— Понял, — кивнул Лучано, чувствуя, как напряжение в кабинете нарастает.
Марко откинулся на спинку кресла.
— Убедись, что Данте не заподозрит ничего, — произнёс он. — Если он поймёт, что ты следишь за девицей, это может вызвать ненужные проблемы.
Лучано кивнул.
Спускаясь по лестнице, Данте чувствовал, как каждый шаг отдаётся в висках тяжёлым стуком. Красота зала, где стояла София, казалась ему теперь не свидетельством роскоши, а преддверием застенка. Он подошёл к ней, в его хмуром взгляде было единственное предупреждение, которое он мог позволить себе.
— Пойдём со мной, — его голос прозвучал низко и отрывисто. — И помни, что я говорил. Отвечай на вопросы только правдой. Если слукавишь он тут же поймёт.
Она молча кивнула, бледность её лица контрастировала с тёмными зрачками, расширенными от напряжения. Её, холодные и неуверенные пальцы, на мгновение вцепились в его руку, это был жест, полный их общего страха. Всю дорогу пока они поднимались на второй этаж он держал её за руку. София чувствовала, как с каждой ступенькой воздух становился гуще, насыщенней. Вокруг витал запах дорогой кожи, и чего-то ещё. Скорее всего это был страх перед опасностью, которую таил в себе человек поджидавший их в своём логове.
Дверь в кабинет открылась беззвучно. Данте вошел первым. София, следовавшая за ним, не могла не заметить, как Данте напряжён. Парень прошёл внутрь кабинета, а она, замешкавшись осталась стоять у самой двери. Её ноги, парализованные страхом, застыли не в силах двинуться дальше. Как загнанный кролик она метнула взгляд сначала в сторону Данте, остановившегося возле огромной стеклянной стены, затем переместила глаза в противоположную сторону и едва не вскрикнула от неожиданности.
В кресле из чёрной кожи, сидел Марко Бонетти. В своей тёмной одежде с тёмными волосами и бронзовым цветом кожи он почти сливался с креслом.
Софии показалось, что её резко вырвали из привычной реальности и бросили в клетку к хищнику. Воздух в кабинете был густым, насыщенным запахом дорогого парфюма, выдержанного виски и чего-то неуловимо холодного, возможно леденящей ауры абсолютной власти, что обволакивала комнату, превращая её в своеобразный аквариум, где человек в кресле был и богом, и дьяволом.
Её взгляд скользнул по его фигуре, и разум отказался верить. Она ожидала увидеть монстра, грубого, покрытого шрамами, с безумными глазами. Но мужчина перед ней был невероятно красив, можно даже сказать прекрасен. Словно изваяние, высеченное из тёмного мрамора рукой гениального, но безумного скульптора. Чёткий овал лица, сильная линия подбородка, красивые черты, идеально гладкая кожа. И глаза невероятно живые цвета вороньего крыла, пронзительные и всевидящие, в которых, казалось, плавали осколки ночного неба. В них не было ни капли тепла, лишь бездонная, хищная глубина, манящая и затягивающая внутрь.
Это не человек, — пронеслось в её голове. Это самец гепарда, застывший в момент перед прыжком. Та же смертоносная грация, та же расслабленная мощь, скрывающая взрывную скорость и силу. Каждый его мускул, каждая линия тела дышали скрытой энергией, готовой в любую секунду высвободиться и разорвать добычу. Он не просто смотрел на неё, он оценивал. Взвешивал, изучал, вычислял слабые места. Его красота была не успокаивающей, а устрашающей, как идеально отточенная катана, лезвие которой способно рассечь всё на своём пути, не затупившись и не потеряв блеска.
София почувствовала, как под этим взглядом у неё холодеют ладони, а сердце начинает биться с такой силой, что, казалось, его стук отдаётся в тишине кабинета. Она была мышью, случайно попавшей в логово тигра. И этот тигр, не спеша, с невозмутимым величием, наблюдал за её трепетом, наслаждаясь её беззащитностью. Страх сковал её, смешавшись с каким-то тёмным, запретным очарованием. Теперь она понимала предупреждение: одно неверное движение, один неверный звук, и эта идеальная, смертоносная красота обернётся против неё.
Он ещё не произнёс ни слова, но она уже была в его власти. Полностью и безоговорочно.
Марко поднял глаза и на мгновение, всего на одно неуловимое мгновение, его дыхание замерло. Он ожидал увидеть расчетливую интриганку или, на худой конец, наивную дурочку. Но не... это.
Девушка, стоявшая перед ним, казалась соткана из воздуха и трепетного света. Её тёмно русые волосы мягко спадали на плечи, создавая контраст с её персиковой кожей, настолько прозрачной, что казалось она подсвечена изнутри.
Но больше всего его поразили её глаза. Они были ярко-синими, как океан или сапфир, полные искренности и наивного восторга. В них читалось желание понять мир, желание, которое могло привести к опасным последствиям. Эти глаза, полные жизни, смотрели на него с доверием, которое было редкостью в его мире. Они словно искали в нём поддержку, и это тронуло его больше, чем он хотел признать.
Её губы, слегка приоткрытые, излучали невинность и чистоту, а лёгкий румянец на щеках придавал ей свежесть. Любуясь её точёной фигуркой, он на минуту представил, как она должно быть прекрасна в руках умелого любовника. Марко заметил, как она краснела, смущаясь и нервничая, когда он смотрел на неё, но это лишь добавляло ей очарования.
Всё в ней было таким живым и настоящим, что он невольно возбудился. Она была не просто красивой. Эта девочка была олицетворением юности и чистоты, которые контрастировали с его миром, полным опасностей и предательства. В её глазах отражалась искренность, которую он не встречал давно и восхищение, которые она не пыталась скрыть, и это вызвало в нём чувство, которое он не хотел испытывать.
Ему достаточно было одного взгляда, чтобы осознать, что эта девушка могла стать не только слабостью для Данте, но и катализатором изменений в его душе. В ней была сила, способная как спасти, так и разрушить. И в этот момент, глядя на неё, он понял, что её присутствие может изменить не только его брата, но и всю их жизнь.
Он знал, что должен быть осторожен, но не мог избавиться от ощущения, что эта встреча была кем-то предрешена заранее. В её невинности скрывалась сила, и он не мог не почувствовать, как она пробуждает в нём что-то давно забытое: не только желание защитить, и быть рядом, несмотря на все опасности, которые это могло повлечь, но и более низменные чувства, похоть и желание обладать.
Его внимание приковалось к девчонке, он впился в эту соблазнительную фигурку горящим взглядом. Его похоть вгрызлась в него словно стальные когти дикого зверя, и его желание обладать ею, как дьявольский огонь жгло внутренности. Ее красота заворожила его и заставило кровь кипеть в жилах. Давно его так не колбасило. Словно не трахался месяцами, последний раз такое происходило с ним в подростковом возрасте, когда его любовницей была двадцатисемилетняя соседка.
Он стиснул челюсть представив, как ее кожа дрожит под его пальцами, как она стонет, впуская его член в себя.
В этот момент он решил. что она будет его. И никакой Данте ему не помешает.
Однако ни один мускул на его лице не дрогнул. Железная воля, выкованная годами, мгновенно возвела привычные баррикады.
— Итак, — его голос прозвучал мягко, что было страшнее любого крика. Он отложил золотое перо, которым подписывал бумаги, и сложил руки на столе. —Как тебя зовут, девочка?
— София. Её голос бальзамом разлился по сердцу.
— А меня Марко. Садись.
Он указал рукой напротив себя.
София медленно опустилась на край кресла, словно боялась его испортить.
— Я задам тебе несколько вопросов, — начал Марко, его взгляд был тяжёлым, как свинец. — А ты ответишь на них. Но прежде я хочу, чтобы ты услышала меня и запомнила то, что я скажу. — Он сделал паузу, давая словам просочиться в её сознание.
— Если я почувствую в твоих словах хотя бы каплю лжи, в ту же минуту наш разговор закончится. А ты отправишься к моим охранникам. Они будут рады развлечься с такой юной и очаровательной малышкой. Я доступно объясняю?
Лицо Софии покрылось мертвецкой бледностью. Не в силах издать ни звука, она кивнула. Марко, наблюдая за ней точно знал, что её сердце после его слов сорвалось в галоп.
Он медленно повернулся к Данте. Некоторое время молча изучал отпечаток ужаса на его лице.
— И ты послушай, брат. Надеюсь, ты хорошо меня знаешь и поэтому не стал врать, когда рассказывал об этой девочке. Иначе ей придётся заплатить за твою лож.
Если я пойму, что ты солгал хоть одним словом... — он покачал головой, и в его глазах вспыхнула ледяная усмешка, — наказывать буду не тебя, а её. Твоя вина станет её болью. Уяснил?
Данте молча кивнул, сжимая челюсти. Правила были установлены. Ловушка захлопнулась.
— Теперь, — Марко вновь повернулся к Софии, — расскажи мне, как вы познакомились. Расскажи с самого начала.
Голос Софии сначала дрожал, но по мере рассказа он окреп. Она говорила сначала о колледже, потом о том вечере, о звонке, выманившем её из дома, о двух фигурах, вышедших из горящего здания. Она описала, как подняла телефон и случайно нажала на запись, как уже дома обнаружила это видео. И как той же ночью, дрожащими пальцами, нажала «удалить».
— Почему? — спросил Марко, впиваясь в неё взглядом. — Почему ты удалила видео?
— Я испугалась, — тихо призналась она.
В кабинете воцарилась тишина. Марко изучал её, его аналитический ум сопоставлял каждую деталь, каждый микроскопический жест. Истина, которую он искал, была не в фактах, они были известны. Он искал суть в её взгляде. И он её увидел. Полная искренность. Глупая, самоубийственная, но подлинная. Девочка не лгала. Она просто не способна была ни на подлость, ни на ложь.
Он медленно откинулся на спинку кресла.
— Хорошо, — произнёс он. — Я верю тебе.
Облегчение, промелькнувшее на лице Данте, было мгновенным, но кратким.
— Однако, — продолжил Марко, и в его голосе вновь зазвучала сталь, — это ничего не меняет. Ты, милая, стала частью игры, правил которой не знаешь. Отпустить тебя теперь, всё равно что выпустить на улицу щенка с привязанной к хвосту гранатой. Ты погибнешь сама и погубишь моего брата.
Он перевёл взгляд на Данте.
— С сегодняшнего дня она будет жить в нашем доме. Под моей защитой. И под моим наблюдением.
— Марко! — вырвалось у Данте, но тот резко поднял руку.
— Это не обсуждается. Ты привёл её в наш мир. Теперь я беру на себя ответственность за её безопасность. И за твоё благоразумие.
Его взгляд скользнул по бледному лицу Софии. Позвони матери и предупреди, что ты сегодня ночуешь у подруги, а завтра улетаешь в Милан на стажировку на две недели или на месяц. Я пока не знаю сколько времени тебе придётся гостить в моём доме.
Софию не очень удивило, что он не спрашивал её согласия. Он принял решение и объявлял ей об этом. И она, только что обретя уверенность, что останется жить, с ужасом осознала, что её свободе пришёл конец. Она перешла под прямое покровительство бессердечного дьявола.
Воздух в кабинете застыл, став густым и вязким как сироп. Слова повисли между ними. София ощутила, как почва уходит из-под ног. Её жизнь только что была перечеркнута решением одного человека, неожиданно ворвавшегося в её судьбу.
— Вы не можете заставить меня жить в вашем доме. — Произнесла, побледневшими от страха губами.
Ухмылка исказила красивые черты Марко Бонетти.
— А кто мне запретит?
— Вы же понимаете, что я не могу просто так остаться, — тихо прошептала девушка, и её голос в звенящей тишине прозвучал неестественно громко. — Мой отец и моя мама... они будет ждать, волноваться. Я никогда не остаюсь на ночь у подруг. Они позвонят в полицию...
Марко медленно поднял на неё взгляд. В его глазах вспыхнуло холодное любопытство, словно он наблюдал за сопротивлением букашки.
— Полиция? — он мягко усмехнулся, и этот звук был страшнее крика. — Детка, в этом городе мне не страшна никакая полиция. Твоей матери завтра позвонят из деканата и объяснят, что ты срочно направлена на стажировку с обеспеченным содержанием и проживанием. — Он скользнул взглядом по её дрожащим рукам. — Или ты предпочитаешь, чтобы я лично объяснил твоим родителям, что со мной лучше не спорить?
В его тоне не было угрозы, но его констатация факта, была такой спокойной, что у неё кровь застыла в жилах. София сглотнула комок в горле, понимая, что любое сопротивление бессмысленно.
Данте сделал шаг вперёд, его кулаки были сжаты.
— Марко, это слишком. Дай мне отвезти её домой, я...
— Ты что-то не расслышал, брат? — Марко перебил его, не повышая голоса. Его взгляд, тяжёлый и неподвижный, приковал Данте к месту.
— Я уже принял решение и менять не собираюсь. Ты сам подставил её под интерес семьи и привёл её сюда. Считай, что я беру твой долг на себя. И скажи спасибо, что я решил оставить её в живых.
Он провёл пальцем по полированной поверхности стола, оставляя невидимый след.
— Лучано! — его голос прозвучал чуть громче.
Дверь мгновенно открылась, и в кабинете возник тот самый человек, что докладывал Марко ранее и который привёз Софию сюда.
— Отвези Софию в наш дом и распорядись, чтобы для синьорины подготовили апартаменты в восточном крыле. И чтобы с ней обращались как с почётной гостьей. — Его взгляд скользнул по бледному лицу Данте. — С особой внимательностью.
Кивнув, Лучано жестом пригласил Софию следовать за ним. Данте попытался приблизиться к ней, но двое крепких мужчин, появившихся в дверях, мягко, но неумолимо заблокировали ему путь.
— Данте... — успела прошептать София, бросая на него последний, полный паники взгляд, прежде чем дверь закрылась, разделив их.
Когда они остались одни, Марко медленно поднялся из-за стола. Он подошёл к огромному окну, чтобы взглянуть на ночной город, раскинувшийся внизу.
— Успокойся, — произнёс он, не оборачиваясь. — С ней ничего не случится. Пока что.
Данте стоял, сжимая и разжимая кулаки, ярость и бессилие боролись в нём.
— Зачем ты это сделал? Она не представляет для тебя угрозы!
Марко повернулся. В его руке появился хрустальный бокал с тёмно-рубиновой жидкостью.
— В этом и есть твоя главная ошибка, малыш. Всё, что ты любишь, автоматически становится угрозой. — Он отхлебнул вина. — Своей привязанностью к этой девочке, ты дал нашим врагам идеальный рычаг давления на тебя.
Он поставил бокал.
— А теперь садись. Мы должны обсудить твоё следующее задание. Через два часа ты отправишься в Милан. Гаспар поедет с тобой. Он уже ждёт. За девчонку не беспокойся, в твоё отсутствие с ней ничего не случится.
Взгляд Данте выражал яростный протест, но годы повиновения дали о себе знать. Он молча опустился в кресло, понимая, что София стала разменной монетой в игре, правила которой устанавливал только один человек. И этой ночью он впервые готов был взбунтоваться. Но через минуту его спесь сошла на нет, уступив место привычному повиновению и долгу перед семьёй.
Машина плавно катила по залитому уличными фонарями проспекту, увязая в густой тени кипарисов, обрамлявших подъезд к вилле. София, прижавшись лбом к прохладному стеклу, с замиранием сердца наблюдала, как из ночи вырастал силуэт огромного палаццо в стиле барокко.
Когда массивные кованые ворота бесшумно распахнулись, её дыхание перехватило. Фасад, залитый мягкой подсветкой, был шедевром: пышная лепнина, каменные атланты, поддерживающие балконы, и высокие арочные окна, в которых отражалась луна. Всё здесь дышало историей, мощью и безжалостной роскошью.
Марко откинулся на спинку кресла.
— Убедись, что Данте не заподозрит ничего, — произнёс он. — Если он поймёт, что ты следишь за девицей, это может вызвать ненужные проблемы.
Лучано кивнул.
Прода от 19.01.2026, 12:19
ГЛАВА 10
Спускаясь по лестнице, Данте чувствовал, как каждый шаг отдаётся в висках тяжёлым стуком. Красота зала, где стояла София, казалась ему теперь не свидетельством роскоши, а преддверием застенка. Он подошёл к ней, в его хмуром взгляде было единственное предупреждение, которое он мог позволить себе.
— Пойдём со мной, — его голос прозвучал низко и отрывисто. — И помни, что я говорил. Отвечай на вопросы только правдой. Если слукавишь он тут же поймёт.
Она молча кивнула, бледность её лица контрастировала с тёмными зрачками, расширенными от напряжения. Её, холодные и неуверенные пальцы, на мгновение вцепились в его руку, это был жест, полный их общего страха. Всю дорогу пока они поднимались на второй этаж он держал её за руку. София чувствовала, как с каждой ступенькой воздух становился гуще, насыщенней. Вокруг витал запах дорогой кожи, и чего-то ещё. Скорее всего это был страх перед опасностью, которую таил в себе человек поджидавший их в своём логове.
Дверь в кабинет открылась беззвучно. Данте вошел первым. София, следовавшая за ним, не могла не заметить, как Данте напряжён. Парень прошёл внутрь кабинета, а она, замешкавшись осталась стоять у самой двери. Её ноги, парализованные страхом, застыли не в силах двинуться дальше. Как загнанный кролик она метнула взгляд сначала в сторону Данте, остановившегося возле огромной стеклянной стены, затем переместила глаза в противоположную сторону и едва не вскрикнула от неожиданности.
В кресле из чёрной кожи, сидел Марко Бонетти. В своей тёмной одежде с тёмными волосами и бронзовым цветом кожи он почти сливался с креслом.
Софии показалось, что её резко вырвали из привычной реальности и бросили в клетку к хищнику. Воздух в кабинете был густым, насыщенным запахом дорогого парфюма, выдержанного виски и чего-то неуловимо холодного, возможно леденящей ауры абсолютной власти, что обволакивала комнату, превращая её в своеобразный аквариум, где человек в кресле был и богом, и дьяволом.
Её взгляд скользнул по его фигуре, и разум отказался верить. Она ожидала увидеть монстра, грубого, покрытого шрамами, с безумными глазами. Но мужчина перед ней был невероятно красив, можно даже сказать прекрасен. Словно изваяние, высеченное из тёмного мрамора рукой гениального, но безумного скульптора. Чёткий овал лица, сильная линия подбородка, красивые черты, идеально гладкая кожа. И глаза невероятно живые цвета вороньего крыла, пронзительные и всевидящие, в которых, казалось, плавали осколки ночного неба. В них не было ни капли тепла, лишь бездонная, хищная глубина, манящая и затягивающая внутрь.
Это не человек, — пронеслось в её голове. Это самец гепарда, застывший в момент перед прыжком. Та же смертоносная грация, та же расслабленная мощь, скрывающая взрывную скорость и силу. Каждый его мускул, каждая линия тела дышали скрытой энергией, готовой в любую секунду высвободиться и разорвать добычу. Он не просто смотрел на неё, он оценивал. Взвешивал, изучал, вычислял слабые места. Его красота была не успокаивающей, а устрашающей, как идеально отточенная катана, лезвие которой способно рассечь всё на своём пути, не затупившись и не потеряв блеска.
София почувствовала, как под этим взглядом у неё холодеют ладони, а сердце начинает биться с такой силой, что, казалось, его стук отдаётся в тишине кабинета. Она была мышью, случайно попавшей в логово тигра. И этот тигр, не спеша, с невозмутимым величием, наблюдал за её трепетом, наслаждаясь её беззащитностью. Страх сковал её, смешавшись с каким-то тёмным, запретным очарованием. Теперь она понимала предупреждение: одно неверное движение, один неверный звук, и эта идеальная, смертоносная красота обернётся против неё.
Он ещё не произнёс ни слова, но она уже была в его власти. Полностью и безоговорочно.
Марко поднял глаза и на мгновение, всего на одно неуловимое мгновение, его дыхание замерло. Он ожидал увидеть расчетливую интриганку или, на худой конец, наивную дурочку. Но не... это.
Девушка, стоявшая перед ним, казалась соткана из воздуха и трепетного света. Её тёмно русые волосы мягко спадали на плечи, создавая контраст с её персиковой кожей, настолько прозрачной, что казалось она подсвечена изнутри.
Но больше всего его поразили её глаза. Они были ярко-синими, как океан или сапфир, полные искренности и наивного восторга. В них читалось желание понять мир, желание, которое могло привести к опасным последствиям. Эти глаза, полные жизни, смотрели на него с доверием, которое было редкостью в его мире. Они словно искали в нём поддержку, и это тронуло его больше, чем он хотел признать.
Её губы, слегка приоткрытые, излучали невинность и чистоту, а лёгкий румянец на щеках придавал ей свежесть. Любуясь её точёной фигуркой, он на минуту представил, как она должно быть прекрасна в руках умелого любовника. Марко заметил, как она краснела, смущаясь и нервничая, когда он смотрел на неё, но это лишь добавляло ей очарования.
Всё в ней было таким живым и настоящим, что он невольно возбудился. Она была не просто красивой. Эта девочка была олицетворением юности и чистоты, которые контрастировали с его миром, полным опасностей и предательства. В её глазах отражалась искренность, которую он не встречал давно и восхищение, которые она не пыталась скрыть, и это вызвало в нём чувство, которое он не хотел испытывать.
Ему достаточно было одного взгляда, чтобы осознать, что эта девушка могла стать не только слабостью для Данте, но и катализатором изменений в его душе. В ней была сила, способная как спасти, так и разрушить. И в этот момент, глядя на неё, он понял, что её присутствие может изменить не только его брата, но и всю их жизнь.
Он знал, что должен быть осторожен, но не мог избавиться от ощущения, что эта встреча была кем-то предрешена заранее. В её невинности скрывалась сила, и он не мог не почувствовать, как она пробуждает в нём что-то давно забытое: не только желание защитить, и быть рядом, несмотря на все опасности, которые это могло повлечь, но и более низменные чувства, похоть и желание обладать.
Его внимание приковалось к девчонке, он впился в эту соблазнительную фигурку горящим взглядом. Его похоть вгрызлась в него словно стальные когти дикого зверя, и его желание обладать ею, как дьявольский огонь жгло внутренности. Ее красота заворожила его и заставило кровь кипеть в жилах. Давно его так не колбасило. Словно не трахался месяцами, последний раз такое происходило с ним в подростковом возрасте, когда его любовницей была двадцатисемилетняя соседка.
Он стиснул челюсть представив, как ее кожа дрожит под его пальцами, как она стонет, впуская его член в себя.
В этот момент он решил. что она будет его. И никакой Данте ему не помешает.
Однако ни один мускул на его лице не дрогнул. Железная воля, выкованная годами, мгновенно возвела привычные баррикады.
— Итак, — его голос прозвучал мягко, что было страшнее любого крика. Он отложил золотое перо, которым подписывал бумаги, и сложил руки на столе. —Как тебя зовут, девочка?
— София. Её голос бальзамом разлился по сердцу.
— А меня Марко. Садись.
Он указал рукой напротив себя.
София медленно опустилась на край кресла, словно боялась его испортить.
— Я задам тебе несколько вопросов, — начал Марко, его взгляд был тяжёлым, как свинец. — А ты ответишь на них. Но прежде я хочу, чтобы ты услышала меня и запомнила то, что я скажу. — Он сделал паузу, давая словам просочиться в её сознание.
— Если я почувствую в твоих словах хотя бы каплю лжи, в ту же минуту наш разговор закончится. А ты отправишься к моим охранникам. Они будут рады развлечься с такой юной и очаровательной малышкой. Я доступно объясняю?
Лицо Софии покрылось мертвецкой бледностью. Не в силах издать ни звука, она кивнула. Марко, наблюдая за ней точно знал, что её сердце после его слов сорвалось в галоп.
Он медленно повернулся к Данте. Некоторое время молча изучал отпечаток ужаса на его лице.
— И ты послушай, брат. Надеюсь, ты хорошо меня знаешь и поэтому не стал врать, когда рассказывал об этой девочке. Иначе ей придётся заплатить за твою лож.
Если я пойму, что ты солгал хоть одним словом... — он покачал головой, и в его глазах вспыхнула ледяная усмешка, — наказывать буду не тебя, а её. Твоя вина станет её болью. Уяснил?
Данте молча кивнул, сжимая челюсти. Правила были установлены. Ловушка захлопнулась.
— Теперь, — Марко вновь повернулся к Софии, — расскажи мне, как вы познакомились. Расскажи с самого начала.
Голос Софии сначала дрожал, но по мере рассказа он окреп. Она говорила сначала о колледже, потом о том вечере, о звонке, выманившем её из дома, о двух фигурах, вышедших из горящего здания. Она описала, как подняла телефон и случайно нажала на запись, как уже дома обнаружила это видео. И как той же ночью, дрожащими пальцами, нажала «удалить».
— Почему? — спросил Марко, впиваясь в неё взглядом. — Почему ты удалила видео?
— Я испугалась, — тихо призналась она.
В кабинете воцарилась тишина. Марко изучал её, его аналитический ум сопоставлял каждую деталь, каждый микроскопический жест. Истина, которую он искал, была не в фактах, они были известны. Он искал суть в её взгляде. И он её увидел. Полная искренность. Глупая, самоубийственная, но подлинная. Девочка не лгала. Она просто не способна была ни на подлость, ни на ложь.
Он медленно откинулся на спинку кресла.
— Хорошо, — произнёс он. — Я верю тебе.
Облегчение, промелькнувшее на лице Данте, было мгновенным, но кратким.
— Однако, — продолжил Марко, и в его голосе вновь зазвучала сталь, — это ничего не меняет. Ты, милая, стала частью игры, правил которой не знаешь. Отпустить тебя теперь, всё равно что выпустить на улицу щенка с привязанной к хвосту гранатой. Ты погибнешь сама и погубишь моего брата.
Он перевёл взгляд на Данте.
— С сегодняшнего дня она будет жить в нашем доме. Под моей защитой. И под моим наблюдением.
— Марко! — вырвалось у Данте, но тот резко поднял руку.
— Это не обсуждается. Ты привёл её в наш мир. Теперь я беру на себя ответственность за её безопасность. И за твоё благоразумие.
Его взгляд скользнул по бледному лицу Софии. Позвони матери и предупреди, что ты сегодня ночуешь у подруги, а завтра улетаешь в Милан на стажировку на две недели или на месяц. Я пока не знаю сколько времени тебе придётся гостить в моём доме.
Софию не очень удивило, что он не спрашивал её согласия. Он принял решение и объявлял ей об этом. И она, только что обретя уверенность, что останется жить, с ужасом осознала, что её свободе пришёл конец. Она перешла под прямое покровительство бессердечного дьявола.
Прода от 20.01.2026, 12:12
ГЛАВА 11
Воздух в кабинете застыл, став густым и вязким как сироп. Слова повисли между ними. София ощутила, как почва уходит из-под ног. Её жизнь только что была перечеркнута решением одного человека, неожиданно ворвавшегося в её судьбу.
— Вы не можете заставить меня жить в вашем доме. — Произнесла, побледневшими от страха губами.
Ухмылка исказила красивые черты Марко Бонетти.
— А кто мне запретит?
— Вы же понимаете, что я не могу просто так остаться, — тихо прошептала девушка, и её голос в звенящей тишине прозвучал неестественно громко. — Мой отец и моя мама... они будет ждать, волноваться. Я никогда не остаюсь на ночь у подруг. Они позвонят в полицию...
Марко медленно поднял на неё взгляд. В его глазах вспыхнуло холодное любопытство, словно он наблюдал за сопротивлением букашки.
— Полиция? — он мягко усмехнулся, и этот звук был страшнее крика. — Детка, в этом городе мне не страшна никакая полиция. Твоей матери завтра позвонят из деканата и объяснят, что ты срочно направлена на стажировку с обеспеченным содержанием и проживанием. — Он скользнул взглядом по её дрожащим рукам. — Или ты предпочитаешь, чтобы я лично объяснил твоим родителям, что со мной лучше не спорить?
В его тоне не было угрозы, но его констатация факта, была такой спокойной, что у неё кровь застыла в жилах. София сглотнула комок в горле, понимая, что любое сопротивление бессмысленно.
Данте сделал шаг вперёд, его кулаки были сжаты.
— Марко, это слишком. Дай мне отвезти её домой, я...
— Ты что-то не расслышал, брат? — Марко перебил его, не повышая голоса. Его взгляд, тяжёлый и неподвижный, приковал Данте к месту.
— Я уже принял решение и менять не собираюсь. Ты сам подставил её под интерес семьи и привёл её сюда. Считай, что я беру твой долг на себя. И скажи спасибо, что я решил оставить её в живых.
Он провёл пальцем по полированной поверхности стола, оставляя невидимый след.
— Лучано! — его голос прозвучал чуть громче.
Дверь мгновенно открылась, и в кабинете возник тот самый человек, что докладывал Марко ранее и который привёз Софию сюда.
— Отвези Софию в наш дом и распорядись, чтобы для синьорины подготовили апартаменты в восточном крыле. И чтобы с ней обращались как с почётной гостьей. — Его взгляд скользнул по бледному лицу Данте. — С особой внимательностью.
Кивнув, Лучано жестом пригласил Софию следовать за ним. Данте попытался приблизиться к ней, но двое крепких мужчин, появившихся в дверях, мягко, но неумолимо заблокировали ему путь.
— Данте... — успела прошептать София, бросая на него последний, полный паники взгляд, прежде чем дверь закрылась, разделив их.
Когда они остались одни, Марко медленно поднялся из-за стола. Он подошёл к огромному окну, чтобы взглянуть на ночной город, раскинувшийся внизу.
— Успокойся, — произнёс он, не оборачиваясь. — С ней ничего не случится. Пока что.
Данте стоял, сжимая и разжимая кулаки, ярость и бессилие боролись в нём.
— Зачем ты это сделал? Она не представляет для тебя угрозы!
Марко повернулся. В его руке появился хрустальный бокал с тёмно-рубиновой жидкостью.
— В этом и есть твоя главная ошибка, малыш. Всё, что ты любишь, автоматически становится угрозой. — Он отхлебнул вина. — Своей привязанностью к этой девочке, ты дал нашим врагам идеальный рычаг давления на тебя.
Он поставил бокал.
— А теперь садись. Мы должны обсудить твоё следующее задание. Через два часа ты отправишься в Милан. Гаспар поедет с тобой. Он уже ждёт. За девчонку не беспокойся, в твоё отсутствие с ней ничего не случится.
Взгляд Данте выражал яростный протест, но годы повиновения дали о себе знать. Он молча опустился в кресло, понимая, что София стала разменной монетой в игре, правила которой устанавливал только один человек. И этой ночью он впервые готов был взбунтоваться. Но через минуту его спесь сошла на нет, уступив место привычному повиновению и долгу перед семьёй.
Машина плавно катила по залитому уличными фонарями проспекту, увязая в густой тени кипарисов, обрамлявших подъезд к вилле. София, прижавшись лбом к прохладному стеклу, с замиранием сердца наблюдала, как из ночи вырастал силуэт огромного палаццо в стиле барокко.
Когда массивные кованые ворота бесшумно распахнулись, её дыхание перехватило. Фасад, залитый мягкой подсветкой, был шедевром: пышная лепнина, каменные атланты, поддерживающие балконы, и высокие арочные окна, в которых отражалась луна. Всё здесь дышало историей, мощью и безжалостной роскошью.
