– Лучше не надо сообщать владыке о нюансах моего состояния. Это для нас может кончиться плохо. Всегда меня зови.
Савватий быстро кивнул и переключил вызов на псифон Александра.
– Я на связи, владыка. Благословите!
– Благословляю тебя, сын мой! Я очень рад тебя слышать. И буду ещё больше рад, если ты перейдешь в пси-режим, чтобы мне почувствовать твоё самочувствие. Как ты? Как твоё послушание?
Александр помолился, чтобы подавить волнение, и вошёл в пси-отношения.
– Послушание исполняю, владыка. Самочувствие стабильное.
– Я чувствую, что ты что-то не хочешь мне говорить…
– Владыка, я – инок и воин, и не приучен говорить о том, что может вызвать в отношении меня чувство жалости.
– Сын… если ты нуждаешься, пока мы в пси-отношениях, я могу принять твою исповедь…
– Благодарю владыка, я готов исповедать Господу мои грехи, ибо всегда их перед лицом своим имею. Если у нас есть на то время, я готов это немедленно сделать… но вы сказали Савватию, что у вас есть для меня новости? Если это срочно по нашему делу, я готов это принять прямо сейчас.
– Да, сын мой. Радуйся! Вчера я связался с моим другом епископом, который опекает капелланов войск космического оборонительного щита, и попросил его похлопотать о разрешении на поиск внедорожника противоречащего через спутники наземного слежения. И… мы его нашли! Село Луговое, всего в двухстах пятидесяти километрах от вас. Внедорожник стоит в лесу, около села. Есть версия, что они специально оставили его в лесу, чтобы не привлекать внимания.
Слушая их разговор, Максим приподнялся на локте в постели, из комнаты вышел Серафим и встал за спиной Александра. Савватий смотрел на Александра, с волнением наблюдая, как лицо его белеет. Но владыка явно был доволен душевным состоянием Александра, он также транслировал ему своё состояние, и Александр чувствовал его благосклонность и поддержку.
– А село-то не простое, а печально известное, – продолжал владыка. – Именно здесь находится одна их общин сектантских братств, которые во власти господства противоречащего. До недавнего времени их опекал так называемый отец Николай, которого они сами себе поставили самочинно. Он, отравленный ересью раскола и противоречия, отказывается принять своим владыкой епископа «Истинной церкви». Он отказался наставлять паству в духе патриотизма, и от своего священного долга служения в рядах армейских капелланов. Он недавно доставлен на церковный суд, и нашим высочайшим решением снят с должности настоятеля храма и отправлен для вразумления и уврачевания мятежного духа в Козеозёрский монастырь. Вместо него настоятелем назначен хороший священник, с которым я уже связался, и он обещал вам всяческое содействие. Немедленно отправляйтесь в Луговое. У них есть своя магнестраль. За час доберётесь. Я попросил у полиции для вас приоритетное левитирование.
– Я принял, владыка, – с блеском в потемневших глазах произнёс Александр. – Собираемся и через пятнадцать минут выдвигаемся.
– Да поможет вам Господь, Божьи сыны! Любимые мои, вы у цели! – произнёс напутствие владыка и вышел из пси-отношений.
Больше мирянская маскировка не имела смысла. В спешке они надели форму и бронеразгрузы. Оружие оставили в чехлах, шлемы – в руках. Савватий еле успел получить завтрак из пневмопочты, и все покинули номер.
Администратор у элеватора принял электронный ключ от номера и, ошарашенно уставившись на них, пролепетал:
– Господа, почему же вы сразу не сказали?! У нас для полицейских спецномера и спецобслуживание! Выпьете что-нибудь на дорожку?
Серафим на ходу схватил спешно налитый барменом бокал алкогольного коктейля, осушил его и со стуком поставил на стойку.
– Спасибо, – сказал он и улыбнулся зубастым оскалом. – Нам всё понравилось!
– Всегда вам будем рады! – с поклоном сказал администратор, но они, не оборачиваясь, вышли.
– Зачем ты выпил? – строго спросил Серафима Максим. – Как же послушнические обеты?
– Не твоё дело, – мрачно ответил Серафим. – Это в рамках выполнения задачи. Исповедаюсь позже.
Закинув вещи в магнекар, Савватий увидел на панели красную метку приоритета левитирования. Заняв места и синхронизировав магнекары, они тронулись в путь.
Магнекары неслись, держа дистанцию, друг за другом по выделенному магнерельсу, обгоняя, будто стоячие, магнекары, двигающиеся в том же направлении. Через сорок минут левитирования магнекары уже парковались на окраине села. Редкие жители, увидев их прибытие, быстро расходились кто куда. Братья, выйдя из транспорта, пристегнули винтовки и сразу направились к храму.
Сельский храм был большим и удивлял эклектической архитектурой. Над ним упиралась в небо высокая колокольня, в сам храм вела широкая лестница, которая сужалась ко входу в портал, на стенах размещались барельефы, изображающие сцены из священного писания.
Братья поднялись по лестнице и остановились перед входом в храм. Александр отдал винтовку Савватию, снял шлем, правую перчатку и перекрестился. К нему навстречу поспешил настоятель отец Матфий, который его горячо обнял и пригласил войти вовнутрь.
– Наконец вы прибыли! Честно говоря, я сильно обеспокоен этими событиями. Владыка Арсений связался со мной и сообщил, что епископ-еретик в селе! Это очень плохое известие. К сожалению, мне не удалось внедрить своего человека в их общину. Они очень подозрительны и на дух чуют не своих. Что вы собираетесь делать?
Александр с нескрываемым интересом осматривал внутреннее убранство храма, поражаясь какой-то его легкостью и светом. Внутри храм казался гораздо выше, чем снаружи. Наконец он перевёл взгляд на настоятеля и, вместо ответа, спросил:
– Вам известно, кто в селе является членом общины?
– Конечно! И очень хорошо известно! Эти сектанты сначала построили этот храм, потом лет десять ходили в него. В последнее время тут настоятелем был, прости Господи, отец Николай. После его… эмм… устранения… они некоторое время пытались ходить в храм, несмотря на то, что я отказывался их причащать. Пришлось собрать группу инициативных прихожан, и только с помощью общественного мнения и методичных позорных изгнаний из храма удалось очистить это место. Тут конечно пришлось много поработать: сжечь иконы, которые писали их иконописцы, и повесить благословлённые, поставить прилавок для продажи свечей и написания записок – у них ничего этого не было! Они сами вслух на богослужении поминали мёртвых и живых. Пришлось даже возвести иконостас, этим еретикам хватало низенькой оградки, так они о себе много мнили, не отдавая чести духовной иерархии! Конечно, храм пришлось заново переосвятить…
– Отец Матфий... где еретики? – теряя терпение, произнёс Александр.
– Они, конечно же, как у них принято, собираются по домам, но у кого точно, мне пока не удалось выяснить.
– Я принял, – неопределённо сказал Александр, ещё раз окинул взглядом храм и, повернувшись к настоятелю, приказал:
– Немедленно заставьте их прийти к храму. Я даю вам пятнадцать минут.
– Конечно! Уже! – Поспешно сказал настоятель, знаком руки отдавая распоряжение двум людям, которые стояли у входа в алтарь, хмуро и злорадно следя за происходящим.
– Явятся ли они добровольно? – сдвинув брови, спросил Александр.
– Конечно же, явятся! Вряд ли они захотят больших неприятностей.
Александр вышел из храма, принял из рук Савватия свою винтовку и стал ждать.
Казалось, Александр проявляет терпение, но это было только лишь внешним видом. Внутри его душа металась, как в горячке. Савватий, придерживая рукой винтовку, творил внутреннюю молитву, Максим немного улыбался, представляя грядущие события, а Серафим безмятежно прогуливался среди надгробий прихрамового кладбища, разглядывая памятники и читая эпитафии.
Действительно, через пятнадцать минут к храму начали стекаться люди. Среди них было много людей пожилого возраста, женщины были как в средних летах, так и молодые. Самой молоденькой была девушка, которая пришла и спряталась за спину пожилой женщины, исподлобья рассматривая их.
– Тут все? – спросил у настоятеля Александр.
– Все, – ответил тот.
Александр сосчитал общинников и изумлённо покачал головой. Их было тридцать два, что было довольно значительным числом по меркам их обители. Настоятель перехватил его взгляд и, повернувшись к нему, прошептал на ухо:
– Понимаете, это просто становится уже невыносимым. В прошлом году их было почти в два раза меньше. Они множатся делением, как бактерии.
Александр, не дослушав, рукой отстранил его и направился к самому пожилому общиннику. Встав перед ним, он молча смотрел ему в лицо. Тот отвечал ему спокойным взглядом.
– Вы – старший общины? – спросил его Александр.
– Простите меня великодушно, – ответил человек, – но почему мы должны отвечать на ваши вопросы? Вы нам даже не представились.
– Это верно, – согласился Александр, вытащил удостоверение и показал ему.
– Полиция? – усмехнулся человек. – Что же противоправного мы сделали? Просим нам разъяснить.
– Пока ничего, – ответил Александр, – пока я не узнаю, что кто-то в своём доме укрывает опасного преступника, который представляется епископом церкви, и не захочет рассказать мне об этом.
– Не укрываем мы никого, – засмеялся человек. – Не верите – поищите по домам. Милости просим.
Александр смекнул:
– Вы хотите сказать, что он уже покинул село?
Человек промолчал. Александр понимающе кивнул. После дал знак Серафиму, тот сразу подошёл и вытащил сканер.
– Уважаемые жители села, – как можно более любезно сказал Александр. – Прошу всех вас пройти идентификацию личности, мы должны установить ваши данные.
Человек, с которым говорил Александр, спокойно повернул лицо к сканеру, и Серафим доложил:
– Ефрем Борисович Метелин, спортсмен, бакалавр богословия, социальный рейтинг снижен из-за членства в незарегистрированной общине.
– Дальше, – скомандовал Александр, указывая Серафиму на рядом стоящего мужчину.
– Михаил Васильевич Прудников, – сообщил Серафим, – академик, бывший научный сотрудник Института сельского хозяйства Академии наук, бакалавр богословия. Социальный рейтинг снижен из-за членства в незарегистрированной общине.
Александр удивлённо усмехнулся.
– Дальше.
– Алексей Павлович Рогачёв, бывший член союза художников, иконописец. Бакалавр богословия. Рейтинг снижен из-за…
– Дальше…
Удивление Александра нарастало.
– Сергей Владимирович Осокин, военный врач, многократно награжден орденами и медалями за участие в антитеррористических операциях. Бакалавр богословия. Рейтинг снижен…
– Дальше.
– Арден Гарриевич Фрейзер, нейрохирург военного госпиталя, разработчик пси-технологий, правительственные гранты и награды в области медицины. Бакалавр богословия. Рейтинг снижен…
Удивлению Александра уже не было предела. Он ожидал в селе, в глубинке встретить полуобразованных диких людей, но перед ним стояли достойнейшие представители рода человеческого.
– Прокофий Иванович Покровский, потомственный представитель священнического рода, в котором указан исповедник веры. Магистр богословия, преподаватель духовной академии. Рейтинг снижен…
– Дальше… – севшим от волнения голосом сказал Александр.
– Антон Михайлович Сибиряков. Лингвист, военный переводчик, в прошлом известный археолог-синолог и египтолог, доктор богословия…
– Дальше… – совсем сник Александр.
– Михаил Иванович Калинин, известный поэт, бывший член инославный секты, ставший ортодоксальным. Пишет духовные стихи…
Дальше среди общинников нашёлся бывший научный сотрудник института космических исследований, затем – сотрудник дипмиссии, директор школы, животновод и другие. Среди женщин также было много представителей технической и гуманитарной интеллигенции, и все, как один, имели богословское образование. У всех был снижен социальный рейтинг, все были лишены права работать по специальности, лишены социального обеспечения…
– Отец Александр, – позвал его настоятель. – Епископ пробыл тут примерно сутки и точно мог успеть кого-то из них рукоположить...
– Отец Александр? – усмехнулся Ефрем. – Что это тут у нас за полиция?
Александр с негодованием посмотрел на настоятеля. Потом взял себя в руки. Так-то может быть оно даже и лучше.
– Совершенно верно, Ефрем Борисович, – спокойно ответил Александр и продолжил, повысив голос: – Мы – уполномоченные представители правящего епископа Истинной ортодоксальной кафолической и апостольской церкви.
– Вот оно что, – усмехнулся Ефрем Борисович, – что же вам надо от нашего братского епископа?
Александр подошёл к нему вплотную и жёстко сказал:
– Простите меня, но вопросы лучше буду задавать я.
Он снова отошёл на пару шагов и сказал:
– А вопрос у меня один: кто из вас является рукоположенным пресвитером?
Все молча смотрели на него. Он начал прохаживаться перед ними взад и вперёд и говорить:
– Я думаю, всем вам понятна вся сложность вашего положения. Вы и так подверглись социальным санкциям, но, теперь вопрос: относите ли вы себя к ортодоксальной церкви или нет? Если вы больше не относите себя к «Истинной церкви», то, пожалуйста – делайте в своих сектах, что хотите, пока вам не предъявили обвинения в терроризме. Если же всё-таки вы считаете себя членами ортодоксальной церкви, то как люди церковные, должны понимать, что вы совершили каноническое преступление и можете понести церковное наказание за незаконное принятие священства. Поэтому лучше для всех вас будет, если тот, кто является священнослужителем, открыто заявит об этом и, во избежание раскола, примкнёт к «Истинной церкви». Если же нет – вся ваша община подвергнется церковному наказанию в монастыре. Итак… вы – ортодоксальные или нет?
Все молчали. Александр подождал и, повернувшись к Максиму, скомандовал:
– Брат Максим, оформляй задержание.
– Брат Максим?!
Максим вздрогнул и повернулся. На него прямо смотрел тот самый военный врач, Сергей Владимирович. – Вот как, оказывается, ты теперь называешься: «брат Максим»!
Максим в напряжении вглядывался в него.
– Что смотришь? Не помнишь меня? А я тебя помню. Правда, не сразу узнал. Но больно уж твои бирюзовые глаза с поволокой мне знакомы! Да, собственно, не о чём тут и помнить… Антитеррористическая операция, одна из многих…
– Вы о чём? – с непониманием спросил Максим.
– О чём?! Брат Максим, вспомни: шесть лет назад захват террористами корпуса Института экономики! Ты должен это помнить! Ты же руководил той антитеррористической операцией!
Максим посерел.
– Я помню, – глухим голосом сказал он.
– А я тогда был военным врачом… Может быть, ты вспомнишь, как я со слезами умолял тебя дать мне время, чтобы вытащить раненных? А ты мне сказал, что не можешь дать мне времени, ибо мои переживания субъективны, потому что среди заложников – моя дочь?! Она училась в этом институте, и ты мог бы спасти ей жизнь! Но тебе, наверное, выслужиться надо было, да? Ты решил – любой ценой? Ты договорился с террористами, чтобы пустили врачей и разрешили вытаскивать раненных, а сам, прикрываясь нами, начал штурм!! Террористы взорвали себя со многими жертвами!!! Моя дочь… Я смог опознать её только по ДНК… Твои действия признали преступными, тебя даже судили… Но что потом? Куда же ты делся? Я, как и многие родственники жертв, которые жаждали твоей крови, пытался узнать, какие понёс ты наказания, но мне никто не сообщил даже деталей твоего приговора! Оказывается, ты спокойно жил все эти годы в обители капелланов? Ты теперь «брат Максим», паскуда Максимилиа?н Теро?н?!!
Савватий быстро кивнул и переключил вызов на псифон Александра.
– Я на связи, владыка. Благословите!
– Благословляю тебя, сын мой! Я очень рад тебя слышать. И буду ещё больше рад, если ты перейдешь в пси-режим, чтобы мне почувствовать твоё самочувствие. Как ты? Как твоё послушание?
Александр помолился, чтобы подавить волнение, и вошёл в пси-отношения.
– Послушание исполняю, владыка. Самочувствие стабильное.
– Я чувствую, что ты что-то не хочешь мне говорить…
– Владыка, я – инок и воин, и не приучен говорить о том, что может вызвать в отношении меня чувство жалости.
– Сын… если ты нуждаешься, пока мы в пси-отношениях, я могу принять твою исповедь…
– Благодарю владыка, я готов исповедать Господу мои грехи, ибо всегда их перед лицом своим имею. Если у нас есть на то время, я готов это немедленно сделать… но вы сказали Савватию, что у вас есть для меня новости? Если это срочно по нашему делу, я готов это принять прямо сейчас.
– Да, сын мой. Радуйся! Вчера я связался с моим другом епископом, который опекает капелланов войск космического оборонительного щита, и попросил его похлопотать о разрешении на поиск внедорожника противоречащего через спутники наземного слежения. И… мы его нашли! Село Луговое, всего в двухстах пятидесяти километрах от вас. Внедорожник стоит в лесу, около села. Есть версия, что они специально оставили его в лесу, чтобы не привлекать внимания.
Слушая их разговор, Максим приподнялся на локте в постели, из комнаты вышел Серафим и встал за спиной Александра. Савватий смотрел на Александра, с волнением наблюдая, как лицо его белеет. Но владыка явно был доволен душевным состоянием Александра, он также транслировал ему своё состояние, и Александр чувствовал его благосклонность и поддержку.
– А село-то не простое, а печально известное, – продолжал владыка. – Именно здесь находится одна их общин сектантских братств, которые во власти господства противоречащего. До недавнего времени их опекал так называемый отец Николай, которого они сами себе поставили самочинно. Он, отравленный ересью раскола и противоречия, отказывается принять своим владыкой епископа «Истинной церкви». Он отказался наставлять паству в духе патриотизма, и от своего священного долга служения в рядах армейских капелланов. Он недавно доставлен на церковный суд, и нашим высочайшим решением снят с должности настоятеля храма и отправлен для вразумления и уврачевания мятежного духа в Козеозёрский монастырь. Вместо него настоятелем назначен хороший священник, с которым я уже связался, и он обещал вам всяческое содействие. Немедленно отправляйтесь в Луговое. У них есть своя магнестраль. За час доберётесь. Я попросил у полиции для вас приоритетное левитирование.
– Я принял, владыка, – с блеском в потемневших глазах произнёс Александр. – Собираемся и через пятнадцать минут выдвигаемся.
– Да поможет вам Господь, Божьи сыны! Любимые мои, вы у цели! – произнёс напутствие владыка и вышел из пси-отношений.
Больше мирянская маскировка не имела смысла. В спешке они надели форму и бронеразгрузы. Оружие оставили в чехлах, шлемы – в руках. Савватий еле успел получить завтрак из пневмопочты, и все покинули номер.
Администратор у элеватора принял электронный ключ от номера и, ошарашенно уставившись на них, пролепетал:
– Господа, почему же вы сразу не сказали?! У нас для полицейских спецномера и спецобслуживание! Выпьете что-нибудь на дорожку?
Серафим на ходу схватил спешно налитый барменом бокал алкогольного коктейля, осушил его и со стуком поставил на стойку.
– Спасибо, – сказал он и улыбнулся зубастым оскалом. – Нам всё понравилось!
– Всегда вам будем рады! – с поклоном сказал администратор, но они, не оборачиваясь, вышли.
– Зачем ты выпил? – строго спросил Серафима Максим. – Как же послушнические обеты?
– Не твоё дело, – мрачно ответил Серафим. – Это в рамках выполнения задачи. Исповедаюсь позже.
Закинув вещи в магнекар, Савватий увидел на панели красную метку приоритета левитирования. Заняв места и синхронизировав магнекары, они тронулись в путь.
Магнекары неслись, держа дистанцию, друг за другом по выделенному магнерельсу, обгоняя, будто стоячие, магнекары, двигающиеся в том же направлении. Через сорок минут левитирования магнекары уже парковались на окраине села. Редкие жители, увидев их прибытие, быстро расходились кто куда. Братья, выйдя из транспорта, пристегнули винтовки и сразу направились к храму.
Сельский храм был большим и удивлял эклектической архитектурой. Над ним упиралась в небо высокая колокольня, в сам храм вела широкая лестница, которая сужалась ко входу в портал, на стенах размещались барельефы, изображающие сцены из священного писания.
Братья поднялись по лестнице и остановились перед входом в храм. Александр отдал винтовку Савватию, снял шлем, правую перчатку и перекрестился. К нему навстречу поспешил настоятель отец Матфий, который его горячо обнял и пригласил войти вовнутрь.
– Наконец вы прибыли! Честно говоря, я сильно обеспокоен этими событиями. Владыка Арсений связался со мной и сообщил, что епископ-еретик в селе! Это очень плохое известие. К сожалению, мне не удалось внедрить своего человека в их общину. Они очень подозрительны и на дух чуют не своих. Что вы собираетесь делать?
Александр с нескрываемым интересом осматривал внутреннее убранство храма, поражаясь какой-то его легкостью и светом. Внутри храм казался гораздо выше, чем снаружи. Наконец он перевёл взгляд на настоятеля и, вместо ответа, спросил:
– Вам известно, кто в селе является членом общины?
– Конечно! И очень хорошо известно! Эти сектанты сначала построили этот храм, потом лет десять ходили в него. В последнее время тут настоятелем был, прости Господи, отец Николай. После его… эмм… устранения… они некоторое время пытались ходить в храм, несмотря на то, что я отказывался их причащать. Пришлось собрать группу инициативных прихожан, и только с помощью общественного мнения и методичных позорных изгнаний из храма удалось очистить это место. Тут конечно пришлось много поработать: сжечь иконы, которые писали их иконописцы, и повесить благословлённые, поставить прилавок для продажи свечей и написания записок – у них ничего этого не было! Они сами вслух на богослужении поминали мёртвых и живых. Пришлось даже возвести иконостас, этим еретикам хватало низенькой оградки, так они о себе много мнили, не отдавая чести духовной иерархии! Конечно, храм пришлось заново переосвятить…
– Отец Матфий... где еретики? – теряя терпение, произнёс Александр.
– Они, конечно же, как у них принято, собираются по домам, но у кого точно, мне пока не удалось выяснить.
– Я принял, – неопределённо сказал Александр, ещё раз окинул взглядом храм и, повернувшись к настоятелю, приказал:
– Немедленно заставьте их прийти к храму. Я даю вам пятнадцать минут.
– Конечно! Уже! – Поспешно сказал настоятель, знаком руки отдавая распоряжение двум людям, которые стояли у входа в алтарь, хмуро и злорадно следя за происходящим.
– Явятся ли они добровольно? – сдвинув брови, спросил Александр.
– Конечно же, явятся! Вряд ли они захотят больших неприятностей.
Александр вышел из храма, принял из рук Савватия свою винтовку и стал ждать.
Казалось, Александр проявляет терпение, но это было только лишь внешним видом. Внутри его душа металась, как в горячке. Савватий, придерживая рукой винтовку, творил внутреннюю молитву, Максим немного улыбался, представляя грядущие события, а Серафим безмятежно прогуливался среди надгробий прихрамового кладбища, разглядывая памятники и читая эпитафии.
Действительно, через пятнадцать минут к храму начали стекаться люди. Среди них было много людей пожилого возраста, женщины были как в средних летах, так и молодые. Самой молоденькой была девушка, которая пришла и спряталась за спину пожилой женщины, исподлобья рассматривая их.
– Тут все? – спросил у настоятеля Александр.
– Все, – ответил тот.
Александр сосчитал общинников и изумлённо покачал головой. Их было тридцать два, что было довольно значительным числом по меркам их обители. Настоятель перехватил его взгляд и, повернувшись к нему, прошептал на ухо:
– Понимаете, это просто становится уже невыносимым. В прошлом году их было почти в два раза меньше. Они множатся делением, как бактерии.
Александр, не дослушав, рукой отстранил его и направился к самому пожилому общиннику. Встав перед ним, он молча смотрел ему в лицо. Тот отвечал ему спокойным взглядом.
– Вы – старший общины? – спросил его Александр.
– Простите меня великодушно, – ответил человек, – но почему мы должны отвечать на ваши вопросы? Вы нам даже не представились.
– Это верно, – согласился Александр, вытащил удостоверение и показал ему.
– Полиция? – усмехнулся человек. – Что же противоправного мы сделали? Просим нам разъяснить.
– Пока ничего, – ответил Александр, – пока я не узнаю, что кто-то в своём доме укрывает опасного преступника, который представляется епископом церкви, и не захочет рассказать мне об этом.
– Не укрываем мы никого, – засмеялся человек. – Не верите – поищите по домам. Милости просим.
Александр смекнул:
– Вы хотите сказать, что он уже покинул село?
Человек промолчал. Александр понимающе кивнул. После дал знак Серафиму, тот сразу подошёл и вытащил сканер.
– Уважаемые жители села, – как можно более любезно сказал Александр. – Прошу всех вас пройти идентификацию личности, мы должны установить ваши данные.
Человек, с которым говорил Александр, спокойно повернул лицо к сканеру, и Серафим доложил:
– Ефрем Борисович Метелин, спортсмен, бакалавр богословия, социальный рейтинг снижен из-за членства в незарегистрированной общине.
– Дальше, – скомандовал Александр, указывая Серафиму на рядом стоящего мужчину.
– Михаил Васильевич Прудников, – сообщил Серафим, – академик, бывший научный сотрудник Института сельского хозяйства Академии наук, бакалавр богословия. Социальный рейтинг снижен из-за членства в незарегистрированной общине.
Александр удивлённо усмехнулся.
– Дальше.
– Алексей Павлович Рогачёв, бывший член союза художников, иконописец. Бакалавр богословия. Рейтинг снижен из-за…
– Дальше…
Удивление Александра нарастало.
– Сергей Владимирович Осокин, военный врач, многократно награжден орденами и медалями за участие в антитеррористических операциях. Бакалавр богословия. Рейтинг снижен…
– Дальше.
– Арден Гарриевич Фрейзер, нейрохирург военного госпиталя, разработчик пси-технологий, правительственные гранты и награды в области медицины. Бакалавр богословия. Рейтинг снижен…
Удивлению Александра уже не было предела. Он ожидал в селе, в глубинке встретить полуобразованных диких людей, но перед ним стояли достойнейшие представители рода человеческого.
– Прокофий Иванович Покровский, потомственный представитель священнического рода, в котором указан исповедник веры. Магистр богословия, преподаватель духовной академии. Рейтинг снижен…
– Дальше… – севшим от волнения голосом сказал Александр.
– Антон Михайлович Сибиряков. Лингвист, военный переводчик, в прошлом известный археолог-синолог и египтолог, доктор богословия…
– Дальше… – совсем сник Александр.
– Михаил Иванович Калинин, известный поэт, бывший член инославный секты, ставший ортодоксальным. Пишет духовные стихи…
Дальше среди общинников нашёлся бывший научный сотрудник института космических исследований, затем – сотрудник дипмиссии, директор школы, животновод и другие. Среди женщин также было много представителей технической и гуманитарной интеллигенции, и все, как один, имели богословское образование. У всех был снижен социальный рейтинг, все были лишены права работать по специальности, лишены социального обеспечения…
– Отец Александр, – позвал его настоятель. – Епископ пробыл тут примерно сутки и точно мог успеть кого-то из них рукоположить...
– Отец Александр? – усмехнулся Ефрем. – Что это тут у нас за полиция?
Александр с негодованием посмотрел на настоятеля. Потом взял себя в руки. Так-то может быть оно даже и лучше.
– Совершенно верно, Ефрем Борисович, – спокойно ответил Александр и продолжил, повысив голос: – Мы – уполномоченные представители правящего епископа Истинной ортодоксальной кафолической и апостольской церкви.
– Вот оно что, – усмехнулся Ефрем Борисович, – что же вам надо от нашего братского епископа?
Александр подошёл к нему вплотную и жёстко сказал:
– Простите меня, но вопросы лучше буду задавать я.
Он снова отошёл на пару шагов и сказал:
– А вопрос у меня один: кто из вас является рукоположенным пресвитером?
Все молча смотрели на него. Он начал прохаживаться перед ними взад и вперёд и говорить:
– Я думаю, всем вам понятна вся сложность вашего положения. Вы и так подверглись социальным санкциям, но, теперь вопрос: относите ли вы себя к ортодоксальной церкви или нет? Если вы больше не относите себя к «Истинной церкви», то, пожалуйста – делайте в своих сектах, что хотите, пока вам не предъявили обвинения в терроризме. Если же всё-таки вы считаете себя членами ортодоксальной церкви, то как люди церковные, должны понимать, что вы совершили каноническое преступление и можете понести церковное наказание за незаконное принятие священства. Поэтому лучше для всех вас будет, если тот, кто является священнослужителем, открыто заявит об этом и, во избежание раскола, примкнёт к «Истинной церкви». Если же нет – вся ваша община подвергнется церковному наказанию в монастыре. Итак… вы – ортодоксальные или нет?
Все молчали. Александр подождал и, повернувшись к Максиму, скомандовал:
– Брат Максим, оформляй задержание.
– Брат Максим?!
Максим вздрогнул и повернулся. На него прямо смотрел тот самый военный врач, Сергей Владимирович. – Вот как, оказывается, ты теперь называешься: «брат Максим»!
Максим в напряжении вглядывался в него.
– Что смотришь? Не помнишь меня? А я тебя помню. Правда, не сразу узнал. Но больно уж твои бирюзовые глаза с поволокой мне знакомы! Да, собственно, не о чём тут и помнить… Антитеррористическая операция, одна из многих…
– Вы о чём? – с непониманием спросил Максим.
– О чём?! Брат Максим, вспомни: шесть лет назад захват террористами корпуса Института экономики! Ты должен это помнить! Ты же руководил той антитеррористической операцией!
Максим посерел.
– Я помню, – глухим голосом сказал он.
– А я тогда был военным врачом… Может быть, ты вспомнишь, как я со слезами умолял тебя дать мне время, чтобы вытащить раненных? А ты мне сказал, что не можешь дать мне времени, ибо мои переживания субъективны, потому что среди заложников – моя дочь?! Она училась в этом институте, и ты мог бы спасти ей жизнь! Но тебе, наверное, выслужиться надо было, да? Ты решил – любой ценой? Ты договорился с террористами, чтобы пустили врачей и разрешили вытаскивать раненных, а сам, прикрываясь нами, начал штурм!! Террористы взорвали себя со многими жертвами!!! Моя дочь… Я смог опознать её только по ДНК… Твои действия признали преступными, тебя даже судили… Но что потом? Куда же ты делся? Я, как и многие родственники жертв, которые жаждали твоей крови, пытался узнать, какие понёс ты наказания, но мне никто не сообщил даже деталей твоего приговора! Оказывается, ты спокойно жил все эти годы в обители капелланов? Ты теперь «брат Максим», паскуда Максимилиа?н Теро?н?!!
