– Устали? – раздался голос рядом.
Она открыла глаза. Джарван стоял в двух шагах, держа в руках флягу с водой.
– Есть немного, – призналась она. – Но это приятная усталость. Не то что после обморока.
– После обморока вообще не должно быть усталости, – он протянул ей флягу. – После обморока нужно лежать и пить чай с имбирем.
– Вы снова читаете мне нотации?
– Нет. Просто напоминаю.
Ясмин сделала глоток. Вода была прохладной, с легким металлическим привкусом – из походной фляги. Она вернула флягу, и их пальцы на мгновение соприкоснулись.
– Джарван, – позвала она.
– Да?
– Почему вы тогда поцеловали мне руку? Когда я очнулась.
Он замер. В сумерках его лицо казалось вырезанным из темного дерева – резкие черты, горбинка носа, щетина на щеках. Глаза, как всегда, смотрели прямо. Но что-то в них дрогнуло.
– Потому что боялся, – ответил он.
– Чего?
– Что вы не очнетесь.
Она смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то тает – медленно, неотвратимо, словно лед под весенним солнцем. Все эти дни, все эти недели она убеждала себя, что он просто генерал. Просто верный слуга короны. Просто человек, которому приказали ее охранять. Но то, как он сказал «боялся», не было голосом слуги. Это был голос мужчины, который едва не потерял женщину.
– Я очнулась, – сказала она тихо.
– Да, – он шагнул ближе. – Очнулись.
Она не знала, кто сделал первый шаг. Может быть, она. Может быть, он. Может быть, сама земля качнулась под ними, сократив расстояние. Только что между ними было два шага – и вот уже ее ладони лежат на его груди, а его руки обхватывают ее за плечи, и от него пахнет полынью, пустыней и чем-то родным.
– Я больше не буду бояться, – прошептал он.
– Почему?
– Потому что вы здесь. Со мной.
Он наклонился. Медленно, давая ей время отстраниться, передумать, оттолкнуть. Она не отстранилась. Она подалась вперед, и когда их губы встретились, весь мир за пределами старой пальмы перестал существовать.
Поцелуй был нежным. Осторожным. Таким, каким бывает только первый поцелуй, – с привкусом сомнения и удивления, с дрожью в пальцах и бешеным стуком сердца где-то у горла. Его руки скользнули с ее плеч на спину, прижимая ближе, а ее пальцы запутались в его темных кудрях – мягких, теплых, живых.
Где-то в стороне потрескивал костер. Где-то Тарек расседлывал лошадей. Где-то Зара тихо напевала старую песню времен Плодородных Джунглей. А здесь, под старой пальмой, не было ничего, кроме их дыхания, их тепла и этого бесконечного, сладкого мгновения.
Глава 31
Она приоткрыла глаза. В предрассветных сумерках, под старой пальмой, было тихо. Костер догорел до углей, и красноватые искры еще мерцали в золе. Солдаты спали поодаль, завернувшись в плащи. Зара лежала у самого ствола, подложив под голову седельную сумку. А на плече Ясмин, укрывая ее от ночной прохлады, лежала рука Джарвана.
Он сидел рядом, прислонившись спиной к стволу пальмы, и спал – впервые за все время их знакомства она видела его спящим. Лицо его разгладилось, стало моложе, уязвимее. Темные кудри упали на лоб, губы чуть приоткрылись. Он дышал ровно, глубоко, и его рука, тяжелая и теплая, по-прежнему обнимала ее за плечи.
Ясмин улыбнулась. Она не помнила, как заснула. Помнила только поцелуй/ Она осторожно, чтобы не разбудить, коснулась его пальцев. И в этот миг перед глазами развернулось окно.
<ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ СИСТЕМЫ
Критическое отклонение от оригинального сценария. Зафиксирован романтический контакт с нецелевым персонажем. Оригинальная Ясмин не имела романтической линии с генералом Джарваном. Вероятность нарушения целостности сюжета: 97%.
Санкция активирована. Физический откат. Степень: максимальная. Симптомы: полная потеря сознания, носовое кровотечение, временный паралич конечностей, частичная амнезия.
Приятного восстановления>
Ясмин дернулась. Сердце екнуло и забилось где-то в горле. Тело напряглось, ожидая знакомой волны головокружения…
Но ничего не произошло.
Окно дрогнуло. По багровой рамке пробежала рябь – словно кто-то ударил по ней молотком. В углу, где обычно мерцали песчаные часы, вспыхнула золотая искра. Другая. Третья. Они разбежались по рамке, как трещины по льду, и багровый цвет начал отступать.
Ясмин почувствовала жжение в правом плече.
Знак Богини Солнца проснулся. Он сиял – не просто теплом, а настоящим светом, пробивающимся сквозь ткань сорочки и плаща. Золотые лучи закручивались спиралями, пульсировали, и с каждой пульсацией багровая рамка окна бледнела.
<Санкция... санкция... санкция...>
Буквы в окне задрожали. Слова поплыли, накладываясь друг на друга. Вместо четкого приказа теперь было месиво из обрывков фраз:
<...невозможно... блокировка... внешнее вмешательство... источник неизвестен...>
И потом короткое, словно выплюнутое сквозь зубы:
<ОТСТУПЛЕНИЕ>
Окно схлопнулось. Исчезло, как мыльный пузырь, оставив после себя лишь несколько золотых искр, которые медленно растаяли в предрассветном воздухе.
Ясмин выдохнула. Долго, прерывисто, с облегчением, от которого закружилась голова. Знак на плече перестал пульсировать, но все еще ощущался – тепло, похожее на прикосновение солнечного луча.
– Получилось, – прошептала она. – Ты ее заблокировала. Богиня...
Ответа не было. Только тишина. Только шелест пальмовых листьев над головой. Только рука Джарвана, все еще лежащая на ее плече.
Ясмин повернула голову и посмотрела на Абу. Зверек спал на пальмовой ветке, свернувшись клубком и накрыв хвост лапкой. Его уши подергивались во сне, бока мерно вздымались, и весь он был – сама невинность. Он ничего не видел. Ничего не слышал. Даже не подозревал, что только что его богиня проиграла битву за контроль над своей игрушкой.
«Он не знает, – подумала Ясмин. – Богиня Веселья что-то задумала. А он... он, может быть, даже не догадывается».
Глава 32
Городок показался на горизонте к полудню – невысокие купола из светлого камня, глинобитные стены, узкие башенки с флюгерами в виде раскрытых книг. Он стоял на краю скалистого плато, окруженный невысокой стеной, и больше всего напоминал не город, а огромный университетский кампус, заброшенный посреди пустыни.
– Городок ученых, – произнесла Зара, привставая в седле. – Я слышала о нем. Говорят, здесь хранят знания со времен Плодородных Джунглей.
– Здесь много чего хранят, – отозвался Джарван. – Библиотеку Сумеречных знаний, обсерваторию, коллекцию древних манускриптов. И именно поэтому совет хотел закрыть арену. Слишком ценное место, чтобы его защищать.
– Но вы защитили, – тихо сказала Ясмин.
– Мы защитили, – поправил он.
Она улыбнулась. После той ночи под старой пальмой каждое его слово, каждый взгляд ощущались иначе – теплее, глубже, словно между ними протянулась невидимая нить, которая натягивалась при малейшем движении. Они не говорили о поцелуе. Не обсуждали, что именно изменилось. Но когда их пальцы соприкасались, передавая поводья или флягу с водой, оба чувствовали одно и то же: тихое, звенящее счастье, от которого перехватывало дыхание.
У ворот городка их остановили. Стражники здесь были не имперскими солдатами, а местным ополчением – трое мужчин в легких кожаных доспехах, с копьями и круглыми щитами. Они вышли из караульной будки, едва завидев приближающийся отряд, и старший из них – высокий, с седыми висками и обветренным лицом – поднял руку.
– Стойте! – крикнул он. – Предъявите документы. Кто вы и с какой целью направляетесь в городок?
Джарван тронул коня вперед, выезжая из-за спины Ясмин. Он откинул край дорожного плаща, открывая имперский мундир и саблю на поясе.
– Генерал Джарван ибн-Асад, – произнес он спокойно. – Командующий имперскими войсками восточных земель. Мы здесь по приказу императрицы.
Стражник прищурился. Его глаза скользнули по лицу Джарвана, по мундиру, по тому, как сидел в седле этот широкоплечий мужчина с горбинкой на носу и темными кудрями. И вдруг его обветренное лицо осветилось узнаванием.
– Генерал Джарван! – выдохнул он. – Я видел вас три года назад, когда вы разбили сектантов!
– Я помню тот бой, – кивнул Джарван.
– Простите, что не узнал сразу! – стражник торопливо поклонился. – Добро пожаловать в наш городок! Вы с сопровождающими...
– Не просто с сопровождающими, – перебил Джарван и обернулся к Ясмин.
Она поняла без слов. Откинула капюшон. Янтарные глаза встретили взгляд стражника. Она сидела в седле прямо, как и полагалось правительнице, и конь под ней, гнедая кобыла с белой звездой на лбу, стоял смирно, словно понимая торжественность момента.
Стражник замер. Его глаза расширились. Лицо, обветренное пустынными ветрами, побелело.
– Ваше... Ваше Императорское Величество, – прошептал он и рухнул на одно колено. Двое других стражников тут же последовали его примеру, звякнув щитами о камень. – Простите! Я не знал... нас не предупредили...
– Встаньте, – мягко произнесла Ясмин. – Вы выполняли свою работу. Это достойно уважения, а не извинений.
Стражник поднялся, дрожа. Его глаза все еще были расширены – он явно не ожидал увидеть императрицу здесь, у ворот захолустного городка, в простом дорожном плаще, без свиты и парадного эскорта.
– Вы... вы правда приехали, – выдохнул он. – Мы слышали слухи, что вы спасли нас на совете. Что восточную арену не закроют. Но мы не верили...
– Верьте, – ответила Ясмин. – Я здесь. И я не дам вашему городу погибнуть.
Из-за спины стражника уже бежали люди – горожане, прослышавшие о прибытии незнакомого отряда. Они высыпали из домов, из лавок, из библиотеки, и вскоре у ворот собралась небольшая толпа. Шепот пробежал по ней, как ветер по барханам: «Императрица... Это императрица...»
Вперед вышел старик в темном халате, расшитом звездами, – видимо, кто-то из местных ученых. Его глаза, выцветшие от многолетнего чтения манускриптов, уставились на Ясмин с выражением, близким к благоговению.
– Ваше Величество, – произнес он, и голос его дрожал от старости и волнения. – Мы молились, чтобы слухи оказались правдой. Чтобы вы не оставили нас.
– Я не оставила, – Ясмин спешилась. Джарван тут же оказался рядом, подавая ей руку. – Я здесь. И я хочу знать, что происходит на восточных рубежах. Все, что вы видели. Все, что слышали.
Старик переглянулся с другими учеными.
– Есть кое-что, – сказал он тихо. – Нечто странное. Оно движется к нам из глубин пустыни. Мы не знаем, что это. Но наши приборы... наши магические детекторы... они сходят с ума.
– Мерзость, – прошептала Ясмин.
Старик вздрогнул.
– Вы знаете?
– Знаю. Поэтому я здесь.
Она обернулась к Джарвану.
– Размещайте людей. И пусть кто-нибудь из ученых покажет мне их обсерваторию. Я хочу увидеть то, что видят они.
Джарван кивнул и принялся раздавать приказы.
Глава 33
Обсерватория городка ученых стояла на самом краю скалистого плато. Это было древнее здание, сложенное из того же светлого камня, что и все постройки городка, но время и ветры пустыни придали ему оттенок старой слоновой кости. Высокая башня с плоской крышей поднималась над плато, а вокруг нее, точно спутники вокруг светила, лепились малые купола с медными шпилями, позеленевшими от времени. Ясмин шла следом за стариком-ученым, и каждый шаг отдавался под ногами глухим эхом. Они миновали арочный вход, украшенный барельефами звездных карт, и оказались в круглом зале, который занимал весь первый этаж башни.
Вдоль стен тянулись стеллажи из темного дерева, заставленные книгами, свитками и приборами, назначения которых Ясмин не знала. Тут были медные астролябии с тонкой гравировкой, армиллярные сферы, поблескивающие полированными кольцами, песочные часы разных размеров – от крошечных, на несколько секунд, до огромных, в человеческий рост. Тут были стеклянные колбы с жидкостями, меняющими цвет при движении, и кристаллы, подвешенные на серебряных нитях, которые тихо звенели, задевая друг друга.
– Это Хранилище приборов, – пояснил старик, не оборачиваясь. – Здесь мы храним инструменты для наблюдений. Некоторым из них больше тысячи лет. Они пережили и засуху, и войны, и набеги сектантов.
– Удивительно, – прошептала Ясмин, разглядывая астролябию, на которой были выгравированы созвездия, незнакомые ей даже по игре.
– Это только начало, Ваше Величество. Идемте выше.
Они поднялись по винтовой лестнице. Ступени были вытерты тысячами ног – поколения ученых поднимались здесь к звездам. На втором этаже располагался Зал звездных карт. Куполообразный потолок был расписан фресками: черный фон, усыпанный серебряными точками, и линии созвездий, соединенные тонкой вязью. Но настоящие карты лежали на столах – огромные листы пергамента, испещренные пометками и расчетами. Некоторые были такими старыми, что края их обтрепались, а чернила выцвели до бледно-коричневого.
– Здесь мы составляем карты неба, – сказал старик. – Каждую ночь, уже пять тысяч лет. С тех пор, как боги покинули землю, а джунгли стали пустыней. Мы записываем движение звезд, поведение лун, солнечные циклы.
– Пять тысяч лет? – Ясмин не смогла скрыть изумления. – Непрерывно?
– Непрерывно, – подтвердил ученый, и в его голосе прозвучала гордость. – Даже когда империи рушились. Даже когда пустынники жгли города. Кто-то всегда оставался здесь. Кто-то всегда смотрел на небо.
Они двинулись дальше. Третий этаж был посвящен магическим детекторам – приборам, которые улавливали колебания магического поля. Здесь пахло озоном и горячей медью. Вдоль стен стояли механизмы, собранные из кристаллов и металла, и от них исходило слабое, едва заметное свечение. Некоторые тихо гудели, другие щелкали, третьи вибрировали, и от этой вибрации у Ясмин зудели зубы.
– Вот, – старик остановился у самого большого прибора. Тот представлял собой медный шар, подвешенный на цепях, а вокруг него вращались кольца с нанесенными на них рунами. – Это наш главный детектор. Он улавливает магические возмущения на расстоянии до ста миль. Последние три дня он... не умолкает.
Он коснулся шара, и тот загудел громче. Кольца завращались быстрее, а руны на них засветились тревожным алым.
– Что-то движется к нам, – произнес старик тихо. – Что-то огромное. И очень, очень темное.
Ясмин подошла ближе. Шар гудел, вибрировал, и она чувствовала эту вибрацию всем телом – как низкий, утробный звук, который не слышишь ушами, но ощущаешь костями. Знак на правом плече отозвался – вспыхнул теплом, предупреждая.
– Это Мерзость, – сказала она. – Я знаю.
– Вы знаете? – старик поднял на нее выцветшие глаза.
– Мне сказали. Богиня Солнца. Оно движется сюда, и если достигнет городка...
Она не договорила. Да и не нужно было. Они поднялись на четвертый, последний этаж. Это была смотровая площадка – открытая терраса на вершине башни, окруженная низким парапетом. Здесь стоял главный телескоп: огромная медная труба, установленная на массивном треножнике, с линзами из горного хрусталя, отшлифованными до совершенства. Телескоп был направлен на восток, туда, где пустыня встречалась с небом.
– Взгляните, – сказал старик. – Мы заметили это вчера на закате.
Ясмин наклонилась к окуляру. Хрустальная линза приблизила горизонт, и она увидела...
