– «Что»? Это мои вещи. Я в твои не лезу, не лезь и ты в мои.
– Или что? – кажется, эта фраза была у него коронной. Ну что, сам напросился.
– А вот что!
Ловкость и подвижность всегда были моими преимуществами в столкновениях с более массивными противниками. От удара ногой с разворота в принципе не так уж трудно увернуться, если ждать его, но в начале драки такая прыть чаще всего застаёт людей врасплох. Матей не стал исключением – он охнул и повалился на землю, хватаясь руками за нос, из которого потекла кровь.
– Эй, эй, вы чего?! – Элвис вскочил и встал между нами. Матей тоже медленно поднялся, со злобой глядя на меня. Я с любопытством ждала, полезет ли он ещё, или с него окажется достаточно.
– Остальные идут, – сказал Элвис. Он был прав, маленькие фигурки больше не бродили вдали, а выстроились цепочкой и направлялись сюда. Матей отвернулся, пробормотав «бешеная сука», и наклонился к своему рюкзаку за аптечкой. Подумав, я решила не заострять на его словах внимания. Куда больше оскорблений меня тревожил тот факт, что в сумке, в которую он полез, лежала разобранная винтовка. Пусть это было не его собачье дело, но женщина, таскающая с собой снайперскую винтовку, может привлечь нездоровое внимание. Оттащив сумку подальше, я проверила содержимое, но, слава богу, не одна деталь, включая патроны, не пропала. Хоть это хорошо.
После возвращения Даниэл не преминул поинтересоваться, где это Матей разбил себе нос, выслушал объяснения Элвиса, погрозил Матею кулаком, на чём разбирательство и закончилось. Когда все рассаживались вокруг плитки, чтобы приступить к обеду, Фредерик сел около меня.
– Всё ему неймётся, – с улыбкой сказал он, кивнув на Матея, чей распухший нос являл неплохую замену уже опавшей опухоли на губе.
– Ему же хуже.
– Есть люди, не понимающие слова «нет»…
– А вы, надо полагать, не из таких.
– Ну, смею думать, что да. Хотя… иногда, когда от этого зависит что-то очень важное, трудно просто взять и отойти в сторону. Надеюсь, вы на меня не злитесь.
– Нет, – я усмехнулась. На него и правда трудно было злиться. Хотя ещё неделю назад я думала совсем иначе.
– Помочь вам вымыть посуду, когда все доедят?
– Нет, не надо. Иначе и мне придётся потом помогать вам для равновесия.
– Я был бы совсем не против, – он широко улыбнулся. Зубы у него были ровные и белые – интересно, от природы, или работа стоматолога? Но в любом случае, улыбка у него приятная.
– Можно сказать вам комплимент?
– Ну, валяйте.
– Я впервые встречаю женщину, чьё хладнокровие не уступает её красоте.
– Не сомневаюсь, что вы большой спец по женской красоте.
– Но остальным женщинам до вас, как безобидным ужикам до королевской кобры.
Я чуть не подавилась.
– Ну и сравнения у вас!
– Это непроизвольно, – он вздохнул. – Самая опасная красота – она как медленный яд. Не поражает сразу же, а про-никает исподволь – и вот уже от неё не избавишься, она всегда стоит перед глазами.
Я промолчала, не зная, что ответить. И… что это? Что за жар заливает лицо и шею? Моё хвалёное хладнокровие, ау, где ты? Или я уже забыла, чем может обернуться слепая вера в чужое дружелюбие? Быть одной, никого не любить, ни к кому не привязываться – это безопасно, особенно для таких, как я. Потому что предать может каждый, в чём я уже убедилась на собственном опыте.
Всякие там отношения – они для домашних девочек, которые никому не интересны, и худшее из несчастий, которое может с ними случится – муженёк пойдёт налево. Когда ничего не меняется и не происходит, может и можно себе позволить подпустить кого-то близко. Но у меня цена ошибки – жизнь. А уж раскисать от чужих слов и вовсе непозволительная глупость.
Я обернулась к Фредерику, собираясь холодно сказать, что мне не нравится разговор, который только что с охотой поддерживала, но он меня опередил:
– И кстати, о яде… Вы не откажетесь подумать над ещё одним деловым предложением?
– Что за предложение?
– Вы, должно быть, слышали о теракте, что был незадолго до Дня Города?
Я кивнула. Тогда СМИ подняли было шум, но он быстро сошёл на нет – взрыв на новом заводе оказался маломощным, от него почти никто не пострадал, так, нескольких бедолаг посекло осколками. Собственно, дело могли бы и вовсе замять, не случись бада-бум во время торжественного открытия этого самого завода. Там была наша мэр, и ещё целая куча народу, и когда взорвалось и загорелось, началась паника. Так что половина раненых пострадали не от осколков даже, а именно в случившейся давке. Но до смертей, насколько мне известно, не дошло.
– Вроде бы пришли к выводу, что это были происки конкурентов?
– Именно, – кивнул Фредерик. – И этот случай наводит на некоторые размышления. На наших семейных предприятиях такого ещё не случалось, слава богу, но всё когда-нибудь бывает впервые. Я хочу устроить проверку безопасности на предприятии, принадлежащем мне, а в перспективе – и на всей собственности моей семьи, а также нашей личной. И вы могли бы помочь мне выявить слабые места.
Я задумалась. А почему бы и нет, собственно? Работка не пыльная, и не всё ли равно, за что получать деньги – за то, чтобы убивать, или за то, чтобы спасать? К тому же она предполагает достаточно длительное сотрудничество, так что… не станет ли это ещё одним шажочком к исполнению моей мечты?
– Что ж, подумать не откажусь. Хотя вы должны понимать, что я всё-таки не специалист по шпионажу и даже не террорист.
– И всё же мнение профессионала может быть очень ценным. Мы обсудим всё подробно, когда вернёмся в город, хорошо?
Я кивнула, скрывая охватившее меня ликование. Рассудок уже был готов воспарить на крыльях мечты, и мне пришлось мысленно опрокинуть на себя ведро холодной воды, чтобы напомнить: ничего так просто не бывает. В сладком куске может скрываться отравленный крючок, тем более что сотрудничество такого рода предполагает несколько большую степень доверия, чем я обычно позволяла себе со своими клиентами. Хорошо, что не надо давать окончательного ответа прямо сейчас, у меня будет время как следует обдумать все условия и попытаться обеспечить и свою собственную безопасность.
В любом случае слишком много хорошего подряд вызывает подозрения – теперь жди, какую подлянку готовит тебе судьба для сохранения равновесия. И нужно держать ухо востро, чтоб не дать ей захватить себя врасплох.
Неприятности начались даже раньше, чем я ожидала. Выйдя следующим утром из палатки, я сразу почувствовала, что настроение в лагере изменилось. И связано это именно со мной. Возившийся с оружием недалеко от нашей с Альмой палатки Ян при виде меня как-то странно посмотрел, быстро встал и отошёл к Даниэлу. Тот обернулся, тоже смерил меня пристальным взглядом, и они обменялись тихими репликами. И у Даниэла также было под рукой оружие, отметила я.
– Завтрак готов? – следом за мной из палатки появилась Альма. Тоже заметила взгляды и напряжённое молчание и недоумённо подняла брови: – Что?
– Знаете, госпожа Свеннисен… – Даниэл заговорил немного неуверенно, словно ему было неловко. – Нам нужно с вами поговорить. С вами и вашим братом.
– Так позовите его, – Альма пожала плечами. – И, я надеюсь, разговор не затянется, потому что я хочу есть.
Ян тут же нырнул в палатку, которую делил с охраной Фредерик. Когда они через минуту вышли, остальные обитатели лагеря тоже подтянулись к нам. Вид у всех был мрачный, и я чувствовала, как по загривку бегут мурашки. Словно там, в предчувствии неминуемой стычки, поднималась дыбом невидимая шерсть.
– Что случилось? – Фредерик на ходу натягивал на себя свитер-водолазку. Вместо ответа Даниэл вытащил ещё один планшет – на нём парни иногда во что-то играли, но для записей и наблюдений он не использовался – раскрыл его и вывел что-то на экран:
– Взгляни, босс.
Фредерик взглянул. Я подошла поближе. Калум и Рейно, оказавшиеся рядом, спешно посторонились, явно желая сохранить дистанцию.
На снимке была я. Несмотря на нечёткость изображения, и то, что лица не было видно, сомнений не возникало. Камера поймала момент, когда я снимала футболку, переодеваясь перед сном. Поднятые руки тянули ткань вверх, обнажая большую часть тела. Даниэл обвёл пальцем часть снимка, и участок послушно увеличился. Стал виден крохотный рисунок на коже, на боку почти под мышкой. Бегущий пёс с зажатой в пасти стрелой.
Твою ж мать.
Символ Ордена Стрелков был отлично известен за пределами Башни. Я знала, что из-за этого даже когда-то обсуждался вопрос, не сменить ли его, но потом решили оставить всё как есть. Собака – символ верности, стрела – понятно чего… Тело каждого из Стрелков метили подобным образом, и не просто татуировкой – под кожу вводили микрочип, чтобы иметь возможность отследить каждого и при необходимости опознать останки своих в любой ситуации. И для устрашения неплохо. Вы сумели прикончить своего врага? А видите у него «собачью» татуировку? Так не радуйтесь, ваша победа ненадолго.
Сбегая из Башни, я от своего чипа избавилась, чтобы меня не смогли по нему найти. Но заморачиваться сведением самой татуировки не стала.
В лагере повисла тишина. Нарушил её Фредерик.
– Вы подсунули камеру в палатку моей сестры? – ровным голосом спросил он.
Ответом ему было молчание – то самое, которое служит знаком согласия.
– Чья была эта замечательная идея – Матея?
Даниэл поморщился, но кивнул.
– Даниэл, это последний раз, когда вы берёте его с собой. Или это последний раз, когда мы с вами сотрудничаем.
– Босс… – Даниэл поднял руку. – Речь сейчас не о Матее. Не сомневайся, он своё получит. Но речь сейчас о ней.
Он ткнул в меня пальцем. И все снова посмотрели на меня.
– А что с ней? – спросила Альма.
– А то, что она – Стрелок. Это их знак, если вы не знали.
– И что? – Альма пожала плечами. – Татуировку может себе сделать кто угодно.
– Госпожа Свеннисен… – Даниэл вздохнул, кажется, с трудом удержавшись, чтоб не закатить глаза. – Кто будет делать себе такую татуировку? Даже если найдётся сумасшедший – знаете, что Стрелки с ним сделают, если узнают? Никто не захочет рисковать.
На самом деле ничего бы Стрелки не сделали – татуировка сама по себе ничего не значит, не настолько мы преисполнены сознания собственной важности. Но я промолчала – не читать же им лекцию об обычаях Ордена, в самом деле.
Фредерик посмотрел на меня. Потом снова перевёл взгляд на Даниэла. По его лицу ничего нельзя было прочесть.
– Ну, предположим даже, что она Стрелок, – всё тем же ровным тоном произнёс он. – Дальше что?
– А то, что мы не хотим продолжать поход с ней.
Остальные закивали, соглашаясь со словами Даниэла.
– Мы не хотим, чтобы она кого-нибудь из нас убила, – добавил Калум.
– До сих пор, однако ж, не убила, – заметил Фредерик.
– И долго это будет продолжаться? – Калум сплюнул. – Я готов рисковать своей шкурой, но в разумных пределах. Никто не водит с собой каттуса на собачьем поводке. Никто не хочет быть рядом со Стрелком.
– И что вы предлагаете?
– Пусть уходит. Катится на все четыре стороны.
– Одна? Под открытым небом, когда до города не менее двух суток пути, и это если идти через горы?
– Она ж Стрелок, – Даниэл пожал плечами.
– И что? Это не значит, что она бессмертна и неуязвима.
– Начальник, ты лучше не её, ты лучше себя пожалей. Когда она перережет тебе, спящему, глотку, будет поздно.
– Постойте, – вновь вмешалась Альма. – Вы что, собираетесь выгнать человека, женщину, даже толком не разобравшись? В конце концов, это может быть не татуировка, а просто рисунок, или ещё что-то в этом роде. Не нужно быть сумасшедшей, чтобы носить такое, на хэллоуинских карнавалах Стрелками нередко одеваются, сама видела.
– Ну, если это не то, что мы думаем, пусть покажет бок. Тогда и решим, – заявил Даниэл, и все снова посмотрели на меня.
– Лилиан, – спросила Альма, – ты им покажешь?
– Нет, – я скрестила руки на груди.
– Ага, значит настоящая! – вылез Матей.
– Заткнись, – бросил Даниэл.
– Нет, ну а что? Всех-то она не перебьёт, верно? Свитер ей задрать…
И расхрабрившийся Матей шагнул было вперёд. И тут же шарахнулся, когда я положила руку на рукоять пистолета и оскалилась. В следующий миг Даниэл отвесил ему затрещину.
– Я бы на твоём месте вообще рта не открывал, поганец! Хотя, босс, – он повернулся к Фредерику, – ему есть за что сказать спасибо, справедливости-то ради. Теперь мы узнали, кто она, не от пули в башку и не от яда в каше.
– Нет, Даниэл, я не собираюсь говорить спасибо тому, кто решил устроить себе бесплатный стриптиз за счёт моей сестры и моей сотрудницы. Моё условие остаётся в силе – больше я не хочу его видеть. И пусть вернёт свою долю оплаты, он её не заслужил. Иначе… Поверьте, у меня есть способы взыскать ущерб не только с него, но и с вас всех.
Даниэл перевёл взгляд со Свеннисена на Матея и пожал плечами:
– Что ж, босс, как скажешь. Но и наше условие ты слышал – её тут быть не должно. Или уходим мы все. Деньги тебе, если хочешь, тоже все вернём, шкура дороже. Но рядом с ней мы и лишнего часа не останемся.
– Я нанял госпожу Пирс на весь срок похода. И не собираюсь разрывать контракт без веской на то причины. А ваши подозрения таковыми не являются.
– Знаешь, босс, если ты хочешь дождаться, пока она тебя придушит, дело твоё. Но тебе придётся выбрать – или мы, или она. Мы не шутим.
Фредерик обвёл взглядом охранников и проводников.
– Все думают так же?
Новая волна кивков. Вид у мужчин был мрачный и решительный. Видно было, что они и в самом деле скорее пожертвуют оплатой, чем согласятся рискнуть и остаться рядом с такой страшной мной.
– Пусть берёт, что хочет, и катится на все четыре стороны, – сказал Калум. – И немедленно.
– Что ж, я вас услышал. А теперь вас ждёт остывающий завтрак. Переход в любом случае будет долгим, подкрепитесь.
– С ней я есть не буду! – тут же заявил Калум.
– Никто и не заставляет. Идите.
Они отошли, оглядываясь и тихо переговариваясь между собой, и я осталась со Свеннисенами наедине. Альма смотрела на брата, а тот с задумчивым видом покусывал губу, явно напряжённо над чем-то размышляя. Я мысленно перебрала содержимое своего рюкзака. Насчёт двух суток – это Фредерик, конечно, загнул. Не менее трёх – мы уже успели зайти за отрог горного хребта, и мне придётся сперва его обойти. Меньшую палатку мне взять с собой точно не дадут – не может же Альма спать в компании мужчин, разве что брата, но остальные в оставшуюся палатку не забьются, а поступаться комфортом никто не будет. Что ж, придётся довольствоваться защитным костюмом. С ним даже дождь не страшен, пару-тройку ночей под открытым небом вполне провести можно, хоть и неудобно. Если повезёт, то можно будет и без него обойтись, но лучше не рисковать.
– Что ж, – угрюмо сказала я. – Была рада с вами поработать. Половину денег я вам верну.
А вторую я честно отработала. Хотя расставаться с тем, что я уже считала своим, учитывая, какие мне предстоят расходы, было почти физически больно.
– Что? – Фредерик очнулся от своей задумчивости и поднял голову. – Вам ничего не надо возвращать. Я же сказал, что неважно, полные это будут недели, или нет.
– Но… – я едва не принялась возражать, но быстро прикусила язык. – Спасибо. Снаряжение возвращать нужно?
– Сомневаюсь, что нам удастся обойтись без него на обратном пути.
– Или что? – кажется, эта фраза была у него коронной. Ну что, сам напросился.
– А вот что!
Ловкость и подвижность всегда были моими преимуществами в столкновениях с более массивными противниками. От удара ногой с разворота в принципе не так уж трудно увернуться, если ждать его, но в начале драки такая прыть чаще всего застаёт людей врасплох. Матей не стал исключением – он охнул и повалился на землю, хватаясь руками за нос, из которого потекла кровь.
– Эй, эй, вы чего?! – Элвис вскочил и встал между нами. Матей тоже медленно поднялся, со злобой глядя на меня. Я с любопытством ждала, полезет ли он ещё, или с него окажется достаточно.
– Остальные идут, – сказал Элвис. Он был прав, маленькие фигурки больше не бродили вдали, а выстроились цепочкой и направлялись сюда. Матей отвернулся, пробормотав «бешеная сука», и наклонился к своему рюкзаку за аптечкой. Подумав, я решила не заострять на его словах внимания. Куда больше оскорблений меня тревожил тот факт, что в сумке, в которую он полез, лежала разобранная винтовка. Пусть это было не его собачье дело, но женщина, таскающая с собой снайперскую винтовку, может привлечь нездоровое внимание. Оттащив сумку подальше, я проверила содержимое, но, слава богу, не одна деталь, включая патроны, не пропала. Хоть это хорошо.
После возвращения Даниэл не преминул поинтересоваться, где это Матей разбил себе нос, выслушал объяснения Элвиса, погрозил Матею кулаком, на чём разбирательство и закончилось. Когда все рассаживались вокруг плитки, чтобы приступить к обеду, Фредерик сел около меня.
– Всё ему неймётся, – с улыбкой сказал он, кивнув на Матея, чей распухший нос являл неплохую замену уже опавшей опухоли на губе.
– Ему же хуже.
– Есть люди, не понимающие слова «нет»…
– А вы, надо полагать, не из таких.
– Ну, смею думать, что да. Хотя… иногда, когда от этого зависит что-то очень важное, трудно просто взять и отойти в сторону. Надеюсь, вы на меня не злитесь.
– Нет, – я усмехнулась. На него и правда трудно было злиться. Хотя ещё неделю назад я думала совсем иначе.
– Помочь вам вымыть посуду, когда все доедят?
– Нет, не надо. Иначе и мне придётся потом помогать вам для равновесия.
– Я был бы совсем не против, – он широко улыбнулся. Зубы у него были ровные и белые – интересно, от природы, или работа стоматолога? Но в любом случае, улыбка у него приятная.
– Можно сказать вам комплимент?
– Ну, валяйте.
– Я впервые встречаю женщину, чьё хладнокровие не уступает её красоте.
– Не сомневаюсь, что вы большой спец по женской красоте.
– Но остальным женщинам до вас, как безобидным ужикам до королевской кобры.
Я чуть не подавилась.
– Ну и сравнения у вас!
– Это непроизвольно, – он вздохнул. – Самая опасная красота – она как медленный яд. Не поражает сразу же, а про-никает исподволь – и вот уже от неё не избавишься, она всегда стоит перед глазами.
Я промолчала, не зная, что ответить. И… что это? Что за жар заливает лицо и шею? Моё хвалёное хладнокровие, ау, где ты? Или я уже забыла, чем может обернуться слепая вера в чужое дружелюбие? Быть одной, никого не любить, ни к кому не привязываться – это безопасно, особенно для таких, как я. Потому что предать может каждый, в чём я уже убедилась на собственном опыте.
Всякие там отношения – они для домашних девочек, которые никому не интересны, и худшее из несчастий, которое может с ними случится – муженёк пойдёт налево. Когда ничего не меняется и не происходит, может и можно себе позволить подпустить кого-то близко. Но у меня цена ошибки – жизнь. А уж раскисать от чужих слов и вовсе непозволительная глупость.
Я обернулась к Фредерику, собираясь холодно сказать, что мне не нравится разговор, который только что с охотой поддерживала, но он меня опередил:
– И кстати, о яде… Вы не откажетесь подумать над ещё одним деловым предложением?
– Что за предложение?
– Вы, должно быть, слышали о теракте, что был незадолго до Дня Города?
Я кивнула. Тогда СМИ подняли было шум, но он быстро сошёл на нет – взрыв на новом заводе оказался маломощным, от него почти никто не пострадал, так, нескольких бедолаг посекло осколками. Собственно, дело могли бы и вовсе замять, не случись бада-бум во время торжественного открытия этого самого завода. Там была наша мэр, и ещё целая куча народу, и когда взорвалось и загорелось, началась паника. Так что половина раненых пострадали не от осколков даже, а именно в случившейся давке. Но до смертей, насколько мне известно, не дошло.
– Вроде бы пришли к выводу, что это были происки конкурентов?
– Именно, – кивнул Фредерик. – И этот случай наводит на некоторые размышления. На наших семейных предприятиях такого ещё не случалось, слава богу, но всё когда-нибудь бывает впервые. Я хочу устроить проверку безопасности на предприятии, принадлежащем мне, а в перспективе – и на всей собственности моей семьи, а также нашей личной. И вы могли бы помочь мне выявить слабые места.
Я задумалась. А почему бы и нет, собственно? Работка не пыльная, и не всё ли равно, за что получать деньги – за то, чтобы убивать, или за то, чтобы спасать? К тому же она предполагает достаточно длительное сотрудничество, так что… не станет ли это ещё одним шажочком к исполнению моей мечты?
– Что ж, подумать не откажусь. Хотя вы должны понимать, что я всё-таки не специалист по шпионажу и даже не террорист.
– И всё же мнение профессионала может быть очень ценным. Мы обсудим всё подробно, когда вернёмся в город, хорошо?
Я кивнула, скрывая охватившее меня ликование. Рассудок уже был готов воспарить на крыльях мечты, и мне пришлось мысленно опрокинуть на себя ведро холодной воды, чтобы напомнить: ничего так просто не бывает. В сладком куске может скрываться отравленный крючок, тем более что сотрудничество такого рода предполагает несколько большую степень доверия, чем я обычно позволяла себе со своими клиентами. Хорошо, что не надо давать окончательного ответа прямо сейчас, у меня будет время как следует обдумать все условия и попытаться обеспечить и свою собственную безопасность.
В любом случае слишком много хорошего подряд вызывает подозрения – теперь жди, какую подлянку готовит тебе судьба для сохранения равновесия. И нужно держать ухо востро, чтоб не дать ей захватить себя врасплох.
Глава 9.
Неприятности начались даже раньше, чем я ожидала. Выйдя следующим утром из палатки, я сразу почувствовала, что настроение в лагере изменилось. И связано это именно со мной. Возившийся с оружием недалеко от нашей с Альмой палатки Ян при виде меня как-то странно посмотрел, быстро встал и отошёл к Даниэлу. Тот обернулся, тоже смерил меня пристальным взглядом, и они обменялись тихими репликами. И у Даниэла также было под рукой оружие, отметила я.
– Завтрак готов? – следом за мной из палатки появилась Альма. Тоже заметила взгляды и напряжённое молчание и недоумённо подняла брови: – Что?
– Знаете, госпожа Свеннисен… – Даниэл заговорил немного неуверенно, словно ему было неловко. – Нам нужно с вами поговорить. С вами и вашим братом.
– Так позовите его, – Альма пожала плечами. – И, я надеюсь, разговор не затянется, потому что я хочу есть.
Ян тут же нырнул в палатку, которую делил с охраной Фредерик. Когда они через минуту вышли, остальные обитатели лагеря тоже подтянулись к нам. Вид у всех был мрачный, и я чувствовала, как по загривку бегут мурашки. Словно там, в предчувствии неминуемой стычки, поднималась дыбом невидимая шерсть.
– Что случилось? – Фредерик на ходу натягивал на себя свитер-водолазку. Вместо ответа Даниэл вытащил ещё один планшет – на нём парни иногда во что-то играли, но для записей и наблюдений он не использовался – раскрыл его и вывел что-то на экран:
– Взгляни, босс.
Фредерик взглянул. Я подошла поближе. Калум и Рейно, оказавшиеся рядом, спешно посторонились, явно желая сохранить дистанцию.
На снимке была я. Несмотря на нечёткость изображения, и то, что лица не было видно, сомнений не возникало. Камера поймала момент, когда я снимала футболку, переодеваясь перед сном. Поднятые руки тянули ткань вверх, обнажая большую часть тела. Даниэл обвёл пальцем часть снимка, и участок послушно увеличился. Стал виден крохотный рисунок на коже, на боку почти под мышкой. Бегущий пёс с зажатой в пасти стрелой.
Твою ж мать.
Символ Ордена Стрелков был отлично известен за пределами Башни. Я знала, что из-за этого даже когда-то обсуждался вопрос, не сменить ли его, но потом решили оставить всё как есть. Собака – символ верности, стрела – понятно чего… Тело каждого из Стрелков метили подобным образом, и не просто татуировкой – под кожу вводили микрочип, чтобы иметь возможность отследить каждого и при необходимости опознать останки своих в любой ситуации. И для устрашения неплохо. Вы сумели прикончить своего врага? А видите у него «собачью» татуировку? Так не радуйтесь, ваша победа ненадолго.
Сбегая из Башни, я от своего чипа избавилась, чтобы меня не смогли по нему найти. Но заморачиваться сведением самой татуировки не стала.
В лагере повисла тишина. Нарушил её Фредерик.
– Вы подсунули камеру в палатку моей сестры? – ровным голосом спросил он.
Ответом ему было молчание – то самое, которое служит знаком согласия.
– Чья была эта замечательная идея – Матея?
Даниэл поморщился, но кивнул.
– Даниэл, это последний раз, когда вы берёте его с собой. Или это последний раз, когда мы с вами сотрудничаем.
– Босс… – Даниэл поднял руку. – Речь сейчас не о Матее. Не сомневайся, он своё получит. Но речь сейчас о ней.
Он ткнул в меня пальцем. И все снова посмотрели на меня.
– А что с ней? – спросила Альма.
– А то, что она – Стрелок. Это их знак, если вы не знали.
– И что? – Альма пожала плечами. – Татуировку может себе сделать кто угодно.
– Госпожа Свеннисен… – Даниэл вздохнул, кажется, с трудом удержавшись, чтоб не закатить глаза. – Кто будет делать себе такую татуировку? Даже если найдётся сумасшедший – знаете, что Стрелки с ним сделают, если узнают? Никто не захочет рисковать.
На самом деле ничего бы Стрелки не сделали – татуировка сама по себе ничего не значит, не настолько мы преисполнены сознания собственной важности. Но я промолчала – не читать же им лекцию об обычаях Ордена, в самом деле.
Фредерик посмотрел на меня. Потом снова перевёл взгляд на Даниэла. По его лицу ничего нельзя было прочесть.
– Ну, предположим даже, что она Стрелок, – всё тем же ровным тоном произнёс он. – Дальше что?
– А то, что мы не хотим продолжать поход с ней.
Остальные закивали, соглашаясь со словами Даниэла.
– Мы не хотим, чтобы она кого-нибудь из нас убила, – добавил Калум.
– До сих пор, однако ж, не убила, – заметил Фредерик.
– И долго это будет продолжаться? – Калум сплюнул. – Я готов рисковать своей шкурой, но в разумных пределах. Никто не водит с собой каттуса на собачьем поводке. Никто не хочет быть рядом со Стрелком.
– И что вы предлагаете?
– Пусть уходит. Катится на все четыре стороны.
– Одна? Под открытым небом, когда до города не менее двух суток пути, и это если идти через горы?
– Она ж Стрелок, – Даниэл пожал плечами.
– И что? Это не значит, что она бессмертна и неуязвима.
– Начальник, ты лучше не её, ты лучше себя пожалей. Когда она перережет тебе, спящему, глотку, будет поздно.
– Постойте, – вновь вмешалась Альма. – Вы что, собираетесь выгнать человека, женщину, даже толком не разобравшись? В конце концов, это может быть не татуировка, а просто рисунок, или ещё что-то в этом роде. Не нужно быть сумасшедшей, чтобы носить такое, на хэллоуинских карнавалах Стрелками нередко одеваются, сама видела.
– Ну, если это не то, что мы думаем, пусть покажет бок. Тогда и решим, – заявил Даниэл, и все снова посмотрели на меня.
– Лилиан, – спросила Альма, – ты им покажешь?
– Нет, – я скрестила руки на груди.
– Ага, значит настоящая! – вылез Матей.
– Заткнись, – бросил Даниэл.
– Нет, ну а что? Всех-то она не перебьёт, верно? Свитер ей задрать…
И расхрабрившийся Матей шагнул было вперёд. И тут же шарахнулся, когда я положила руку на рукоять пистолета и оскалилась. В следующий миг Даниэл отвесил ему затрещину.
– Я бы на твоём месте вообще рта не открывал, поганец! Хотя, босс, – он повернулся к Фредерику, – ему есть за что сказать спасибо, справедливости-то ради. Теперь мы узнали, кто она, не от пули в башку и не от яда в каше.
– Нет, Даниэл, я не собираюсь говорить спасибо тому, кто решил устроить себе бесплатный стриптиз за счёт моей сестры и моей сотрудницы. Моё условие остаётся в силе – больше я не хочу его видеть. И пусть вернёт свою долю оплаты, он её не заслужил. Иначе… Поверьте, у меня есть способы взыскать ущерб не только с него, но и с вас всех.
Даниэл перевёл взгляд со Свеннисена на Матея и пожал плечами:
– Что ж, босс, как скажешь. Но и наше условие ты слышал – её тут быть не должно. Или уходим мы все. Деньги тебе, если хочешь, тоже все вернём, шкура дороже. Но рядом с ней мы и лишнего часа не останемся.
– Я нанял госпожу Пирс на весь срок похода. И не собираюсь разрывать контракт без веской на то причины. А ваши подозрения таковыми не являются.
– Знаешь, босс, если ты хочешь дождаться, пока она тебя придушит, дело твоё. Но тебе придётся выбрать – или мы, или она. Мы не шутим.
Фредерик обвёл взглядом охранников и проводников.
– Все думают так же?
Новая волна кивков. Вид у мужчин был мрачный и решительный. Видно было, что они и в самом деле скорее пожертвуют оплатой, чем согласятся рискнуть и остаться рядом с такой страшной мной.
– Пусть берёт, что хочет, и катится на все четыре стороны, – сказал Калум. – И немедленно.
– Что ж, я вас услышал. А теперь вас ждёт остывающий завтрак. Переход в любом случае будет долгим, подкрепитесь.
– С ней я есть не буду! – тут же заявил Калум.
– Никто и не заставляет. Идите.
Они отошли, оглядываясь и тихо переговариваясь между собой, и я осталась со Свеннисенами наедине. Альма смотрела на брата, а тот с задумчивым видом покусывал губу, явно напряжённо над чем-то размышляя. Я мысленно перебрала содержимое своего рюкзака. Насчёт двух суток – это Фредерик, конечно, загнул. Не менее трёх – мы уже успели зайти за отрог горного хребта, и мне придётся сперва его обойти. Меньшую палатку мне взять с собой точно не дадут – не может же Альма спать в компании мужчин, разве что брата, но остальные в оставшуюся палатку не забьются, а поступаться комфортом никто не будет. Что ж, придётся довольствоваться защитным костюмом. С ним даже дождь не страшен, пару-тройку ночей под открытым небом вполне провести можно, хоть и неудобно. Если повезёт, то можно будет и без него обойтись, но лучше не рисковать.
– Что ж, – угрюмо сказала я. – Была рада с вами поработать. Половину денег я вам верну.
А вторую я честно отработала. Хотя расставаться с тем, что я уже считала своим, учитывая, какие мне предстоят расходы, было почти физически больно.
– Что? – Фредерик очнулся от своей задумчивости и поднял голову. – Вам ничего не надо возвращать. Я же сказал, что неважно, полные это будут недели, или нет.
– Но… – я едва не принялась возражать, но быстро прикусила язык. – Спасибо. Снаряжение возвращать нужно?
– Сомневаюсь, что нам удастся обойтись без него на обратном пути.
