Она вспомнила, как Данте смотрел на неё, как будто она была единственным светом в его жизни, и это ощущение было сладким, но горьким. Она не могла не думать о том, что он может быть не готов к тому, чтобы остаться. Его мир был полон опасностей, и она не могла быть уверенной, что он вернётся.
София вернулась на кровать, обняв подушку, закрыла глаза. Её мысли метались между счастьем и страхом. Она знала, что это было важно, но теперь, когда всё произошло, она не могла избавиться от чувства неопределённости. Она стала женщиной, но что это значит для неё и для Данте?
Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бурю внутри. В её сердце всё ещё горело пламя, зажжённое их встречей, но она понимала, что впереди их ждёт много испытаний. София не могла знать, что будет дальше, но одно было ясно — она не сможет забыть эту ночь.
Она посмотрела в окно, на звёзды, которые мерцали в ночном небе и знала, что должна быть сильной, несмотря на страх и неопределённость.
Кабинет дона Марко Бонетти в клубе «Белый Олеандр» был спроектирован так, чтобы внушать трепет. Стены из полированного чёрного мрамора поглощали свет, а единственным источником освещения была массивная бронзовая люстра, отбрасывающая резкие тени. За спиной Марко, сидевшего за столом со столешницей из макассара, вместо окна располагался гигантский аквариум, где медленно плавали призрачно-белые медузы. Их плавные, гипнотические движения казались полной противоположностью ледяной статичности самого хозяина кабинета.
Данте вошёл, чувствуя, как тяжёлый воздух сдавливает лёгкие. В кабинете брата запах сигары, старого коньяка и дорогой кожи, знакомый с детства аромат власти и угрозы. Он остановился перед столом, сохраняя лицо бесстрастной маской, хотя каждый нерв в его теле был напряжён.
Марко не спешил поднимать на него взгляд. Он изучал документ, его длинные пальцы с идеально обработанными ногтями медленно переворачивали страницу. Прошло несколько минут, каждая из которых казалась Данте вечностью.
— Fratellino, — наконец произнёс Марко, откладывая бумагу в сторону. Его голос был ровным, но в нём слышалось напряжение заведённой пружины. — Прошла неделя. Я ждал твоего доклада. Дай мне повод не сожалеть о своём доверии тебе.
Данте сделал шаг вперёд.
— Как я и обещал, Марко, угроза нейтрализована.
— «Нейтрализована», — повторил дон, растягивая слово. Он поднял на брата свои тёмные, как бездонные колодцы, глаза. — Это какое-то новое слово в нашем лексиконе? Оно означает, что свидетельница мертва? Или что она внезапно лишилась дара речи?
— Она не представляет для нас опасности, — твёрдо сказал Данте, чувствуя, как под взглядом брата по спине пробегает холодок. — Я всё держу под контролем.
Марко медленно поднялся из-за стола. Его движения были плавными и смертоносными, как у змеи. Он подошёл к аквариуму, наблюдая за медузами.
— Контроль, — задумчиво произнёс он. — Интересная концепция. Контроль предполагает власть. Власть над ситуацией, над людьми. Расскажи мне о своём «контроле», Данте. Убеди меня.
Данте понял, что полуправды будет недостаточно. Марко чуял ложь, как акула кровь в воде.
— Между нами … мной и Софией возникла связь.
В кабинете воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением системы фильтрации аквариума.
— Связь, — безразличным тоном повторил Марко, не оборачиваясь.
— Она не станет говорить. Ни полиции, ни кому бы то ни было. Я в этом уверен.
Марко резко развернулся. Его лицо, обычно бесстрастное, исказила вспышка холодной ярости.
— Ты в этом уверен? — он сделал несколько шагов вперёд, и Данте невольно отступил. — Ты, мой младший брат, который позволил девчонке снять нас на видео, теперь уверен в её молчании, потому что у вас «возникла связь»? Ты вправду считаешь меня настолько глупым?
— Это не просто связь, Марко! — выдохнул Данте, в его голосе впервые прозвучала отчаянная искренность. — Она… она со мной. Добровольно. Она знает, чем это для неё грозит, если она проболтается. Её молчание в её же интересах.
— Её молчание, в её интересах, пока её не прижмут в участке следователи из антимафиозного управления! — прошипел Марко, оказавшись прямо перед братом. Его глаза пылали.
— Они не будут с ней церемониться, Данте! Они покажут ей фотографии, наведут на неё пистолет, пообещают пожизненное за соучастие! И твоя «связь», твои нежные чувства испарятся в ту же секунду, когда она поймёт, что её жизнь висит на волоске! Ты позволил эмоциям затмить рассудок. Ты поставил под угрозу всю семью из-за пары глаз и юбки.
— Это не так! — возмутился Данте, но Марко резким жестом прервал его.
— Довольно! Я устал от твоих детских фантазий. Ты хочешь, чтобы я поверил в её надёжность? Хорошо. Привези её ко мне.
Сердце Данте упало.
— Марко, нет…
— Привези её ко мне сюда, в «Олеандр», — продолжил дон, его голос снова стал гладким и опасным, как лезвие бритвы. — Сегодня вечером. Я хочу посмотреть ей в глаза. Я хочу сам оценить эту… «связь». И решить, представляет ли она какую-либо ценность или это просто твоя очередная слабость, которую нужно отсечь.
В этот момент из теней в глубине кабинета отделилась фигура Лучано. Он стоял, заложив руки за спину, его лицо не выражало никаких эмоций.
— С позволения, дон, — тихо произнёс Лучано. — Позволь мне взять на себя эту задачу.
Марко с интересом повернулся к нему.
— Продолжай.
— Данте эмоционален, — с лёгкой небрежностью в голосе сказал Лучано. — Он может попытаться подготовить девушку. Объяснить, что говорить, как себя вести. Это исказит чистоту восприятия. Позволь мне привезти её. Пусть Данте встретит её у входа, чтобы она не волновалась. Но дорогу она проделает со мной. Так ты увидишь её настоящую. Без прикрас и предупреждений.
Марко смотрел на Лучано, а потом медленно перевёл взгляд на Данте, на лице которого застыла смесь ярости и бессилия. Идея, которая вызвала раздражение Данте, пришлась Марко по душе.
— Разумно, — кивнул дон. — Очень разумно. Так и поступим. Данте, ты слышал. Ты встретишь свою «возлюбленную» здесь, у парадного входа, в восемь вечера. А привезёт её сюда Лучано. — Он снова сел в своё кресло, его лицо вернуло привычную маску безразличия. — Дай мне твой телефон.
— Зачем? — выдохнул удивлённо Данте.
— Чтобы не успел переговорить с ней. Не подведи меня снова, брат. А то цена ошибки будет для тебя неподъёмной.
Данте стоял, сжимая кулаки. Он понимал, что это ловушка. Лучано намеренно выставит Софию в худшем свете, напугает её по дороге. Марко увидит не девушку, которую он знает, а перепуганного кролика, и его приговор будет суровым. Но спорить было бесполезно. Приказ дона — закон.
— Я понял, — сквозь зубы выдавил он, достал из кармана телефон и положил на стол. Затем не глядя на брата развернулся и вышел из кабинета.
Он вышел на ночную улицу, остановился возле входа в клуб и вздохнул полной грудью. Холодный воздух обжёг его лёгкие. Он чувствовал себя загнанным в угол. Его попытка защитить Софию, укутав её в их отношения, обернулась против неё же. Теперь её судьба зависела от одного-единственного разговора с самым опасным человеком в её жизни. И он, Данте, ожидая её возле «Белого Олеандра», зная, что его девушку везут на заклание, был бессилен что-либо изменить. Он даже не мог ни о чём предупредить её, подготовить к разговору с братом. Мысль о том, что может сделать Лучано, чтобы «расколоть» её по дороге, заставляла его кровь стынуть в жилах. Игра вступила в новую, смертельно опасную фазу, и ставкой в ней была жизнь Софии.
Fratellino – младший брат
Макассар – самая дорогая порода дерева в мире.
Три дня спустя после близости с Данко София всё ещё ловила себя на том, что прикасается к губам, словно пытаясь удержать отзвук того шторма. Мир за окном казался плоской декорацией, а настоящее продолжалось там, в лунном свете, запечатлевшем его тень на её стене. Она носила эту тайну внутри, как украденную драгоценность — ослепительную и опасную.
Её телефон оставался на удивление молчаливым. Ни звонков, ни сообщений. Тишина была испытанием. Возможно, он уже пожалел? Или просто отступил в свой тёмный мир, как и предупреждал, оставив её одну на пороге.
Ответ пришёл с неожиданной стороны. В субботу вечером её телефон завибрировал, но на экране светился незнакомый номер.
— Синьорина София Джордано? — произнёс бесцветный мужской голос. Сегодня, в восемь вечера вам назначена встреча в кафе «Белый Олеандр». За вами заедут.
Линия отключилась, не оставив ей возможность задать хотя бы один вопрос. София поняла: это не было приглашением. Это был приказ. И исходил он не от Данте.
Через двадцать минут ровно в девятнадцать сорок у её дома замер тот же чёрный автомобиль, который она видела во время пожара, но за рулём сидел не Данте, а мужчина, который выходил из горящего дома вместе с Данте в тот вечер, когда она сняла их на видео. Путь до кафе занял не больше пятнадцати минут. Он прошёл в тишине и гробовом молчании. Даже радио не издавало ни единого звука.
«Белый Олеандр» оказался тем местом, куда в обычные дни было не попасть без предварительного звонка за несколько дней до предполагаемого посещения. Это место с ультрасовременным интерьером в стиле лофт, притягивало посетителей как манна небесная. Сегодня здесь не было посетителей.
Данте ждал её у входа. Он был бледен, а в глазах, обычно таких уверенных, читалось напряжённое ожидание.
— Слушай меня, — тихо, но чётко произнёс он, едва Лучано оставил их наедине.
— Сейчас ты встретишься с моим братом Марко. Никаких лишних слов, Софи. Никаких вопросов. Отвечай только на то, о чём он будет спрашивать и только правду. Поняла меня, детка? Только правду.
Прежде чем она успела кивнуть, его телефон беззвучно завибрировал. Он взглянул на экран, и его лицо стало абсолютно непроницаемым.
— Жди здесь, — приказал он и едва ли не бегом направился к мраморной лестнице, ведущей на внутренний балкон, скрытый за тонированным стеклом.
София осталась стоять посреди пустого зала, чувствуя себя мухой в паутине. Она не видела того, кто за ней наблюдал, но знала, что сверху за этим тёмным стеклом стоит кто-то кто наблюдает за ней. Она кожей ощущала этот тяжёлый, оценивающий взгляд.
На втором этаже в своём кабинете, в кресле из чёрной кожи, сидел Марко Бонетти. Его поза была расслабленной, но энергия, исходившая от него, наполняла комнату густым электрическим напряжением. Ему было тридцать два, но в холодном, пронзительном, цвета воронёной стали взгляде читался опыт, которого хватило бы на три жизни. У него был чёткий овал лица с правильными скульптурными чертами, сильные руки с тонкими шрамами на смуглой коже, безупречный тёмный костюм, сидящий на нём как влитой. Он был воплощением безжалостной элегантности.
Марко поднял глаза в его взгляде, направленном на брата, мелькнул интерес. Он не доверял никому, и тем более своему младшему. Данте, не предатель, но пока ещё не повзрослел. Он с детства был более эмоциональным, чем любой из их семьи, и это пугало. Потому что «малыш» мог по глупости наделать кучу ошибок, а расхлёбываться придётся ему Марко.
Он знал, что в их мире нельзя позволять себе слабости, и теперь нужно было проверить, кто эта девушка и представляет ли она угрозу.
— Ну что, брат? — произнёс Марко, не отрывая взгляда от Софии, стоявшей внизу. Его голос был низким и ровным, без единой эмоции.
— Покажи мне её.
Данте подошёл к стеклу, сжимая кулаки в карманах.
— Она не представляет для тебя угрозы, Марко. Она студентка. Из простой семьи.
— Любой, кто крутится вокруг тебя, представляет для меня угрозу, — парировал Марко, наконец, поворачивая к нему голову.
— Ты привёл в наш мир постороннюю. Без моего разрешения. Не спросил, не посоветовался. Расскажи, как это могло произойти. Расскажи мне то, чего я не знаю. И я решу, как поступить с этой девчонкой. Казнить её или миловать.
И Данте вновь рассказал. Сжато, без прикрас, как отчёт. Об их случайной встрече во время пожара, о видео, которое она сняла, а потом удалила. О том, как они начали встречаться, как он стал её первым мужчиной. О том, что в ней не было расчёта, только какая-то наивная искренность.
— Она чиста, — закончил он, и в его голосе впервые прозвучала не просьба, а что-то вроде защиты.
Марко медленно поднялся с кресла. Его движения были плавными и смертоносными, как у крупного хищника.
— Чистота, — он произнёс это слово с лёгкой насмешкой. — Самая горючая субстанция в нашем мире, Данте. Она либо сгорит сама, либо подожжёт всё вокруг. Ты принёс мне искру в пороховой погреб и называешь это невинностью.
Он снова посмотрел вниз на Софию, которая, не в силах вынести невидящий взгляд тёмного стекла, стояла опустив глаза.
— Я допускаю, ты не соврал насчёт её происхождения. Но наивность не оправдание. Она твоя слабость. А слабость в нашей семье считается болезнью. И лечат её прижиганием.
— Марко... — начал Данте, но тот резким жестом прервал его.
— Иди и приведи её ко мне. Я хочу посмотреть ей в глаза. Сам решу, представляет ли эта наивная чистота угрозу. Или является мусором, который нужно вынести, пока он не начал вонять.
Его приказ повис в воздухе, холодный и неоспоримый. Игра вступила в новую фазу. И теперь на кону была не просто репутация Данте, а безопасность той, кого он, против всех правил, впустил в своё сердце.
Данте ушёл, а в кабинет тут же вошёл Лучано. Младший босс вошёл в кабинет с решительным выражением на лице. Он знал, что Марко полностью доверяет ему поэтому из кожи лез, чтобы не разочаровать босса.
— Марко, — произнёс Лучано, слегка наклонив голову в знак уважения, — у меня есть информация об этой малышке.
Оторвав взгляд от девушки Марко повернулся к Лучано. Его холодные глаза встретились с глазами младшего босса, и он кивнул, давая понять, что тот может продолжить.
— Её зовут София, — начал Лучано. — Ей семнадцать лет. Она учится в колледже на факультете искусств. Живёт с матерью и отцом в небольшом доме на улице Лауренти. Ну ты это уже знаешь. Я докладывал. Напротив дома, в котором жили наркоманы, который мы сожгли две недели назад.
Марко слушал молча, его выражение лица оставалось непроницаемым. Он знал, что информация о девушке может оказаться критически важной.
— Она хорошая студентка, — продолжал Лучано. — У неё отличные оценки, и она активно участвует в жизни колледжа. Говорят, девушка талантлива, поэтому её приняли в колледж несмотря на то, что она ещё не закончила школу.
— С кем она общается? — перебил Марко, его голос стал более настойчивым.
— У неё есть пара друзей из школы, но что касается парней, она не встречается ни с кем, кроме Данте, — ответил Лучано. — Я проверил её социальные сети, и там нет никаких подозрительных контактов. Она выглядит, как обычная девушка, но...
— Но? — спросил Марко, его интерес возрос.
— Её мать работает в местной больнице медицинской сестрой. Часто дежурит по ночам. Отец простой работяга слесарь.
Марко задумался, его ум быстро обрабатывал информацию. Он знал, что даже невинные на первый взгляд детали могут скрывать опасность.
— Хорошо, — произнёс он, его голос стал решительным. —Сейчас я поговорю с ней и, если сочту, что она заслуживает внимания Данте ты продолжишь следить за ней. Если решу, что она будет представлять угрозу, ты незаметно её уберёшь.
София вернулась на кровать, обняв подушку, закрыла глаза. Её мысли метались между счастьем и страхом. Она знала, что это было важно, но теперь, когда всё произошло, она не могла избавиться от чувства неопределённости. Она стала женщиной, но что это значит для неё и для Данте?
Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бурю внутри. В её сердце всё ещё горело пламя, зажжённое их встречей, но она понимала, что впереди их ждёт много испытаний. София не могла знать, что будет дальше, но одно было ясно — она не сможет забыть эту ночь.
Она посмотрела в окно, на звёзды, которые мерцали в ночном небе и знала, что должна быть сильной, несмотря на страх и неопределённость.
Прода от 17.01.2026, 10:42
ГЛАВА 8
Кабинет дона Марко Бонетти в клубе «Белый Олеандр» был спроектирован так, чтобы внушать трепет. Стены из полированного чёрного мрамора поглощали свет, а единственным источником освещения была массивная бронзовая люстра, отбрасывающая резкие тени. За спиной Марко, сидевшего за столом со столешницей из макассара, вместо окна располагался гигантский аквариум, где медленно плавали призрачно-белые медузы. Их плавные, гипнотические движения казались полной противоположностью ледяной статичности самого хозяина кабинета.
Данте вошёл, чувствуя, как тяжёлый воздух сдавливает лёгкие. В кабинете брата запах сигары, старого коньяка и дорогой кожи, знакомый с детства аромат власти и угрозы. Он остановился перед столом, сохраняя лицо бесстрастной маской, хотя каждый нерв в его теле был напряжён.
Марко не спешил поднимать на него взгляд. Он изучал документ, его длинные пальцы с идеально обработанными ногтями медленно переворачивали страницу. Прошло несколько минут, каждая из которых казалась Данте вечностью.
— Fratellino, — наконец произнёс Марко, откладывая бумагу в сторону. Его голос был ровным, но в нём слышалось напряжение заведённой пружины. — Прошла неделя. Я ждал твоего доклада. Дай мне повод не сожалеть о своём доверии тебе.
Данте сделал шаг вперёд.
— Как я и обещал, Марко, угроза нейтрализована.
— «Нейтрализована», — повторил дон, растягивая слово. Он поднял на брата свои тёмные, как бездонные колодцы, глаза. — Это какое-то новое слово в нашем лексиконе? Оно означает, что свидетельница мертва? Или что она внезапно лишилась дара речи?
— Она не представляет для нас опасности, — твёрдо сказал Данте, чувствуя, как под взглядом брата по спине пробегает холодок. — Я всё держу под контролем.
Марко медленно поднялся из-за стола. Его движения были плавными и смертоносными, как у змеи. Он подошёл к аквариуму, наблюдая за медузами.
— Контроль, — задумчиво произнёс он. — Интересная концепция. Контроль предполагает власть. Власть над ситуацией, над людьми. Расскажи мне о своём «контроле», Данте. Убеди меня.
Данте понял, что полуправды будет недостаточно. Марко чуял ложь, как акула кровь в воде.
— Между нами … мной и Софией возникла связь.
В кабинете воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением системы фильтрации аквариума.
— Связь, — безразличным тоном повторил Марко, не оборачиваясь.
— Она не станет говорить. Ни полиции, ни кому бы то ни было. Я в этом уверен.
Марко резко развернулся. Его лицо, обычно бесстрастное, исказила вспышка холодной ярости.
— Ты в этом уверен? — он сделал несколько шагов вперёд, и Данте невольно отступил. — Ты, мой младший брат, который позволил девчонке снять нас на видео, теперь уверен в её молчании, потому что у вас «возникла связь»? Ты вправду считаешь меня настолько глупым?
— Это не просто связь, Марко! — выдохнул Данте, в его голосе впервые прозвучала отчаянная искренность. — Она… она со мной. Добровольно. Она знает, чем это для неё грозит, если она проболтается. Её молчание в её же интересах.
— Её молчание, в её интересах, пока её не прижмут в участке следователи из антимафиозного управления! — прошипел Марко, оказавшись прямо перед братом. Его глаза пылали.
— Они не будут с ней церемониться, Данте! Они покажут ей фотографии, наведут на неё пистолет, пообещают пожизненное за соучастие! И твоя «связь», твои нежные чувства испарятся в ту же секунду, когда она поймёт, что её жизнь висит на волоске! Ты позволил эмоциям затмить рассудок. Ты поставил под угрозу всю семью из-за пары глаз и юбки.
— Это не так! — возмутился Данте, но Марко резким жестом прервал его.
— Довольно! Я устал от твоих детских фантазий. Ты хочешь, чтобы я поверил в её надёжность? Хорошо. Привези её ко мне.
Сердце Данте упало.
— Марко, нет…
— Привези её ко мне сюда, в «Олеандр», — продолжил дон, его голос снова стал гладким и опасным, как лезвие бритвы. — Сегодня вечером. Я хочу посмотреть ей в глаза. Я хочу сам оценить эту… «связь». И решить, представляет ли она какую-либо ценность или это просто твоя очередная слабость, которую нужно отсечь.
В этот момент из теней в глубине кабинета отделилась фигура Лучано. Он стоял, заложив руки за спину, его лицо не выражало никаких эмоций.
— С позволения, дон, — тихо произнёс Лучано. — Позволь мне взять на себя эту задачу.
Марко с интересом повернулся к нему.
— Продолжай.
— Данте эмоционален, — с лёгкой небрежностью в голосе сказал Лучано. — Он может попытаться подготовить девушку. Объяснить, что говорить, как себя вести. Это исказит чистоту восприятия. Позволь мне привезти её. Пусть Данте встретит её у входа, чтобы она не волновалась. Но дорогу она проделает со мной. Так ты увидишь её настоящую. Без прикрас и предупреждений.
Марко смотрел на Лучано, а потом медленно перевёл взгляд на Данте, на лице которого застыла смесь ярости и бессилия. Идея, которая вызвала раздражение Данте, пришлась Марко по душе.
— Разумно, — кивнул дон. — Очень разумно. Так и поступим. Данте, ты слышал. Ты встретишь свою «возлюбленную» здесь, у парадного входа, в восемь вечера. А привезёт её сюда Лучано. — Он снова сел в своё кресло, его лицо вернуло привычную маску безразличия. — Дай мне твой телефон.
— Зачем? — выдохнул удивлённо Данте.
— Чтобы не успел переговорить с ней. Не подведи меня снова, брат. А то цена ошибки будет для тебя неподъёмной.
Данте стоял, сжимая кулаки. Он понимал, что это ловушка. Лучано намеренно выставит Софию в худшем свете, напугает её по дороге. Марко увидит не девушку, которую он знает, а перепуганного кролика, и его приговор будет суровым. Но спорить было бесполезно. Приказ дона — закон.
— Я понял, — сквозь зубы выдавил он, достал из кармана телефон и положил на стол. Затем не глядя на брата развернулся и вышел из кабинета.
Он вышел на ночную улицу, остановился возле входа в клуб и вздохнул полной грудью. Холодный воздух обжёг его лёгкие. Он чувствовал себя загнанным в угол. Его попытка защитить Софию, укутав её в их отношения, обернулась против неё же. Теперь её судьба зависела от одного-единственного разговора с самым опасным человеком в её жизни. И он, Данте, ожидая её возле «Белого Олеандра», зная, что его девушку везут на заклание, был бессилен что-либо изменить. Он даже не мог ни о чём предупредить её, подготовить к разговору с братом. Мысль о том, что может сделать Лучано, чтобы «расколоть» её по дороге, заставляла его кровь стынуть в жилах. Игра вступила в новую, смертельно опасную фазу, и ставкой в ней была жизнь Софии.
Fratellino – младший брат
Макассар – самая дорогая порода дерева в мире.
Прода от 18.01.2026, 11:07
ГЛАВА 9
Три дня спустя после близости с Данко София всё ещё ловила себя на том, что прикасается к губам, словно пытаясь удержать отзвук того шторма. Мир за окном казался плоской декорацией, а настоящее продолжалось там, в лунном свете, запечатлевшем его тень на её стене. Она носила эту тайну внутри, как украденную драгоценность — ослепительную и опасную.
Её телефон оставался на удивление молчаливым. Ни звонков, ни сообщений. Тишина была испытанием. Возможно, он уже пожалел? Или просто отступил в свой тёмный мир, как и предупреждал, оставив её одну на пороге.
Ответ пришёл с неожиданной стороны. В субботу вечером её телефон завибрировал, но на экране светился незнакомый номер.
— Синьорина София Джордано? — произнёс бесцветный мужской голос. Сегодня, в восемь вечера вам назначена встреча в кафе «Белый Олеандр». За вами заедут.
Линия отключилась, не оставив ей возможность задать хотя бы один вопрос. София поняла: это не было приглашением. Это был приказ. И исходил он не от Данте.
Через двадцать минут ровно в девятнадцать сорок у её дома замер тот же чёрный автомобиль, который она видела во время пожара, но за рулём сидел не Данте, а мужчина, который выходил из горящего дома вместе с Данте в тот вечер, когда она сняла их на видео. Путь до кафе занял не больше пятнадцати минут. Он прошёл в тишине и гробовом молчании. Даже радио не издавало ни единого звука.
«Белый Олеандр» оказался тем местом, куда в обычные дни было не попасть без предварительного звонка за несколько дней до предполагаемого посещения. Это место с ультрасовременным интерьером в стиле лофт, притягивало посетителей как манна небесная. Сегодня здесь не было посетителей.
Данте ждал её у входа. Он был бледен, а в глазах, обычно таких уверенных, читалось напряжённое ожидание.
— Слушай меня, — тихо, но чётко произнёс он, едва Лучано оставил их наедине.
— Сейчас ты встретишься с моим братом Марко. Никаких лишних слов, Софи. Никаких вопросов. Отвечай только на то, о чём он будет спрашивать и только правду. Поняла меня, детка? Только правду.
Прежде чем она успела кивнуть, его телефон беззвучно завибрировал. Он взглянул на экран, и его лицо стало абсолютно непроницаемым.
— Жди здесь, — приказал он и едва ли не бегом направился к мраморной лестнице, ведущей на внутренний балкон, скрытый за тонированным стеклом.
София осталась стоять посреди пустого зала, чувствуя себя мухой в паутине. Она не видела того, кто за ней наблюдал, но знала, что сверху за этим тёмным стеклом стоит кто-то кто наблюдает за ней. Она кожей ощущала этот тяжёлый, оценивающий взгляд.
На втором этаже в своём кабинете, в кресле из чёрной кожи, сидел Марко Бонетти. Его поза была расслабленной, но энергия, исходившая от него, наполняла комнату густым электрическим напряжением. Ему было тридцать два, но в холодном, пронзительном, цвета воронёной стали взгляде читался опыт, которого хватило бы на три жизни. У него был чёткий овал лица с правильными скульптурными чертами, сильные руки с тонкими шрамами на смуглой коже, безупречный тёмный костюм, сидящий на нём как влитой. Он был воплощением безжалостной элегантности.
Марко поднял глаза в его взгляде, направленном на брата, мелькнул интерес. Он не доверял никому, и тем более своему младшему. Данте, не предатель, но пока ещё не повзрослел. Он с детства был более эмоциональным, чем любой из их семьи, и это пугало. Потому что «малыш» мог по глупости наделать кучу ошибок, а расхлёбываться придётся ему Марко.
Он знал, что в их мире нельзя позволять себе слабости, и теперь нужно было проверить, кто эта девушка и представляет ли она угрозу.
— Ну что, брат? — произнёс Марко, не отрывая взгляда от Софии, стоявшей внизу. Его голос был низким и ровным, без единой эмоции.
— Покажи мне её.
Данте подошёл к стеклу, сжимая кулаки в карманах.
— Она не представляет для тебя угрозы, Марко. Она студентка. Из простой семьи.
— Любой, кто крутится вокруг тебя, представляет для меня угрозу, — парировал Марко, наконец, поворачивая к нему голову.
— Ты привёл в наш мир постороннюю. Без моего разрешения. Не спросил, не посоветовался. Расскажи, как это могло произойти. Расскажи мне то, чего я не знаю. И я решу, как поступить с этой девчонкой. Казнить её или миловать.
И Данте вновь рассказал. Сжато, без прикрас, как отчёт. Об их случайной встрече во время пожара, о видео, которое она сняла, а потом удалила. О том, как они начали встречаться, как он стал её первым мужчиной. О том, что в ней не было расчёта, только какая-то наивная искренность.
— Она чиста, — закончил он, и в его голосе впервые прозвучала не просьба, а что-то вроде защиты.
Марко медленно поднялся с кресла. Его движения были плавными и смертоносными, как у крупного хищника.
— Чистота, — он произнёс это слово с лёгкой насмешкой. — Самая горючая субстанция в нашем мире, Данте. Она либо сгорит сама, либо подожжёт всё вокруг. Ты принёс мне искру в пороховой погреб и называешь это невинностью.
Он снова посмотрел вниз на Софию, которая, не в силах вынести невидящий взгляд тёмного стекла, стояла опустив глаза.
— Я допускаю, ты не соврал насчёт её происхождения. Но наивность не оправдание. Она твоя слабость. А слабость в нашей семье считается болезнью. И лечат её прижиганием.
— Марко... — начал Данте, но тот резким жестом прервал его.
— Иди и приведи её ко мне. Я хочу посмотреть ей в глаза. Сам решу, представляет ли эта наивная чистота угрозу. Или является мусором, который нужно вынести, пока он не начал вонять.
Его приказ повис в воздухе, холодный и неоспоримый. Игра вступила в новую фазу. И теперь на кону была не просто репутация Данте, а безопасность той, кого он, против всех правил, впустил в своё сердце.
Данте ушёл, а в кабинет тут же вошёл Лучано. Младший босс вошёл в кабинет с решительным выражением на лице. Он знал, что Марко полностью доверяет ему поэтому из кожи лез, чтобы не разочаровать босса.
— Марко, — произнёс Лучано, слегка наклонив голову в знак уважения, — у меня есть информация об этой малышке.
Оторвав взгляд от девушки Марко повернулся к Лучано. Его холодные глаза встретились с глазами младшего босса, и он кивнул, давая понять, что тот может продолжить.
— Её зовут София, — начал Лучано. — Ей семнадцать лет. Она учится в колледже на факультете искусств. Живёт с матерью и отцом в небольшом доме на улице Лауренти. Ну ты это уже знаешь. Я докладывал. Напротив дома, в котором жили наркоманы, который мы сожгли две недели назад.
Марко слушал молча, его выражение лица оставалось непроницаемым. Он знал, что информация о девушке может оказаться критически важной.
— Она хорошая студентка, — продолжал Лучано. — У неё отличные оценки, и она активно участвует в жизни колледжа. Говорят, девушка талантлива, поэтому её приняли в колледж несмотря на то, что она ещё не закончила школу.
— С кем она общается? — перебил Марко, его голос стал более настойчивым.
— У неё есть пара друзей из школы, но что касается парней, она не встречается ни с кем, кроме Данте, — ответил Лучано. — Я проверил её социальные сети, и там нет никаких подозрительных контактов. Она выглядит, как обычная девушка, но...
— Но? — спросил Марко, его интерес возрос.
— Её мать работает в местной больнице медицинской сестрой. Часто дежурит по ночам. Отец простой работяга слесарь.
Марко задумался, его ум быстро обрабатывал информацию. Он знал, что даже невинные на первый взгляд детали могут скрывать опасность.
— Хорошо, — произнёс он, его голос стал решительным. —Сейчас я поговорю с ней и, если сочту, что она заслуживает внимания Данте ты продолжишь следить за ней. Если решу, что она будет представлять угрозу, ты незаметно её уберёшь.
