Владыка отключился. Савватий выдохнул и сел рядом с Александром и Максимом на ступеньках храма.
Серафим с силой положил ему на плечо свою огромную ладонь и потряс его:
– Брат Савватий! Я восхищён тобой!
– Правда. Только правда, – усмехнулся Савватий. – Но под определённым углом.
Александр встал, посмотрел вдоль улицы, туда ушли общинники, из которых последней была Анастасия, и сказал:
– У нас есть ещё время. Брат Савва, я тебя от всего сердца благодарю. Ты в нашей роте был самым лучшим переговорщиком, а сейчас ты мне замечательный помощник. Прошу тебя, как получишь информацию о новом местонахождении внедорожника, сразу кидай мне. А лучше сразу включай меня на связь с владыкой.
Он отстегнул винтовку, передал её Серафиму, взял пистолет, засунул его в кобуру скрытого ношения под бронеразгруз и двинулся вдоль по улице.
– Куда ты, Наставник? – с тревогой спросил Савватий.
– Допрашивать сектантов, как ты и доложил владыке, – обернувшись, сказал Александр. – Правда. Только правда.
– Я с тобой, – быстро вскочил Максим.
– Нет, стой! Я один. Не ходите за мной, чтобы не пугать их.
В этот момент открылись ворота храма, откуда вышел отец Матфий с виноватым видом. Увидев уходящего Александра, он ему закричал. Александр остановился и с видимой неохотой обернулся.
– Отец Александр, любезный! Раз уж вы здесь, могу ли я попросить вас послужить сегодня со мной всенощную?
Александр посмотрел на него холодным взглядом и произнёс:
– Прошу меня извинить. Мы скоро отбываем, а благодаря вам, у меня теперь появилось много неотложных дел.
Он отвернулся и пошёл дальше. Отец Матфий опустил голову, разглядывая сидящих на лестнице братьев, и попятился вовнутрь храма, затворив за собой двери.
Александр по идентификационным данным нашёл дом Ефрема. Он неслышно отворил калитку, прошёл через сад и постучал в стеклянную дверь. С другой стороны к двери подошёл Ефрем. Увидев Александра, он не дрогнул лицом, и, немного помедлив, открыл.
– Что-то ещё? – с тревогой спросил он.
– Нам нужно поговорить, – сказал Александр.
– Разве мы не поговорили?
– Нет, не поговорили. Было слишком много свидетелей.
– Хорошо, входите, отец Александр!
Александр вошёл и сразу глянул в красный угол. Ефрем заметил его взгляд. Убедившись, что красный угол не пустой, а в нём расположена полочка, на которой стоит икона Спасителя с подвешенной лампадкой, Александр благоговейно перекрестился и вошёл в комнату.
– Хотите чаю? – спросил Ефрем.
– Пожалуй, – напряжённо ответил Александр.
– Да вы присаживайтесь…
Ефрем указал на стул, и Александр сел у круглого стола, покрытого ажурной скатертью.
– Агафья! – громко крикнул Ефрем. – У нас гость! Ставь чайник и неси что-нибудь к чаю!
Его жена вышла из кухни, ахнула и быстро скрылась снова на кухне.
Александр, положив шлем на колени, окинул взглядом помещение. Ефрем сел напротив и, немного помолчав, сказал:
– Я вас слушаю.
Александр молчал. Он не знал, как начать говорить. Ему нужно было ощутить атмосферу, чтобы понять, о чём вообще можно спросить. Наконец, он решил сказать просто. Сказать то, что хотел сказать, о чём действительно думал:
– Ефрем, я хотел просто увидеть, как вы живёте. Я не понимаю, что вас удерживает вместе, тогда как вы лишились всего. Почему вы не боитесь?
Ефрем удивлённо поднял брови, улыбнулся и сказал:
– Что значит: «лишились всего»? Нас лишили только социальной поддержки и работы по специальности. Но нельзя сказать, что это «всё». Голодным никто не остался – у всех своя скотина и огороды. Господь благословляет щедрые урожаи, этим и кормимся. А главного нас не могут лишить. Так написано, вы ведь читали?
Вошла жена Ефрема и принесла чайник, чашечки, корзинку со сладостями и мёд.
– Ну что это ты мужчине принесла? – шутя, возмутился Ефрем. – Давай что-нибудь посерьёзнее! Колбасу давай!
– Не надо, достаточно, – быстро сказал Александр. – У меня пост.
– Какой же пост в это время? – спросил Ефрем.
– У меня свой пост, – тихо сказал Александр.
– Хорошо, понимаю! – тут же согласился Ефрем. – Агафья, всё, не надо, не хлопочи!
Александр немного наклонился к Ефрему и спросил:
– А как же вы живёте… без священника?
Ефрем видимо ждал подобного вопроса. Он пожал плечами и легко ответил:
– Как живём? Так же, как это уже случалось в истории. Служим мирянским чином.
– Вы... благовествуете? Привлекаете народ в свою общину?
– Конечно. Ведь это заповедовал всем ученикам наш Господь. Только мы привлекаем не в общину. Мы помогаем человеку прийти, прежде всего, к Богу…
– …а он остаётся в вашей общине… – перебил его Александр.
– …если он хочет, – поправив его, закончил Ефрем.
– А они все хотят? – сделав паузу, поднял бровь Александр.
– Нет, не все, – ответил Ефрем. – Если кто захочет, тот становится просто прихожанином какого-нибудь храма.
– Выходит, ваша община не при храме?
– Верно. Это храм при общине. Так было, пока вы не извели братского священника отца Николая.
– Что же выходит… Храм при общине, священник при общине, епископ при общине… Выходит, что община – центр мира, вокруг общины всё и вертится?
– Нет, не так. Центр мира – это Христос, вокруг него собирается община. Епископ и пресвитер – это такие же служения, что и пророк, и благовестник.
– Но это же – ересь, – лицо Александра от волнения покраснело.
– Ересь – то, что в центре должен всегда быть Христос?
– Нет, для христианина это очевидно. Ересь – думать, что ваша община собирается вокруг Христа! Одни скажут: – «Христос у нас»; другие: – «Нет, у нас!» Всё это вносит разделения. Где критерий истинности церкви? Это поняли ещё древние христиане: «Где епископ – там и Церковь» – вот к чему они пришли! Вот единственный критерий истинности церкви!
– Это так вас учат? – улыбнулся Ефрем. – Такая формулировка действительно когда-то существовала. Но существует более древний критерий истинности церкви: «Где Дух Святой – там и Церковь»!
Александр усмехнулся и покачал головой.
– Это скользкая формулировка. Как можно определить, есть ли Святой Дух в общине или нет?
Ефрем посмотрел на него сияющим взглядом и сказал:
– Можно. Человека в Духе Святом можно увидеть, только пребывая в том же Духе. Это и есть то, что называется «соборность». Глазами ненависти невозможно увидеть любовь. Равнодушному сердцу невозможно понять горячее сердце. Подобное тянется к подобному.
Ефрем помолчал, затем взволнованно посмотрел в глаза Александру и тихо произнёс:
– Сегодня мне показалось, что… в нас с вами есть это подобие. Поэтому я и сказал вам: – «Христос посреди нас». Но вы не ответили…
Александр спокойным голосом сказал:
– По-вашему, если Христос в центре, а вокруг него собирается община, то, если бы я ответил «аминь» вам, то я бы засвидетельствовал, что я – часть вашей общины?
– Понимаю, – грустно сказал Ефрем. – А вам ведь нельзя? Вам запретили?
– Мне никто не запрещал, – рассердился Александр. – Это мой выбор.
Ефрем глубоко вздохнул и медленно произнёс:
– Чтобы у вас был выбор, вам надо перерезать свой поводок.
Александр почувствовал, как из его глубины поднимается тёмный гнев. Он несколько раз вздохнул, чтобы справиться с собой, и сказал:
– Вы ошибаетесь. Я свободен.
В этот момент псифон на его руке подал сигнал входящего вызова.
Александр взглянул на него и снова перевёл взгляд на Ефрема.
– А вот и ваш поводок, – с улыбкой сказал Ефрем. – Отвечайте!
Александр стиснул зубы и принял вызов.
– Слушаю, брат Савва.
– Дорогой Наставник, владыка просит тебя заканчивать и срочно связаться с ним. Ты в порядке?
– Спасибо, брат Савва. Я в порядке. Я заканчиваю.
Он завершил вызов, опёрся на стол и встал. Ефрем заметил, что чая он так и не тронул.
– Спасибо за разговор, – сказал Александр, – он был не бесполезен. И спасибо за вашу открытость, Ефрем. Бог даст, мы ещё встретимся и продолжим тему общинно-братской экклезиологии.
– Дай Бог, – неуверенно сказал Ефрем, – если только будем беседовать за чашечкой чая, а не в пыточной келье в монастыре.
Ефрем натянуто улыбнулся. Александр угрюмо на него глянул и задумчиво посмотрел на занавеску, которая ограждала треть комнаты, и снова посмотрел на Ефрема. Он увидел, что хозяин испытал волнение. Убедившись, что понял всё правильно, Александр быстро вышел из-за стола, подошёл к занавеске и резко откинул её. За занавеской он увидел то, что и ожидал увидеть: алтарный престол, на котором лежали Библия и антиминс. На стене располагался целый иконостас образов, рядом лежали кадильница и свечи.
Он медленно повернулся и посмотрел на Ефрема. Тот побледнел и, протянув к нему руку, сделал шаг навстречу. Александр вытащил из-за спины пистолет и направил на него.
– Не приближайтесь… пресвитер Ефрем, – сказал он.
– Прошу вас… – с болью проговорил Ефрем. – Умоляю вас, заберите меня, но оставьте мою семью и общину!
– Хорошо, – странным голосом сказал Александр. – Если вы передадите от меня привет владыке Питириму. Скажите ему, что мне надо с ним поговорить.
Он опустил пистолет и, не дожидаясь ответа Ефрема, вышел.
Во дворе Александр спрятал пистолет под бронежилет и набрал идентификатор епископа.
«Как успехи?» – спросил владыка.
Александр, не спеша, вышел со двора и пошёл обратно по дороге.
– Не могу назвать это успехами, благословенный отец, – сказал Александр. – Мне удалось произвести только один допрос, но там всё глухо. Зато я понял менталитет этих людей.
«Какой же ты сделал вывод?»
– Они зациклены на своей исключительности.
«О, да. Это горькие плоды гордыни».
– Несомненно, – с усмешкой сказал Александр. – Поэтому я, преосвященный владыка, с нетерпением ожидаю ваших данных, которые нам помогут продвинуться в этом деле.
«Мне нравится твой настрой, сын мой, – в голосе владыки послышалась удовлетворенность. – Вижу благотворное действие поста и молитвы! По спутниковым данным внедорожник сейчас у подножия гор. Скорее всего, они попытаются скрытно пересечь перевал по старой дороге. Их цель – явно на другой стороне горной гряды. Это удобная возможность их перехватить без лишних глаз. Поэтому сделаем так: вы через тоннель по магнетрассе доберётесь до мегаполиса на другой стороне гряды. Там возьмёте квадролёт. Я уже договорился с полицейскими Управлением о полном вам содействии».
– Владыка, если это полицейский квадролёт, то у него есть ограничение по дальности полёта и по высоте.
«Я подумал об этом, сын мой. Квадрокоптер вам дадут последней модели, он лишён сиих недостатков. Я думаю, этого будет достаточно, чтобы добраться до перевала быстрее противоречащего».
– Я вас понял. Отбой связи, – сказал Александр.
«Помощи Божьей! Береги себя, отец Александр! Ты для меня очень ценен!»
Владыка закончил сеанс связи. Александр подошёл к храму, на ступеньках которого его ждали послушники.
– Вы слышали, что сказал владыка Арсений? – спросил Александр.
Они кивнули. Александр забрал свою винтовку у Серафима и скомандовал:
– По магнекарам! Быстро!
Они бегом направились к парковке и запрыгнули в магнекары. На панели уже горел знак приоритетного левитирования. Транспортные модули мягко набрали скорость и, достигнув её максимума, как две серебряные пули заскользили по магнерельсу.
Савватий повернулся к Александру и его сердце сжалось от жалости – насколько Александр был измождён и бледен: щёки ввалились, обострив скулы, под глазами появились тёмные круги, сами же глаза были воспалены и горели лихорадочным блеском.
– Отец Александр, – робко спросил Савватий. – У тебя очень злобный вид. Ты кого-нибудь из общинников… застрелил?
– Нет! – нервно засмеялся Александр. – Ну что ты? Нет! Ты что, подозреваешь, что я – сумасшедший?
Савватий кивнул. Александр немного развязано расхохотался.
– Имеешь право так думать. Ведь то, во что мы втянуты – это полное безумие. И с этим надо кончать… – Александр вдруг стал серьёзным и тихо добавил: – Не переживай, брат Савва! Мы скоро завершим наше дело, ведь совсем немного осталось, и вернёмся к нашим прежним занятиям и делам, где всё будет по-старому. Скоро мы снова сможем вместе пребывать в единстве и молитве. А ты вернёшься к своим переводам и книжкам. Да и потом… Хватит тебе уже находиться у меня в послушании! Ты полностью готов, твоё послушание соверше?нно! Я буду просить владыку о твоей хиротонии на Рождество. Я подумал, что для тебя будет особой радостью, если таинство рукоположения произойдёт в день твоего святого Крещения. Готовься!
– Слава тебе, Боже! Спасибо, отец Александр! – радостно воскликнул Савватий и перекрестился.
– Дорогой брат Савва… – тихо произнёс Александр. – Мы столько с тобой пережили… и я очень рад, что до сих пор мы вместе, что мы – братья во Христе!..
– И я тоже этому очень рад, брат Александр! – от всего сердца отозвался Савватий.
Магнекары стремительно приближались к горному хребту и вонзились в тоннель, через несколько минут вылетев с другой стороны тоннеля. Скинув скорость, магнекары приблизились к мегаполису и, пролетев по его уличным рельсам, припарковались на стоянке полицейского Управления. Их встречал офицер полиции в звании полковника. Внимательно вглядываясь в глаза, он каждому крепко пожал руку. Братья, сняв шлемы, по-уставному сопровождали рукопожатие наклоном головы. Полковник, оценив их выправку, повёл за собой к взлётной площадке.
– Вот этот! – Он показал на квадрокоптер чёрного матового цвета, стоящий отдельно. – Кто пилот?
– Я пилот! – отозвался Серафим.
– Это модель Q7-Торнадо, последняя поставка на вооружение. Для города – птица отличная: абсолютно бесшумная, что позволяет скрытно зависать напротив самых высоких этажей. Чёрный поглощающий цвет делает его «чёрной дырой», его абсолютно не видно ночью. Но это не будет работать в горах, так как там уже лежит снег. Скорее всего, он будет чертовски живописен на фоне снега!
Братья позволили себе улыбнуться. Капеллан сдвинул брови и тихо проговорил:
– Для нас это неважно...
– Тогда отлично! Вас, всех четверых предупреждаю: если будете производить аресты, то поднять Q7 сможет только ещё четверых, так как рассчитан не более, чем на восемь человек.
– Мы уложимся... — без улыбки заверил Александр.
– Хорошо! – усмехнулся полковник. – И последнее: при посадке не выключайте двигатели, чтобы не было оледенения винтов. И смотрите куда сажаете: птица бронированная, тяжёлая, можете провалиться под лёд.
Полковник набрал код на дверях квадрокоптера и открыл люк:
– Ну, как там у вас говорят, с Богом!
Братья надели шлемы. Серафим быстро запрыгнул на сидение пилота, рядом сел Александр. Савватий и Максим сели в кресла у них за спиной.
Серафим нажал кнопку старта, и приборная панель зажглась подсветкой, осветив их лица и кабину. Серафим с восхищением оглядел её, прищёлкнул языком и засмеялся:
– Надеюсь, Q7 в полёте столь же прекрасен, как и дизайн его интерьера!
Он скормил бортовому навигатору координаты перевала, привёл в действие винты, но не услышал их шума, на корпус вибрация не передалась. Он взял штурвал на себя, и земля со скоростью ушла вниз. Окна квадрокоптера были узкими, но в них прекрасно обозревалась красивая долина, которая простиралась до подножия гор, заросших густым лесом. Квадрокоптер скользил вверх по склону на высоте двести метров от земли. Бортовой «Следопыт» легко нашёл дорогу, по которой с другой стороны склона двигался внедорожник, и Серафим аккуратно вёл квадрокоптер над ней.
Серафим с силой положил ему на плечо свою огромную ладонь и потряс его:
– Брат Савватий! Я восхищён тобой!
– Правда. Только правда, – усмехнулся Савватий. – Но под определённым углом.
Александр встал, посмотрел вдоль улицы, туда ушли общинники, из которых последней была Анастасия, и сказал:
– У нас есть ещё время. Брат Савва, я тебя от всего сердца благодарю. Ты в нашей роте был самым лучшим переговорщиком, а сейчас ты мне замечательный помощник. Прошу тебя, как получишь информацию о новом местонахождении внедорожника, сразу кидай мне. А лучше сразу включай меня на связь с владыкой.
Он отстегнул винтовку, передал её Серафиму, взял пистолет, засунул его в кобуру скрытого ношения под бронеразгруз и двинулся вдоль по улице.
– Куда ты, Наставник? – с тревогой спросил Савватий.
– Допрашивать сектантов, как ты и доложил владыке, – обернувшись, сказал Александр. – Правда. Только правда.
– Я с тобой, – быстро вскочил Максим.
– Нет, стой! Я один. Не ходите за мной, чтобы не пугать их.
В этот момент открылись ворота храма, откуда вышел отец Матфий с виноватым видом. Увидев уходящего Александра, он ему закричал. Александр остановился и с видимой неохотой обернулся.
– Отец Александр, любезный! Раз уж вы здесь, могу ли я попросить вас послужить сегодня со мной всенощную?
Александр посмотрел на него холодным взглядом и произнёс:
– Прошу меня извинить. Мы скоро отбываем, а благодаря вам, у меня теперь появилось много неотложных дел.
Он отвернулся и пошёл дальше. Отец Матфий опустил голову, разглядывая сидящих на лестнице братьев, и попятился вовнутрь храма, затворив за собой двери.
Александр по идентификационным данным нашёл дом Ефрема. Он неслышно отворил калитку, прошёл через сад и постучал в стеклянную дверь. С другой стороны к двери подошёл Ефрем. Увидев Александра, он не дрогнул лицом, и, немного помедлив, открыл.
– Что-то ещё? – с тревогой спросил он.
– Нам нужно поговорить, – сказал Александр.
– Разве мы не поговорили?
– Нет, не поговорили. Было слишком много свидетелей.
– Хорошо, входите, отец Александр!
Александр вошёл и сразу глянул в красный угол. Ефрем заметил его взгляд. Убедившись, что красный угол не пустой, а в нём расположена полочка, на которой стоит икона Спасителя с подвешенной лампадкой, Александр благоговейно перекрестился и вошёл в комнату.
– Хотите чаю? – спросил Ефрем.
– Пожалуй, – напряжённо ответил Александр.
– Да вы присаживайтесь…
Ефрем указал на стул, и Александр сел у круглого стола, покрытого ажурной скатертью.
– Агафья! – громко крикнул Ефрем. – У нас гость! Ставь чайник и неси что-нибудь к чаю!
Его жена вышла из кухни, ахнула и быстро скрылась снова на кухне.
Александр, положив шлем на колени, окинул взглядом помещение. Ефрем сел напротив и, немного помолчав, сказал:
– Я вас слушаю.
Александр молчал. Он не знал, как начать говорить. Ему нужно было ощутить атмосферу, чтобы понять, о чём вообще можно спросить. Наконец, он решил сказать просто. Сказать то, что хотел сказать, о чём действительно думал:
– Ефрем, я хотел просто увидеть, как вы живёте. Я не понимаю, что вас удерживает вместе, тогда как вы лишились всего. Почему вы не боитесь?
Ефрем удивлённо поднял брови, улыбнулся и сказал:
– Что значит: «лишились всего»? Нас лишили только социальной поддержки и работы по специальности. Но нельзя сказать, что это «всё». Голодным никто не остался – у всех своя скотина и огороды. Господь благословляет щедрые урожаи, этим и кормимся. А главного нас не могут лишить. Так написано, вы ведь читали?
Вошла жена Ефрема и принесла чайник, чашечки, корзинку со сладостями и мёд.
– Ну что это ты мужчине принесла? – шутя, возмутился Ефрем. – Давай что-нибудь посерьёзнее! Колбасу давай!
– Не надо, достаточно, – быстро сказал Александр. – У меня пост.
– Какой же пост в это время? – спросил Ефрем.
– У меня свой пост, – тихо сказал Александр.
– Хорошо, понимаю! – тут же согласился Ефрем. – Агафья, всё, не надо, не хлопочи!
Александр немного наклонился к Ефрему и спросил:
– А как же вы живёте… без священника?
Ефрем видимо ждал подобного вопроса. Он пожал плечами и легко ответил:
– Как живём? Так же, как это уже случалось в истории. Служим мирянским чином.
– Вы... благовествуете? Привлекаете народ в свою общину?
– Конечно. Ведь это заповедовал всем ученикам наш Господь. Только мы привлекаем не в общину. Мы помогаем человеку прийти, прежде всего, к Богу…
– …а он остаётся в вашей общине… – перебил его Александр.
– …если он хочет, – поправив его, закончил Ефрем.
– А они все хотят? – сделав паузу, поднял бровь Александр.
– Нет, не все, – ответил Ефрем. – Если кто захочет, тот становится просто прихожанином какого-нибудь храма.
– Выходит, ваша община не при храме?
– Верно. Это храм при общине. Так было, пока вы не извели братского священника отца Николая.
– Что же выходит… Храм при общине, священник при общине, епископ при общине… Выходит, что община – центр мира, вокруг общины всё и вертится?
– Нет, не так. Центр мира – это Христос, вокруг него собирается община. Епископ и пресвитер – это такие же служения, что и пророк, и благовестник.
– Но это же – ересь, – лицо Александра от волнения покраснело.
– Ересь – то, что в центре должен всегда быть Христос?
– Нет, для христианина это очевидно. Ересь – думать, что ваша община собирается вокруг Христа! Одни скажут: – «Христос у нас»; другие: – «Нет, у нас!» Всё это вносит разделения. Где критерий истинности церкви? Это поняли ещё древние христиане: «Где епископ – там и Церковь» – вот к чему они пришли! Вот единственный критерий истинности церкви!
– Это так вас учат? – улыбнулся Ефрем. – Такая формулировка действительно когда-то существовала. Но существует более древний критерий истинности церкви: «Где Дух Святой – там и Церковь»!
Александр усмехнулся и покачал головой.
– Это скользкая формулировка. Как можно определить, есть ли Святой Дух в общине или нет?
Ефрем посмотрел на него сияющим взглядом и сказал:
– Можно. Человека в Духе Святом можно увидеть, только пребывая в том же Духе. Это и есть то, что называется «соборность». Глазами ненависти невозможно увидеть любовь. Равнодушному сердцу невозможно понять горячее сердце. Подобное тянется к подобному.
Ефрем помолчал, затем взволнованно посмотрел в глаза Александру и тихо произнёс:
– Сегодня мне показалось, что… в нас с вами есть это подобие. Поэтому я и сказал вам: – «Христос посреди нас». Но вы не ответили…
Александр спокойным голосом сказал:
– По-вашему, если Христос в центре, а вокруг него собирается община, то, если бы я ответил «аминь» вам, то я бы засвидетельствовал, что я – часть вашей общины?
– Понимаю, – грустно сказал Ефрем. – А вам ведь нельзя? Вам запретили?
– Мне никто не запрещал, – рассердился Александр. – Это мой выбор.
Ефрем глубоко вздохнул и медленно произнёс:
– Чтобы у вас был выбор, вам надо перерезать свой поводок.
Александр почувствовал, как из его глубины поднимается тёмный гнев. Он несколько раз вздохнул, чтобы справиться с собой, и сказал:
– Вы ошибаетесь. Я свободен.
В этот момент псифон на его руке подал сигнал входящего вызова.
Александр взглянул на него и снова перевёл взгляд на Ефрема.
– А вот и ваш поводок, – с улыбкой сказал Ефрем. – Отвечайте!
Александр стиснул зубы и принял вызов.
– Слушаю, брат Савва.
– Дорогой Наставник, владыка просит тебя заканчивать и срочно связаться с ним. Ты в порядке?
– Спасибо, брат Савва. Я в порядке. Я заканчиваю.
Он завершил вызов, опёрся на стол и встал. Ефрем заметил, что чая он так и не тронул.
– Спасибо за разговор, – сказал Александр, – он был не бесполезен. И спасибо за вашу открытость, Ефрем. Бог даст, мы ещё встретимся и продолжим тему общинно-братской экклезиологии.
– Дай Бог, – неуверенно сказал Ефрем, – если только будем беседовать за чашечкой чая, а не в пыточной келье в монастыре.
Ефрем натянуто улыбнулся. Александр угрюмо на него глянул и задумчиво посмотрел на занавеску, которая ограждала треть комнаты, и снова посмотрел на Ефрема. Он увидел, что хозяин испытал волнение. Убедившись, что понял всё правильно, Александр быстро вышел из-за стола, подошёл к занавеске и резко откинул её. За занавеской он увидел то, что и ожидал увидеть: алтарный престол, на котором лежали Библия и антиминс. На стене располагался целый иконостас образов, рядом лежали кадильница и свечи.
Он медленно повернулся и посмотрел на Ефрема. Тот побледнел и, протянув к нему руку, сделал шаг навстречу. Александр вытащил из-за спины пистолет и направил на него.
– Не приближайтесь… пресвитер Ефрем, – сказал он.
– Прошу вас… – с болью проговорил Ефрем. – Умоляю вас, заберите меня, но оставьте мою семью и общину!
– Хорошо, – странным голосом сказал Александр. – Если вы передадите от меня привет владыке Питириму. Скажите ему, что мне надо с ним поговорить.
Он опустил пистолет и, не дожидаясь ответа Ефрема, вышел.
Глава 9. Хорошая западня
Во дворе Александр спрятал пистолет под бронежилет и набрал идентификатор епископа.
«Как успехи?» – спросил владыка.
Александр, не спеша, вышел со двора и пошёл обратно по дороге.
– Не могу назвать это успехами, благословенный отец, – сказал Александр. – Мне удалось произвести только один допрос, но там всё глухо. Зато я понял менталитет этих людей.
«Какой же ты сделал вывод?»
– Они зациклены на своей исключительности.
«О, да. Это горькие плоды гордыни».
– Несомненно, – с усмешкой сказал Александр. – Поэтому я, преосвященный владыка, с нетерпением ожидаю ваших данных, которые нам помогут продвинуться в этом деле.
«Мне нравится твой настрой, сын мой, – в голосе владыки послышалась удовлетворенность. – Вижу благотворное действие поста и молитвы! По спутниковым данным внедорожник сейчас у подножия гор. Скорее всего, они попытаются скрытно пересечь перевал по старой дороге. Их цель – явно на другой стороне горной гряды. Это удобная возможность их перехватить без лишних глаз. Поэтому сделаем так: вы через тоннель по магнетрассе доберётесь до мегаполиса на другой стороне гряды. Там возьмёте квадролёт. Я уже договорился с полицейскими Управлением о полном вам содействии».
– Владыка, если это полицейский квадролёт, то у него есть ограничение по дальности полёта и по высоте.
«Я подумал об этом, сын мой. Квадрокоптер вам дадут последней модели, он лишён сиих недостатков. Я думаю, этого будет достаточно, чтобы добраться до перевала быстрее противоречащего».
– Я вас понял. Отбой связи, – сказал Александр.
«Помощи Божьей! Береги себя, отец Александр! Ты для меня очень ценен!»
Владыка закончил сеанс связи. Александр подошёл к храму, на ступеньках которого его ждали послушники.
– Вы слышали, что сказал владыка Арсений? – спросил Александр.
Они кивнули. Александр забрал свою винтовку у Серафима и скомандовал:
– По магнекарам! Быстро!
Они бегом направились к парковке и запрыгнули в магнекары. На панели уже горел знак приоритетного левитирования. Транспортные модули мягко набрали скорость и, достигнув её максимума, как две серебряные пули заскользили по магнерельсу.
Савватий повернулся к Александру и его сердце сжалось от жалости – насколько Александр был измождён и бледен: щёки ввалились, обострив скулы, под глазами появились тёмные круги, сами же глаза были воспалены и горели лихорадочным блеском.
– Отец Александр, – робко спросил Савватий. – У тебя очень злобный вид. Ты кого-нибудь из общинников… застрелил?
– Нет! – нервно засмеялся Александр. – Ну что ты? Нет! Ты что, подозреваешь, что я – сумасшедший?
Савватий кивнул. Александр немного развязано расхохотался.
– Имеешь право так думать. Ведь то, во что мы втянуты – это полное безумие. И с этим надо кончать… – Александр вдруг стал серьёзным и тихо добавил: – Не переживай, брат Савва! Мы скоро завершим наше дело, ведь совсем немного осталось, и вернёмся к нашим прежним занятиям и делам, где всё будет по-старому. Скоро мы снова сможем вместе пребывать в единстве и молитве. А ты вернёшься к своим переводам и книжкам. Да и потом… Хватит тебе уже находиться у меня в послушании! Ты полностью готов, твоё послушание соверше?нно! Я буду просить владыку о твоей хиротонии на Рождество. Я подумал, что для тебя будет особой радостью, если таинство рукоположения произойдёт в день твоего святого Крещения. Готовься!
– Слава тебе, Боже! Спасибо, отец Александр! – радостно воскликнул Савватий и перекрестился.
– Дорогой брат Савва… – тихо произнёс Александр. – Мы столько с тобой пережили… и я очень рад, что до сих пор мы вместе, что мы – братья во Христе!..
– И я тоже этому очень рад, брат Александр! – от всего сердца отозвался Савватий.
Магнекары стремительно приближались к горному хребту и вонзились в тоннель, через несколько минут вылетев с другой стороны тоннеля. Скинув скорость, магнекары приблизились к мегаполису и, пролетев по его уличным рельсам, припарковались на стоянке полицейского Управления. Их встречал офицер полиции в звании полковника. Внимательно вглядываясь в глаза, он каждому крепко пожал руку. Братья, сняв шлемы, по-уставному сопровождали рукопожатие наклоном головы. Полковник, оценив их выправку, повёл за собой к взлётной площадке.
– Вот этот! – Он показал на квадрокоптер чёрного матового цвета, стоящий отдельно. – Кто пилот?
– Я пилот! – отозвался Серафим.
– Это модель Q7-Торнадо, последняя поставка на вооружение. Для города – птица отличная: абсолютно бесшумная, что позволяет скрытно зависать напротив самых высоких этажей. Чёрный поглощающий цвет делает его «чёрной дырой», его абсолютно не видно ночью. Но это не будет работать в горах, так как там уже лежит снег. Скорее всего, он будет чертовски живописен на фоне снега!
Братья позволили себе улыбнуться. Капеллан сдвинул брови и тихо проговорил:
– Для нас это неважно...
– Тогда отлично! Вас, всех четверых предупреждаю: если будете производить аресты, то поднять Q7 сможет только ещё четверых, так как рассчитан не более, чем на восемь человек.
– Мы уложимся... — без улыбки заверил Александр.
– Хорошо! – усмехнулся полковник. – И последнее: при посадке не выключайте двигатели, чтобы не было оледенения винтов. И смотрите куда сажаете: птица бронированная, тяжёлая, можете провалиться под лёд.
Полковник набрал код на дверях квадрокоптера и открыл люк:
– Ну, как там у вас говорят, с Богом!
Братья надели шлемы. Серафим быстро запрыгнул на сидение пилота, рядом сел Александр. Савватий и Максим сели в кресла у них за спиной.
Серафим нажал кнопку старта, и приборная панель зажглась подсветкой, осветив их лица и кабину. Серафим с восхищением оглядел её, прищёлкнул языком и засмеялся:
– Надеюсь, Q7 в полёте столь же прекрасен, как и дизайн его интерьера!
Он скормил бортовому навигатору координаты перевала, привёл в действие винты, но не услышал их шума, на корпус вибрация не передалась. Он взял штурвал на себя, и земля со скоростью ушла вниз. Окна квадрокоптера были узкими, но в них прекрасно обозревалась красивая долина, которая простиралась до подножия гор, заросших густым лесом. Квадрокоптер скользил вверх по склону на высоте двести метров от земли. Бортовой «Следопыт» легко нашёл дорогу, по которой с другой стороны склона двигался внедорожник, и Серафим аккуратно вёл квадрокоптер над ней.
