– Нет, не сомневаюсь. Но я не понимаю, почему именно это чувство обозвали так возвышенно, и так по нему воздыхают, когда есть другие, куда более точные определения. Похоть, например. Или желание, если уж обязательно нужно облагородить. Секс – естественная потребность человека, а из неё почему-то сделали фетиш.
– То есть, по-вашему, всё сводится к физиологии?
– К ней всегда всё сводится, в конечном счёте.
– А как же дружба, например?
– Дружба?
– Ну да. Удовольствие, которое мы испытываем от общения с другим человеком, при том, что ни секса, ни чего-либо материального нам от него не нужно.
Я едва не брякнула, что с дружбой тоже нужно быть поосторожнее, потому как никогда доподлинно не известно, что другому от вас нужно на самом деле. Однако если подумать, правда в словах Фредерика была. Да, меня предали, и я предала, но ведь было время бескорыстной дружбы с товарищами, которые мне ничего плохого не сделали на самом деле. И я до сих пор ощущаю отголоски той преданности, мешающие мне сделать то, что может причинить им вред хотя косвенно, какую бы выгоду это ни сулило для меня лично.
– Но ведь всё равно всё это вырастает из инстинктов. Дружба родилась потому, что нашим предкам – да и нам – было легче выживать не в одиночку.
– Вы правы, – согласился Фредерик. – Дружбы выросла из стайного инстинкта, и любовь – из инстинкта продолжения рода. Но фундамент – ещё не всё здание. Нельзя сводит дружеские чувства только к взаимной выгоде, а любовь – к сексу.
– А что там ещё есть, кроме секса?
– Лилиан, для этого достаточно открыть или посмотреть любое произведение, повествующее о любви.
– Лично я в них ничего не вижу, кроме глупостей, совершенных под влиянием всё тех же гормонов. Но здравомыслящий человек должен действовать на трезвую голову. Вот в вашей семье хоть кто-нибудь принимал важное решение, основываясь на так называемой любви?
К моему удивлению, они оба заулыбались: и Фредерик, и Альма, до сих пор молча слушавшая наш спор.
– О, – протянула Альма, – наши предки могли бы многое рассказать вам о любви. Начиная с нашего отца.
– Можно сказать, что браки по любви – это наша семейная традиция, – добавил Фредерик.
– Вот как?
– Да, у наших родителей была история, достойная пера романистов. О юноше из семьи миллионеров, который полюбил бедную девушку, и ради неё едва не отказался от наследства и семейного бизнеса. Собственно, даже и отказался, они несколько лет жили как простые смертные, отец служил в каком-то учреждении, мама работала в больнице медсестрой – собственно, там они и познакомились, когда отец попал на больничную койку после аварии. И только после рождения Альмы наш дед сменил гнев на милость.
– Так вы же что-то говорили о том, что у Фредерика дело, унаследованное от матери, – обратилась я к Альме.
– Так и есть, – кивнула она. – Мама не захотела жить на содержании у мужа и потому начала строить собственное предприятие. Сначала с его поддержкой, а потом сама.
– А папа ею гордился и не любил с ней надолго расставаться до самого конца, – добавил Фредерик. – А когда она умерла во время эпидемии, я помню, как он разом постарел на два десятка лет. Так что, Лилиан, в любовь я верю. Я всегда мечтал найти женщину, которую полюблю так же, как мой отец любил мою мать. И, возможно, моя мечта осуществилась.
И он вдруг взял меня за руку. Осторожно, подрагивающими пальцами, так, словно собирался поднести её к губам, как какой-нибудь рыцарь.
– Перестаньте! – я выдернула почему-то ставшую влажной ладонь. Сердце заколотилось где-то в горле, словно это был первый раз, когда мужчина брал мою руку. Хотя, если честно, вот так – первый. Это не походило на дружеское рукопожатие мои былых товарищей, а Андор касался меня совсем не так, а властно, как и всё, что он делал…
Андор. Воспоминание о нём было как холодный душ – очень вовремя, если подумать. Я отвернулась, скрипнув зубами.
– Давайте поговорим о чём-нибудь другом, – голос прозвучал резко, но пытаться смягчить его я не стала.
Но другой темы для разговоров не нашлось, и дальше мы шагали молча. Так и миновали холмы, и горы наконец предстали перед нами во всей красе. Даже я в моём нынешнем, не самом спокойном состоянии оценила взмывающие в небеса чёрные базальтовые стены, прикрытые кое-где клочковатой шкурой растительности. Впрочем, карабкаться по ним нужды не было. Альма, сверившись с планшетом, уверенно двинулась вперёд и вправо по пока ещё пологому склону. До Чёртова ущелья оставалось всего ничего.
Чтобы отвлечься и прочистить голову, я оглядывалась по сторонам и время от времени оборачивалась, чтобы полюбоваться бескрайним холмистым морем равнины за нами. Жаль, что Карствилля уже не было видно, но и без того было очень красиво, и чем выше, тем красивей. Подъём постепенно становился круче, кое-где приходилось даже помогать себе руками, но пока мы справлялись. Фредерик несколько раз галантно предлагал мне помощь на трудных участках, но я всякий раз отказывалась. Наконец мы перевалили через первый отрог и оказались перед двумя почти сошедшимися скалами. Сперва они показались мне единым целым, но потом я поняла, что между ними есть небольшой промежуток. Как раз хватит пройти людям.
– Это и есть Чёртово ущелье?
– Нет, это пока ещё только вход в него, – отозвалась Альма. – А вот источник должен быть где-то рядом.
Мы медленно двинулись вперёд, оглядываясь по сторонам, но никакой воды поблизости видно не было. Было очень тихо, так тихо, что эта тишина начала давить на уши. Хоть бы ветерок подул, хоть бы птица какая-нибудь вскрикнула… Я начала оглядываться по сторонам внимательней. Никогда не страдала клаустрофобией, но мысль о том, чтобы войти в эту тесную щель между каменными стенами, вызывала просто физическое отторжение.
– А, вот он где! – я едва не подпрыгнула при оклике Фредерика, таким громким в тишине показался его голос. И в самом деле, у его ног извивалась узенькая водяная ленточка, тёкшая не к ущелью, а вниз по пройденному нами склону.
– Ну, значит, скоро и исток найдём! – повеселевшая Альма бодро двинулась вперёд. Ручеёк повёл нас вверх, через рощицу низеньких искривлённых деревьев с очень тёмной листвой, и когда мы нырнули в заросли под сень разлапистых ветвей, отгородивших нас от скал, я испытала большое облегчение.
Там, в этом каменном проходе, была опасность. Я не могла сказать, какого рода, но она была.
Заросли быстро кончились, приведя нас к миниатюрному водопадику, выдолбившему в теле горы что-то вроде чаши с отбитым краем. Я машинально отметила, что если мы встанем, а ещё лучше присядем на её дне, то снизу, от прохода, нас видно не будет. А если лечь, то и сверху, с не такой уж высокой скалы тоже разглядеть будет затруднительно. Хотя какой смысл прятаться сейчас, если мы совершенно не скрывались по пути, и Альма с Фредериком с радостными возгласами уже сбрасывают рюкзаки, чтобы достать анализаторы.
– Смотрите, здесь и присесть можно! Как насчёт прямо тут перекусить, прежде чем тащиться через всё ущелье до базы?
– Я – за, – Альма наклонилась над прибором. – Смотрите-ка, и правда вода почти чистая. Её действительно можно пить без ущерба для здоровья.
– А вы как думаете, Лилиан?
– А?
– Не хотите здесь передохнуть?
– Да я не против, – я тоже скинула рюкзак.
Опасность… опасность… – пищал неслышимый никому другому маячок в глубине сознания. Когда-то в Ньюпорте, первом из городов, где я обосновалась после бегства из Ордена, то же самое чувство не дало мне войти в дом на тихой окраине, где я снимала комнату. Тогда я возвращалась с очередного дела и уже подходила к двери, когда инстинкт самосохранения прямо-таки взвыл дурным голосом. Я так и не узнала, кто или что ждало меня за той белой дверью. Выследившие меня Стрелки? Полицейская засада? Горящие жаждой мести люди убитого мной авторитета? Кто бы это ни были, они были достаточно серьёзны, потому что, кинувшись сперва на вокзал, а потом в аэропорт, я везде была остановлена всё тем же предчувствием: нельзя. Нельзя появляться у касс, нельзя идти на перрон или в посадочную зону. Пометавшись по городу, я обратилась к своему тогдашнему посреднику и добыла через него снаряжение для наземного перехода, угрохав на это все свои сбережения. Так и случился мой первый опыт похода под открытым небом. Хорошо, что я тогда не решалась держать винтовку в квартире, где жила не одна, и она мирно дождалась меня я ячейке камеры хранения.
Но что может угрожать нам сейчас? Я поднялась к краю чаши, и тревога резко усилилась, словно в меня упёрся чей-то немигающий холодный глаз. Отсюда вполне можно спуститься к проходу напрямую, если продраться сквозь заросли. Они скроют нас от посторонних глаз на какое-то время, а дальше что? Я подняла глаза и окинула взглядом край ближайшей скалы. Через него свешивались плети красноватых вьющихся растений, образовывая густую бахрому, закрывавшую верхнюю кромку.
Если бы я хотела устроить снайперское гнездо, я бы сделала его именно там.
– Что-то случилось? – окликнула меня Альма. Фредерик в это время наполнял водой одну из опустевших бутылок, которую не стал выбрасывать, видимо, как раз для такого случая.
– Пока нет, – я спустилась к ним. Как бы там ни было, нас пока действительно не тронули, а значит, особо и не хотят трогать. Но будь моя воля, я бы прямо сейчас развернулась и пошла обратно, наплевав на попусту потраченный день пути. Лучше уж через два-три дня дозваться вертолёта и улететь в город живыми, чем… что? Этого я точно сказать не могла, но что в ущелье идти нельзя, мне было очевидно.
Однако, как я и думала, у брата и сестры Свеннисен я понимания не встретила.
– Идти обратно? Лилиан, о чём это ты? Ещё сутки, и мы дома, а ты хочешь пойти кружным путём? Между прочим, прогноз погоды к концу недели был не особо благоприятен, через пару дней могут пойти дожди.
– Дожди можно переждать в палатке или надеть защитные костюмы, – отмахнулась я.
– То есть, либо опять терять время, либо таскать на себе эту сбрую…
– Чем вас не устраивает ночёвка на базе, скажите на милость? – поддержал сестру Фредерик. – Разве вам не интересно на неё взглянуть?
– Интересно, но говорю же вам, там опасно.
– И в чём заключается эта опасность?
– Да не знаю я! Просто знаю, что туда нельзя. Интуитивно.
Они переглянулись, и их мысли читались без труда. Фредерик вздохнул.
– Ну, хорошо, – сказал он, – если хотите, я пойду туда первым, а вы с Альмой подождёте меня здесь. Если не увижу ничего плохого, то вернусь и позову вас.
Я смерила его выразительным взглядом. Рыцарь хренов.
– Первой, – раздельно, как маленькому, сказала я ему, – пойду я. Если уж вам так не терпится туда сунуться.
– Ну… – он пожал плечами. – Ладно, договорились.
Мы ещё немного посидели рядом с уютно журчащей водой и сжевали по галете с мясной пастой из банки, но удовольствие от отдыха было изрядно отравлено. Я постоянно поглядывала в сторону прохода и прислушивалась, однако всё было тихо. В конце концов, бездействие достало меня окончательно, и я встала.
– Не пора ли двигаться?
Они кивнули и поднялись, потянувшись к своим рюкзакам. Я покосилась на свой. Взять? Но что-то подсказывало мне, что далеко я всё равно не уйду, а без него двигаться легче.
– Значит, так, – я повернулась к ним. – Оставайтесь здесь. Ко мне подойдёте, когда я позову, не раньше. И будьте готовы по первому моему крику бежать или сделать то, что я скажу. Всё ясно?
Они кивнули, без энтузиазма, но согласно. Отлично. Остаётся надеяться, что к моим словам они отнесутся серьёзно.
– Ну, с Богом… – прошептала я. Взбежала на гребень «чаши», на мгновение задержалась и шагнула через край, двинувшись напрямик к проходу в скалах.
И только потому, что я этого ждала, я успела его заметить – отблеск в гуще зарослей на скале, какой бывает, когда снайпер приникает к оптическому прицелу.
– Ложись!!!
Прыжок вперёд и в сторону, кувырок – и вот я под защитой разросшихся древесных ветвей и кустарника. Над ухом свистнуло, и в воздухе закружился сорванный пулей обрывок листика – как раз там, где только что находилась моя голова. Не рискуя шевельнуться, я прислушалась. Показалось – или от источника донёсся вскрик? Сейчас там всё было тихо.
– Фредерик! Альма! Как вы там?
Я обернулась. Над краем скальной чаши головы никто не поднимал, слава богу. Если они лежат на дне, снайпер их не увидит. Но и подняться они не смогут. Чёрт.
– Фредерик!
– Альма… ранена, – долетел до меня наконец сдавленный голос Фредерика.
– Сильно?!
– В руку. Жить будет… Но ей нужна помощь.
Ясен пень, что нужна. Я закусила губу, чувствуя, как во мне поднимается ярость. Не против Свеннисенов направленная – они обычные люди, что с них взять. Но против того, кто сейчас сидел в гнезде на вершине скалы, прикрытый свисающими вниз красноватыми стеблями. Это из-за него я плохо выполнила свою работу, и та, кого я подрядилась защищать, пострадала. Это из-за него мы все теперь не можем убраться отсюда, потому что стоит любому из нас показаться – и пуля нас найдёт. Что ж, он сам не оставил мне иного выхода.
– Фредерик! Ты можешь, не вставая, дотянуться до моей сумки?
– Могу.
– Тогда брось её сюда! Сможешь?
– Смогу. Что вы хотите сделать?
– Бросай, говорю тебе! Я достану эту суку!
Через пару секунд сумка вылетела из-за скального края, чуть дёрнулась, когда в неё попала ещё одна пуля, и приземлилась ниже по склону. Фредерик постарался бросить её подальше – и перестарался. Теперь, чтобы добраться до винтовки, мне придётся преодолеть почти не прикрытый растительностью участок. Проклятье. Я вскинула взгляд на скалу, пытаясь представить, как видит склон засевший там человек. Судя по всему, он жмёт на спуск на любое движение, автоматически; а значит…
Я осторожно потянулась к тонкому стволу справа от себя. Сухая ветка у самой земли сломалась на удивление легко. Я сломала её ещё раз пополам и подкинула обе половинки в воздух. И тут же рванулась вперёд, не столько сбежав, сколько съехав вниз по склону, по сухой на вид траве и довольно влажной глине. Благополучно схватилась за сумку, вместе с ней съехала ещё на пару метров вниз и, ухнув от неожиданности, свалилась в прикрытую кустами выемку на склоне, проломив ветки.
– Лилиан! – долетел до меня встревоженный крик Фредерика. – С вами всё в порядке?
– В полном! – ответила я, поглаживая локоть. Что ж, сетовать на подарочек судьбы не приходилось, скорее благодарить – в этом неожиданном укрытии снайпер меня точно не разглядит.
– Не вставайте, пока я не скажу, что можно!
В боку сумки была дыра, но повредить чему-либо внутри пуля едва ли сможет – разве что мне очень не повезёт. Тем не менее я придирчиво оглядела каждую деталь винтовки, прежде чем соединить их друг с другом. Но всё оказалось в порядке. В яме, где я сидела, было прохладно, сумрачно и сыро, ну да ничего – авось сырость здесь, в двух шагах от чистого источника, не такая ядовитая, как в других местах. В конце концов я с винтовкой наготове осторожно выползла из ямы и нашла положение, в котором могла наблюдать за кромкой скалы, оставаясь по-прежнему невидимой сверху. Положила ствол на изгиб одной из веток, затаила дыхание и прильнула к окуляру прицела.
Теперь я видела красно-коричневые стебли с маленькими вытянутыми листочками так, словно они оказались у меня прямо перед носом.
– То есть, по-вашему, всё сводится к физиологии?
– К ней всегда всё сводится, в конечном счёте.
– А как же дружба, например?
– Дружба?
– Ну да. Удовольствие, которое мы испытываем от общения с другим человеком, при том, что ни секса, ни чего-либо материального нам от него не нужно.
Я едва не брякнула, что с дружбой тоже нужно быть поосторожнее, потому как никогда доподлинно не известно, что другому от вас нужно на самом деле. Однако если подумать, правда в словах Фредерика была. Да, меня предали, и я предала, но ведь было время бескорыстной дружбы с товарищами, которые мне ничего плохого не сделали на самом деле. И я до сих пор ощущаю отголоски той преданности, мешающие мне сделать то, что может причинить им вред хотя косвенно, какую бы выгоду это ни сулило для меня лично.
– Но ведь всё равно всё это вырастает из инстинктов. Дружба родилась потому, что нашим предкам – да и нам – было легче выживать не в одиночку.
– Вы правы, – согласился Фредерик. – Дружбы выросла из стайного инстинкта, и любовь – из инстинкта продолжения рода. Но фундамент – ещё не всё здание. Нельзя сводит дружеские чувства только к взаимной выгоде, а любовь – к сексу.
– А что там ещё есть, кроме секса?
– Лилиан, для этого достаточно открыть или посмотреть любое произведение, повествующее о любви.
– Лично я в них ничего не вижу, кроме глупостей, совершенных под влиянием всё тех же гормонов. Но здравомыслящий человек должен действовать на трезвую голову. Вот в вашей семье хоть кто-нибудь принимал важное решение, основываясь на так называемой любви?
К моему удивлению, они оба заулыбались: и Фредерик, и Альма, до сих пор молча слушавшая наш спор.
– О, – протянула Альма, – наши предки могли бы многое рассказать вам о любви. Начиная с нашего отца.
– Можно сказать, что браки по любви – это наша семейная традиция, – добавил Фредерик.
– Вот как?
– Да, у наших родителей была история, достойная пера романистов. О юноше из семьи миллионеров, который полюбил бедную девушку, и ради неё едва не отказался от наследства и семейного бизнеса. Собственно, даже и отказался, они несколько лет жили как простые смертные, отец служил в каком-то учреждении, мама работала в больнице медсестрой – собственно, там они и познакомились, когда отец попал на больничную койку после аварии. И только после рождения Альмы наш дед сменил гнев на милость.
– Так вы же что-то говорили о том, что у Фредерика дело, унаследованное от матери, – обратилась я к Альме.
– Так и есть, – кивнула она. – Мама не захотела жить на содержании у мужа и потому начала строить собственное предприятие. Сначала с его поддержкой, а потом сама.
– А папа ею гордился и не любил с ней надолго расставаться до самого конца, – добавил Фредерик. – А когда она умерла во время эпидемии, я помню, как он разом постарел на два десятка лет. Так что, Лилиан, в любовь я верю. Я всегда мечтал найти женщину, которую полюблю так же, как мой отец любил мою мать. И, возможно, моя мечта осуществилась.
И он вдруг взял меня за руку. Осторожно, подрагивающими пальцами, так, словно собирался поднести её к губам, как какой-нибудь рыцарь.
– Перестаньте! – я выдернула почему-то ставшую влажной ладонь. Сердце заколотилось где-то в горле, словно это был первый раз, когда мужчина брал мою руку. Хотя, если честно, вот так – первый. Это не походило на дружеское рукопожатие мои былых товарищей, а Андор касался меня совсем не так, а властно, как и всё, что он делал…
Андор. Воспоминание о нём было как холодный душ – очень вовремя, если подумать. Я отвернулась, скрипнув зубами.
– Давайте поговорим о чём-нибудь другом, – голос прозвучал резко, но пытаться смягчить его я не стала.
Глава 10.
Но другой темы для разговоров не нашлось, и дальше мы шагали молча. Так и миновали холмы, и горы наконец предстали перед нами во всей красе. Даже я в моём нынешнем, не самом спокойном состоянии оценила взмывающие в небеса чёрные базальтовые стены, прикрытые кое-где клочковатой шкурой растительности. Впрочем, карабкаться по ним нужды не было. Альма, сверившись с планшетом, уверенно двинулась вперёд и вправо по пока ещё пологому склону. До Чёртова ущелья оставалось всего ничего.
Чтобы отвлечься и прочистить голову, я оглядывалась по сторонам и время от времени оборачивалась, чтобы полюбоваться бескрайним холмистым морем равнины за нами. Жаль, что Карствилля уже не было видно, но и без того было очень красиво, и чем выше, тем красивей. Подъём постепенно становился круче, кое-где приходилось даже помогать себе руками, но пока мы справлялись. Фредерик несколько раз галантно предлагал мне помощь на трудных участках, но я всякий раз отказывалась. Наконец мы перевалили через первый отрог и оказались перед двумя почти сошедшимися скалами. Сперва они показались мне единым целым, но потом я поняла, что между ними есть небольшой промежуток. Как раз хватит пройти людям.
– Это и есть Чёртово ущелье?
– Нет, это пока ещё только вход в него, – отозвалась Альма. – А вот источник должен быть где-то рядом.
Мы медленно двинулись вперёд, оглядываясь по сторонам, но никакой воды поблизости видно не было. Было очень тихо, так тихо, что эта тишина начала давить на уши. Хоть бы ветерок подул, хоть бы птица какая-нибудь вскрикнула… Я начала оглядываться по сторонам внимательней. Никогда не страдала клаустрофобией, но мысль о том, чтобы войти в эту тесную щель между каменными стенами, вызывала просто физическое отторжение.
– А, вот он где! – я едва не подпрыгнула при оклике Фредерика, таким громким в тишине показался его голос. И в самом деле, у его ног извивалась узенькая водяная ленточка, тёкшая не к ущелью, а вниз по пройденному нами склону.
– Ну, значит, скоро и исток найдём! – повеселевшая Альма бодро двинулась вперёд. Ручеёк повёл нас вверх, через рощицу низеньких искривлённых деревьев с очень тёмной листвой, и когда мы нырнули в заросли под сень разлапистых ветвей, отгородивших нас от скал, я испытала большое облегчение.
Там, в этом каменном проходе, была опасность. Я не могла сказать, какого рода, но она была.
Заросли быстро кончились, приведя нас к миниатюрному водопадику, выдолбившему в теле горы что-то вроде чаши с отбитым краем. Я машинально отметила, что если мы встанем, а ещё лучше присядем на её дне, то снизу, от прохода, нас видно не будет. А если лечь, то и сверху, с не такой уж высокой скалы тоже разглядеть будет затруднительно. Хотя какой смысл прятаться сейчас, если мы совершенно не скрывались по пути, и Альма с Фредериком с радостными возгласами уже сбрасывают рюкзаки, чтобы достать анализаторы.
– Смотрите, здесь и присесть можно! Как насчёт прямо тут перекусить, прежде чем тащиться через всё ущелье до базы?
– Я – за, – Альма наклонилась над прибором. – Смотрите-ка, и правда вода почти чистая. Её действительно можно пить без ущерба для здоровья.
– А вы как думаете, Лилиан?
– А?
– Не хотите здесь передохнуть?
– Да я не против, – я тоже скинула рюкзак.
Опасность… опасность… – пищал неслышимый никому другому маячок в глубине сознания. Когда-то в Ньюпорте, первом из городов, где я обосновалась после бегства из Ордена, то же самое чувство не дало мне войти в дом на тихой окраине, где я снимала комнату. Тогда я возвращалась с очередного дела и уже подходила к двери, когда инстинкт самосохранения прямо-таки взвыл дурным голосом. Я так и не узнала, кто или что ждало меня за той белой дверью. Выследившие меня Стрелки? Полицейская засада? Горящие жаждой мести люди убитого мной авторитета? Кто бы это ни были, они были достаточно серьёзны, потому что, кинувшись сперва на вокзал, а потом в аэропорт, я везде была остановлена всё тем же предчувствием: нельзя. Нельзя появляться у касс, нельзя идти на перрон или в посадочную зону. Пометавшись по городу, я обратилась к своему тогдашнему посреднику и добыла через него снаряжение для наземного перехода, угрохав на это все свои сбережения. Так и случился мой первый опыт похода под открытым небом. Хорошо, что я тогда не решалась держать винтовку в квартире, где жила не одна, и она мирно дождалась меня я ячейке камеры хранения.
Но что может угрожать нам сейчас? Я поднялась к краю чаши, и тревога резко усилилась, словно в меня упёрся чей-то немигающий холодный глаз. Отсюда вполне можно спуститься к проходу напрямую, если продраться сквозь заросли. Они скроют нас от посторонних глаз на какое-то время, а дальше что? Я подняла глаза и окинула взглядом край ближайшей скалы. Через него свешивались плети красноватых вьющихся растений, образовывая густую бахрому, закрывавшую верхнюю кромку.
Если бы я хотела устроить снайперское гнездо, я бы сделала его именно там.
– Что-то случилось? – окликнула меня Альма. Фредерик в это время наполнял водой одну из опустевших бутылок, которую не стал выбрасывать, видимо, как раз для такого случая.
– Пока нет, – я спустилась к ним. Как бы там ни было, нас пока действительно не тронули, а значит, особо и не хотят трогать. Но будь моя воля, я бы прямо сейчас развернулась и пошла обратно, наплевав на попусту потраченный день пути. Лучше уж через два-три дня дозваться вертолёта и улететь в город живыми, чем… что? Этого я точно сказать не могла, но что в ущелье идти нельзя, мне было очевидно.
Однако, как я и думала, у брата и сестры Свеннисен я понимания не встретила.
– Идти обратно? Лилиан, о чём это ты? Ещё сутки, и мы дома, а ты хочешь пойти кружным путём? Между прочим, прогноз погоды к концу недели был не особо благоприятен, через пару дней могут пойти дожди.
– Дожди можно переждать в палатке или надеть защитные костюмы, – отмахнулась я.
– То есть, либо опять терять время, либо таскать на себе эту сбрую…
– Чем вас не устраивает ночёвка на базе, скажите на милость? – поддержал сестру Фредерик. – Разве вам не интересно на неё взглянуть?
– Интересно, но говорю же вам, там опасно.
– И в чём заключается эта опасность?
– Да не знаю я! Просто знаю, что туда нельзя. Интуитивно.
Они переглянулись, и их мысли читались без труда. Фредерик вздохнул.
– Ну, хорошо, – сказал он, – если хотите, я пойду туда первым, а вы с Альмой подождёте меня здесь. Если не увижу ничего плохого, то вернусь и позову вас.
Я смерила его выразительным взглядом. Рыцарь хренов.
– Первой, – раздельно, как маленькому, сказала я ему, – пойду я. Если уж вам так не терпится туда сунуться.
– Ну… – он пожал плечами. – Ладно, договорились.
Мы ещё немного посидели рядом с уютно журчащей водой и сжевали по галете с мясной пастой из банки, но удовольствие от отдыха было изрядно отравлено. Я постоянно поглядывала в сторону прохода и прислушивалась, однако всё было тихо. В конце концов, бездействие достало меня окончательно, и я встала.
– Не пора ли двигаться?
Они кивнули и поднялись, потянувшись к своим рюкзакам. Я покосилась на свой. Взять? Но что-то подсказывало мне, что далеко я всё равно не уйду, а без него двигаться легче.
– Значит, так, – я повернулась к ним. – Оставайтесь здесь. Ко мне подойдёте, когда я позову, не раньше. И будьте готовы по первому моему крику бежать или сделать то, что я скажу. Всё ясно?
Они кивнули, без энтузиазма, но согласно. Отлично. Остаётся надеяться, что к моим словам они отнесутся серьёзно.
– Ну, с Богом… – прошептала я. Взбежала на гребень «чаши», на мгновение задержалась и шагнула через край, двинувшись напрямик к проходу в скалах.
И только потому, что я этого ждала, я успела его заметить – отблеск в гуще зарослей на скале, какой бывает, когда снайпер приникает к оптическому прицелу.
– Ложись!!!
Прыжок вперёд и в сторону, кувырок – и вот я под защитой разросшихся древесных ветвей и кустарника. Над ухом свистнуло, и в воздухе закружился сорванный пулей обрывок листика – как раз там, где только что находилась моя голова. Не рискуя шевельнуться, я прислушалась. Показалось – или от источника донёсся вскрик? Сейчас там всё было тихо.
– Фредерик! Альма! Как вы там?
Я обернулась. Над краем скальной чаши головы никто не поднимал, слава богу. Если они лежат на дне, снайпер их не увидит. Но и подняться они не смогут. Чёрт.
– Фредерик!
– Альма… ранена, – долетел до меня наконец сдавленный голос Фредерика.
– Сильно?!
– В руку. Жить будет… Но ей нужна помощь.
Ясен пень, что нужна. Я закусила губу, чувствуя, как во мне поднимается ярость. Не против Свеннисенов направленная – они обычные люди, что с них взять. Но против того, кто сейчас сидел в гнезде на вершине скалы, прикрытый свисающими вниз красноватыми стеблями. Это из-за него я плохо выполнила свою работу, и та, кого я подрядилась защищать, пострадала. Это из-за него мы все теперь не можем убраться отсюда, потому что стоит любому из нас показаться – и пуля нас найдёт. Что ж, он сам не оставил мне иного выхода.
– Фредерик! Ты можешь, не вставая, дотянуться до моей сумки?
– Могу.
– Тогда брось её сюда! Сможешь?
– Смогу. Что вы хотите сделать?
– Бросай, говорю тебе! Я достану эту суку!
Через пару секунд сумка вылетела из-за скального края, чуть дёрнулась, когда в неё попала ещё одна пуля, и приземлилась ниже по склону. Фредерик постарался бросить её подальше – и перестарался. Теперь, чтобы добраться до винтовки, мне придётся преодолеть почти не прикрытый растительностью участок. Проклятье. Я вскинула взгляд на скалу, пытаясь представить, как видит склон засевший там человек. Судя по всему, он жмёт на спуск на любое движение, автоматически; а значит…
Я осторожно потянулась к тонкому стволу справа от себя. Сухая ветка у самой земли сломалась на удивление легко. Я сломала её ещё раз пополам и подкинула обе половинки в воздух. И тут же рванулась вперёд, не столько сбежав, сколько съехав вниз по склону, по сухой на вид траве и довольно влажной глине. Благополучно схватилась за сумку, вместе с ней съехала ещё на пару метров вниз и, ухнув от неожиданности, свалилась в прикрытую кустами выемку на склоне, проломив ветки.
– Лилиан! – долетел до меня встревоженный крик Фредерика. – С вами всё в порядке?
– В полном! – ответила я, поглаживая локоть. Что ж, сетовать на подарочек судьбы не приходилось, скорее благодарить – в этом неожиданном укрытии снайпер меня точно не разглядит.
– Не вставайте, пока я не скажу, что можно!
В боку сумки была дыра, но повредить чему-либо внутри пуля едва ли сможет – разве что мне очень не повезёт. Тем не менее я придирчиво оглядела каждую деталь винтовки, прежде чем соединить их друг с другом. Но всё оказалось в порядке. В яме, где я сидела, было прохладно, сумрачно и сыро, ну да ничего – авось сырость здесь, в двух шагах от чистого источника, не такая ядовитая, как в других местах. В конце концов я с винтовкой наготове осторожно выползла из ямы и нашла положение, в котором могла наблюдать за кромкой скалы, оставаясь по-прежнему невидимой сверху. Положила ствол на изгиб одной из веток, затаила дыхание и прильнула к окуляру прицела.
Теперь я видела красно-коричневые стебли с маленькими вытянутыми листочками так, словно они оказались у меня прямо перед носом.
