– Ох, душа моя, – выдохнул он наконец, утирая выступившие слезы. – Я обязательно передам ей твою угрозу. Честное слово. Богиня Веселья оценит. Она вообще любит, когда в нее кидают едой. Считает это высшей формой... э-э... народного признания.
– Замечательно, – буркнула Ясмин из подушек. – Тогда дай мне поспать. Если уж я обречена валяться в постели, то хотя бы сделаю это с комфортом.
– Вот это правильный настрой, – одобрил Абу. Он подхватил поднос, взлетел повыше и направился к двери. – Отдыхай, набирайся сил. А я пока проверю, как там Зара. И Джарван. И совет. И...
– Абу.
– Да?
– Выйди.
– Выхожу-выхожу.
Он вылетел в приоткрытую створку, едва задев хвостом штору. Окно предупреждения наконец погасло, оставив после себя лишь легкое мерцание в углу поля зрения. Ясмин стянула с себя мокрое одеяло, перевернула подушку прохладной стороной вверх и уткнулась в нее горячим лбом.
«Ладно, – подумала она, проваливаясь в тяжелый, вязкий сон. – Пару дней. Я справлюсь. А потом... потом я все равно найду храм и куплю помидор».
Глава 12
Время текло странно, оно то растягивалось, как патока, то сжималось в тугую пружину. Ясмин проваливалась в тяжелую, липкую дремоту, и через время всплывала на поверхность сознания, хватая ртом воздух. Где-то за окном солнце сменилось луной, а потом снова солнцем – или ей это только казалось. Болезнь смазывала границы между явью и сном, и платиновые волосы на подушке путались с нитями видений.
В один из таких моментов – когда небо за ставнями было уже темным, а в комнате горела лишь одинокая масляная лампа – она услышала голос.
Сначала он доносился откуда-то издалека. Глухой, приглушенный, словно говоривший стоял за толстой дверью. Звук то тонул в гуле крови, стучащей в висках, то выныривал – отдельные слова цеплялись за сознание, но не задерживались.
– ...правда не стоит...
– ...госпожа больна...
– ...только проверить...
Скрипнули петли. Тяжелые шаги простучали по ковру – ближе, ближе – и замерли у самого изголовья.
Ясмин с трудом разлепила веки. Комната качнулась. В тусклом свете лампы над ней нависла тень – широкая, темная, с влажно блеснувшими прядями кудрей.
– Ваше Величество, – произнес Джарван. Его голос звучал ниже обычного, но мягче – без привычной командирской стали. – Прошу прощения. Я спрашивал разрешения войти, но вы не ответили. Я решил проверить.
– Вы... всегда так делаете? – прохрипела Ясмин. Слова царапали горло.
– Только когда моя правительница третий день лежит в лихорадке, а лекари разводят руками.
Он присел на край кровати. Матрас прогнулся под его весом, и Ясмин невольно скатилась чуть ближе. От генерала пахло все той же сухой полынью, пустыней и металлом, но теперь к этому примешивался еще какой-то травяной отвар.
– Вы сказали третий день? – она закашлялась.
– Третий. Амир пытался созвать совет без вас. Я заблокировал решение.
– Как?
– Сказал, что по закону Сахар-Арканума совет в отсутствие правительницы не имеет права принимать решения о закрытии арен. И поставил у дверей зала стражу.
Ясмин прикрыла глаза. Губы сами собой сложились в слабую улыбку.
– Вы нарушили субординацию.
– Я защищал интересы короны.
Он замолчал. Затем Джарван протянул руку и коснулся ее лба.
Пальцы были теплыми, чуть шершавыми от мозолей – рукоять сабли не прощает гладкой кожи – и удивительно осторожными. Он убрал прилипшую прядь платиновых волос, провел кончиками пальцев по виску, проверяя жар, и нахмурился.
– Все еще горячая, – пробормотал он. – Вы пили воду?
– Не помню.
– Я так и думал.
Он потянулся к столику, где стоял серебряный кувшин, налил чашу воды и вернулся. Одна его рука скользнула под ее затылок приподнимая голову над подушкой. Другой он поднес чашу к ее губам.
– Пейте. Медленно.
Ясмин сделала глоток. Вода была прохладной, с легким лимонным привкусом, и она вдруг поняла, насколько сильно хотела пить. Сделала еще глоток. Еще. Капли потекли по подбородку, и Джарван, не задумываясь, стер их большим пальцем.
Повисла пауза. Ясмин смотрела на него снизу вверх. Мокрая, взлохмаченная, с лихорадочным румянцем на щеках – точно не в том виде, в каком правительница должна принимать генерала. Но Джарван не отводил взгляда.
– Вам нужно отдыхать, – сказал он тихо.
– Я только и делаю, что отдыхаю.
– Значит, отдыхайте дальше. Империя подождет.
– Империя не ждет, – она слабо усмехнулась. – Вы сами так говорили.
– Империя, – он чуть наклонил голову, и тени заиграли на его лице, – подождет. Я об этом позабочусь.
Его ладонь все еще лежала под ее затылком. Теплая. Осторожная. И Ясмин вдруг подумала, что, может быть, она не одна в этой борьбе. Может быть, лев, стоящий у дверей, охраняет не просто правительницу. Может быть, он охраняет... ее.
– Спасибо, Джарван, – прошептала она.
Он ничего не ответил. Просто убрал руку – медленно, почти нехотя – и поднялся.
– Спите.
Он направился к выходу. У двери задержался лишь на миг и бросил через плечо:
– Поправляйтесь скорее, Ясмин.
Она закрыла глаза. Дверь тихо закрылась за ним, но в комнате остался его запах. Где-то на границе сна и яви перед ней всплыло крошечное, совсем незаметное золотистое окошко:
<Джарван: +5 к доверию.
Текущий статус: +24 (Доверие, окрашенное нежностью)>
Глава 13
Она осторожно приподнялась на локтях. Голова не закружилась. Горло не запершило. Одеяло было сухим, подушка – прохладной, а в груди вместо горячей, липкой тяжести поселилась лишь легкая слабость.
– О, – произнесла она вслух, и голос прозвучал почти нормально. – Я выжила.
Перед глазами тут же развернулось окно.
На этот раз рамка была не багровой, а нежно-золотистой, с узором из крошечных цветущих ветвей по краям. В центре, распустив переливчатый хвост, стоял павлин – изящный, нарисованный с такой тщательностью, что каждая «глазка» на перьях мерцала собственным оттенком.
<ПОЗДРАВЛЯЕМ!
Физический откат успешно преодолен. Порог адаптации повышен: 51 > 67 из 100.
Функция «Полный контроль» частично восстановлена. Вы снова можете принимать ключевые сюжетные решения.
Рекомендация системы: впредь вести себя осторожнее. Сюжетная целостность – не игрушка.
Хорошего дня, Ваше Величество>
Ясмин уставилась на павлина. Павлин, казалось, подмигнул ей или это просто блик скользнул по нарисованному глазу.
– «Вести себя хорошо», – прочитала она вслух и вздохнула. – Серьезно? Мне три дня втирали про то, что я сломала сюжет, а теперь – «хорошего дня»? И что за дурацкая птица?
Абу, дремавший в кресле у окна, приоткрыл один глаз.
– Павлин – символ обновления, – пробормотал он, потягиваясь. – И заодно напоминание, что ты – правительница, а не боевой маг. Хвост распускать надо уметь красиво.
– Я распустила хвост перед советом, и меня за это наказали.
– Ты распустила хвост слишком резко, – поправил зверек. – А теперь у тебя есть шанс сделать это... изящно. Как павлин.
Ясмин покачала головой. Спорить с Абу о метафорах было делом заведомо проигрышным. Она откинула одеяло и встала – колени чуть дрожали, но держали. Прошлась до окна, раздвинула ставни, впуская в комнату поток теплого утреннего света. Внутренний двор внизу уже жил своей жизнью: слуги носили воду, садовник подстригал кусты, два стражника о чем-то переговаривались у фонтана.
Жизнь шла своим чередом. Империя не рухнула. Совет не сжег восточную арену. И это, наверное, было лучшей новостью за все три дня.
– Ладно, – сказала она, не оборачиваясь. – Сейчас суть в другом.
– В чем именно? – Абу слетел с кресла и завис у ее плеча.
– Совет. Нужно созвать совет.
Она обернулась, в ее янтарных глазах больше не было лихорадочного блеска. Только холодная, трезвая решимость.
– Они отложили голосование по восточной арене, потому что я заявила о видении. Если я не представлю им доказательств они больше не будут ждать.
– И ты представишь им доказательство, – кивнул Абу.
– Да. Зару. Но для этого мне нужно подготовить почву.
Она потянулась к шнуру колокольчика – вызвать служанок, потребовать ванну, платье и все, что полагается правительнице, которая намерена явиться на совет не бледной тенью, а женщиной, победившей и болезнь, и сомнения.
– Абу, – добавила она, пока пальцы сжимали витой шнур. – Лети собирай сплетни. Мне нужно знать, что происходило во дворце, пока я была... в отключке. И что планирует Амир. И что говорят советники. Все.
– Слушаюсь, душа моя, – зверек отвесил шутовской поклон и выпорхнул в приоткрытое окно.
Ясмин осталась одна. Она посмотрела на себя в зеркало – бледная, осунувшаяся, но с прямой спиной и сухим, ясным взглядом. Платиновые волосы спутались, и она принялась расчесывать их пальцами, разбирая прядь за прядью.
– Значит так, – сказала она своему отражению. – У меня есть дар неба, генерал с львиными повадками и полное нежелание умирать от рук брата. Не так уж мало.
Глава 14
Завтрак подали в малую обеденную залу. Ясмин сидела за низким столом, уставленным блюдами: свежие лепешки, политые медом, овечий сыр с травами, оливки, финики, горячий чай с мятой. После трех дней болезни желудок требовал малого, но глаза разбегались. Она отломила кусочек лепешки и принялась жевать, чувствуя, как возвращаются силы.
Абу появился бесшумно, просто вынырнул из-за портьеры, точно пушистая тень, и приземлился на край стола рядом с блюдом фиников.
– Ну? – Ясмин отпила чай. – Что удалось выяснить?
Зверек оглянулся на дверь, проверяя, плотно ли та закрыта и придвинулся ближе.
– Я крутился вокруг Джарвана все утро, – зашептал он, двигая ушами в такт словам. – Солдаты из его личной гвардии откровенно просят, чтобы он наконец выбрал сторону.
– Выбрал сторону? – Ясмин опустила лепешку. – За кого?
– За тебя или за Амира, душа моя. Ты думала, это просто так рассосется? Войска нервничают. Гарнизоны шепчутся. Офицеры спрашивают, кому присягать, если завтра начнется грызня за трон. А Джарван... он держит нейтралитет. Но вечно так продолжаться не может.
Ясмин нахмурилась. Она понимала логику солдат. В империи, разрываемой интригами, нейтралитет генерала был благороден, но опасен. Для всех. И особенно для самого Джарвана.
– Это еще не все, – Абу понизил голос до едва слышного шепота. – Амир сегодня тайно собирает совет. Без тебя и без Джарвана.
Ясмин замерла. Лепешка хрустнула в пальцах, раскрошилась.
– Что?! – она подалась вперед. – Как это возможно? Джарван блокировал решение о созыве совета без меня.
– Блокировал, – согласился Абу. – Официальный совет. Но то, что затевает Амир, – это не официальный совет. Это тайный сбор в Малой приемной.
– Наглый, – выдохнула Ясмин. – Какой же наглый...
Она сжала губы. Внутри закипала злость – горячая, знакомая, та самая, что помогла ей ударить разбойника камнем. Оригинальная Ясмин, наверное, расплакалась бы. Или сделала вид, что ничего не замечает. Или закрылась бы в покоях с мигренью. Но эта Ясмин не была оригинальной.
– Как мне попасть в зал? – спросила она резко. – Я не могу просто ворваться туда. Если я явлюсь как правительница, требуя отчета, они скажут, что это частная беседа старых друзей. И формально будут правы.
– А если не как правительница? – Абу склонил голову набок.
Ясмин задумалась. В висках еще гуляла легкая слабость, но мысли уже работали с холодной, почти механической четкостью.
– Оригинальная Ясмин была слабой, – пробормотала она себе под нос. – Она страдала мигренями. Она не любила конфронтацию. Если бы она случайно наткнулась на тайное собрание... она бы не ворвалась. Она бы растерялась.
– И? – Абу помахал хвостом.
– И именно так я и поступлю.
Она поднялась из-за стола. Пальцы сжали край скатерти, потом отпустили. Вдох. Выдох. План сложился быстро – дерзкий, рискованный, с изрядной долей актерства.
– Я позову горничную, – произнесла она, направляясь к двери, – и скажу, что хочу прогуляться по саду. Мне нужно подышать свежим воздухом после болезни. Комната, где проходит совещание, как раз на пути к восточной аллее. Я просто... сделаю вид, что мне снова стало дурно. Облокочусь на дверь. И случайно попаду внутрь.
Абу уставился на нее. Потом ухмыльнулся – широко, во всю кошачью морду.
– Случайно? – переспросил он. – Ты собираешься случайно свалиться прямо в логово заговорщиков?
– Именно. Представь: бедная больная правительница, еще бледная после лихорадки, ищет, куда бы присесть, и ошибается дверью. Очень трогательно. И очень... невинно.
– Они не поверят.
– Конечно, не поверят. Но им придется сделать вид, что поверили. Потому что обвинить правительницу в притворстве – это открытый бунт. А Амир пока не готов к открытому бунту.
Абу на мгновение замер, переваривая услышанное. Потом захлопал в лапки.
– О, Богиня Веселья будет в восторге. Это лучше, чем пьеса на праздник Солнца!
– Я рада, что хоть кто-то развлекается, – сухо ответила Ясмин. Она потянулась к шнуру колокольчика. – А теперь помолчи. Мне нужно настроиться на роль умирающей бедняжки.
– Ты бледная, осунувшаяся, с кругами под глазами, – перечислил Абу. – Роль дается тебе... естественно.
– Спасибо за комплимент.
– Всегда пожалуйста.
Ясмин дернула шнур. Где-то в коридоре звякнул колокольчик, и почти сразу послышались торопливые шаги горничной.
– Ваше Величество? – дверь приоткрылась, и в щель заглянуло круглое лицо с веснушками на переносице. – Вы звали?
– Да, – Ясмин обернулась, и ее голос зазвучал слабо, чуть надтреснуто – в самый раз для больной, которая еще не до конца оправилась. – Я хочу прогуляться. Проводи меня в сад. Через восточную галерею. Там, говорят, розы уже распустились...
Горничная засуетилась, закивала, и Ясмин, опираясь на ее руку, вышла в коридор. Абу скользнул следом, невидимый и неслышимый.
Глава 15
Ясмин шла медленно, опираясь на руку горничной, и каждые несколько шагов останавливалась – то поправить мантию, то перевести дыхание, то полюбоваться на распустившиеся за окном гранатовые цветы. Алые лепестки пламенели среди темной зелени, и при виде них почему-то вспоминался Амир – такой же красивый, такой же алый, такой же опасный.
– Ваше Величество, может быть, вернемся? – горничная с тревогой заглядывала ей в лицо. – Вы еще слабы...
– Нет-нет, – Ясмин слабо улыбнулась. – Мне уже лучше. Просто... немного кружится голова. Дай мне минутку.
Они как раз поравнялись с дверью в Малую приемную. Неприметная створка из темного дерева, без позолоты, без гербов – такую легко пропустить, если не знать, куда смотреть. Но Ясмин знала. Абу, невидимый для горничной, скользнул вперед и прижался ухом к замочной скважине.
– Там, – одними губами шепнул он. – Все в сборе. Амир, Наира, Рашид, Тахир и еще трое. Обсуждают, как объявить тебя недееспособной.
Ясмин чуть заметно кивнула. Потом сделала глубокий вдох и пошатнулась.
– Ох! – она схватилась за виски, изображая внезапный приступ слабости. – Голова... все плывет...
– Ваше Величество! – горничная всплеснула руками. – Позвольте, я позову лекаря!
– Нет, не нужно... просто дай мне присесть... куда-нибудь... – Ясмин мотнула головой, сделала неверный шаг в сторону двери и всем весом навалилась на створку.
