- Смотрите, - выдыхает Лорик.
Впереди, метрах в пятидесяти, тропа упирается в каменный мост.
Старый. Тёмный. Поросший мхом. Он перекинут через реку - ту самую, что течёт где-то внизу, в темноте, слышен только тихий, ровный шум воды.
Но не мост приковывает взгляд.
Вдоль тропы, ведущей к мосту, летают огоньки.
Маленькие. Полупрозрачные. Мерцающие тёплым, молочным светом. Они кружат, переливаются, касаются земли и снова взлетают. они издают непонятный мутные звуки. Едва слышные. То про какую-то игрушку. То про любимую бабушку.
Как светлячки. Но не светлячки.
- Что это? - шепчет Алевер.
Мерлин молчит. Смотрит долго. Потом качает головой.
- Не знаю.
- Ты? Не знаешь? - Лорик удивлён. - Ты вообще всё знаешь.
- Никто не знает всего, Лорик. Даже я. Вообще я не самый скромный, но такие штуки вижу впервые.
Он делает шаг вперёд. Осторожно. Огоньки не реагируют - просто летают, освещая тропу.
- Видимо, тут была дорога, - тихо говорит Мерлин. - И можно было спокойно пройти по ней.
- Была? - переспрашивает Алевер.
- Была. Когда-то давно. Теперь... теперь это просто путь. Но огоньки не трогают. Они просто светят.
- Кто их оставил? - Лорик заворожённо смотрит на мерцающие сферы.
- Может, барглы, и это души людей. затерянные в лесу, - пожимает плечами Мерлин. - Может, что-то другое.
Они стоят на границе тьмы и этого тёплого, живого свечения.
- Идём? - спрашивает Алевер.
Мерлин сжимает посох. Свет от него всё ещё горит.
- Идём.
Они ступают на тропу, освещённую огоньками. Огоньки кружат рядом. Провожают. Светят.
А впереди - каменный мост. Река внизу. И что-то там, за мостом. Они видят лишь пелену мрака на другом берегу.
Они подходят к мосту.
У самого моста, каменные плиты, старые, поросшие мхом. Река внизу шумит глухо, ровно. И тишина.
На мосту, прямо посередине, сидит маленький старичок. Он укутан в рваный плащ, голова чуть склонена набок. Глаза у него мутные - не слепые, а будто смотрят куда-то далеко, внутрь самих себя.
Мерлин останавливается в паре шагов. Всматривается.
- Видимо, это хранитель моста, - тихо говорит он. - Кажется... он уже умер. Пойдёмте.
- Я не умер!
Голос скрипучий, но чёткий. Старичок поднимает голову и смотрит прямо на Мерлина.
- Мерлин... я видел тебя.
Мерлин замирает. Потом улыбается.
- Ой. Ошибочка.
Алевер фыркает. Лорик хихикает в кулак.
Старичок не обижается. Он просто смотрит. Мутными глазами. Сквозь время.
- Я Мнемон, - говорит он. - Хранитель памяти. Никто не пройдёт по этому мосту, не отдав самое ценное, что у вас есть.
Под его ногами, на каменных плитах, валяются разбитые кристаллики. Десятки. Мерцают тускло в свете огоньков. Лорик сглатывает.
- В смысле... отдав?
Мнемон поворачивается к нему. Медленно. Как старая черепаха.
- Ты забудешь, - отвечает он просто. - Но на время. Если вернёшься - воспоминания сами найдут тебя.
Лорик открывает рот. Закрывает.
Мерлин молчит. Смотрит на кристаллики. Потом на старика. Потом снова на кристаллики.
- Самое ценное, - задумчиво повторяет он.
И вдруг в его глазах - тот самый огонёк, который Алевер уже научился бояться и любить одновременно.
- Алевер, Лорик, - говорит он, не оборачиваясь. - У меня есть идея. Я иду первый.
Пауза.
Мнемон склоняет голову на другой бок.
- Не пытайся обмануть меня, - шепчет он. - Помни: я не принимаю фальшивки.
Мерлин подходит первым.
Встаёт напротив старика. Спокойно. Даже с лёгкой усмешкой.
- Ты готов? - скрипит Мнемон.
- Готов, - Мерлин пожимает плечами. - Делай - делай.
Мнемон медленно протягивает руки вперёд. Закрывает глаза.
Тишина.
Потом открывает. Глаза его сияют белым светом.
Из головы Мерлина - лёгкой, едва заметной дымкой - начинает выплывать свечение. Тонкое, как паутина. Прозрачное. Живое.
С земли, из груды разбитых кристаллов, поднимается один - целый, чистый. Дымка втекает в него.
И вокруг кристалла появляется сфера.
А в сфере - картинка.
Тот самый момент, всего несколько минут назад: Мерлин говорит «Кажется... он уже умер», а старик вдруг оживает и кричит "Я не умер!"
Мнемон зачарованно смотрит на кристалл. Его лицо не меняется - оно всё такое же мутное, отрешённое. Но кристалл он держит крепко.
Мерлин оборачивается к Алеверу и Лорику. И улыбается. Широко. По-детски. Довольно.
- Это же его воспоминание? - шепчет Лорик, глядя на светящуюся сферу.
- Не его, - отвечает Мерлин. - Моё. Он просто забрал то, что просил.
- И что там?
- А ты не помнишь? Только что было.
Алевер замирает. Потом до него доходит.
- Ты отдал воспоминание о том, как назвал его трупом?!
- Я его не называл. Я предположил. Есть разница.
Лорик фыркает, пытаясь сдержать смех.
- Ты... ты специально?
- Он сказал: самое ценное. - Мерлин разводит руками. - А что может быть ценнее хорошей шутки?
Он идёт по мосту.
- Кто следующий ? - бормочет Мнемон, не глядя на них. Он выпустил сферу. Сфера полетела к остальным.
Мерлин перешёл мост. Ждёт ребят опираясь на посох, с тусклым солнечным светом слюды.
Алевер и Лорик замирают.
Мнемон поворачивает голову. Медленно. Как старая черепаха.
- Кто следующий? - скрипит он. - Платите если хотите пройти.
Лорик сглатывает. Алевер сжимает кулаки.
- Подходите, - шепчет Мнемон. - Я не кусаюсь. Я просто... помню. И Храню.
Лорик делает шаг вперёд.
- Я первый, - говорит он тихо.
Мнемон протягивает руки. Глаза загораются белым. Из головы Лорика выплывает лёгкая дымка - теплая, золотистая. С земли поднимается кристалл. Появляется сфера.
Мальчик. Лет десяти. Сидит на камне у моря. В руках - потрёпанная книга. Он читает и улыбается. А на странице - дельфины. Прыгают из воды, счастливые, свободные. В глазах горит огонь. "Когда-нибудь..."
- Это... - шепчет Лорик, глядя на своё воспоминание. - Это первый раз, когда я прочитал про дельфинов. Я полюбил их.
Мнемон зачарованно смотрит на кристалл. Берёт его. Кладёт рядом с собой.
- Тёплое, - шепчет он. - Очень тёплое.
Лорик отходит. Дышит тяжело. Но улыбается. У него получилось.
Алевер подходит последним. Молчит. Смотрит на Мнемона.
- Ты готов? - спрашивает старик.
Алевер кивает. Белый свет. Дымка. Кристалл.
Внутри - подросток. Он сидит в мастерской, весь в каменной пыли. Рядом - Барден. Старый мастер. Он кладёт тяжёлую руку Алеверу на плечо и говорит: «Неплохо, парень. Станешь человеком». Алевер улыбается. Впервые за долгое время.
Алевер смотрит на это. Молча. Глаза намокли. Прокатилась слеза.
Мнемон берёт кристалл, гладит его пальцами.
- Тёплое, - шепчет он. - Очень тёплое.
Алевер отходит. Не оборачиваясь. На той стороне их ждёт Мерлин.
- Отдали? - спрашивает он.
- Отдали, - отвечает Лорик.
Алевер молчит. Просто идёт.
- Вернутся, - говорит Мерлин. - Если захотите. Он же сказал: кто вернётся - тому вернётся.
Они идут дальше.
А позади - тысячи огоньков вдоль тропы. Тысячи воспоминаний, которые ждут.
Каждое - чьё-то самое ценное. И где-то там, среди них, два новых кристалла. Один - с мальчиком и дельфинами. Другой - с мастером и каменной пылью. Тёплые. Живые.
Они идут по тропе. Огоньки мерцают вдоль дороги, провожают их тёплым светом.
Лорик молчит какое-то время, переваривает. Потом не выдерживает.
- Мерлин... - начинает он. - А как ты... отдал шутку?
Алевер, шедший чуть в стороне, сразу навострил уши. Даже шаг замедлил.
- В твоей жизни не было ничего более ценного?
Мерлин идёт, не оборачиваясь. Посох мерно постукивает о камни. Некоторое время он молчит. Потом останавливается. Поворачивается к ним.
- Я просто представил, что это самое ценное, что у меня есть, - говорит он спокойно. - И мозг поверил.
Лорик моргает.
- И всё?
- И всё.
- То есть... ты его обманул?
Мерлин улыбается.
- Старика не обманул. Мозг очень легко обмануть, Лорик. Иногда и в темноте мерещится всякое. Помнишь, недавно? Барглы насылают ведения. Они бесформенны, они лишь обманывают.
Лорик вспоминает огоньки в лесу, пение, ту жуткую улыбку на лице существа, похожего на Мерлина. Кивает.
- Вот, - говорит Мерлин. - Ты сам себя обманул тогда. И мозг поверил.
Он идёт дальше. Алевер догоняет его.
- А если бы не поверил?
- Значит, пришлось бы отдать что-то другое. - Мерлин пожимает плечами. - Но он поверил.
- И ты... не чувствуешь потери?
Мерлин останавливается. Смотрит на огоньки вдоль тропы.
- Чувствую, - говорит он тихо. - Но незначительные.
Они идут дальше.
А за спиной, среди тысяч огоньков, один светится чуть ярче других. В нём - старик, который вдруг оживает и кричит: "Я не умер!"
И Мерлин улыбается. Не оборачиваясь.
Тишина стала другой. Гуще. Тяжелее. Даже огоньки остались позади - там, на той стороне, где тепло и память. Здесь было холодно.
Тропа повела вверх, на невысокий холм. Алевер споткнулся обо что-то мягкое. Опустил глаза.
- О боги...
У дороги, в высокой траве, лежал человек. Скрюченный, неподвижный. Глаза открыты - смотрят в никуда. Губы шевелятся, но звука нет.
- Он жив? - прошептал Лорик.
- Не знаю, - тихо ответил Мерлин.
Они пошли дальше. Их становилось всё больше.
Люди. Много людей. Высохшие. Они сидели у тропы, лежали, стояли на коленях. Некоторые - висели на деревьях. Не мёртвые - нет. Они дышали. Шевелили губами. Смотрели пустыми глазами в пустоту.
- Они... они не вернулись? - Лорик сглотнул.
- Они никогда не вернутся, - сказал Мерлин. - Воспоминания не найдут их. А они не найдут дорогу назад.
Алевер сжал кулаки. Слёзы на его щеках ещё не высохли, но здесь было слишком страшно, чтобы плакать.
Впереди, на вершине холма, стоял ветхий домик.
Стены покосились, крыша провалилась, окна смотрели пустыми глазницами. Дверь была приоткрыта. Там, внутри, мерцал тусклый свет.
- Это... это дом Мойры? - спросил Лорик.
Мерлин долго смотрел на домик. Потом на людей вокруг. На тех, кто не вернулся.
- Да, - сказал он наконец. - Это здесь.
Они сделали шаг вперёд. И тишина стала ещё гуще.
Мойра
Они стоят перед ветхим домом. Холм. Высохшие люди вдоль тропы. Огоньки мерцают вдалеке, но сюда, на вершину, их свет почти не доходит. Здесь только серый сумрак и тишина, которая давит на уши. Мерлин смотрит на покосившееся крыльцо, на пустые окна, на дверь, которая чуть приоткрыта - или это кажется?
- Вот и Мойра, - говорит он тихо. - Проклятая богиня.
Алевер переступает с ноги на ногу.
- Богиня? Здесь? В этой... развалюхе?
- Боги бывают разными, Алевер. Не все живут в чертогах из золота и света. Некоторые - здесь.
Лорик смотрит на высохших людей у тропы. Ему не по себе.
- А что с ней случилось? Почему она здесь?
Мерлин молчит какое-то время. Потом отвечает:
- По легенде, её изгнали из мира богов. За то, что говорила правду в лицо.
Алевер присвистывает.
- И за это можно изгнать?
- Боги не любят, когда им говорят, что будет. Особенно если это "будет" им не нравится. Она видела их судьбы. И говорила им. В лицо.
- И они разгневались?
- Они испугались, - поправляет Мерлин. - Гнев - это всегда страх. Испугались того, что она видит. И изгнали её сюда. В наш мир.
Лорик оглядывается на лес.
- А они... безумцы? Они поэтому здесь?
- Лес начал стягивать их. Безумцев, духов, барглов. Как будто сам знал, что здесь будет жить та, кто видит слишком много. Они приходят к ней. И остаются.
- Те, кто на холме? - тихо спрашивает Алевер.
- Да, - кивает Мерлин. - Они пришли за ответами. И получили их.
Тишина. Мерлин подходит к крыльцу. Старые доски скрипят под ногами - жалобно, протяжно, будто жалуются на то, что их снова тревожат.
Он поднимает руку. Стучит.
Тишина. Никто не отвечает. Мерлин толкает дверь. Она открывается с тем же жалобным скрипом.
- Идёмте, - говорит он. - Она ждёт.
И они входят.
Домик оказывается совсем маленьким. Несколько шагов - и они уже упираются взглядом в стол. Старый, тёмный, с потёртой столешницей. На столе - свеча. Маленький тёплый огонёк, единственное живое пятно в этом царстве пыли и ветхости. Кресло обито красной тканью. Когда-то она была яркой - теперь выцвела, истёрлась, но всё ещё держится. Кресло стоит спинкой к ним, повёрнуто к окну справа.
В окне - лунный свет. Холодный, серебристый. Он падает на пол узкой полосой, и в нём танцуют пылинки. Алевер оглядывается. Каждая вещь здесь кажется такой старой, что страшно дышать. Если что-то задеть - рассыплется не только мебель, а весь дом.
- Здесь даже время остановилось, - шепчет Лорик.
Они стоят. Ждут. И тут - голос. Хриплый. Старческий. Но не противный. Как у бабушки, которая когда-то пела тебе колыбельные.
- Мерлин... Вот и ты.
Кресло не поворачивается. Она не смотрит на них. В окне, в лунный свет, в пустоту.
- Проходите. Я знаю, зачем вы пришли.
Мерлин делает шаг вперёд. Останавливается.
- Ты знаешь?
- Я знаю что будет, или как может быть. - голос её звучит тихо, но отчётливо.
Алевер и Лорик переглядываются.
- И зачем же? - спрашивает Мерлин.
- Ты ищешь ответы, ищешь школу. А эти двое... - она чуть поворачивает голову, будто прислушивается. - Один ищет своё место. Другой - свою мечту.
Лорик вздрагивает.
- Садитесь, - говорит Мойра. - Разговор будет долгим. У меня его много. У вас - сколько успеете.
Она встала, двухметровая. На голове диадема с убывающей луной. Повязка на глазах. Пальцы длиннее обычного, серая кожа, и мантия свисающая до пола. Ободранная.
Огонёк свечи вздрагивает. И замирает.
Комната маленькая, но в полумраке кажется больше, чем есть. Алевер крутит головой, ищет, куда бы сесть - и вдруг замечает: у самого стола, прямо рядом с ними, стоят три табурета.
Странные. С тремя ножками каждый. Старые, потёртые, но крепкие - стоят ровно, будто их только что поставили.
- Откуда они? - шепчет Лорик.
- Я не заметил, - тихо отвечает Мерлин. - Садитесь.
Они садятся. Дерево скрипит под ними, но держит. Мойра стоит. На ней плотная, старая, въевшаяся в кожу повязка.
Она медленно поворачивает голову. И смотрит сквозь повязку на Алевера.
- Ты, - голос её скрипит, как старая ветка. - Подойди.
Алевер сглатывает. Смотрит на Мерлина. Тот кивает.
Алевер встаёт. Делает шаг вперёд. Останавливается в двух шагах от неё. Она молчит. Долго. Очень долго.
- Вижу сталь твоих доспехов, - голос Мойры скрипит, как сухая ветка на ветру. - Вижу множество побед.
Алевер замирает.
- Ты не проиграешь ни одного сражения, когда с тобой будет армия.
Лорик открывает рот. Мерлин кладёт руку ему на плечо - тихо.
- Но тебя сможет победить лишь одна...
Алевер сглатывает.
- Вижу рядом с тобой девочку. Молодую. Неописуемой красоты.
Лорик прикрывает рот рукой. Плечи его начинают трястись.
- Вижу тройню. Все крепкие мальчики.
Мерлин улыбается. Той самой улыбкой.
- Я вижу много путей, - заканчивает Мойра. - Но этот - самый яркий.
Тишина.
Алевер стоит. Не шевелится. Лицо его медленно, но верно наливается краской. Сначала щёки. Потом уши. Потом шея.
- Я... это... - мычит он, не в силах связать двух слов.
Лорик падает с табурета. Буквально. Сидит на полу и трясётся от беззвучного смеха, закрыв лицо руками.
- Тройня, - выдавливает он сквозь слёзы. - Он... он даже не... а уже тройня!
Мерлин смотрит на Алевера с самой тёплой, самой мерлиновской улыбкой.
- Ну что, герой. Готов к главному сражению?
Алевер открывает рот. Закрывает. Снова открывает.
- Я... мне... а можно просто с армией?
Лорик уже не смеётся - он воет. Тихо, в пол, чтобы не обидеть, но воет.
Впереди, метрах в пятидесяти, тропа упирается в каменный мост.
Старый. Тёмный. Поросший мхом. Он перекинут через реку - ту самую, что течёт где-то внизу, в темноте, слышен только тихий, ровный шум воды.
Но не мост приковывает взгляд.
Вдоль тропы, ведущей к мосту, летают огоньки.
Маленькие. Полупрозрачные. Мерцающие тёплым, молочным светом. Они кружат, переливаются, касаются земли и снова взлетают. они издают непонятный мутные звуки. Едва слышные. То про какую-то игрушку. То про любимую бабушку.
Как светлячки. Но не светлячки.
- Что это? - шепчет Алевер.
Мерлин молчит. Смотрит долго. Потом качает головой.
- Не знаю.
- Ты? Не знаешь? - Лорик удивлён. - Ты вообще всё знаешь.
- Никто не знает всего, Лорик. Даже я. Вообще я не самый скромный, но такие штуки вижу впервые.
Он делает шаг вперёд. Осторожно. Огоньки не реагируют - просто летают, освещая тропу.
- Видимо, тут была дорога, - тихо говорит Мерлин. - И можно было спокойно пройти по ней.
- Была? - переспрашивает Алевер.
- Была. Когда-то давно. Теперь... теперь это просто путь. Но огоньки не трогают. Они просто светят.
- Кто их оставил? - Лорик заворожённо смотрит на мерцающие сферы.
- Может, барглы, и это души людей. затерянные в лесу, - пожимает плечами Мерлин. - Может, что-то другое.
Они стоят на границе тьмы и этого тёплого, живого свечения.
- Идём? - спрашивает Алевер.
Мерлин сжимает посох. Свет от него всё ещё горит.
- Идём.
Они ступают на тропу, освещённую огоньками. Огоньки кружат рядом. Провожают. Светят.
А впереди - каменный мост. Река внизу. И что-то там, за мостом. Они видят лишь пелену мрака на другом берегу.
Они подходят к мосту.
У самого моста, каменные плиты, старые, поросшие мхом. Река внизу шумит глухо, ровно. И тишина.
На мосту, прямо посередине, сидит маленький старичок. Он укутан в рваный плащ, голова чуть склонена набок. Глаза у него мутные - не слепые, а будто смотрят куда-то далеко, внутрь самих себя.
Мерлин останавливается в паре шагов. Всматривается.
- Видимо, это хранитель моста, - тихо говорит он. - Кажется... он уже умер. Пойдёмте.
- Я не умер!
Голос скрипучий, но чёткий. Старичок поднимает голову и смотрит прямо на Мерлина.
- Мерлин... я видел тебя.
Мерлин замирает. Потом улыбается.
- Ой. Ошибочка.
Алевер фыркает. Лорик хихикает в кулак.
Старичок не обижается. Он просто смотрит. Мутными глазами. Сквозь время.
- Я Мнемон, - говорит он. - Хранитель памяти. Никто не пройдёт по этому мосту, не отдав самое ценное, что у вас есть.
Под его ногами, на каменных плитах, валяются разбитые кристаллики. Десятки. Мерцают тускло в свете огоньков. Лорик сглатывает.
- В смысле... отдав?
Мнемон поворачивается к нему. Медленно. Как старая черепаха.
- Ты забудешь, - отвечает он просто. - Но на время. Если вернёшься - воспоминания сами найдут тебя.
Лорик открывает рот. Закрывает.
Мерлин молчит. Смотрит на кристаллики. Потом на старика. Потом снова на кристаллики.
- Самое ценное, - задумчиво повторяет он.
И вдруг в его глазах - тот самый огонёк, который Алевер уже научился бояться и любить одновременно.
- Алевер, Лорик, - говорит он, не оборачиваясь. - У меня есть идея. Я иду первый.
Пауза.
Мнемон склоняет голову на другой бок.
- Не пытайся обмануть меня, - шепчет он. - Помни: я не принимаю фальшивки.
Мерлин подходит первым.
Встаёт напротив старика. Спокойно. Даже с лёгкой усмешкой.
- Ты готов? - скрипит Мнемон.
- Готов, - Мерлин пожимает плечами. - Делай - делай.
Мнемон медленно протягивает руки вперёд. Закрывает глаза.
Тишина.
Потом открывает. Глаза его сияют белым светом.
Из головы Мерлина - лёгкой, едва заметной дымкой - начинает выплывать свечение. Тонкое, как паутина. Прозрачное. Живое.
С земли, из груды разбитых кристаллов, поднимается один - целый, чистый. Дымка втекает в него.
И вокруг кристалла появляется сфера.
А в сфере - картинка.
Тот самый момент, всего несколько минут назад: Мерлин говорит «Кажется... он уже умер», а старик вдруг оживает и кричит "Я не умер!"
Мнемон зачарованно смотрит на кристалл. Его лицо не меняется - оно всё такое же мутное, отрешённое. Но кристалл он держит крепко.
Мерлин оборачивается к Алеверу и Лорику. И улыбается. Широко. По-детски. Довольно.
- Это же его воспоминание? - шепчет Лорик, глядя на светящуюся сферу.
- Не его, - отвечает Мерлин. - Моё. Он просто забрал то, что просил.
- И что там?
- А ты не помнишь? Только что было.
Алевер замирает. Потом до него доходит.
- Ты отдал воспоминание о том, как назвал его трупом?!
- Я его не называл. Я предположил. Есть разница.
Лорик фыркает, пытаясь сдержать смех.
- Ты... ты специально?
- Он сказал: самое ценное. - Мерлин разводит руками. - А что может быть ценнее хорошей шутки?
Он идёт по мосту.
- Кто следующий ? - бормочет Мнемон, не глядя на них. Он выпустил сферу. Сфера полетела к остальным.
Мерлин перешёл мост. Ждёт ребят опираясь на посох, с тусклым солнечным светом слюды.
Алевер и Лорик замирают.
Мнемон поворачивает голову. Медленно. Как старая черепаха.
- Кто следующий? - скрипит он. - Платите если хотите пройти.
Лорик сглатывает. Алевер сжимает кулаки.
- Подходите, - шепчет Мнемон. - Я не кусаюсь. Я просто... помню. И Храню.
Лорик делает шаг вперёд.
- Я первый, - говорит он тихо.
Мнемон протягивает руки. Глаза загораются белым. Из головы Лорика выплывает лёгкая дымка - теплая, золотистая. С земли поднимается кристалл. Появляется сфера.
Мальчик. Лет десяти. Сидит на камне у моря. В руках - потрёпанная книга. Он читает и улыбается. А на странице - дельфины. Прыгают из воды, счастливые, свободные. В глазах горит огонь. "Когда-нибудь..."
- Это... - шепчет Лорик, глядя на своё воспоминание. - Это первый раз, когда я прочитал про дельфинов. Я полюбил их.
Мнемон зачарованно смотрит на кристалл. Берёт его. Кладёт рядом с собой.
- Тёплое, - шепчет он. - Очень тёплое.
Лорик отходит. Дышит тяжело. Но улыбается. У него получилось.
Алевер подходит последним. Молчит. Смотрит на Мнемона.
- Ты готов? - спрашивает старик.
Алевер кивает. Белый свет. Дымка. Кристалл.
Внутри - подросток. Он сидит в мастерской, весь в каменной пыли. Рядом - Барден. Старый мастер. Он кладёт тяжёлую руку Алеверу на плечо и говорит: «Неплохо, парень. Станешь человеком». Алевер улыбается. Впервые за долгое время.
Алевер смотрит на это. Молча. Глаза намокли. Прокатилась слеза.
Мнемон берёт кристалл, гладит его пальцами.
- Тёплое, - шепчет он. - Очень тёплое.
Алевер отходит. Не оборачиваясь. На той стороне их ждёт Мерлин.
- Отдали? - спрашивает он.
- Отдали, - отвечает Лорик.
Алевер молчит. Просто идёт.
- Вернутся, - говорит Мерлин. - Если захотите. Он же сказал: кто вернётся - тому вернётся.
Они идут дальше.
А позади - тысячи огоньков вдоль тропы. Тысячи воспоминаний, которые ждут.
Каждое - чьё-то самое ценное. И где-то там, среди них, два новых кристалла. Один - с мальчиком и дельфинами. Другой - с мастером и каменной пылью. Тёплые. Живые.
Они идут по тропе. Огоньки мерцают вдоль дороги, провожают их тёплым светом.
Лорик молчит какое-то время, переваривает. Потом не выдерживает.
- Мерлин... - начинает он. - А как ты... отдал шутку?
Алевер, шедший чуть в стороне, сразу навострил уши. Даже шаг замедлил.
- В твоей жизни не было ничего более ценного?
Мерлин идёт, не оборачиваясь. Посох мерно постукивает о камни. Некоторое время он молчит. Потом останавливается. Поворачивается к ним.
- Я просто представил, что это самое ценное, что у меня есть, - говорит он спокойно. - И мозг поверил.
Лорик моргает.
- И всё?
- И всё.
- То есть... ты его обманул?
Мерлин улыбается.
- Старика не обманул. Мозг очень легко обмануть, Лорик. Иногда и в темноте мерещится всякое. Помнишь, недавно? Барглы насылают ведения. Они бесформенны, они лишь обманывают.
Лорик вспоминает огоньки в лесу, пение, ту жуткую улыбку на лице существа, похожего на Мерлина. Кивает.
- Вот, - говорит Мерлин. - Ты сам себя обманул тогда. И мозг поверил.
Он идёт дальше. Алевер догоняет его.
- А если бы не поверил?
- Значит, пришлось бы отдать что-то другое. - Мерлин пожимает плечами. - Но он поверил.
- И ты... не чувствуешь потери?
Мерлин останавливается. Смотрит на огоньки вдоль тропы.
- Чувствую, - говорит он тихо. - Но незначительные.
Они идут дальше.
А за спиной, среди тысяч огоньков, один светится чуть ярче других. В нём - старик, который вдруг оживает и кричит: "Я не умер!"
И Мерлин улыбается. Не оборачиваясь.
Тишина стала другой. Гуще. Тяжелее. Даже огоньки остались позади - там, на той стороне, где тепло и память. Здесь было холодно.
Тропа повела вверх, на невысокий холм. Алевер споткнулся обо что-то мягкое. Опустил глаза.
- О боги...
У дороги, в высокой траве, лежал человек. Скрюченный, неподвижный. Глаза открыты - смотрят в никуда. Губы шевелятся, но звука нет.
- Он жив? - прошептал Лорик.
- Не знаю, - тихо ответил Мерлин.
Они пошли дальше. Их становилось всё больше.
Люди. Много людей. Высохшие. Они сидели у тропы, лежали, стояли на коленях. Некоторые - висели на деревьях. Не мёртвые - нет. Они дышали. Шевелили губами. Смотрели пустыми глазами в пустоту.
- Они... они не вернулись? - Лорик сглотнул.
- Они никогда не вернутся, - сказал Мерлин. - Воспоминания не найдут их. А они не найдут дорогу назад.
Алевер сжал кулаки. Слёзы на его щеках ещё не высохли, но здесь было слишком страшно, чтобы плакать.
Впереди, на вершине холма, стоял ветхий домик.
Стены покосились, крыша провалилась, окна смотрели пустыми глазницами. Дверь была приоткрыта. Там, внутри, мерцал тусклый свет.
- Это... это дом Мойры? - спросил Лорик.
Мерлин долго смотрел на домик. Потом на людей вокруг. На тех, кто не вернулся.
- Да, - сказал он наконец. - Это здесь.
Они сделали шаг вперёд. И тишина стала ещё гуще.
Глава 13
Мойра
Они стоят перед ветхим домом. Холм. Высохшие люди вдоль тропы. Огоньки мерцают вдалеке, но сюда, на вершину, их свет почти не доходит. Здесь только серый сумрак и тишина, которая давит на уши. Мерлин смотрит на покосившееся крыльцо, на пустые окна, на дверь, которая чуть приоткрыта - или это кажется?
- Вот и Мойра, - говорит он тихо. - Проклятая богиня.
Алевер переступает с ноги на ногу.
- Богиня? Здесь? В этой... развалюхе?
- Боги бывают разными, Алевер. Не все живут в чертогах из золота и света. Некоторые - здесь.
Лорик смотрит на высохших людей у тропы. Ему не по себе.
- А что с ней случилось? Почему она здесь?
Мерлин молчит какое-то время. Потом отвечает:
- По легенде, её изгнали из мира богов. За то, что говорила правду в лицо.
Алевер присвистывает.
- И за это можно изгнать?
- Боги не любят, когда им говорят, что будет. Особенно если это "будет" им не нравится. Она видела их судьбы. И говорила им. В лицо.
- И они разгневались?
- Они испугались, - поправляет Мерлин. - Гнев - это всегда страх. Испугались того, что она видит. И изгнали её сюда. В наш мир.
Лорик оглядывается на лес.
- А они... безумцы? Они поэтому здесь?
- Лес начал стягивать их. Безумцев, духов, барглов. Как будто сам знал, что здесь будет жить та, кто видит слишком много. Они приходят к ней. И остаются.
- Те, кто на холме? - тихо спрашивает Алевер.
- Да, - кивает Мерлин. - Они пришли за ответами. И получили их.
Тишина. Мерлин подходит к крыльцу. Старые доски скрипят под ногами - жалобно, протяжно, будто жалуются на то, что их снова тревожат.
Он поднимает руку. Стучит.
Тишина. Никто не отвечает. Мерлин толкает дверь. Она открывается с тем же жалобным скрипом.
- Идёмте, - говорит он. - Она ждёт.
И они входят.
Домик оказывается совсем маленьким. Несколько шагов - и они уже упираются взглядом в стол. Старый, тёмный, с потёртой столешницей. На столе - свеча. Маленький тёплый огонёк, единственное живое пятно в этом царстве пыли и ветхости. Кресло обито красной тканью. Когда-то она была яркой - теперь выцвела, истёрлась, но всё ещё держится. Кресло стоит спинкой к ним, повёрнуто к окну справа.
В окне - лунный свет. Холодный, серебристый. Он падает на пол узкой полосой, и в нём танцуют пылинки. Алевер оглядывается. Каждая вещь здесь кажется такой старой, что страшно дышать. Если что-то задеть - рассыплется не только мебель, а весь дом.
- Здесь даже время остановилось, - шепчет Лорик.
Они стоят. Ждут. И тут - голос. Хриплый. Старческий. Но не противный. Как у бабушки, которая когда-то пела тебе колыбельные.
- Мерлин... Вот и ты.
Кресло не поворачивается. Она не смотрит на них. В окне, в лунный свет, в пустоту.
- Проходите. Я знаю, зачем вы пришли.
Мерлин делает шаг вперёд. Останавливается.
- Ты знаешь?
- Я знаю что будет, или как может быть. - голос её звучит тихо, но отчётливо.
Алевер и Лорик переглядываются.
- И зачем же? - спрашивает Мерлин.
- Ты ищешь ответы, ищешь школу. А эти двое... - она чуть поворачивает голову, будто прислушивается. - Один ищет своё место. Другой - свою мечту.
Лорик вздрагивает.
- Садитесь, - говорит Мойра. - Разговор будет долгим. У меня его много. У вас - сколько успеете.
Она встала, двухметровая. На голове диадема с убывающей луной. Повязка на глазах. Пальцы длиннее обычного, серая кожа, и мантия свисающая до пола. Ободранная.
Огонёк свечи вздрагивает. И замирает.
Комната маленькая, но в полумраке кажется больше, чем есть. Алевер крутит головой, ищет, куда бы сесть - и вдруг замечает: у самого стола, прямо рядом с ними, стоят три табурета.
Странные. С тремя ножками каждый. Старые, потёртые, но крепкие - стоят ровно, будто их только что поставили.
- Откуда они? - шепчет Лорик.
- Я не заметил, - тихо отвечает Мерлин. - Садитесь.
Они садятся. Дерево скрипит под ними, но держит. Мойра стоит. На ней плотная, старая, въевшаяся в кожу повязка.
Она медленно поворачивает голову. И смотрит сквозь повязку на Алевера.
- Ты, - голос её скрипит, как старая ветка. - Подойди.
Алевер сглатывает. Смотрит на Мерлина. Тот кивает.
Алевер встаёт. Делает шаг вперёд. Останавливается в двух шагах от неё. Она молчит. Долго. Очень долго.
- Вижу сталь твоих доспехов, - голос Мойры скрипит, как сухая ветка на ветру. - Вижу множество побед.
Алевер замирает.
- Ты не проиграешь ни одного сражения, когда с тобой будет армия.
Лорик открывает рот. Мерлин кладёт руку ему на плечо - тихо.
- Но тебя сможет победить лишь одна...
Алевер сглатывает.
- Вижу рядом с тобой девочку. Молодую. Неописуемой красоты.
Лорик прикрывает рот рукой. Плечи его начинают трястись.
- Вижу тройню. Все крепкие мальчики.
Мерлин улыбается. Той самой улыбкой.
- Я вижу много путей, - заканчивает Мойра. - Но этот - самый яркий.
Тишина.
Алевер стоит. Не шевелится. Лицо его медленно, но верно наливается краской. Сначала щёки. Потом уши. Потом шея.
- Я... это... - мычит он, не в силах связать двух слов.
Лорик падает с табурета. Буквально. Сидит на полу и трясётся от беззвучного смеха, закрыв лицо руками.
- Тройня, - выдавливает он сквозь слёзы. - Он... он даже не... а уже тройня!
Мерлин смотрит на Алевера с самой тёплой, самой мерлиновской улыбкой.
- Ну что, герой. Готов к главному сражению?
Алевер открывает рот. Закрывает. Снова открывает.
- Я... мне... а можно просто с армией?
Лорик уже не смеётся - он воет. Тихо, в пол, чтобы не обидеть, но воет.
