные ленты в тон. Это было музейной редкостью. Но вот проблема: спать на таком — кощунство, а куда деть, кроме как в шкаф, не очень понятно.
Второй сундук оказался полон шалей, платков и рулонов с тканью. Тут было всё — от тоненьких, почти невесомых ситчиков и марлевки до толстого, как шерстяное одеяло, отреза на пальто нежно-голубого цвета. Осталась даже бирка с ценой — пять рублей. Роскошь немыслимая по тем временам.
В третьем сундуке лежала верхняя одежда: душегреи стеганные с красивыми пуговицами, пара плюшевых телогреек — у бабушки они были парадно-выходными, а на самом дне лежал узел из холстины. Лиза подцепила его и с трудом вытащила наружу — внутри оказалось что-то тяжелое. Ящик, похоже.
Решив, что следует развернуть всё это в доме, на столе, Лиза перенесла находку в комнату.
Стараясь не сломать ногти, с трудом развязала узел. В холстинке оказался завернут ящичек, или, как Лиза в детстве говорила, шкатулка. Дерево было темное, покрытое лаком. На этом фоне петли загадочно поблескивали, выдавая свой возраст кованой красотой.
Лаконично и сурово. Лиза осторожно потрогала и открыла крышку. Внутри обнаружились спицы, три клубка ниток — черный, белый и красный, — тетрадь в клеенчатой обложке и бархатный синий мешочек.
Лиза уселась на табуретку перед столом. Содержимое шкатулки теперь лежало на расстеленной холстине. И что было с этим делать? Лиза не помнила, чтобы у бабушки были такие вещи. Разве только тетрадь… кажется. Было что-то такое давно. Голову кольнуло болью, острой, как удар иглой.
Сон! Тот самый страшный сон! Точно такая же шкатулка была в том сне.
По спине пробежал озноб, Лиза подтянула ноги так, чтобы они не касались пола. Мышь-зомби — это вовсе не смешно, что бы там на этот счет ни думал сосед.
И вместе с тем в душе проснулся азарт. Захотелось понять, зачем бабушка все это прятала.
Тетрадь была самодельная. Сшитые посередине листы, чуть обмохрившаяся клеенка обложки и ровный, каллиграфический почерк бабушки. И не скажешь, что всего четыре класса школы.
Первый лист занимали имена: Агафья, Татияна, Иван, Василий, Афанасий, Клим, Макар, Осип, Алексей, Лукерья, Ива, Ольга, Елена, Анна…
Даты: рождения, смерти, перечисления рожденных и выживших детей. Лиза листала, читая, и было в этом что-то очень трогательное. У нее вдруг защемило сердце и на глазах появились слезы.
Это была летопись семьи.
Последней в списке шла она: Елизавета.
Быстро смахнув слезинку, Лиза пролистнула особо плотный, словно из картона, лист, и перед ней оказалась страницы, написанные уже другим почерком, более угловатым, чуть смазанным. Здесь были стихи или что-то очень похожее. Потешки, так вроде их называют.
У лисы боли,
У волка боли,
У моей дочи
Боль на березку,
В лес улети!
Лиза улыбнулась, потому что в детстве очень возмущалась, когда у лисы должно было болеть. Пусть бы у противных комаров болело. А лиса красивая.
Бабушка плавным речитативом нашептывала ей это на больную коленку — Лиза в тот день упала и стесала всё до мяса. А через сутки корочка уже отваливалась, оставляя розовые проплешины молодой кожи. Быстро бабуля заживляла такие ранки, и стишки смешные она помнила.
В коридоре опять что-то упало. Стало страшно до одури, и это ясным днем. Лиза почувствовала, как по спине течет холодный пот. Буквально секунду назад все было хорошо, а сейчас только что зубы не стучали.
Рука потянулась к кочерге, но та осталась в чулане. Вариант вылезти в окно Лиза оставила напоследок, а пока все-таки следовало понять, что же там падает без конца и края.
— Идущие на смерть приветствуют тебя, — прошептала трагическим шепотом Лиза и пошла, как гладиатор на арену, ну или кто-то еще, но тоже героический. В этот момент она старалась ни о чем не думать. Если бы все творилось ночью, Лиза бы поседела, наверное. Но пока спасало понимание, что все-таки она не одна в глухой стороне, вон сосед есть. И вообще белый день на улице.
Некстати в голове всплыли слова Лешего: «Мышей тут не поднимают — мышиных зомби ни разу еще не видел. Поэтому зубами клац-клац тебя никто в доме не будет».
Мышиных зомби нет, а какие есть? Да и мышиных Лиза уже тоже видела. Во сне!
Лиза нервно икнула, потом попыталась рассмеяться. Не то чтобы она в это верила, но фильмы ужасов предпочитала не смотреть и страшилки не читать. Бррр!
Дверь в коридор открылась почти бесшумно, Лиза выглянула: дверь в чулан она не закрыла, поэтому коридор был освещен. Но ничего страшного по-прежнему не наблюдалось — ни мышиных зомби, ни любых других. Зато посреди коридора валялась дохлая крыса и сидел черный пушистый кот. Глаза у него светились, точнее один, ярко-бирюзовым цветом. Солнце, что ли, так падало, Лиза хмыкнула. Кота брать не надо, сам пришел.
— Котик? Ты крысу мне принес? — Лиза с сомнением посмотрела на тушку серой пакости, потом на кота. Мурлыка сидел очень изящно, сложив лапки и обернув их пушистым хвостом. Идеальная статуэтка, почти божество. — Спасибо, котик. А я немного напугалась. Думала, что тут падает. — Лиза поймала себя, что сюсюкает, как дурочка. Словно весь мозг испарился из головы. Сюсюкать с котом… Дожила.
Кот встал, потерся об ее ногу, спокойно проследовал в чулан, взвился с места вверх и исчез. Лиза подняла голову, пытаясь увидеть, куда он прыгнул, но там были только бревенчатые стены и обшитый досками потолок. Кот действительно испарился. А вот крыса осталась. Мерзкий голый хвост и свалявшаяся шерсть. Гадость…
Вечером Лиза вышла на крыльцо. Уселась на ступеньку, рядышком примостила кружку с чаем и две зефирки на тарелке.
Было тихо, жара спала, Лиза сидела в сумеречной дреме и смотрела, как на небе зажигаются звезды.
Рядом распевался соловей. Сначала тихонечко, почти неслышно. Потом сильнее и вот уже он начал выводить трели во все свое соловьиное горло.
Лето вступало в свои права.
На завтра у Лизы не было особых дел и планов. Крысу она выкинула в мусор. Специально сходила на край села, отнесла в мусорный бак.
Кот больше не появлялся. Лиза внимательно еще раз оглядела чулан, но дырки так и не нашла, а котейко испарился.
— Уезжать еще не надумала? — Леший появился словно из-под земли. Ни дверь не скрипнула, ни половица, но на крыльце соседнего дома материализовался егерь. Лиза его заметила не сразу — все-таки темнота и расстояние почти в полтора метра вносили свои коррективы, не говоря уже об ее не идеальном зрении.
— Нет, не надумала.
— А чего надумала?
— Душ хочу летний, клубнику и в лес. И еще постирать. У тебя машинка стиральная есть? Я заплачу.
Леший хмыкнул, но не ответил.
Тишина накрыла оба крыльца и сидящих людей.
Лиза тихонько пила чай, ела свежайший, чуть пружинящий зефир. В городе ей такой не попадался. Там бы она ела совсем другое.
Тем временем Леший уткнулся в телефон. Лиза видела его лицо, подсвеченное экраном, как он забавно морщил нос, пальцы летали, набирая текст. Переписывался с кем-то. Иногда на губах появлялась улыбка. В какой-то момент Лиза поймала себя на мысли, что тоже улыбается.
Она очнулась от созерцания Лешего, только когда он заговорил с ней:
— Клубника в палисаднике, сама соберешь утром, а то я не знал, куда ее пристроить. Разрослась, зараза! А стирать… Приноси, не жалко. Только не завтра — завтра я с утра уеду, вернусь только вечером, вечером и загляну, обсудим.
— Спасибо! — Щекам стало жарко.
Лиза подхватилась, подцепила тарелку и бокал и постаралась скрыться в коридоре и обнаружила, что там в полной темноте сидит кот. Сидит и светится.
Лиза застыла на входе. Электрический кот. Светился, конечно, не сам кот, а его шерсть. Казалось, что в каждом волоске есть светодиод и именно он излучает голубоватый свет.
— Аааа… — Лиза с трудом смогла выдохнуть, а вот обратно вдохнуть почему-то не получилось — она открывала рот и закрывала его, как рыбка на берегу.
Кот встал и вальяжной походкой пошел к хозяйке дома. Обычный черный кот с голубоватым контуром на шерсти. И было бы очень красиво, если бы не было так странно.
Второй уже день случалась какая-то чертовщина. То кот исчезает, то появляется, то светится. Опять в голове всплыла фраза про неподнимаемых мышей и зомби. Может, это кот-зомби? Или кто-то так «пошутил», как у Дойля, с собакой Баскервилей. Кота покрасили, вот и светится?
Но он светился слишком ярко, а по шерсти то и дело пробегали искры — голубые микромолнии.
Потеревшись о ноги Лизы, кот муркнул и опять пропал, оставив хозяйку дома стоять, прижимая к груди тарелку и кружку.
Зайдя в дом, она включила везде свет. Не то чтобы ей было страшно. Но… кот-призрак? Или все-таки не призрак — Лиза ведь почувствовала его, когда он потерся о ее ноги. Обычная кошачья шерсть, теплый бок. И не выглядел котейко страшно. Он напоминал скорее персонажа из мультика.
Глава 3
Лиза не помнила, как уснула. Проснулась от того, что по ней кто-то ходил мягкими лапками и осторожно дотрагивался до лица чем-то пушистым.
Открыла глаза и… ничего — только люстра горит, а в окно светит солнце.
Лиза так и уснула со светом. Кот ее все-таки напугал. Придя в себя, села на кровати, глянула на часы на телефоне.
Шесть утра. Спать и спать еще, но сна ни в одном глазу.
Клубника! Точно! Нужно пойти и собрать клубнику, пока сосед уехал.
Вход в палисадник был через калитку на огороде.
Идеально! И варенье можно сварить и, наконец, блинов напечь. Лиза представила сладость варенья в масляном тонком кружевном блинчике, зажмурилась. Клубника и блинчики с вареньем… Сказка!
Встала, поспешно оделась…
А дальше всё понеслось как в ускоренной съемке.
В чулане нашелся бидончик литра на три, старый, красный в белый горошек. Лиза проскользнула по росистой траве в сравнительно ухоженный огород соседа, а очнулась лишь после того, как поняла, что ягоды не лезут в тару и нужно уходить.
Клубники оказалось много, несколько видов, но довольно заросшей. Похоже, Леший действительно не горел желанием ею заниматься.
Убедившись, что бидон наполнен с верхом, Лиза с сожалением направилась на выход. А потом остановилась. Поставила добычу у забора и вернулась к грядкам. Она только чуть-чуть. Просто жалко, что клубника зарастает. Сейчас ягода была крупная, сочная, а если совсем за ней не следить, то ведь выродится…
Лиза прошлась по грядкам, убирая сорную траву, которая кое-где вымахала ей по колено. Оборвала пропавшие ягоды, сложила их отдельно. Усы решила не трогать. Она лучше потом отдельно оборвет, и пересадит к себе. Еще раз с тоской оглядела ягодную плантацию. Сделать бы варенье из всех ягод и увезти в город, ах…
Но мечты, мечты. А еще ведь можно заморозить, высушить… И просто поесть!
Лиза вышла за калитку и уставилась на свой заросший травой по пояс огород. Подумалось, что соберись она сюда раньше, всё было бы по-другому.
Но, может, все равно есть время что-то исправить и сделать? Хотя бы пару грядок. Это ведь совсем не сложно.
Мимо пролетела ласточка, почти стелясь брюшком по траве. К дождю. Наверное. Хотя на небе ни облачка.
В чулане нашлась кастрюлька, в шкафу лежал сахар — не зря купила, и вскоре Лиза уже снимала пенку со слабо кипящего варева. Было в этом что-то такое…правильное, что ли.
Сразу вспомнилась бабушка, запах сдобы и варенья. Бабушка всегда пекла пирожки со свежесваренным вареньем. Это было почти ритуалом. Потом все это складывалось в корзинку, на белую холстинку и Лизу отправляли по деревне относить угощение.
Соседке бабе Ольгутке, деду Ивану, бабушке Але, дядям Андрею и Виталику, одинокой Марье Ивановне, учительнице молоденькой, Лиза никак не могла запомнить ее отчество, а еще Астре Кристьяновне.
Целые ягоды в варенье Лиза не любила, поэтому готовить собиралась долго, минут сорок, не меньше. Одновременно она приготовила тесто на блинчики. Мамина и бабушкина наука, а также видеоуроки из интернета сейчас пригодились.
Лиза уже предвкушала, как она будет пить чай с вареньем и блинчиками, когда в дверь на крыльце пару раз стукнули. По ощущениям, что кулаком. Потом послышались тяжелые мужские шаги, хотя, вроде, всё было заперто на засов.
