Максим ринулся к нему. Савватий пытался его удержать, но не смог. Серафим спокойно наблюдал за всем, опираясь ногой на невысокое надгробие.
Максим приблизился вплотную к Сергею Владимировичу и посмотрел ему в глаза. Наконец, он сказал тихим голосом:
– Сергей Владимирович, я всё помню. Это был страшный эпизод в моей жизни. Я очень виноват перед Богом и обществом за провал операции и скорблю о вашей потере. Вы назвали меня паскудой – и это верно. Именно осознание моей ошибки и привело меня к покаянию. Отец Александр был тем, кто рассказал мне, что есть Бог, что Он есть Любовь и Милосердие, что через веру и покаяние можно получить прощение грехов, ибо сказано: «Если будут грехи ваши, как багряное, – как снег убелю». Я уверовал в военной тюрьме, через отца Александра прошёл катехизацию и принял крещение. Я понял, что могу хоть как-то искупить свою вину, если стану капелланом и буду служить Богу чем могу, а могу я не многое… По-настоящему я умею только в руках держать оружие. Я благодарен Господу, что встретил вас и могу лично попросить прощения за то, что обрёк вас на страдания до конца жизни… Хотя я знаю, что недостоин вашего прощения, но… всё же прошу простить меня…
Максим снял шлем, отстегнул винтовку и, безоружный, встал перед Сергеем Владимировичем на колени.
Поступок Максима так поразил всех, что среди общинников прошёл шёпот, а Серафим, Савватий и Александр с выражением посмотрели друг на друга. Настоятель подошёл к Александру и испуганно тихо сказал ему на ухо:
– Зачем он так унижает себя перед еретиками?
Сергей Владимирович в молчании долго смотрел на Максима сверху вниз, в ненавистные, но такие красивые и беспомощные сейчас глаза, наблюдал, как ветер шевелит его короткие чёрно-угольные волосы… Потом взял за плечи и поднял.
– Вставай, сынок.
Максим стоял и просительно смотрел на Сергея Владимировича, как осуждённый, ожидающий приговора. И наконец, Сергей Владимирович сказал:
– Максимилиан! Столько лет я жаждал твоей смерти, как же я искал тебя по тюрьмам! Моя ненависть убивала меня. Но, удивительно как всё-таки действует Господь: через ту трагедию Он привёл к Себе и тебя, и меня. Я встретил отца Никодима, священнослужителя братства, отца нашего теперешнего владыки, и он просветил меня светом Евангелия, в котором Господь нам явился как любовь не только к любящим нас, но и как любовь к нашим врагам. Я много лет не мог простить тебя и не мог быть настоящим учеником Христа. Я благодарю Отца Небесного за эту встречу и за твои слова, они принесли моему сердцу освобождение… брат Максим!
Сергей Владимирович горячо обнял Максима и троекратно поцеловал его.
– И я тоже благодарю Бога, Сергей Владимирович, – тихо сказал Максим.
Александр, в шоке от увиденного, отошёл, отвернулся и прислонился к стене храма. Его мутило. Он не понимал, как дальше выполнять задание. Он не понимал, что теперь делать с этой общиной. Он не знал, что скажет владыке Арсению. Оставалось только одно. Он тяжело оттолкнулся от стены храма и повернулся к общинникам. Они смотрели на него и ждали. Он больше не мог быть перед ними плохим полицейским. И он снял шлем, чтобы показать своё лицо. Перед ним были люди, и с ними надо поступать по-человечески. И он сказал:
– Я понимаю, что вы любите своего епископа и друг друга и будете ему верны. Я понимаю, что не смогу никого заставить говорить. И не хочу. Идите домой. Простите за тональность нашего общения.
— Христос посреди нас, отец Александр! – громко сказал Ефрем.
Александр вздрогнул, покосился на настоятеля и ничего не ответил. Ефрем, не дождавшись ответа, грустно опустил голову и пошёл прочь.
– Отец Александр, вы так и отпустите их? – возмутился настоятель.
– Они не выдадут друг друга и своего епископа. Что вы мне предлагаете сделать?
Настоятель указал на девушку, которая уходила вслед за пожилой женщиной и сказал:
– Она не из нашей деревни. Возможно, она приехала вместе с беглым епископом, и он её тут и оставил!
Сердце Александра забилось. Он дал команду Серафиму схватить девушку и привести. Серафим в три прыжка догнал женщину, схватил девушку и потянул за руку. Женщина завизжала, не отпуская девушку. Александру пришлось вмешаться. Он подошёл к женщине и с почтением сказал:
– Марфа Ильинична, прошу вас не беспокоиться. Мы не причиним ей никакого вреда. Мы просто установим её личность, немного поговорим, затем я лично сопровожу её домой, под мою личную ответственность.
Марфа Ильинична выпустила девушку и, обняв её, перекрестила.
– Не переживайте за меня, Марфа Ильинична, – мягко сказала девушка. – Вы же видите – это люди приличные, со мной всё будет хорошо.
Марфа Ильинична сглотнула слёзы и, всё время оборачиваясь, пошла по улице.
Серафим удерживал девушку за плечо. Александр мягким движением отстранил его и забрал у него сканер. Девушка стояла, низко опустив голову.
– Пожалуйста, подними лицо и посмотри в сканер, – попросил Александр. Девушка головы не подняла.
– Я понимаю, что всё это неприятно, но установление твоей личности необходимо. Иначе придётся поехать с нами в полицейский участок.
Девушка, нехотя, подняла лицо, повернулась к сканеру и сразу его снова опустила.
– Анастасия Валентиновна Цветкова, – прочитал Александр и дальше осёкся. – Занятие проституцией? Задержание за неуплату налогов с деятельности? Последний арест… пять дней назад?!
Он в полном недоумении посмотрел на девушку, пытаясь совместить данные сканера с ангелоподобным существом, которое стояло перед ним. Он снова попросил её поднять голову, но она не подняла. Он хотел сам поднять её лицо, но отдёрнул руку, боясь оскверниться от её тела, надел перчатку и с усилием задрал её голову за подбородок. Девушка была невысокого росточка, она стояла, закинув голову вверх, зажмурив глаза. Александр с удивлением с высоты своего роста рассматривал её детское, залитое розовым цветом лицо.
– Анастасия, – как можно более проникновенно начал Александр, удерживая её голову за подбородок. – Он тебя сюда привёз?
Анастасия медленно открыла большие зелёные глаза и посмотрела на него. Александра обдало волной жара. Он повторил:
– Скажи, он тебя сюда привёз?
Анастасия медленно кивнула. Александр быстро прикинул в уме, что внедорожник выехал из заброшенной деревни пару дней назад, следовательно, пару дней назад она и встретилась с противоречащим. Выходит, он посадил её к себе во внедорожник… не брезгуя?! Это было немыслимо! Но противоречащий ведь еретик… Содрогаясь от омерзения, Александр спросил:
– Анастасия… Ты была… с ним?
Анастасия с силой мотнула головой, вырвавшись из руки Александра, подняла голову и, посмотрев ему прямо в глаза, сказала:
– Нет. Это он был со мной.
Александр смутился, так как не понял, в каком смысле это было сказано. Он решился на провокацию и медленно произнёс:
– А налог ты снова не собираешься отчислять? Или ему нечем было тебе заплатить?
В следующую секунду Александр получил такую сильную и звонкую пощёчину, что у него потемнело в глазах. Савватий увидел, как Александр схватился левой рукой за щёку, по которой расползалось красное пятно.
– Хватит, отец Александр, – сказал он.
– Погоди, – не поворачиваясь к нему, хриплым голосом сказал Александр, – мы только начали.
Савватий ошарашено отступил, но не отошёл далеко.
– Анастасия, прости, – сказал Александр, – но я должен был тебя проверить.
Девушка вскинула лицо с мокрыми взволнованными глазами, и золотые кудри стекли по лицу, развиваясь на ветру. Она хитро посмотрела на Александра, наклонила голову вбок и сказала:
– Я тоже тебя проверила!
Александр опешил, немного улыбнулся и полушёпотом сказал:
– Анастасия... Понимаешь, мне важна любая информация о нём. Если это и правда, что ты двое суток провела вместе с ним, прошу тебя, расскажи… какой он?
– Зачем это тебе? – дерзко спросила она. – Ты что, собираешься стать его учеником?
Лицо Александра испуганно напряглось, и он перешёл на еле слышный шёпот:
– Мне надо знать что-то о нём… из других источников. Я знаю о нём очень мало. Мне не сообщили, даже как его зовут. Скажи, как его имя?
Анастасия с недоверием посмотрела на него. Александр с мольбой смотрел ей в глаза. Анастасия сжалилась и со вздохом сказала:
– Его зовут Питирим. Владыка Питирим.
– Питирим, – медленно повторил Александр, как бы пытаясь что-то вспомнить, но затем шёпотом спросил: – Расскажи, какой он?
– Он очень хороший, – также шёпотом ответила Анастасия. – Он может сильно любить. Это, потому что в нём Христос. И в этой любви происходят исцеления. Встретив его, я поняла, что не смогу вернуться на трассу. Поэтому он привёз меня в свою общину и поселил в дом к Марфе Ильиничне. Теперь она мне за мать, а я ей за дочку.
Александр слушал её и еле дышал. Видя его остолбенение, Анастасия жестом попросила наклониться его ещё ниже и прошептала ему на самое ухо:
– Я очень просила его меня окрестить, но он сказал, что я не готова и должна научиться добропорядочной жизни, и пройти это… кете… ките…
– Катехизацию, – покосившись на её такое близкое и горячее лицо, шёпотом подсказал Александр.
– Да, катехизацию, – подтвердила она. – А после меня уже окрестят в храме. И это всё, что я могу тебе сказать. Прости меня вот за это… – она хотела провести рукой по его щеке, где ещё алел след от шлепка, но Александр рывком перехватил её руку. Анастасия выдохнула: – Ты тоже, наверное, хороший. Только делаешь нехорошее дело. Не провожай меня…
Она развернулась и пошла.
Александр выпрямился, глядя ей вслед, затем вернулся к храму и уселся на ступеньках лестницы рядом с Максимом. К ним подошёл Серафим. Он поставил ногу на ступеньку рядом с Александром и, облокотившись на колено, громко сказал, нависая над ним:
– Наставник, бьюсь об заклад, что, глядя на Анастасию, тебе пришла в голову мысль, а не послать ли к чертям собачьим твои священнические безбрачные обеты и не уединиться с такой красотулькой в небольшой деревеньке! Детишек завести, скотинку расплодить!
Александр, который пребывал в раздумье, ошарашено поднял на него лицо. Зато вскочил Максим. Он толкнул Серафима так, что тот чуть не упал с лестницы навзничь, и сказал:
– Брат Серафим, ты что, нетрезвый? Ты знаешь, с каким уважением я к тебе отношусь, но твои шуточки в отношении отца Александра безобразны! Ты просто поддонок!
– От паскуды и слышу, – сквозь зубы ответил Серафим.
Савватий поспешил вмешаться:
– Братья… вы что, спятили?! Серафим, что с тобой происходит?! Я просто не узнаю тебя!
– Что со мной происходит?! – прокричал Серафим. – Я вам скажу, что со мной происходит!!
Он сорвал с головы шлем и потряс им перед Александром, выговаривая:
– Я прекрасно слышал твой разговор с владыкой вот через этот вот шлем. И я слышал, что владыка дал тебе время на исполнение задания, предупредив о дьявольском обольщении. Посмотрите же, что происходит! Мы не только не узнали, где противоречащий, мы побратались с сектантами, а Наставника увидели влюбленного в рыжую ведьму-проститутку! Наставник, ты не справляешься? Ты что, готов в Козеозёрский монастырь? В заточение, в цепи? Испытать боль и унижения? А следом за тобой пойдёт и брат Максим?! Не свихнулись ли вы, братья?! Прошу вас, встряхнитесь! Вырвите сердце из лап лукавого! Давайте хорошо выполним нашу работу и выстрелом в голову отправим противоречащего прямиком к Богу! Если мы были не правы, ну чтож, пусть Бог узнает своих и разберётся, даровать ли ему Царство Небесное или отправить в ад!!
Александр медленно встал, грозно глядя в его глаза. Максим тревожно дышал. Савватий втиснулся между ними и растолкал их подальше друг от друга.
– Серафим прав, – сказал он. – Любимый Наставник наш, мы все боимся, что тебя отправят на мучения. Скажу ещё больше, ты уж меня прости, но лично я боюсь, что тебе не поможет монастырь, и ты и через год останешься при своём. Они не смогут истребить твою личность, которую мы все так любим, и тогда пустят в дело бетатрин. А беспамятство – страшнее смерти…
Александр как будто лишился дара речи. Серафим выдохнул, перекрестился и более спокойно сказал:
– Спасибо, брат Савва, что поддержал. Я всегда знал, что ты – единственный, кто знает, что делать. Вот ты и подумай, что мы скажем владыке, и как обезвредить то, что расскажет ему отец настоятель. Но лучше это сделать немедленно. Неизвестно, куда этот отец Матфий запропастился…
– Серафим дважды прав, – сказал Савватий. – Я немедленно связываюсь с владыкой.
Он набрал идентификатор епископа. Тот ответил не сразу, но как только Савватий услышал его голос, сразу поприветствовал:
– Благословите, владыка! Я набрал вас по приказу отца Александра.
– Да благословит вас Господь! – немного обескуражено ответил владыка. – А что он сам не мог со мной связаться?
Савва взглянул на Александра и быстро сказал:
– Он занят. В данный момент он допрашивает сектантов.
– А-а-а… понимаю-понимаю! Тогда слушаю тебя, говори!
– Владыка, мы прибыли в Луговое, но опоздали. Противоречащего здесь уже нет. Отец Александр инициировал идентификацию мужчин общины для выявления возможных потенциальных кандидатур, которые могли бы сгодиться для рукоположения и установил, что годны все! Они все имеют богословское образование не ниже бакалавриата богословия! Далее произошёл инцидент: отец Матфий случайно или по злому умыслу назвал Наставника при всех «отцом Александром» и вскрыл нас. Отец Александр, как человек опытный в переговорах, быстро сменил тактику допроса: он прекратил давление и попытался расположить их к разговору. Особо хорошо сработал послушник Максим, который своими действиями смог расположить к себе одного из сектантов. Но даже это не помогло: тот не признался, и никто из них не выдал друг друга.
– Эмм… мда… какая настырность, – вздохнул владыка. – А что там у отца Александра за эпизод с блудницей?
Савватий с досадой прикусил губу. Отец-настоятель уже «на славу» потрудился…
– С девушкой?! Да, это интересно. Отец Александр использовал свою харизматическую внешность, чтобы выудить у неё данные о противоречащем. Вы бы видели его лицо, когда он говорил с ней, какое он испытывал отвращение. Когда ему пришлось насильно поднять её лицо для идентификации, он даже надел перчатки.
– Узнаю моего любимого сына, какой же он молодец! Но успокойте, пожалуйста, его, передайте ему, что блудница – это не самая страшная скверна. Это мы отмолим, очистим. Самая страшная скверна – семя противоречащего, которое, что ни делай, но оно прорастает в его душе. Пусть будет внимателен к любым помыслам своего сердца, ведь ими может управлять чужая воля.
– Принял, владыка. Запомнил всё и передам. Один только вопрос: как нам теперь вести себя с отцом Матфием? Можем ли мы после того, как он нас подставил, ему доверять?
– О, нет, послушник Савватий. Думаю, что нет. Я строго с ним поговорю. Человек-то он вроде хороший, но, видать, глупый.
– Владыка, теперь важное, о чём попросил меня сказать вам отец Александр: требуется снова установить местонахождение внедорожника. Возможно ли это по вашему, уже ранее задействованному каналу?
– Это возможно, и я сделаю это немедленно. Как только будут данные, я с вами свяжусь. Спасибо за работу, дети мои. Не огорчайтесь неудачей. Вы с каждым шагом ближе к цели. Да благословит вас Господь!
Максим приблизился вплотную к Сергею Владимировичу и посмотрел ему в глаза. Наконец, он сказал тихим голосом:
– Сергей Владимирович, я всё помню. Это был страшный эпизод в моей жизни. Я очень виноват перед Богом и обществом за провал операции и скорблю о вашей потере. Вы назвали меня паскудой – и это верно. Именно осознание моей ошибки и привело меня к покаянию. Отец Александр был тем, кто рассказал мне, что есть Бог, что Он есть Любовь и Милосердие, что через веру и покаяние можно получить прощение грехов, ибо сказано: «Если будут грехи ваши, как багряное, – как снег убелю». Я уверовал в военной тюрьме, через отца Александра прошёл катехизацию и принял крещение. Я понял, что могу хоть как-то искупить свою вину, если стану капелланом и буду служить Богу чем могу, а могу я не многое… По-настоящему я умею только в руках держать оружие. Я благодарен Господу, что встретил вас и могу лично попросить прощения за то, что обрёк вас на страдания до конца жизни… Хотя я знаю, что недостоин вашего прощения, но… всё же прошу простить меня…
Максим снял шлем, отстегнул винтовку и, безоружный, встал перед Сергеем Владимировичем на колени.
Поступок Максима так поразил всех, что среди общинников прошёл шёпот, а Серафим, Савватий и Александр с выражением посмотрели друг на друга. Настоятель подошёл к Александру и испуганно тихо сказал ему на ухо:
– Зачем он так унижает себя перед еретиками?
Сергей Владимирович в молчании долго смотрел на Максима сверху вниз, в ненавистные, но такие красивые и беспомощные сейчас глаза, наблюдал, как ветер шевелит его короткие чёрно-угольные волосы… Потом взял за плечи и поднял.
– Вставай, сынок.
Максим стоял и просительно смотрел на Сергея Владимировича, как осуждённый, ожидающий приговора. И наконец, Сергей Владимирович сказал:
– Максимилиан! Столько лет я жаждал твоей смерти, как же я искал тебя по тюрьмам! Моя ненависть убивала меня. Но, удивительно как всё-таки действует Господь: через ту трагедию Он привёл к Себе и тебя, и меня. Я встретил отца Никодима, священнослужителя братства, отца нашего теперешнего владыки, и он просветил меня светом Евангелия, в котором Господь нам явился как любовь не только к любящим нас, но и как любовь к нашим врагам. Я много лет не мог простить тебя и не мог быть настоящим учеником Христа. Я благодарю Отца Небесного за эту встречу и за твои слова, они принесли моему сердцу освобождение… брат Максим!
Сергей Владимирович горячо обнял Максима и троекратно поцеловал его.
– И я тоже благодарю Бога, Сергей Владимирович, – тихо сказал Максим.
Александр, в шоке от увиденного, отошёл, отвернулся и прислонился к стене храма. Его мутило. Он не понимал, как дальше выполнять задание. Он не понимал, что теперь делать с этой общиной. Он не знал, что скажет владыке Арсению. Оставалось только одно. Он тяжело оттолкнулся от стены храма и повернулся к общинникам. Они смотрели на него и ждали. Он больше не мог быть перед ними плохим полицейским. И он снял шлем, чтобы показать своё лицо. Перед ним были люди, и с ними надо поступать по-человечески. И он сказал:
– Я понимаю, что вы любите своего епископа и друг друга и будете ему верны. Я понимаю, что не смогу никого заставить говорить. И не хочу. Идите домой. Простите за тональность нашего общения.
— Христос посреди нас, отец Александр! – громко сказал Ефрем.
Александр вздрогнул, покосился на настоятеля и ничего не ответил. Ефрем, не дождавшись ответа, грустно опустил голову и пошёл прочь.
– Отец Александр, вы так и отпустите их? – возмутился настоятель.
– Они не выдадут друг друга и своего епископа. Что вы мне предлагаете сделать?
Настоятель указал на девушку, которая уходила вслед за пожилой женщиной и сказал:
– Она не из нашей деревни. Возможно, она приехала вместе с беглым епископом, и он её тут и оставил!
Сердце Александра забилось. Он дал команду Серафиму схватить девушку и привести. Серафим в три прыжка догнал женщину, схватил девушку и потянул за руку. Женщина завизжала, не отпуская девушку. Александру пришлось вмешаться. Он подошёл к женщине и с почтением сказал:
– Марфа Ильинична, прошу вас не беспокоиться. Мы не причиним ей никакого вреда. Мы просто установим её личность, немного поговорим, затем я лично сопровожу её домой, под мою личную ответственность.
Марфа Ильинична выпустила девушку и, обняв её, перекрестила.
– Не переживайте за меня, Марфа Ильинична, – мягко сказала девушка. – Вы же видите – это люди приличные, со мной всё будет хорошо.
Марфа Ильинична сглотнула слёзы и, всё время оборачиваясь, пошла по улице.
Серафим удерживал девушку за плечо. Александр мягким движением отстранил его и забрал у него сканер. Девушка стояла, низко опустив голову.
– Пожалуйста, подними лицо и посмотри в сканер, – попросил Александр. Девушка головы не подняла.
– Я понимаю, что всё это неприятно, но установление твоей личности необходимо. Иначе придётся поехать с нами в полицейский участок.
Девушка, нехотя, подняла лицо, повернулась к сканеру и сразу его снова опустила.
– Анастасия Валентиновна Цветкова, – прочитал Александр и дальше осёкся. – Занятие проституцией? Задержание за неуплату налогов с деятельности? Последний арест… пять дней назад?!
Он в полном недоумении посмотрел на девушку, пытаясь совместить данные сканера с ангелоподобным существом, которое стояло перед ним. Он снова попросил её поднять голову, но она не подняла. Он хотел сам поднять её лицо, но отдёрнул руку, боясь оскверниться от её тела, надел перчатку и с усилием задрал её голову за подбородок. Девушка была невысокого росточка, она стояла, закинув голову вверх, зажмурив глаза. Александр с удивлением с высоты своего роста рассматривал её детское, залитое розовым цветом лицо.
– Анастасия, – как можно более проникновенно начал Александр, удерживая её голову за подбородок. – Он тебя сюда привёз?
Анастасия медленно открыла большие зелёные глаза и посмотрела на него. Александра обдало волной жара. Он повторил:
– Скажи, он тебя сюда привёз?
Анастасия медленно кивнула. Александр быстро прикинул в уме, что внедорожник выехал из заброшенной деревни пару дней назад, следовательно, пару дней назад она и встретилась с противоречащим. Выходит, он посадил её к себе во внедорожник… не брезгуя?! Это было немыслимо! Но противоречащий ведь еретик… Содрогаясь от омерзения, Александр спросил:
– Анастасия… Ты была… с ним?
Анастасия с силой мотнула головой, вырвавшись из руки Александра, подняла голову и, посмотрев ему прямо в глаза, сказала:
– Нет. Это он был со мной.
Александр смутился, так как не понял, в каком смысле это было сказано. Он решился на провокацию и медленно произнёс:
– А налог ты снова не собираешься отчислять? Или ему нечем было тебе заплатить?
В следующую секунду Александр получил такую сильную и звонкую пощёчину, что у него потемнело в глазах. Савватий увидел, как Александр схватился левой рукой за щёку, по которой расползалось красное пятно.
– Хватит, отец Александр, – сказал он.
– Погоди, – не поворачиваясь к нему, хриплым голосом сказал Александр, – мы только начали.
Савватий ошарашено отступил, но не отошёл далеко.
– Анастасия, прости, – сказал Александр, – но я должен был тебя проверить.
Девушка вскинула лицо с мокрыми взволнованными глазами, и золотые кудри стекли по лицу, развиваясь на ветру. Она хитро посмотрела на Александра, наклонила голову вбок и сказала:
– Я тоже тебя проверила!
Александр опешил, немного улыбнулся и полушёпотом сказал:
– Анастасия... Понимаешь, мне важна любая информация о нём. Если это и правда, что ты двое суток провела вместе с ним, прошу тебя, расскажи… какой он?
– Зачем это тебе? – дерзко спросила она. – Ты что, собираешься стать его учеником?
Лицо Александра испуганно напряглось, и он перешёл на еле слышный шёпот:
– Мне надо знать что-то о нём… из других источников. Я знаю о нём очень мало. Мне не сообщили, даже как его зовут. Скажи, как его имя?
Анастасия с недоверием посмотрела на него. Александр с мольбой смотрел ей в глаза. Анастасия сжалилась и со вздохом сказала:
– Его зовут Питирим. Владыка Питирим.
– Питирим, – медленно повторил Александр, как бы пытаясь что-то вспомнить, но затем шёпотом спросил: – Расскажи, какой он?
– Он очень хороший, – также шёпотом ответила Анастасия. – Он может сильно любить. Это, потому что в нём Христос. И в этой любви происходят исцеления. Встретив его, я поняла, что не смогу вернуться на трассу. Поэтому он привёз меня в свою общину и поселил в дом к Марфе Ильиничне. Теперь она мне за мать, а я ей за дочку.
Александр слушал её и еле дышал. Видя его остолбенение, Анастасия жестом попросила наклониться его ещё ниже и прошептала ему на самое ухо:
– Я очень просила его меня окрестить, но он сказал, что я не готова и должна научиться добропорядочной жизни, и пройти это… кете… ките…
– Катехизацию, – покосившись на её такое близкое и горячее лицо, шёпотом подсказал Александр.
– Да, катехизацию, – подтвердила она. – А после меня уже окрестят в храме. И это всё, что я могу тебе сказать. Прости меня вот за это… – она хотела провести рукой по его щеке, где ещё алел след от шлепка, но Александр рывком перехватил её руку. Анастасия выдохнула: – Ты тоже, наверное, хороший. Только делаешь нехорошее дело. Не провожай меня…
Она развернулась и пошла.
Александр выпрямился, глядя ей вслед, затем вернулся к храму и уселся на ступеньках лестницы рядом с Максимом. К ним подошёл Серафим. Он поставил ногу на ступеньку рядом с Александром и, облокотившись на колено, громко сказал, нависая над ним:
– Наставник, бьюсь об заклад, что, глядя на Анастасию, тебе пришла в голову мысль, а не послать ли к чертям собачьим твои священнические безбрачные обеты и не уединиться с такой красотулькой в небольшой деревеньке! Детишек завести, скотинку расплодить!
Александр, который пребывал в раздумье, ошарашено поднял на него лицо. Зато вскочил Максим. Он толкнул Серафима так, что тот чуть не упал с лестницы навзничь, и сказал:
– Брат Серафим, ты что, нетрезвый? Ты знаешь, с каким уважением я к тебе отношусь, но твои шуточки в отношении отца Александра безобразны! Ты просто поддонок!
– От паскуды и слышу, – сквозь зубы ответил Серафим.
Савватий поспешил вмешаться:
– Братья… вы что, спятили?! Серафим, что с тобой происходит?! Я просто не узнаю тебя!
– Что со мной происходит?! – прокричал Серафим. – Я вам скажу, что со мной происходит!!
Он сорвал с головы шлем и потряс им перед Александром, выговаривая:
– Я прекрасно слышал твой разговор с владыкой вот через этот вот шлем. И я слышал, что владыка дал тебе время на исполнение задания, предупредив о дьявольском обольщении. Посмотрите же, что происходит! Мы не только не узнали, где противоречащий, мы побратались с сектантами, а Наставника увидели влюбленного в рыжую ведьму-проститутку! Наставник, ты не справляешься? Ты что, готов в Козеозёрский монастырь? В заточение, в цепи? Испытать боль и унижения? А следом за тобой пойдёт и брат Максим?! Не свихнулись ли вы, братья?! Прошу вас, встряхнитесь! Вырвите сердце из лап лукавого! Давайте хорошо выполним нашу работу и выстрелом в голову отправим противоречащего прямиком к Богу! Если мы были не правы, ну чтож, пусть Бог узнает своих и разберётся, даровать ли ему Царство Небесное или отправить в ад!!
Александр медленно встал, грозно глядя в его глаза. Максим тревожно дышал. Савватий втиснулся между ними и растолкал их подальше друг от друга.
– Серафим прав, – сказал он. – Любимый Наставник наш, мы все боимся, что тебя отправят на мучения. Скажу ещё больше, ты уж меня прости, но лично я боюсь, что тебе не поможет монастырь, и ты и через год останешься при своём. Они не смогут истребить твою личность, которую мы все так любим, и тогда пустят в дело бетатрин. А беспамятство – страшнее смерти…
Александр как будто лишился дара речи. Серафим выдохнул, перекрестился и более спокойно сказал:
– Спасибо, брат Савва, что поддержал. Я всегда знал, что ты – единственный, кто знает, что делать. Вот ты и подумай, что мы скажем владыке, и как обезвредить то, что расскажет ему отец настоятель. Но лучше это сделать немедленно. Неизвестно, куда этот отец Матфий запропастился…
– Серафим дважды прав, – сказал Савватий. – Я немедленно связываюсь с владыкой.
Он набрал идентификатор епископа. Тот ответил не сразу, но как только Савватий услышал его голос, сразу поприветствовал:
– Благословите, владыка! Я набрал вас по приказу отца Александра.
– Да благословит вас Господь! – немного обескуражено ответил владыка. – А что он сам не мог со мной связаться?
Савва взглянул на Александра и быстро сказал:
– Он занят. В данный момент он допрашивает сектантов.
– А-а-а… понимаю-понимаю! Тогда слушаю тебя, говори!
– Владыка, мы прибыли в Луговое, но опоздали. Противоречащего здесь уже нет. Отец Александр инициировал идентификацию мужчин общины для выявления возможных потенциальных кандидатур, которые могли бы сгодиться для рукоположения и установил, что годны все! Они все имеют богословское образование не ниже бакалавриата богословия! Далее произошёл инцидент: отец Матфий случайно или по злому умыслу назвал Наставника при всех «отцом Александром» и вскрыл нас. Отец Александр, как человек опытный в переговорах, быстро сменил тактику допроса: он прекратил давление и попытался расположить их к разговору. Особо хорошо сработал послушник Максим, который своими действиями смог расположить к себе одного из сектантов. Но даже это не помогло: тот не признался, и никто из них не выдал друг друга.
– Эмм… мда… какая настырность, – вздохнул владыка. – А что там у отца Александра за эпизод с блудницей?
Савватий с досадой прикусил губу. Отец-настоятель уже «на славу» потрудился…
– С девушкой?! Да, это интересно. Отец Александр использовал свою харизматическую внешность, чтобы выудить у неё данные о противоречащем. Вы бы видели его лицо, когда он говорил с ней, какое он испытывал отвращение. Когда ему пришлось насильно поднять её лицо для идентификации, он даже надел перчатки.
– Узнаю моего любимого сына, какой же он молодец! Но успокойте, пожалуйста, его, передайте ему, что блудница – это не самая страшная скверна. Это мы отмолим, очистим. Самая страшная скверна – семя противоречащего, которое, что ни делай, но оно прорастает в его душе. Пусть будет внимателен к любым помыслам своего сердца, ведь ими может управлять чужая воля.
– Принял, владыка. Запомнил всё и передам. Один только вопрос: как нам теперь вести себя с отцом Матфием? Можем ли мы после того, как он нас подставил, ему доверять?
– О, нет, послушник Савватий. Думаю, что нет. Я строго с ним поговорю. Человек-то он вроде хороший, но, видать, глупый.
– Владыка, теперь важное, о чём попросил меня сказать вам отец Александр: требуется снова установить местонахождение внедорожника. Возможно ли это по вашему, уже ранее задействованному каналу?
– Это возможно, и я сделаю это немедленно. Как только будут данные, я с вами свяжусь. Спасибо за работу, дети мои. Не огорчайтесь неудачей. Вы с каждым шагом ближе к цели. Да благословит вас Господь!
