Рождение
Когда Ванесс, делал уже Тринадцати миллионный оборот у глаза бога, он сильно устал, хотя старшим драконам и приходиться садиться на мировые столпы, время в этот момент останавливается, и драконы могут создавать новые души, или даже создать младших драконов, или драконьих божеств, для Додекатеона Аэров, раз в один великий оборот.
Для Ванесса этого мало, он мечтал не созерцать, а коснуться почвы, уснуть в созданном им же лесу на миллионы лет, он давно мечтал улететь в созданный мир, затеряться в нём.
Сидя на именном столпе, (его столп был проросший корнями) он сидел на нём задумавшись…
Альбовал смотрел на него через мировое око. и тут в голове Ванесса послышался голос, приятный и мягкий.
- Ванесс, что тебя тревожит ?
- Прости великий, для моей сути это тягостный труд… просто смотреть на свои творения, не в силах прикоснуться, к тому, что есть плоды твоей работы…
- что же ты предлагаешь ?
- Отпусти меня в мир.
- Нет. Ты примешь смертный удел, и планеты перестанут цвести, и звери не родятся вновь.
- Я предлагаю иное. Отпусти меня... сеять жизнь на планеты.
Прозвучал вздох, что был подобен шелесту галактик.
- Будь по-твоему. Но если возжаждешь вернуться... знай, твой Столп будет ждать…
Все драконы сидели на столпах, отдыхали после Великого оборота, время в мире замерло, и в момент, они наблюдали как их брат, расправил крылья цвета весенней листвы, и улетел в мир.
Вихрь немного ослаб, и в мир начала просачиваться тьма…
Внушая гнусные мысли богам, и рождая своих богов. Её первенцы, Фобос и Деймос, Страх и Ужас, те что прячутся в тени, те что заставляют вглядываться, те от которых холодный пот, те что смотрят на вас из окна, те что стоят за спиной, те что прямо сейчас охотятся за вами.
питаясь вашим страхом, они кормят свою мать, чтобы она однажды выбралась из вихря глаза бога. и смогла поглотить весь мир своим мраком и опустошающим холодом.
Мастерская
Каменоломня на окраине города Грейфол, шум кирок, звуки шлифовки камня, кругом летает пыль и слышаться крики рабочих, вокруг витает запах мокрого камня и пота. в нише под навесом, мастерская подмастерья Алевера и его мастера, Бардена - угрюмого, но искусного резчика.
Алевер весь в белой каменной пыли, его работа сегодня - полировать крылья каменного грифона. Барден ходит возле него и сурово осматривает его работу.
Барден произносит хриплым голосом.
- Левое крыло тяжелее, видишь тень ? Оно клонит. Грифон будет падать.
Алевер едва сдерживая раздражение:
- Я делал всё по расчётам, камень сам по себе такой, с прожилкой.
Барден бьёт рукой по верстаку, что Алевер даже немного подскочил на месте:
- Говоришь камень виноват ! Виноваты твои кривые руки ! Думаешь дух этого камня простит тебе такое ? Да он в гробу перевернётся.
Их спор прерывает шум снаружи. К мастерской идут люди - не работники. Трое. Впереди - Рорк, местный демагог, не самый приятный собеседник, у него вытянутый нос, и крысиные усики, сын зажиточного торговца, с горящими глазами фанатика. За ним - два здоровых приятеля.
Рорк не входя под навес, кричит:
- Барден ! Прекрати свои богохульные дела, своё дьявольское ремесло ! Народ на нашей стороне !
Барден потирая лоб от пыли выходит на свет:
- Какое ремесло, я камни режу
Рорк тычет пальцем в грифона:
- Ты режешь лики бесов! И они оживают! Вся округа шепчет! дева у фонтана плачет, лев на мосту шевелится! Это твои руки вложили в них дьявольскую жизнь! Ты насылаешь проклятье на город! Немедленно прекращай !
Алевер, не выдерживая, выскакивает:
- при чём тут мастер! Это камень из старого карьера! Он сам...
Рорк перебивает, злорадно глядя на Алевера:
- А, подмастерье! Молодые руки, не опытные любопытные, лёгкие для осквернения! Может, это ты колдун? Может это тебя мы ищем ?
Один из приятелей Рорка поднимает тяжелую кувалду, лежащую у входа:
- Может, разобьём ваших идолов? Чтобы дьявол отпустил?
Напряжение висит в воздухе, густое, как каменная пыль. Барден медленно берёт в руки свой лучший, острый как бритва резец. Он ничего не говорит. Его взгляд говорит за него: “Попробуй”
Пока идёт эта сцена, с противоположного склона карьера, из тени старой почти рухнувшей сторожки, за ними наблюдает мужчина.
Это Мерлин. Он совсем не похож на волшебника, скорее он похож на бродягу, потерпевшего крушения корабля собственной жизни: Потрепанный дорожный плащ тускло синего цвета, синие мешки под глазами, Взгляд одновременно опустошенный и невероятно острый.
Он не вмешивается, он изучает, анализирует, его взгляд скользит.
1. С разъяренного лица Рорка на светящийся нимб страха и фанатизма у его головы.
2. С крепких рук Бардена на глубокий резонанс между мастером и недоделанным грифоном, он вложил душу на его создание.
3. На Алевера - И тут он остановился, Алевер не светился аурой, как будто в нём нет искры души. но есть тонкая едва уловимая нить, которая тянется куда-то в сторону города. Судя по всему к одной из оживших статуй.
Внутренний Диалог с Амброзием:
Амброзий показывает образ кристалла, в который ударил луч света, и кристалл разлетелся на осколки.
Мерлин едва шевеля губами:
- Да, понимаю, ребята вложили душу в свои творения, а эти варвары хотят всё разбить… как типично для них.
Мерлин отряхивается и начинает неспешно спускаться вниз, в эпицентр ссоры. Его походка усталая, но в ней совсем нет страха, скорее неизбежность.
Сцена на каменоломне разрешилась не дракой, а появлением старейшины Грома, старого, усталого смотрителя городка, который больше напоминал большую деревню, с площадью. Основной принцип Грома - не делай лишних движений.
Гром тяжело опираясь на посох:
- Рорк, убери своих болванов. Барден, положи резец. Городу нужны твои статуи, а не кровь на камне.
После коротких, эмоциональных объяснений обеих сторон, Гром вздыхал:
- Проклятия, оживания... головная боль.
Он уже поворачивался уходить, перекладывая решение на «позже», когда из толпы вышел бродяга.
Мерлин подошёл не как проситель, а как наблюдатель, сделавший вывод. Его голос был тихим, но чётким, без подобострастия:
- Почтенный старейшина. Позвольте стороннему взгляду вмешаться. Я Мерлин - странник, изучающий... необычные аномалии. Ваша проблема — не проклятие. Это явление, у него есть причина. Позвольте мне разобраться. Моя плата скромна: кров на неделю и миска похлёбки в день. И в помощники - этого юношу.
Он кивнул на Алевера.
Гром оценил предложение. Бесплатный сыщик, которого потом можно выпнуть из города, если что не так. И мальчишка-подмастерье - не самая большая потеря для мастерской:
- Барден, ты не против? Твой пацан неделю поработает на город
Барден, всё ещё кипящий, буркнул:
- Только чтоб к вечеру возвращался. И чтоб не натворил...
- Он будет со мной, - мягко, но не оставляя возражений, сказал Мерлин.
Сделка была заключена.
Они начали с плачущей нимфы у фонтана. Алевер нёс свёрток с краюхой хлеба и тыквой-флягой - “аванс” от старейшины.
Мерлин не читал заклинаний. Он смотрел. Долго. Подходил с разных сторон, трогал камень. Алевер с удивлением заметил, что его пальцы чувствовали не шероховатости камней, а что-то иное, будто он щупал пульс. Потом вытащил из потрёпанной сумки тонкую деревянную палочку, заострённую как карандаш, и потрёпанный клочок толстой, серой бумаги.
Он начал записывать. Мелко. Очень мелко. Буквы были странные, угловатые, местами переходили в знаки и схемы. Чернил не было - он водил сухой палочкой, но на бумаге оставался чёткий серый след. Алевер не знает что это магия Амброзия, преобразующая пыль в пигмент.
Алевер не выдержал:
- Вы что, видите что-то?
Мерлин, не отрываясь:
- Вижу то, что все видят. Но записываю то, что никто не понимает.
Почесав палочкой которой он записывает макушку своей головы, он продолжил:
- Камень из карьера “Старая Слеза”, да?
- Да...но откуда вы...
Прожилки, Влажный блеск в сухую погоду. Этот камень помнит воду. Или... его точила вода, Долго. Мастер — левша?
Алевер аж подпрыгнул. Барден-левша был местной диковинкой.
- Да! Но как?!
Мерлин ткнул палочкой в едва заметный наклон резцовых отметин на складках одежды нимфы.
- Узор. Он ложится под углом. Правая рука так не поведёт, а ещё я уже был в местной таверне… - на секунду замолчал - Значит, причина не в мастере. Значит, в камне. Или в чём-то, что с камнем сейчас происходит.
Он записал что-то ещё, потом поднял взгляд на Алевера. Взгляд был усталым, но в глубине горел холодный, цепкий интерес:
- А с тобой что? Гильдия тебя не любит? Или ты сам по себе?
Вопрос был неожиданным и точным. Алевер замялся:
- Я... я вижу, как камень ложится. А они говорят - “режь по шаблону”. Я спрашиваю, откуда шаблон взялся - они говорят, “так всегда делали, и делаем”.
- А ты хочешь знать почему ? - констатировал Мерлин, снова утыкаясь в записи.
“Да!”- вырвалось у Алевера. И тут он осознал, что этот странный, нищий человек задаёт те самые вопросы, которые вертелись у него в голове. И, кажется, знает на них ответы. Или знает, где их искать.
Алевер загорелся. В его глазах вспыхнул не просто интерес, а жажда. Жажда понять этот странный узор, который этот человек видел в обычных камнях.
Мерлин это заметил. Уголок его рта дрогнул, лёгкая улыбка удовлетворения.
- Хорошо.Тогда расскажи мне всё, что знаешь о карьере “Старая Слеза”. И о том, что было до того, как там начали добывать камень. Легенды. Слухи. Даже самые глупые.
И пока они обходили следующую статую, льва на мосту. Алевер, забыв об осторожности, выкладывал всё: про “плачущий” источник в глубине карьера, про старые, полустёртые знаки на стенах, про то, что его дед говорил, будто там “земля дышала”.
А Мерлин записывал. Всё более и более мелко. И между строчками про карьер и мастеров в его заметках появлялись странные символы, похожие на спирали и разломы, и одна короткая, подчёркнутая фраза, которую Алевер не смог разобрать, но которая, если бы смог, звучала бы как: “Резонанс. Пробуждение. Источник - глубоко”
К концу дня у Алевера было чувство, будто он пробирался сквозь паутину и наконец увидел первый луч света. А у Мерлина — чёткое понимание: чтобы остановить “чудеса камней”, нужно не заклинать статуи. Нужно спуститься в карьер, или… посоветоваться с Амброзием. он долго живёт, и может ему что-то известно о подобных вещах.
- Собирай вещи юноша, мы отправляемся сейчас.
- Хорошо, Ме… Мерлин ?
Мерлин передразнивая Алевера:
- Да. А… Алевер ?
- Ха…
Стражники веры
И так после дня измерений и расспросов, на закате, Мерлин и Алевер направляются к заброшенному карьеру “Старая Слеза”. Они идут по окраинной тропе, минуя последние хижины. Именно здесь их перехватывают.
Трое мужчин в простых, но чисто выстиранных серых одеждах с вышитым на груди знаком - резцом (символ гильдии каменотёсов, но в ином, более строгом варианте). Это не городская стража. Это храмовники малой гильдейской часовни, думающие, что они отвечают за “духовную чистоту ремесла”. Их ведёт брат Корв, человек с лицом, из того же камня, что и статуи, выглядит серьёзным.
Брат Корв перекрывая дорогу, голос без злобы, но и без тени сомнения:
- Странник. Остановись. Мы следили за твоими... изысканиями.
Мерлин останавливается, его усталое лицо не выражает удивления:
- Наблюдение - часть любого исследования.
Корв:
- Твоё исследование - кощунство. Ты трогаешь священные изваяния грязными руками бродяги. Ты водишь по ним палкой, как по забору. Ты сеешь сомнения в людей, говоря, что это “явление”, а не воля богов или происки духов.
Алевер робко:
- Брат Корв, он помогает...
Корв холодно глядя на него:
- Ты, подмастерье, идёшь по скользкому пути. Твой мастер, Барден, уже впал в гордыню, считая, что вкладывает душу в камень. А ты теперь слушаешь этого... грязного знахаря. Камень не должен “помнить”. Камень должен быть послушен. Форма — от бога. Ремесло — от человека. Всё остальное - ересь.
Один из храмовников показывает на сумку Мерлина.
- А что у него там? Записи? Может, он наносит на карту наши святыни для того чтобы тёмные силы нашли нас ?
Напряжение нарастает. Корв делает шаг вперёд.
- Ты закончил свою “услугу”, странник. Отдай свои записи. И проваливай из города до рассвета. Мы проследим за этим.
Мерлин мог бы попытаться применить силу. Он выбирает иной путь - интеллектуальное фехтование.
Мерлин спокойно произносит:
- Брат Корв. Вы говорите о воле богов. А если воля богов проявилась именно в том, что камень заговорил, и показал нам где искать решение проблемы ? Игнорировать этот голос - не большая ли это гордыня? Вы боитесь, что я найду причину. А я ищу объяснение, которое вернёт камню молчание. Гильдии - её авторитет. Городу - покой. Разве не этого вы хотите?
Он смотрит прямо на Корва. Его взгляд не вызов, а приглашение к логике.
- Мои записи - лишь наблюдения. Без них я не смогу найти источник “голоса”. А без источника... что вы будете делать, когда заговорит следующая статуя? Разобьёте все изваяния в городе? И будете жить в руинах ранее процветающего города ?
Корв колеблется. Его вера сильна, но он не глупец. Угроза уничтожения святынь - кошмар для него.
- Ты... уверен, что можешь это остановить?
- Я уверен, что могу понять. А понимание - первый шаг к контролю. Дайте мне эту ночь. Если к утру не будет результата - я уйду сам, и записи ваши.
Это рискованная игра, но она работает. Корв ненавидит неопределённость больше, чем странного бродягу. Он кивает, но ставит условие.
- Хорошо.Одну ночь. Но брат Лорик пойдёт с вами. Чтобы... обеспечить соблюдение традиций. Лорик, проследи чтобы эти двое ничего не натворили.
Он выбрал самого молодого и яростного храмовника, который явно считает Мерлина еретиком. Храмовники ушли с дороги провожая взглядом Гостей.
Лорик идёт неспешной походкой, на его поясе висел незажженный факел, они проходили до лесной тропинке, вслушиваясь в темноту
По пути к карьеру Алевер шепчет:
- Что будем делать? Он же всё испортит!
Мерлин так же тихо, глядя впереди на спину брата Лорика:
- Он - часть задачи. Каждый замок имеет стражу. Надо найти способ отвлечь стражу, пока мы открываем дверь.
Брат Лорик идёт впереди, явно стараясь контролировать путь и отсекать любые “сомнительные” отклонения. Его взгляд постоянно блуждает между Мерлином и темными провалами карьера, которые он явно считает вратами к чему-то нечистому.
Алевер шепчет Мерлину, когда Лорик на несколько шагов отдаляется:
- Впереди, за тем выступом, старая волчья яма. Её маскировали ещё деды. Лорик идёт прямо на неё. Если он свалится...
Мерлин быстро, не глядя на него:
- Ты уверен, что он не разобьётся?
Алевер:
- Глубина - в два роста. Много старого хвороста на дне. Оглушит, не более.
Мерлин едва заметно кивает:
- Тогда отвлеки его на мгновение. Он следит за мной.
Алевер, с внезапно проснувшейся азартной решимостью, делает вид, что спотыкается о камень, и громко вскрикивает, падая на колени.
Лорик резко оборачивается, хмурясь:
- Что там? Ушибешься - сам виноват. Надо смотреть под ноги.
Алевер неловко, потирая лодыжку:
- Камень... кажется, с надписью. Здесь, в тени.
Любопытство - не порок, но для фанатика, ищущего признаки ереси, это неодолимая приманка. Лорик на секунду отводит взгляд от Мерлина и делает два шага к Алеверу, наклоняясь.
Когда Ванесс, делал уже Тринадцати миллионный оборот у глаза бога, он сильно устал, хотя старшим драконам и приходиться садиться на мировые столпы, время в этот момент останавливается, и драконы могут создавать новые души, или даже создать младших драконов, или драконьих божеств, для Додекатеона Аэров, раз в один великий оборот.
Для Ванесса этого мало, он мечтал не созерцать, а коснуться почвы, уснуть в созданном им же лесу на миллионы лет, он давно мечтал улететь в созданный мир, затеряться в нём.
Сидя на именном столпе, (его столп был проросший корнями) он сидел на нём задумавшись…
Альбовал смотрел на него через мировое око. и тут в голове Ванесса послышался голос, приятный и мягкий.
- Ванесс, что тебя тревожит ?
- Прости великий, для моей сути это тягостный труд… просто смотреть на свои творения, не в силах прикоснуться, к тому, что есть плоды твоей работы…
- что же ты предлагаешь ?
- Отпусти меня в мир.
- Нет. Ты примешь смертный удел, и планеты перестанут цвести, и звери не родятся вновь.
- Я предлагаю иное. Отпусти меня... сеять жизнь на планеты.
Прозвучал вздох, что был подобен шелесту галактик.
- Будь по-твоему. Но если возжаждешь вернуться... знай, твой Столп будет ждать…
Все драконы сидели на столпах, отдыхали после Великого оборота, время в мире замерло, и в момент, они наблюдали как их брат, расправил крылья цвета весенней листвы, и улетел в мир.
Вихрь немного ослаб, и в мир начала просачиваться тьма…
Внушая гнусные мысли богам, и рождая своих богов. Её первенцы, Фобос и Деймос, Страх и Ужас, те что прячутся в тени, те что заставляют вглядываться, те от которых холодный пот, те что смотрят на вас из окна, те что стоят за спиной, те что прямо сейчас охотятся за вами.
питаясь вашим страхом, они кормят свою мать, чтобы она однажды выбралась из вихря глаза бога. и смогла поглотить весь мир своим мраком и опустошающим холодом.
Глава 1
Мастерская
Каменоломня на окраине города Грейфол, шум кирок, звуки шлифовки камня, кругом летает пыль и слышаться крики рабочих, вокруг витает запах мокрого камня и пота. в нише под навесом, мастерская подмастерья Алевера и его мастера, Бардена - угрюмого, но искусного резчика.
Алевер весь в белой каменной пыли, его работа сегодня - полировать крылья каменного грифона. Барден ходит возле него и сурово осматривает его работу.
Барден произносит хриплым голосом.
- Левое крыло тяжелее, видишь тень ? Оно клонит. Грифон будет падать.
Алевер едва сдерживая раздражение:
- Я делал всё по расчётам, камень сам по себе такой, с прожилкой.
Барден бьёт рукой по верстаку, что Алевер даже немного подскочил на месте:
- Говоришь камень виноват ! Виноваты твои кривые руки ! Думаешь дух этого камня простит тебе такое ? Да он в гробу перевернётся.
Их спор прерывает шум снаружи. К мастерской идут люди - не работники. Трое. Впереди - Рорк, местный демагог, не самый приятный собеседник, у него вытянутый нос, и крысиные усики, сын зажиточного торговца, с горящими глазами фанатика. За ним - два здоровых приятеля.
Рорк не входя под навес, кричит:
- Барден ! Прекрати свои богохульные дела, своё дьявольское ремесло ! Народ на нашей стороне !
Барден потирая лоб от пыли выходит на свет:
- Какое ремесло, я камни режу
Рорк тычет пальцем в грифона:
- Ты режешь лики бесов! И они оживают! Вся округа шепчет! дева у фонтана плачет, лев на мосту шевелится! Это твои руки вложили в них дьявольскую жизнь! Ты насылаешь проклятье на город! Немедленно прекращай !
Алевер, не выдерживая, выскакивает:
- при чём тут мастер! Это камень из старого карьера! Он сам...
Рорк перебивает, злорадно глядя на Алевера:
- А, подмастерье! Молодые руки, не опытные любопытные, лёгкие для осквернения! Может, это ты колдун? Может это тебя мы ищем ?
Один из приятелей Рорка поднимает тяжелую кувалду, лежащую у входа:
- Может, разобьём ваших идолов? Чтобы дьявол отпустил?
Напряжение висит в воздухе, густое, как каменная пыль. Барден медленно берёт в руки свой лучший, острый как бритва резец. Он ничего не говорит. Его взгляд говорит за него: “Попробуй”
Пока идёт эта сцена, с противоположного склона карьера, из тени старой почти рухнувшей сторожки, за ними наблюдает мужчина.
Это Мерлин. Он совсем не похож на волшебника, скорее он похож на бродягу, потерпевшего крушения корабля собственной жизни: Потрепанный дорожный плащ тускло синего цвета, синие мешки под глазами, Взгляд одновременно опустошенный и невероятно острый.
Он не вмешивается, он изучает, анализирует, его взгляд скользит.
1. С разъяренного лица Рорка на светящийся нимб страха и фанатизма у его головы.
2. С крепких рук Бардена на глубокий резонанс между мастером и недоделанным грифоном, он вложил душу на его создание.
3. На Алевера - И тут он остановился, Алевер не светился аурой, как будто в нём нет искры души. но есть тонкая едва уловимая нить, которая тянется куда-то в сторону города. Судя по всему к одной из оживших статуй.
Внутренний Диалог с Амброзием:
Амброзий показывает образ кристалла, в который ударил луч света, и кристалл разлетелся на осколки.
Мерлин едва шевеля губами:
- Да, понимаю, ребята вложили душу в свои творения, а эти варвары хотят всё разбить… как типично для них.
Мерлин отряхивается и начинает неспешно спускаться вниз, в эпицентр ссоры. Его походка усталая, но в ней совсем нет страха, скорее неизбежность.
Сцена на каменоломне разрешилась не дракой, а появлением старейшины Грома, старого, усталого смотрителя городка, который больше напоминал большую деревню, с площадью. Основной принцип Грома - не делай лишних движений.
Гром тяжело опираясь на посох:
- Рорк, убери своих болванов. Барден, положи резец. Городу нужны твои статуи, а не кровь на камне.
После коротких, эмоциональных объяснений обеих сторон, Гром вздыхал:
- Проклятия, оживания... головная боль.
Он уже поворачивался уходить, перекладывая решение на «позже», когда из толпы вышел бродяга.
Мерлин подошёл не как проситель, а как наблюдатель, сделавший вывод. Его голос был тихим, но чётким, без подобострастия:
- Почтенный старейшина. Позвольте стороннему взгляду вмешаться. Я Мерлин - странник, изучающий... необычные аномалии. Ваша проблема — не проклятие. Это явление, у него есть причина. Позвольте мне разобраться. Моя плата скромна: кров на неделю и миска похлёбки в день. И в помощники - этого юношу.
Он кивнул на Алевера.
Гром оценил предложение. Бесплатный сыщик, которого потом можно выпнуть из города, если что не так. И мальчишка-подмастерье - не самая большая потеря для мастерской:
- Барден, ты не против? Твой пацан неделю поработает на город
Барден, всё ещё кипящий, буркнул:
- Только чтоб к вечеру возвращался. И чтоб не натворил...
- Он будет со мной, - мягко, но не оставляя возражений, сказал Мерлин.
Сделка была заключена.
Они начали с плачущей нимфы у фонтана. Алевер нёс свёрток с краюхой хлеба и тыквой-флягой - “аванс” от старейшины.
Мерлин не читал заклинаний. Он смотрел. Долго. Подходил с разных сторон, трогал камень. Алевер с удивлением заметил, что его пальцы чувствовали не шероховатости камней, а что-то иное, будто он щупал пульс. Потом вытащил из потрёпанной сумки тонкую деревянную палочку, заострённую как карандаш, и потрёпанный клочок толстой, серой бумаги.
Он начал записывать. Мелко. Очень мелко. Буквы были странные, угловатые, местами переходили в знаки и схемы. Чернил не было - он водил сухой палочкой, но на бумаге оставался чёткий серый след. Алевер не знает что это магия Амброзия, преобразующая пыль в пигмент.
Алевер не выдержал:
- Вы что, видите что-то?
Мерлин, не отрываясь:
- Вижу то, что все видят. Но записываю то, что никто не понимает.
Почесав палочкой которой он записывает макушку своей головы, он продолжил:
- Камень из карьера “Старая Слеза”, да?
- Да...но откуда вы...
Прожилки, Влажный блеск в сухую погоду. Этот камень помнит воду. Или... его точила вода, Долго. Мастер — левша?
Алевер аж подпрыгнул. Барден-левша был местной диковинкой.
- Да! Но как?!
Мерлин ткнул палочкой в едва заметный наклон резцовых отметин на складках одежды нимфы.
- Узор. Он ложится под углом. Правая рука так не поведёт, а ещё я уже был в местной таверне… - на секунду замолчал - Значит, причина не в мастере. Значит, в камне. Или в чём-то, что с камнем сейчас происходит.
Он записал что-то ещё, потом поднял взгляд на Алевера. Взгляд был усталым, но в глубине горел холодный, цепкий интерес:
- А с тобой что? Гильдия тебя не любит? Или ты сам по себе?
Вопрос был неожиданным и точным. Алевер замялся:
- Я... я вижу, как камень ложится. А они говорят - “режь по шаблону”. Я спрашиваю, откуда шаблон взялся - они говорят, “так всегда делали, и делаем”.
- А ты хочешь знать почему ? - констатировал Мерлин, снова утыкаясь в записи.
“Да!”- вырвалось у Алевера. И тут он осознал, что этот странный, нищий человек задаёт те самые вопросы, которые вертелись у него в голове. И, кажется, знает на них ответы. Или знает, где их искать.
Алевер загорелся. В его глазах вспыхнул не просто интерес, а жажда. Жажда понять этот странный узор, который этот человек видел в обычных камнях.
Мерлин это заметил. Уголок его рта дрогнул, лёгкая улыбка удовлетворения.
- Хорошо.Тогда расскажи мне всё, что знаешь о карьере “Старая Слеза”. И о том, что было до того, как там начали добывать камень. Легенды. Слухи. Даже самые глупые.
И пока они обходили следующую статую, льва на мосту. Алевер, забыв об осторожности, выкладывал всё: про “плачущий” источник в глубине карьера, про старые, полустёртые знаки на стенах, про то, что его дед говорил, будто там “земля дышала”.
А Мерлин записывал. Всё более и более мелко. И между строчками про карьер и мастеров в его заметках появлялись странные символы, похожие на спирали и разломы, и одна короткая, подчёркнутая фраза, которую Алевер не смог разобрать, но которая, если бы смог, звучала бы как: “Резонанс. Пробуждение. Источник - глубоко”
К концу дня у Алевера было чувство, будто он пробирался сквозь паутину и наконец увидел первый луч света. А у Мерлина — чёткое понимание: чтобы остановить “чудеса камней”, нужно не заклинать статуи. Нужно спуститься в карьер, или… посоветоваться с Амброзием. он долго живёт, и может ему что-то известно о подобных вещах.
- Собирай вещи юноша, мы отправляемся сейчас.
- Хорошо, Ме… Мерлин ?
Мерлин передразнивая Алевера:
- Да. А… Алевер ?
- Ха…
Глава 2
Стражники веры
И так после дня измерений и расспросов, на закате, Мерлин и Алевер направляются к заброшенному карьеру “Старая Слеза”. Они идут по окраинной тропе, минуя последние хижины. Именно здесь их перехватывают.
Трое мужчин в простых, но чисто выстиранных серых одеждах с вышитым на груди знаком - резцом (символ гильдии каменотёсов, но в ином, более строгом варианте). Это не городская стража. Это храмовники малой гильдейской часовни, думающие, что они отвечают за “духовную чистоту ремесла”. Их ведёт брат Корв, человек с лицом, из того же камня, что и статуи, выглядит серьёзным.
Брат Корв перекрывая дорогу, голос без злобы, но и без тени сомнения:
- Странник. Остановись. Мы следили за твоими... изысканиями.
Мерлин останавливается, его усталое лицо не выражает удивления:
- Наблюдение - часть любого исследования.
Корв:
- Твоё исследование - кощунство. Ты трогаешь священные изваяния грязными руками бродяги. Ты водишь по ним палкой, как по забору. Ты сеешь сомнения в людей, говоря, что это “явление”, а не воля богов или происки духов.
Алевер робко:
- Брат Корв, он помогает...
Корв холодно глядя на него:
- Ты, подмастерье, идёшь по скользкому пути. Твой мастер, Барден, уже впал в гордыню, считая, что вкладывает душу в камень. А ты теперь слушаешь этого... грязного знахаря. Камень не должен “помнить”. Камень должен быть послушен. Форма — от бога. Ремесло — от человека. Всё остальное - ересь.
Один из храмовников показывает на сумку Мерлина.
- А что у него там? Записи? Может, он наносит на карту наши святыни для того чтобы тёмные силы нашли нас ?
Напряжение нарастает. Корв делает шаг вперёд.
- Ты закончил свою “услугу”, странник. Отдай свои записи. И проваливай из города до рассвета. Мы проследим за этим.
Мерлин мог бы попытаться применить силу. Он выбирает иной путь - интеллектуальное фехтование.
Мерлин спокойно произносит:
- Брат Корв. Вы говорите о воле богов. А если воля богов проявилась именно в том, что камень заговорил, и показал нам где искать решение проблемы ? Игнорировать этот голос - не большая ли это гордыня? Вы боитесь, что я найду причину. А я ищу объяснение, которое вернёт камню молчание. Гильдии - её авторитет. Городу - покой. Разве не этого вы хотите?
Он смотрит прямо на Корва. Его взгляд не вызов, а приглашение к логике.
- Мои записи - лишь наблюдения. Без них я не смогу найти источник “голоса”. А без источника... что вы будете делать, когда заговорит следующая статуя? Разобьёте все изваяния в городе? И будете жить в руинах ранее процветающего города ?
Корв колеблется. Его вера сильна, но он не глупец. Угроза уничтожения святынь - кошмар для него.
- Ты... уверен, что можешь это остановить?
- Я уверен, что могу понять. А понимание - первый шаг к контролю. Дайте мне эту ночь. Если к утру не будет результата - я уйду сам, и записи ваши.
Это рискованная игра, но она работает. Корв ненавидит неопределённость больше, чем странного бродягу. Он кивает, но ставит условие.
- Хорошо.Одну ночь. Но брат Лорик пойдёт с вами. Чтобы... обеспечить соблюдение традиций. Лорик, проследи чтобы эти двое ничего не натворили.
Он выбрал самого молодого и яростного храмовника, который явно считает Мерлина еретиком. Храмовники ушли с дороги провожая взглядом Гостей.
Лорик идёт неспешной походкой, на его поясе висел незажженный факел, они проходили до лесной тропинке, вслушиваясь в темноту
По пути к карьеру Алевер шепчет:
- Что будем делать? Он же всё испортит!
Мерлин так же тихо, глядя впереди на спину брата Лорика:
- Он - часть задачи. Каждый замок имеет стражу. Надо найти способ отвлечь стражу, пока мы открываем дверь.
Брат Лорик идёт впереди, явно стараясь контролировать путь и отсекать любые “сомнительные” отклонения. Его взгляд постоянно блуждает между Мерлином и темными провалами карьера, которые он явно считает вратами к чему-то нечистому.
Алевер шепчет Мерлину, когда Лорик на несколько шагов отдаляется:
- Впереди, за тем выступом, старая волчья яма. Её маскировали ещё деды. Лорик идёт прямо на неё. Если он свалится...
Мерлин быстро, не глядя на него:
- Ты уверен, что он не разобьётся?
Алевер:
- Глубина - в два роста. Много старого хвороста на дне. Оглушит, не более.
Мерлин едва заметно кивает:
- Тогда отвлеки его на мгновение. Он следит за мной.
Алевер, с внезапно проснувшейся азартной решимостью, делает вид, что спотыкается о камень, и громко вскрикивает, падая на колени.
Лорик резко оборачивается, хмурясь:
- Что там? Ушибешься - сам виноват. Надо смотреть под ноги.
Алевер неловко, потирая лодыжку:
- Камень... кажется, с надписью. Здесь, в тени.
Любопытство - не порок, но для фанатика, ищущего признаки ереси, это неодолимая приманка. Лорик на секунду отводит взгляд от Мерлина и делает два шага к Алеверу, наклоняясь.
