Я переживаю. Очень переживаю за него. Мне больно, сердце кровоточит от тревог и черной ревности. Но я не хочу, чтобы мы закрылись друг от друга.
В субботу утром замечаю кучу коробок на первом этаже дома и припаркованный рядом грузовик.
— Что это? — ошеломленно спрашиваю у Натали, которая складывает стеклянные стаканы в ящик.
Она смотрит на меня с осуждающим превосходством.
— Если бы ты чаще бывала дома и разговаривала со мной, а не пропадала непонятно где, то давно знала бы о наших планах. Но тебя не волнуют проблемы семьи, да?
Растерянно рассматриваю коробки с вещами, каждая из которых подписана.
— У нас большие долги, — сухие и жесткие слова звучат как укор. — Этот дом был в залоге у банка. Теперь они требуют освободить его. Нам придется временно пожить в другом месте.
Новость гремит так, будто слова разбивают стены. Дом когда-то принадлежал дедушке. С ним связано не совсем приятное прошлое, но это слишком неожиданно. Долги, залог, банк. Почему?
— Виктор любезно предложил нам остановиться у него, — новый раскат грома потрясений обездвиживает меня. — Нужно закончить с переездом до конца выходных.
Я не могу в это поверить.
— У нас с ним все очень серьезно, — зачем-то продолжает Натали, проходясь по мне безжалостно-грубым взглядом. Как будто я виновата в случившемся. — Собери свои вещи побыстрее. Если, конечно, не хочешь ночевать на улице. Надеюсь, у тебя хватит ума отблагодарить Виктора и быть с ним очень вежливой.
С трудом поднимаюсь наверх. Пишу Нику бессвязные сообщения. Он не читает. Не отвечает на звонки.
Заставляю себя сложить вещи. Требуется немного времени, потому что я готовилась к нашему побегу. Большинство картин я уже передала Нику. Достаю остальные и бережно оборачиваю плотной бумагой. Краски, блокноты отправляются в отдельную сумку. Немного одежды, косметики, планшет, украшения и всякие дорогие сердцу безделушки. Вся моя жизнь умещается в нескольких небольших коробках и сумках.
Ник молчит все выходные. Мне горько от того, что я не могу поделиться с ним своими переживаниями.
События тонут в блеклом тумане. Плохо помню, как тащу вещи до грузовика, и как воскресным вечером мы покидаем дом. Устраиваюсь на заднем сидении машины, чувствуя, как меня слегка трясет от усталости и перенапряжения. Сначала слухи об Алисии, потом внезапный переезд. Все идет не так, как я представляла.
— У Виктора шикарный дом, — радостно говорит Венди, сидя на пассажирском месте. — В прошлый раз я не успела рассмотреть все, но задний двор особенно восхитителен. Бассейны великолепны.
Из их разговора ясно, что они не раз бывали в гостях у Гринеля. Я действительно выпала из всего происходящего вокруг и не замечала ничего, кроме нас с Ником. За что сейчас расплачиваюсь.
— Когда вы поженитесь, будет еще лучше, — щебечет сестра. — Высокий статус, деньги, положение в обществе. Мы попадем в элиту Вельрума. Еще один плюсик к моему перспективному союзу с Гарри.
— Венди, ты торопишь события, — с лукавым смущением отвечает Натали, но ей приятен ход мыслей сестры.
— Виктор классный вариант, мам. Мы его не упустим.
Может, стоило взять вещи и переночевать где-нибудь в гостинице, дожидаясь звонка Ника? Я снова теряюсь среди миллиона дорог, пока единственный верный путь расплывается на горизонте.
Мне нужно успокоиться и немного подыграть им. Как бы трудно ни было. Хотя бы до тех пор, пока не поговорю с Ником. Мы должны вместе выяснить то, что происходит.
Дом Виктора построен в стиле классицизма. Светлые тона, высокая лестница и колонны на входе, много мрамора, идеальные безликие лужайки. Все выглядит так вычурно и благородно, что кажется склеенным, неестественным макетом. Внутри так же богато и изыскано, как и снаружи. И нет ни капли души. Это место прекрасно подходит хозяину.
Женщина в темном костюме горничной встречает нас и показывает комнаты. Моя расположена на втором этаже, неподалеку от Венди. Натали уходит дальше по коридору. Я переступаю порог почти белоснежной комнаты и морщусь от избытка искусственного света. Как будто это обманчиво-милая декорация к самой жуткой сказке, что мне доводилось видеть.
Перевожу взгляд на большую кровать, встроенные шкафы, рабочую зону и отдельную ванную комнату. Слышу, как раздаются восторженные визги Венди из коридора. Я же готова молниеносно сбежать отсюда, потому что интуиция сжимает ребра от разливающейся по телу тревоги.
Это все не может быть правдой. Как Натали так быстро сблизилась с ним? Почему возникли большие долги?
Подумать над всем мне не дает голос горничной, которая объявляет об ужине через полчаса. Я не хочу есть. Но все-таки спускаюсь вниз. Терять силы и замыкаться в страхе –не лучший выход накануне важных перемен.
Вся обстановка вопит о сюрреалистичности происходящего. Как будто кто-то взял написанный сценарий моей жизни и внес туда чудовищно неподходящие правки. Выдернул листы и заменил их страшным сюжетом.
Интерьер дома излучает бесцветный шик и лоск и напоминает фотографии особняка Ника, которые я видела в социальных сетях. Громоздкие лестницы, огромные помещения, перебор позолоты и декора. Наверно, это было бы уместно пару сотен лет назад. Обеденный зал с большим столом из белого дерева сравним с безликим рестораном. Не смотря на наличие светлых оттенков и яркого света, все здесь кажется неприятным и обманчивым. Странная атмосфера дополняется мелкими деталями, которые выдают истинный облик хозяина: резные змеи на мебели; золотая корона на посуде; гравировка неизвестного существа, напоминающего акулу, на подсвечниках; люстры кроваво-красного цвета и откровенно безвкусные и пугающие картины. На одной из них изображены женщины с хищными лицами, острыми когтями и телами птиц. В мифологии их называли гарпиями, они похищали души людей и заставляли их погибать от голода. Ужасный выбор для комнаты, в которой всегда проходят праздничные обеды.
— Натали, на следующей неделе я собираюсь устроить небольшой ужин для своих ближайших знакомых, — доносится до меня голос Виктора. Он занимает место в центре стола. Мне отвратителен даже его вид. Вспоминаю, что происходило со мной в лаборатории Ресуректона, и вся еда мысленно превращается в отраву. — Хочу представить вас им.
— Не стоит беспокоиться об этом, — она смущенно отводит взгляд. Кротость и застенчивость не слишком похожи на Натали. Всю жизнь я помню ее жесткой, собранной, сухой и расчетливой. А сейчас передо мной разворачивается искусный спектакль, где каждому выделена своя роль.
— Ты не права. Это новый, важный шаг в наших отношениях.
— Я давно мечтала побывать на закрытом ужине среди элит, — восхищается Венди. — Могу помочь со всем, чем нужно.
— Мы поразительно быстро находим общий язык, — льстиво обращается к ней Виктор. — Связи играют большую роль и создают основу успешного будущего. Такие вечера открывают многие дороги.
Венди сияет от предвкушения и тщеславия.
— Я скажу своей помощнице, чтобы она помогла вам с выбором одежды. Не отказывайте себе ни в чем.
Это действительно происходит со мной?
— Кэти, почему ты практически ничего не ешь? — спрашивает Виктор. В его словах сквозит скользкое удовлетворение. — Тебе нужно набираться сил. Я внимательно изучил медицинское заключение о приостановке терапии и понял, что проблема не так серьезна. Скоро мы возобновим наши процедуры. Поэтому тебе требуется хорошо питаться, чтобы организм был способен переносить нагрузку.
— Все верно, — тут же вставляет Натали. Я вяло ковыряюсь в салате и не смотрю на них.
— Все эти истории про Аномальных ужасны, — протягивает Венди скрипуче-писклявым тоном. — Как вы находите стойкость и терпение, чтобы возиться с ними?
— Наука — мое призвание.
— Но они отвратительны. Не проще ли… избавиться от них?
— Многим можно помочь. Пока что.
— Почему тогда не изолировать абсолютно всех Аномальных на закрытых территориях и выпускать оттуда только в случае полного выздоровления?
— Ты быстро и метко мыслишь. Мы думаем над этим. Пока что нет законодательной базы, но это поправимо.
Тяжелый, глухой стук сердца раздается в голове, затылок тяжелеет от мгновенно вспыхнувшей тревоги. Нужно собраться. Не показывать своих слабостей. Я представляю невидимый щит, отделяющий меня от них, и сохраняю спокойное лицо.
Приемы пищи становятся нелюбимой частью дня, и чаще я избегаю их, закрываясь в комнате.
Ник по-прежнему не отвечает. Абсолютное молчание терзает мою душу. Я ужасно беспокоюсь о нем. У меня нет никаких запасных вариантов, чтобы найти его.
Спустя несколько дней он пишет короткие сообщения.
Ник: Я скучаю по тебе, принцесса.
Ник: Все наши планы остаются неизменными.
Я переименовала его, решив, что нет никакого смысла в этой тайне.
Кэти: Где ты? Когда вернешься?
Ник: Скоро.
Кэти: С тобой все хорошо? Я волнуюсь.
Ник: Бывало и хуже.
Ник: Шутка.
Ник: Все нормально.
Кэти: У тебя самые дурацкие шутки.
Ник: Жди меня. Скоро я заберу тебя из этого ада.
Кэти: Я тоже очень скучаю по тебе.
Решаю не выяснять никаких серьезных вопросов в переписке. Лучше с глазу на глаз. И о внезапном переезде в дом Гринеля тоже молчу. Боюсь его реакции.
Ник: Мы уедем в середине мая. Почти все готово.
Осталось ровно три недели. Надеюсь, Ник все хорошо продумал.
Кэти: Мне тебя не хватает. Возвращайся быстрее.
Кэти: Нам нужно о многом поговорить.
Последние сообщения долго остаются непрочитанными. В Академии Ника нет уже много дней.
На обеденном перерыве меня догоняет Диана.
— Кэти, — зовет она, и от неожиданности я едва не вздрагиваю. — Привет. Давно не виделись.
— Привет, — киваю я.
Мы молча идем вместе в сторону спортивных корпусов.
— Послушай, — неуверенно начинает она. — Мне очень жаль, что наше общение прервалось. Я долго переживала из-за этого. Наверно, я была не права. Мне не стоило выражаться так резко. Просто навалилось много всего, и я не смогла сдержать эмоции. Прости.
— Я не обижаюсь, — почти честно говорю я. Внутри нет обиды. Я почти не думала о ребятах из редакции, потому что это отошло на второй план. Стало понятно, что наши пути и взгляды на мир расходятся. Так случается. Неприятные моменты нашего общения ранили не так сильно, потому что мы не стали по-настоящему близки. Ранить издалека гораздо сложнее, чем при сближении душ. В этом Ник был прав.
— Мы можем возобновить общение?
Неуверенно пожимаю плечами.
— Сейчас у меня не так много времени, и я трачу его на рисование и учебу. Не думаю, что получится проводить время вместе.
— Ничего страшного. Будет хорошо, если иногда мы будем обедать вдвоем, хотя бы в Академии.
Нику это точно не понравится.
— Слышала, что твоя семья переехала к Виктору. У твоей мамы роман с ним?
— Типа того.
— Мне кажется, это замечательно. Виктор — потрясающий мужчина. Богатый, умный, галантный. Мы теперь подрабатываем у него в Ресуректоне и научной лаборатории. Пишем небольшие статьи на тему последних исследований. Как тебе в новом доме?
— Не совсем моя атмосфера.
— Я была там несколько раз вместе с Дастином. Он племянник Виктора, ты же помнишь. Довольно миленький особняк.
Упоминание Дастина вызывает болезненные спазмы в теле. Хорошо, что я не вижу его в последнее время.
— Дастин провел много времени в больнице после избиения, — напоминает Диана. — Занимается дистанционно. Билл отгородился от всех. Илию и Зака травят всякие придурки. Все почти как прежде. Синди вновь отправляли на лечение, но сейчас ей вроде бы лучше. Зависимость от Ника сожрала ее изнутри. О, прости…
Болтовня сменяется молчанием. На меня вновь накатывает сильная тоска по Нику.
— Ты… все еще общаешься с ним?
— Иногда, — уклончиво говорю я. — У нас есть совместные проекты по учебе.
Ужасная ложь.
— Понятно. Все шепчутся о том, что Алисия может быть беременна от него. Проболталась одна из ее подруг. Кто-то слил голосовое, где она рыдала и делала тесты.
Тело каменеет. Кажется, что мышцы сковывают изнутри и не дают дышать. Поток неприятных мыслей вновь оплетает с ног до головы, превращая меня в слабую девочку, беспомощно барахтающуюся в сетях на дне замерзшего озера. Но я не хочу сдаваться и все еще сопротивляюсь.
— В этой ситуации мне даже искренне жаль Алису, — продолжает Диана, не замечая моей реакции. — Ник — настоящее чудовище, чудом выбравшееся из ада на нашу планету.
— Он не такой, — вырывается у меня, и эти короткие слова звучат как пронзительная пауза перед выстрелом. Фатальным для меня выстрелом.
— Так говорят все, пока не лишаются розовых очков и не начинают видеть их настоящую сущность, которая соткана из тьмы и жестокости. Ладно. Прости. Я снова увлекаюсь этими рассуждениями. Просто я с детства ненавижу Ника, потому что он приставал и запугивал меня в младших классах.
Диана плавно съезжает на другую тему и продолжает беспечно рассказывать о своих делах в журналистике и о поступлении в старшую Академию Блэка. А я зависаю в чернильно-черном болоте страшных ощущений, похожих на внезапно разлитое озеро мазута.
Каждый шаг тяжелее предыдущего. Надвигается буря, но я не сомневаюсь в Нике. Я хочу быть с ним.
А если эти слухи — правда? Они с Алисой были близки? Что тогда буду делать я? Приму как данное и соглашусь со всем? Сделаю вид, что меня это не волнует? Забуду и сбегу с ним без сожалений, принимая любой его выбор? Сейчас у меня нет ответов на мучительные вопросы. Не подпускаю себя к бесконечной рефлексии. Знаю лишь, что это причинит очень много разрушительной боли, но пока что я не чувствую ее, существуя под сильной дозой эмоционального анестетика.
Опасения рассылают острые импульсы по коже, и я зажимаюсь все больше. Даже аэробика не расслабляет тело. В последнее время стараюсь заниматься еще усерднее, надеясь улучшить силу и выносливость. Я даже начала бегать по утрам и собиралась напомнить Нику о легких тренировках, которые он мне обещал. После занятий часто заглядываю в городскую библиотеку, копаясь в архивах. Пытаюсь найти старинные книги, которые могли бы содержать скрытую информацию о зарождении Ресуректона. Знаю, что такие были. Однажды я видела их у дедушки.
После аэробики Диана вновь идет со мной до раздевалок. Усталость сокращает наши и без того чужие разговоры. Я скрываюсь в душе, потому что сейчас мне жизненно необходимо побыть немного под теплой водой, смывая тяжесть накопившихся проблем.
Когда выхожу назад, Диана внезапно отшатывается в сторону зеркала и хватает расческу для волос. На ее лице мелькает легкое волнение, но она напевает мотив известной песни и делает вид, что танцует. Подхожу к своим вещам, с подозрением осматриваю их и вижу телефон, лежащий поверх толстовки. Разве я оставляла его не в рюкзаке?
В оповещениях мелькает значок сообщения. Это Ник.
Ник: 13 мая, принцесса.
Ник: Я все тебе объясню, не волнуйся ни о чем.
Ник: Хочу быстрее оказаться в тебе. Скоро увидимся.
Ник: Мы забудем это место, как страшный сон. И исчезнем для всех.
Досадные подозрения кружат вокруг, омрачая и без того сумрачное настроение.
— Ты трогала мой телефон? — внезапно прямо спрашиваю у Дианы. В сердце будто разгорается мощный огонь, который делает меня сильнее.
— Нет, — потрясенно отвечает она, жалобно округляя глаза. — Я слышала звук сообщений, но не брала его. Кэти, я не занимаюсь подобными подлостями. Это низко.
В субботу утром замечаю кучу коробок на первом этаже дома и припаркованный рядом грузовик.
— Что это? — ошеломленно спрашиваю у Натали, которая складывает стеклянные стаканы в ящик.
Она смотрит на меня с осуждающим превосходством.
— Если бы ты чаще бывала дома и разговаривала со мной, а не пропадала непонятно где, то давно знала бы о наших планах. Но тебя не волнуют проблемы семьи, да?
Растерянно рассматриваю коробки с вещами, каждая из которых подписана.
— У нас большие долги, — сухие и жесткие слова звучат как укор. — Этот дом был в залоге у банка. Теперь они требуют освободить его. Нам придется временно пожить в другом месте.
Новость гремит так, будто слова разбивают стены. Дом когда-то принадлежал дедушке. С ним связано не совсем приятное прошлое, но это слишком неожиданно. Долги, залог, банк. Почему?
— Виктор любезно предложил нам остановиться у него, — новый раскат грома потрясений обездвиживает меня. — Нужно закончить с переездом до конца выходных.
Я не могу в это поверить.
— У нас с ним все очень серьезно, — зачем-то продолжает Натали, проходясь по мне безжалостно-грубым взглядом. Как будто я виновата в случившемся. — Собери свои вещи побыстрее. Если, конечно, не хочешь ночевать на улице. Надеюсь, у тебя хватит ума отблагодарить Виктора и быть с ним очень вежливой.
С трудом поднимаюсь наверх. Пишу Нику бессвязные сообщения. Он не читает. Не отвечает на звонки.
Заставляю себя сложить вещи. Требуется немного времени, потому что я готовилась к нашему побегу. Большинство картин я уже передала Нику. Достаю остальные и бережно оборачиваю плотной бумагой. Краски, блокноты отправляются в отдельную сумку. Немного одежды, косметики, планшет, украшения и всякие дорогие сердцу безделушки. Вся моя жизнь умещается в нескольких небольших коробках и сумках.
Ник молчит все выходные. Мне горько от того, что я не могу поделиться с ним своими переживаниями.
События тонут в блеклом тумане. Плохо помню, как тащу вещи до грузовика, и как воскресным вечером мы покидаем дом. Устраиваюсь на заднем сидении машины, чувствуя, как меня слегка трясет от усталости и перенапряжения. Сначала слухи об Алисии, потом внезапный переезд. Все идет не так, как я представляла.
— У Виктора шикарный дом, — радостно говорит Венди, сидя на пассажирском месте. — В прошлый раз я не успела рассмотреть все, но задний двор особенно восхитителен. Бассейны великолепны.
Из их разговора ясно, что они не раз бывали в гостях у Гринеля. Я действительно выпала из всего происходящего вокруг и не замечала ничего, кроме нас с Ником. За что сейчас расплачиваюсь.
— Когда вы поженитесь, будет еще лучше, — щебечет сестра. — Высокий статус, деньги, положение в обществе. Мы попадем в элиту Вельрума. Еще один плюсик к моему перспективному союзу с Гарри.
— Венди, ты торопишь события, — с лукавым смущением отвечает Натали, но ей приятен ход мыслей сестры.
— Виктор классный вариант, мам. Мы его не упустим.
Может, стоило взять вещи и переночевать где-нибудь в гостинице, дожидаясь звонка Ника? Я снова теряюсь среди миллиона дорог, пока единственный верный путь расплывается на горизонте.
Мне нужно успокоиться и немного подыграть им. Как бы трудно ни было. Хотя бы до тех пор, пока не поговорю с Ником. Мы должны вместе выяснить то, что происходит.
Дом Виктора построен в стиле классицизма. Светлые тона, высокая лестница и колонны на входе, много мрамора, идеальные безликие лужайки. Все выглядит так вычурно и благородно, что кажется склеенным, неестественным макетом. Внутри так же богато и изыскано, как и снаружи. И нет ни капли души. Это место прекрасно подходит хозяину.
Женщина в темном костюме горничной встречает нас и показывает комнаты. Моя расположена на втором этаже, неподалеку от Венди. Натали уходит дальше по коридору. Я переступаю порог почти белоснежной комнаты и морщусь от избытка искусственного света. Как будто это обманчиво-милая декорация к самой жуткой сказке, что мне доводилось видеть.
Перевожу взгляд на большую кровать, встроенные шкафы, рабочую зону и отдельную ванную комнату. Слышу, как раздаются восторженные визги Венди из коридора. Я же готова молниеносно сбежать отсюда, потому что интуиция сжимает ребра от разливающейся по телу тревоги.
Это все не может быть правдой. Как Натали так быстро сблизилась с ним? Почему возникли большие долги?
Прода от 05.05.2026, 09:26
Подумать над всем мне не дает голос горничной, которая объявляет об ужине через полчаса. Я не хочу есть. Но все-таки спускаюсь вниз. Терять силы и замыкаться в страхе –не лучший выход накануне важных перемен.
Вся обстановка вопит о сюрреалистичности происходящего. Как будто кто-то взял написанный сценарий моей жизни и внес туда чудовищно неподходящие правки. Выдернул листы и заменил их страшным сюжетом.
Интерьер дома излучает бесцветный шик и лоск и напоминает фотографии особняка Ника, которые я видела в социальных сетях. Громоздкие лестницы, огромные помещения, перебор позолоты и декора. Наверно, это было бы уместно пару сотен лет назад. Обеденный зал с большим столом из белого дерева сравним с безликим рестораном. Не смотря на наличие светлых оттенков и яркого света, все здесь кажется неприятным и обманчивым. Странная атмосфера дополняется мелкими деталями, которые выдают истинный облик хозяина: резные змеи на мебели; золотая корона на посуде; гравировка неизвестного существа, напоминающего акулу, на подсвечниках; люстры кроваво-красного цвета и откровенно безвкусные и пугающие картины. На одной из них изображены женщины с хищными лицами, острыми когтями и телами птиц. В мифологии их называли гарпиями, они похищали души людей и заставляли их погибать от голода. Ужасный выбор для комнаты, в которой всегда проходят праздничные обеды.
— Натали, на следующей неделе я собираюсь устроить небольшой ужин для своих ближайших знакомых, — доносится до меня голос Виктора. Он занимает место в центре стола. Мне отвратителен даже его вид. Вспоминаю, что происходило со мной в лаборатории Ресуректона, и вся еда мысленно превращается в отраву. — Хочу представить вас им.
— Не стоит беспокоиться об этом, — она смущенно отводит взгляд. Кротость и застенчивость не слишком похожи на Натали. Всю жизнь я помню ее жесткой, собранной, сухой и расчетливой. А сейчас передо мной разворачивается искусный спектакль, где каждому выделена своя роль.
— Ты не права. Это новый, важный шаг в наших отношениях.
— Я давно мечтала побывать на закрытом ужине среди элит, — восхищается Венди. — Могу помочь со всем, чем нужно.
— Мы поразительно быстро находим общий язык, — льстиво обращается к ней Виктор. — Связи играют большую роль и создают основу успешного будущего. Такие вечера открывают многие дороги.
Венди сияет от предвкушения и тщеславия.
— Я скажу своей помощнице, чтобы она помогла вам с выбором одежды. Не отказывайте себе ни в чем.
Это действительно происходит со мной?
— Кэти, почему ты практически ничего не ешь? — спрашивает Виктор. В его словах сквозит скользкое удовлетворение. — Тебе нужно набираться сил. Я внимательно изучил медицинское заключение о приостановке терапии и понял, что проблема не так серьезна. Скоро мы возобновим наши процедуры. Поэтому тебе требуется хорошо питаться, чтобы организм был способен переносить нагрузку.
— Все верно, — тут же вставляет Натали. Я вяло ковыряюсь в салате и не смотрю на них.
— Все эти истории про Аномальных ужасны, — протягивает Венди скрипуче-писклявым тоном. — Как вы находите стойкость и терпение, чтобы возиться с ними?
— Наука — мое призвание.
— Но они отвратительны. Не проще ли… избавиться от них?
— Многим можно помочь. Пока что.
— Почему тогда не изолировать абсолютно всех Аномальных на закрытых территориях и выпускать оттуда только в случае полного выздоровления?
— Ты быстро и метко мыслишь. Мы думаем над этим. Пока что нет законодательной базы, но это поправимо.
Тяжелый, глухой стук сердца раздается в голове, затылок тяжелеет от мгновенно вспыхнувшей тревоги. Нужно собраться. Не показывать своих слабостей. Я представляю невидимый щит, отделяющий меня от них, и сохраняю спокойное лицо.
Приемы пищи становятся нелюбимой частью дня, и чаще я избегаю их, закрываясь в комнате.
Ник по-прежнему не отвечает. Абсолютное молчание терзает мою душу. Я ужасно беспокоюсь о нем. У меня нет никаких запасных вариантов, чтобы найти его.
Спустя несколько дней он пишет короткие сообщения.
Ник: Я скучаю по тебе, принцесса.
Ник: Все наши планы остаются неизменными.
Я переименовала его, решив, что нет никакого смысла в этой тайне.
Кэти: Где ты? Когда вернешься?
Ник: Скоро.
Кэти: С тобой все хорошо? Я волнуюсь.
Ник: Бывало и хуже.
Ник: Шутка.
Ник: Все нормально.
Кэти: У тебя самые дурацкие шутки.
Ник: Жди меня. Скоро я заберу тебя из этого ада.
Кэти: Я тоже очень скучаю по тебе.
Решаю не выяснять никаких серьезных вопросов в переписке. Лучше с глазу на глаз. И о внезапном переезде в дом Гринеля тоже молчу. Боюсь его реакции.
Ник: Мы уедем в середине мая. Почти все готово.
Осталось ровно три недели. Надеюсь, Ник все хорошо продумал.
Кэти: Мне тебя не хватает. Возвращайся быстрее.
Кэти: Нам нужно о многом поговорить.
Последние сообщения долго остаются непрочитанными. В Академии Ника нет уже много дней.
Прода от 06.05.2026, 10:10
На обеденном перерыве меня догоняет Диана.
— Кэти, — зовет она, и от неожиданности я едва не вздрагиваю. — Привет. Давно не виделись.
— Привет, — киваю я.
Мы молча идем вместе в сторону спортивных корпусов.
— Послушай, — неуверенно начинает она. — Мне очень жаль, что наше общение прервалось. Я долго переживала из-за этого. Наверно, я была не права. Мне не стоило выражаться так резко. Просто навалилось много всего, и я не смогла сдержать эмоции. Прости.
— Я не обижаюсь, — почти честно говорю я. Внутри нет обиды. Я почти не думала о ребятах из редакции, потому что это отошло на второй план. Стало понятно, что наши пути и взгляды на мир расходятся. Так случается. Неприятные моменты нашего общения ранили не так сильно, потому что мы не стали по-настоящему близки. Ранить издалека гораздо сложнее, чем при сближении душ. В этом Ник был прав.
— Мы можем возобновить общение?
Неуверенно пожимаю плечами.
— Сейчас у меня не так много времени, и я трачу его на рисование и учебу. Не думаю, что получится проводить время вместе.
— Ничего страшного. Будет хорошо, если иногда мы будем обедать вдвоем, хотя бы в Академии.
Нику это точно не понравится.
— Слышала, что твоя семья переехала к Виктору. У твоей мамы роман с ним?
— Типа того.
— Мне кажется, это замечательно. Виктор — потрясающий мужчина. Богатый, умный, галантный. Мы теперь подрабатываем у него в Ресуректоне и научной лаборатории. Пишем небольшие статьи на тему последних исследований. Как тебе в новом доме?
— Не совсем моя атмосфера.
— Я была там несколько раз вместе с Дастином. Он племянник Виктора, ты же помнишь. Довольно миленький особняк.
Упоминание Дастина вызывает болезненные спазмы в теле. Хорошо, что я не вижу его в последнее время.
— Дастин провел много времени в больнице после избиения, — напоминает Диана. — Занимается дистанционно. Билл отгородился от всех. Илию и Зака травят всякие придурки. Все почти как прежде. Синди вновь отправляли на лечение, но сейчас ей вроде бы лучше. Зависимость от Ника сожрала ее изнутри. О, прости…
Болтовня сменяется молчанием. На меня вновь накатывает сильная тоска по Нику.
— Ты… все еще общаешься с ним?
— Иногда, — уклончиво говорю я. — У нас есть совместные проекты по учебе.
Ужасная ложь.
— Понятно. Все шепчутся о том, что Алисия может быть беременна от него. Проболталась одна из ее подруг. Кто-то слил голосовое, где она рыдала и делала тесты.
Тело каменеет. Кажется, что мышцы сковывают изнутри и не дают дышать. Поток неприятных мыслей вновь оплетает с ног до головы, превращая меня в слабую девочку, беспомощно барахтающуюся в сетях на дне замерзшего озера. Но я не хочу сдаваться и все еще сопротивляюсь.
— В этой ситуации мне даже искренне жаль Алису, — продолжает Диана, не замечая моей реакции. — Ник — настоящее чудовище, чудом выбравшееся из ада на нашу планету.
— Он не такой, — вырывается у меня, и эти короткие слова звучат как пронзительная пауза перед выстрелом. Фатальным для меня выстрелом.
— Так говорят все, пока не лишаются розовых очков и не начинают видеть их настоящую сущность, которая соткана из тьмы и жестокости. Ладно. Прости. Я снова увлекаюсь этими рассуждениями. Просто я с детства ненавижу Ника, потому что он приставал и запугивал меня в младших классах.
Диана плавно съезжает на другую тему и продолжает беспечно рассказывать о своих делах в журналистике и о поступлении в старшую Академию Блэка. А я зависаю в чернильно-черном болоте страшных ощущений, похожих на внезапно разлитое озеро мазута.
Каждый шаг тяжелее предыдущего. Надвигается буря, но я не сомневаюсь в Нике. Я хочу быть с ним.
А если эти слухи — правда? Они с Алисой были близки? Что тогда буду делать я? Приму как данное и соглашусь со всем? Сделаю вид, что меня это не волнует? Забуду и сбегу с ним без сожалений, принимая любой его выбор? Сейчас у меня нет ответов на мучительные вопросы. Не подпускаю себя к бесконечной рефлексии. Знаю лишь, что это причинит очень много разрушительной боли, но пока что я не чувствую ее, существуя под сильной дозой эмоционального анестетика.
Опасения рассылают острые импульсы по коже, и я зажимаюсь все больше. Даже аэробика не расслабляет тело. В последнее время стараюсь заниматься еще усерднее, надеясь улучшить силу и выносливость. Я даже начала бегать по утрам и собиралась напомнить Нику о легких тренировках, которые он мне обещал. После занятий часто заглядываю в городскую библиотеку, копаясь в архивах. Пытаюсь найти старинные книги, которые могли бы содержать скрытую информацию о зарождении Ресуректона. Знаю, что такие были. Однажды я видела их у дедушки.
После аэробики Диана вновь идет со мной до раздевалок. Усталость сокращает наши и без того чужие разговоры. Я скрываюсь в душе, потому что сейчас мне жизненно необходимо побыть немного под теплой водой, смывая тяжесть накопившихся проблем.
Когда выхожу назад, Диана внезапно отшатывается в сторону зеркала и хватает расческу для волос. На ее лице мелькает легкое волнение, но она напевает мотив известной песни и делает вид, что танцует. Подхожу к своим вещам, с подозрением осматриваю их и вижу телефон, лежащий поверх толстовки. Разве я оставляла его не в рюкзаке?
В оповещениях мелькает значок сообщения. Это Ник.
Ник: 13 мая, принцесса.
Ник: Я все тебе объясню, не волнуйся ни о чем.
Ник: Хочу быстрее оказаться в тебе. Скоро увидимся.
Ник: Мы забудем это место, как страшный сон. И исчезнем для всех.
Досадные подозрения кружат вокруг, омрачая и без того сумрачное настроение.
— Ты трогала мой телефон? — внезапно прямо спрашиваю у Дианы. В сердце будто разгорается мощный огонь, который делает меня сильнее.
— Нет, — потрясенно отвечает она, жалобно округляя глаза. — Я слышала звук сообщений, но не брала его. Кэти, я не занимаюсь подобными подлостями. Это низко.
