Плавные поцелуи скользят по моему телу. Мягко, трепетно. Не сдерживаю стон, когда тонкая ткань лифчика падает вниз. Прохлада обжигает кожу и сменяется жаркой лаской.
Я плавлюсь. Растворяюсь в нежной истоме. В момент самого сладкого предвкушения, Ник останавливается, разворачивает меня и резко толкает на кровать. Я приземляюсь животом на гладкие простыни. Пытаюсь приподняться на локтях, но он давит на спину и заставляет лечь обратно.
Слышу звук пряжки ремня и замка джинсов. Тяжелое дыхание разрывает грудную клетку, внутри меня закипают самые тайные желания. Ник раздвигает мои бедра, отодвигает ткань трусиков и погружается в меня одним резким, жадным движением.
— Сегодня не будет поблажек, малышка, — произносит он с безумным удовольствием и перетягивает мои руки своим ремнем. — Сегодня ты среди моих темных фантазий.
Он замирает, позволяя мне впитать все ощущения от нашего единения. А потом начинает двигаться. Жестко, властно, несдержанно, грубо. Будто клеймит меня и забирает все, что могу дать в этот момент. Я перестаю ощущать реальность и чувствую только его позади себя. Наслаждение прокатывается по телу крупными волнами, переходя в мелкую дрожь. Я выкрикиваю его имя и погружаюсь в сладкое блаженство.
Ник переворачивает меня на спину. Развязывает мои руки, но оставляет повязку на глазах. Я касаюсь его плеч и притягиваю к себе, запуская пальцы в густые волосы.
Он снова во мне, и это ощущается как самое правильное действие в мире.
Сегодня он не контролирует себя и не смягчает горячую страсть. Он такой, какой есть. И мне не надо другого. С ним слишком прекрасно. Мы разделяем незабываемую ночь на двоих, и она становится невидимой точкой отсчета для нового этапа наших отношений. Мы переходим грань темного влечения, показываем свои тени, полностью отдаем друг другу души и сердца. И кажется, что навсегда.
Засыпаем лишь под утро, и во сне мне мерещится предрассветное чистое небо, похожее на наше далекое будущее.
Ник просыпается раньше. Я прихожу в себя уже в джакузи, заполненном водой. Сидя на его коленях. Ник погружается в меня. Я делаю глубокий вдох, часто моргаю, пытаясь восстановить зрение, и упираюсь ладонями в его плечи.
— С днем рождения, — мягко произношу я, наклоняясь чтобы поцеловать. Подстраиваюсь под его ритм и двигаюсь на нем, делая нашу близость более чувственной и трепетной.
— Ты — мой лучший подарок, принцесса, — отзывается Ник низким голосом. Наши тела соприкасаются в идеальном синхронном танце. Теплая пенная вода вокруг напоминает облака. И я будто летаю вместе с ним.
— Я люблю тебя, — целую его под ухом.
Мы доходим до пика удовольствия одновременно и остаемся в ванной еще немного.
— У меня больше нет сил, — хнычу я. Ник приглушенно смеется и помогает выбраться. Вытирает меня большим полотенцем и кутает в него. Его забота становится еще одной приятной традицией.
Спустя час нам привозят завтрак из ресторана. Расслабленно нежусь в удобном кресле, завернувшись в толстовку, пью какао и доедаю второй круассан. Еда Ника куда более насыщеннее.
— Я ненавижу свои дни рождения, — говорит он. — Всегда ненавидел. В этот день меня обычно наказывали еще больше, чем в другие.
Во мне разливается океан теплого сочувствия, но я не хочу, чтобы он снова воспринял это как жалость.
— Сегодня — первый раз, когда я не испытываю ненависть. Первый раз, когда мне хочется разделить это с кем-то. С тобой. И нет желания оглядываться назад. Все дело в тебе, принцесса.
— Я приготовила подарок, — сползаю с кресла и иду к сумке.
— Что-то еще, кроме твоей близости? — поддевает он.
Возвращаюсь назад с небольшой коробкой. Встаю рядом с ним и смотрю в глаза.
— Хочу, чтобы у нас было много таких дней, как сегодня. Хочу, чтобы ты всегда знал, что не один. И пусть подарок служит напоминанием об этом. Обо мне. Где бы мы ни находились.
Ник опаляет меня темным взглядом, который сегодня не сжигает, а лишь согревает. Он неторопливо забирает коробочку из моих рук и открывает. Внутри серебряный браслет. На внутренней стороне выгравирована надпись: «Всегда рядом. Мое пламенное сердце всегда с тобой». На внешней стороне видны тончайшие изображения крыльев, почти таких же, как на моей подвеске. Между ними нанесены сердце и знак бесконечности. Рисунок едва заметен, но под нужным углом раскрывается с еще большей красотой. Я делала эскиз и несколько раз ходила в ювелирную мастерскую, следя за этапами работы.
— Еще один, — в голосе Ника растекается тягучее удовольствие. Он надевает браслет на то же запястье, где все еще носит мой старый подарок. — Спасибо, принцесса. Он такой же прекрасный, как и ты.
Целую его в губы, стараясь передать всю полноту моей любви. Хочу, чтобы он не только знал, но и ясно чувствовал. Чувствовал, что так нужен мне.
— Люблю тебя, — впервые произношу эти слова вне постели. И на этот раз в них вложено еще больше глубоких эмоций. Протягиваю ладонь, чтобы он рассмотрел кольцо на моем пальце. — Ты сказал, что я надену его, когда буду готова. Я готова. Хочу быть с тобой всегда.
Глаза Ника вспыхивают горячим обожанием. Он целует меня и долго не отпускает.
— Я хочу засыпать и просыпаться только с тобой.
— Принцесса, — выдыхает Ник. — Я сделаю все для этого.
Обнимаю его и не могу остановиться. Невыносимо хорошо. С ним мир кажется другим. Внутри трепещет тихое счастье. Неуловимое, кристально-чистое и невероятное.
— Твой подарок будет всегда со мной.
— Как и твой со мной, — мягко отзываюсь я и шучу. — Надеюсь, что в будущем ты тоже захочешь примерить кольцо.
Внутри Ника вспыхивает черная тьма, которая обнажает все его чувства.
— Давай распишемся здесь и сегодня?
— Нет, — я отстраняюсь.
— Нет?
— Не хочу спешить и делать все в порыве страха и страсти. Хочу, чтобы наша свадьба была особенной, спокойной и осознанной. Только для нас двоих. Никаких гостей, торжеств и церемоний. Никаких посторонних людей.
— Я женюсь на тебе в любом случае, — оскаливается Ник. — Ничто меня не остановит. Даже если вокруг будет полыхать война миров.
Отхожу обратно к креслу, пока он внимательно наблюдает за мной.
— Где ты взяла деньги на браслет?
— Рисовала на заказ.
Ник смотрит потемневшим от невысказанных слов взглядом, а потом перемещает внимание на окно. Отсюда открывается прекрасный вид в любое время дня и ночи.
— Нам придется бежать гораздо раньше, чем я думал, — внезапно сообщает он, сохраняя непроницаемое выражение лица. — Через две-три недели все будет готово.
Волнение проносится по телу бешеным вихрем, но я стараюсь выглядеть спокойной и сильной. Ник говорил, что мы уедем в начале июня. Сразу, как закончим Среднюю Академию.
— Постараюсь сдать часть экзаменов досрочно. Вдруг это когда-нибудь пригодится, — говорю я, пока внутри раскачивается тревога. Слишком внезапно и неожиданно. Мне всегда нужно больше времени.
— На другой стороне тоже существуют места для учебы, если тебе это важно. Среди людей Противостояния есть разные связи. Например, такие как у Торсена.
Киваю.
— Никто не должен знать о наших планах. Абсолютно никто, — темно-синие, как грозовое небо, глаза пронзают насквозь.
— Ник, я понимаю, что происходящее вокруг нас очень серьезно. И не собираюсь болтать об этом с кем-то. Не веди себя, как мой папочка.
— Мне нравится сравнение, — мрачно смеется он. — Происходящее ужасно. Будет еще хуже. Правила ужесточаются, и нужно выбираться отсюда быстрее.
— Куда мы поедем?
— Расскажу все попозже.
— Ты не доверяешь мне?
— Доверяю, — усмехается Ник. — Только тебе и доверяю.
— Тогда почему молчишь?
— Мне нужно уладить несколько вопросов.
Добиваться от него подробностей сейчас бесполезно.
— Поездка в закрытую зону была страшной.
— Я видел, как ты тряслась изнутри и скрывала это.
— Боюсь оказаться в изоляции. Это когда-нибудь остановится?
— Ничто не продолжается вечно. Призраки Альрентера планируют уничтожить Ресуректон. А мы немного подождем.
Мне хочется верить, что в нашем будущем будет не так много потрясений, что все наладится.
Пока я надеюсь, Ник предпочитает действовать. Это усиливает мое восхищение им.
— Ты сыграешь мне? — киваю на его гитару, принесенную из машины.
— Сегодня день исключений, — отзывается Ник со странным блеском в глазах.
Он допивает кофе и идет к гитаре. Его музыка вызывает во мне необъятный восторг. Ник выглядит неповторимо притягательно, но когда берет в руки гитару, кажется еще прекраснее. Будто я слышу, как звучит его душа. И это незабываемо красиво.
Ник перебирает струны несколько минут, настраиваясь на нужный мотив. Каждый звук проникает внутрь моего сердца, отражаясь от возведенных стен и разбивая лед.
Горизонты исчезли в закате,
В том остром решающем мае
Стирались в смирении точки на карте,
И мы возвращались на десять лет ранее.
Как будто исчезли картонные маски.
Бывают иллюзии обманчиво сладки.
И кажется, ловко находим мы сказки,
В которых есть разум, но так мало краски.
Фасады домов окажутся ширмой,
Проигранной давно и неведении битвой.
Дорога к себе не может быть ровной,
Ты не смотри на других, и давай же по новой.
Стираются в пыль айсберги лжи.
Давай мы ночью с тобой тихо сбежим.
Из звезд нарисуем свои витражи, и дожди
Откроют все двери для нашей мечты.
Кто бы поверил, но снова и снова
Поют в унисон наши сердца.
Так сложно порой слышать их голоса.
Но неважно, как скверно играет судьба.
Я напишу для тебя колыбельную.
Как ты хотела в те редкие мгновения.
Когда между нами было тепло и тихо.
И казалось, что все злые бури стихли.
(И навсегда играющие против нас стихнут).
Я не дышу, когда мелодия останавливается. Его голос все еще звучит в моей голове, проникая в каждую клеточку, раскалывая преграды между нами. Слезы размывают очертания мира, но вместе с ними проливаются скопленные в теле эмоции.
— Твои стихи и музыка потрясающие. Когда я была младше, мне хотелось слушать твой голос вечно. Особенно, когда ты приходил ко мне по ночам.
Ник сдержанно улыбается и ерошит волосы.
— Эта музыка иногда звучит внутри меня, — признается он. — Когда я думаю о тебе. Я никогда не любил играть при ком-то и никогда не хотел быть музыкантом. Но мне нравится то, как ты слушаешь меня и как смотришь в этот момент.
— Запиши их для меня. В электронном виде, — внезапно загораюсь я. — Буду слушать песни в наушниках, пока ты занят чем-нибудь другим.
Ник закатывает глаза.
— Возможно. Когда-нибудь. Если хорошо попросишь.
Это было бы отлично. Его стиль и манера исполнения полностью совпадают с моим музыкальным вкусом, а красивый тембр успокаивает раненное сердце.
Мы проводим несколько дней наедине. Это так непривычно, но в то же время ощущается как что-то самое нужное, незыблемое, неоспоримое. Как константа. Будто наша любовь постоянна вне зависимости от времени и мира.
Я нарушаю свое самое главное правило. Рисую Ника. Получается магически прекрасно, потому что я вкладываю в картину всю свою любовь, прогоняя прочь страхи и предубеждения.
Время чуть замедляется. Гуляя по любимым местам, много рассказываю ему о своих детских воспоминаниях. Ник присматривается к городу и окрестностям. Мы шаг за шагом узнаем друг друга заново.
— Ты раньше не бывал в Рейне?
— Несколько раз в далеком детстве. Не слишком часто.
— Тебе нравится здесь?
— Довольно неплохо. Намного лучше, чем в Лиртеме. Здесь ничего не напоминает о доме.
— У меня наоборот. Здесь все ощущается как дом.
— Возможно, я еще не до конца понял, что такое дом, — насмешливо заключает Ник.
Сохраняю общие фотки в облако для нас двоих. Вслух фантазирую о будущем и красочно описываю наши счастливые дни.
Побег в никуда больше не кажется отчаянным ходом. Он ощущается как новый, долгожданный шаг или взлет.
Возвращаясь в Лиртем, я уже мысленно оставляю этот город в прошлом. Морально я давно с ним попрощалась. Ник просит собрать необходимый минимум вещей. У меня их не так много. Погружаюсь в дела, надеясь все успеть. И почти отрываюсь от внешней реальности. Меня больше не беспокоят укоры Натали и насмешки сестры. Это не имеет значения.
В Лиртеме вновь снятся тревожные сны, которые пронизаны одним и тем же настроением и напоминают картину, начатую в Гравитации перед новым годом. Я перерисовывала ее несколько раз.
Я бегу по городу. Цветы. Повсюду цветы. Прекрасные и пугающие. Сворачиваю к площади, расположенной на обрыве. Внизу плещется мрачная, опасная река. У меня совсем нет сил. В небе поднимается буря. Легкий порыв ветра толкает на колени. Чувствую холод, разливающийся по телу, и в этот момент кто-то поднимает меня на руки. Я узнаю его и чувствую энергию, перетекающую в меня. Исчезает все, кроме нас двоих. Он садится и прижимает меня к своей груди, позволяя пережить шторм в его объятиях.
Город пустеет. Где-то вдалеке разливается зарево огня, рокочут выстрелы. Я боюсь опоздать. Оглядываюсь и понимаю, что снова осталась одна. Где же он? Сердце замирает в груди, когда я замечаю фигуру в темной одежде. Вой сирены звучит громче. Ник медленно отступает, а я задыхаюсь. Бросаюсь к нему, протягиваю руку, цепляясь за черную ткань, но та будто проходит сквозь пальцы. Он делает еще один шаг назад и срывается с обрыва, пропадая в бурлящей воде. Я истошно кричу, падая на колени.
Странный дождь смывает все вокруг, превращая мир в белое пятно.
Каждый раз я просыпаюсь почти в панике и долго успокаиваю бешеное сердцебиение.
Делюсь с Ником волнительными предчувствиями, но он просит не обращать на это внимания и верить ему.
В пятницу перед учебой меня тормозит Эмили. На ее лице читается плохо скрываемое беспокойство и… жалость? Я отвлекаюсь от своих дел и улыбаюсь ей в знак приветствия.
— Что-то случилось? — спрашиваю я. Эми медлит.
— Мне не хотелось вмешиваться, но…
И снова странная пауза натягивается между нами. Пытаюсь предугадать ход ее мыслей, но безуспешно.
— Ты не слышала?
— Слышала о чем?
— Тебя и Ника не было на занятиях несколько дней. За это время появилась новая шокирующая сплетня. Я волнуюсь за тебя и не хочу, чтобы это стало неожиданностью…
Ощущаю, как увеличивается пульс. Не очень веселое начало.
— Алисия МакЛарен рассказала подругам, что беременна от Ника.
Мир замирает. Краски меняют оттенки. Я слушаю ее сбивчивые фразы и пытаюсь найти в них здравый смысл.
Но ничего не получается.
Кэти
Я с трудом удерживаю бурю эмоций внутри себя. Не заваливаю Ника вопросами, не требую ответов. Не хочу скатываться до мелочных ссор. Не хочу все испортить.
Хочу верить ему. Хочу, чтобы мы действовали вместе, а не против друг друга. Но мне сложно и обидно. Каждую секунду мечтаю о том, чтобы это оказалось сном или глупой, кривой провокацией. Нам нужно поговорить наедине, в спокойном и уравновешенном состоянии.
Ник исчезает. Не звонит. Ограничивается лаконичными сообщениями. Сотни моих беспокойных мыслей рвутся наружу, но я учусь контролировать их.
Подруги Алисии разнесли новость по всей Академии.
— Пыталась выяснить что-нибудь у Гарри, — слышится дома голос Венди. Она записывает голосовое кому-то из друзей. — Но он ответил, что ненавидит Ника до такой степени, что не может слышать его имя. И что Ник ответит за все.
Я плавлюсь. Растворяюсь в нежной истоме. В момент самого сладкого предвкушения, Ник останавливается, разворачивает меня и резко толкает на кровать. Я приземляюсь животом на гладкие простыни. Пытаюсь приподняться на локтях, но он давит на спину и заставляет лечь обратно.
Слышу звук пряжки ремня и замка джинсов. Тяжелое дыхание разрывает грудную клетку, внутри меня закипают самые тайные желания. Ник раздвигает мои бедра, отодвигает ткань трусиков и погружается в меня одним резким, жадным движением.
— Сегодня не будет поблажек, малышка, — произносит он с безумным удовольствием и перетягивает мои руки своим ремнем. — Сегодня ты среди моих темных фантазий.
Он замирает, позволяя мне впитать все ощущения от нашего единения. А потом начинает двигаться. Жестко, властно, несдержанно, грубо. Будто клеймит меня и забирает все, что могу дать в этот момент. Я перестаю ощущать реальность и чувствую только его позади себя. Наслаждение прокатывается по телу крупными волнами, переходя в мелкую дрожь. Я выкрикиваю его имя и погружаюсь в сладкое блаженство.
Ник переворачивает меня на спину. Развязывает мои руки, но оставляет повязку на глазах. Я касаюсь его плеч и притягиваю к себе, запуская пальцы в густые волосы.
Он снова во мне, и это ощущается как самое правильное действие в мире.
Сегодня он не контролирует себя и не смягчает горячую страсть. Он такой, какой есть. И мне не надо другого. С ним слишком прекрасно. Мы разделяем незабываемую ночь на двоих, и она становится невидимой точкой отсчета для нового этапа наших отношений. Мы переходим грань темного влечения, показываем свои тени, полностью отдаем друг другу души и сердца. И кажется, что навсегда.
Засыпаем лишь под утро, и во сне мне мерещится предрассветное чистое небо, похожее на наше далекое будущее.
Ник просыпается раньше. Я прихожу в себя уже в джакузи, заполненном водой. Сидя на его коленях. Ник погружается в меня. Я делаю глубокий вдох, часто моргаю, пытаясь восстановить зрение, и упираюсь ладонями в его плечи.
— С днем рождения, — мягко произношу я, наклоняясь чтобы поцеловать. Подстраиваюсь под его ритм и двигаюсь на нем, делая нашу близость более чувственной и трепетной.
— Ты — мой лучший подарок, принцесса, — отзывается Ник низким голосом. Наши тела соприкасаются в идеальном синхронном танце. Теплая пенная вода вокруг напоминает облака. И я будто летаю вместе с ним.
— Я люблю тебя, — целую его под ухом.
Мы доходим до пика удовольствия одновременно и остаемся в ванной еще немного.
— У меня больше нет сил, — хнычу я. Ник приглушенно смеется и помогает выбраться. Вытирает меня большим полотенцем и кутает в него. Его забота становится еще одной приятной традицией.
Спустя час нам привозят завтрак из ресторана. Расслабленно нежусь в удобном кресле, завернувшись в толстовку, пью какао и доедаю второй круассан. Еда Ника куда более насыщеннее.
— Я ненавижу свои дни рождения, — говорит он. — Всегда ненавидел. В этот день меня обычно наказывали еще больше, чем в другие.
Во мне разливается океан теплого сочувствия, но я не хочу, чтобы он снова воспринял это как жалость.
— Сегодня — первый раз, когда я не испытываю ненависть. Первый раз, когда мне хочется разделить это с кем-то. С тобой. И нет желания оглядываться назад. Все дело в тебе, принцесса.
— Я приготовила подарок, — сползаю с кресла и иду к сумке.
— Что-то еще, кроме твоей близости? — поддевает он.
Возвращаюсь назад с небольшой коробкой. Встаю рядом с ним и смотрю в глаза.
— Хочу, чтобы у нас было много таких дней, как сегодня. Хочу, чтобы ты всегда знал, что не один. И пусть подарок служит напоминанием об этом. Обо мне. Где бы мы ни находились.
Ник опаляет меня темным взглядом, который сегодня не сжигает, а лишь согревает. Он неторопливо забирает коробочку из моих рук и открывает. Внутри серебряный браслет. На внутренней стороне выгравирована надпись: «Всегда рядом. Мое пламенное сердце всегда с тобой». На внешней стороне видны тончайшие изображения крыльев, почти таких же, как на моей подвеске. Между ними нанесены сердце и знак бесконечности. Рисунок едва заметен, но под нужным углом раскрывается с еще большей красотой. Я делала эскиз и несколько раз ходила в ювелирную мастерскую, следя за этапами работы.
— Еще один, — в голосе Ника растекается тягучее удовольствие. Он надевает браслет на то же запястье, где все еще носит мой старый подарок. — Спасибо, принцесса. Он такой же прекрасный, как и ты.
Целую его в губы, стараясь передать всю полноту моей любви. Хочу, чтобы он не только знал, но и ясно чувствовал. Чувствовал, что так нужен мне.
— Люблю тебя, — впервые произношу эти слова вне постели. И на этот раз в них вложено еще больше глубоких эмоций. Протягиваю ладонь, чтобы он рассмотрел кольцо на моем пальце. — Ты сказал, что я надену его, когда буду готова. Я готова. Хочу быть с тобой всегда.
Прода от 02.05.2026, 11:00
Глаза Ника вспыхивают горячим обожанием. Он целует меня и долго не отпускает.
— Я хочу засыпать и просыпаться только с тобой.
— Принцесса, — выдыхает Ник. — Я сделаю все для этого.
Обнимаю его и не могу остановиться. Невыносимо хорошо. С ним мир кажется другим. Внутри трепещет тихое счастье. Неуловимое, кристально-чистое и невероятное.
— Твой подарок будет всегда со мной.
— Как и твой со мной, — мягко отзываюсь я и шучу. — Надеюсь, что в будущем ты тоже захочешь примерить кольцо.
Внутри Ника вспыхивает черная тьма, которая обнажает все его чувства.
— Давай распишемся здесь и сегодня?
— Нет, — я отстраняюсь.
— Нет?
— Не хочу спешить и делать все в порыве страха и страсти. Хочу, чтобы наша свадьба была особенной, спокойной и осознанной. Только для нас двоих. Никаких гостей, торжеств и церемоний. Никаких посторонних людей.
— Я женюсь на тебе в любом случае, — оскаливается Ник. — Ничто меня не остановит. Даже если вокруг будет полыхать война миров.
Отхожу обратно к креслу, пока он внимательно наблюдает за мной.
— Где ты взяла деньги на браслет?
— Рисовала на заказ.
Ник смотрит потемневшим от невысказанных слов взглядом, а потом перемещает внимание на окно. Отсюда открывается прекрасный вид в любое время дня и ночи.
— Нам придется бежать гораздо раньше, чем я думал, — внезапно сообщает он, сохраняя непроницаемое выражение лица. — Через две-три недели все будет готово.
Волнение проносится по телу бешеным вихрем, но я стараюсь выглядеть спокойной и сильной. Ник говорил, что мы уедем в начале июня. Сразу, как закончим Среднюю Академию.
— Постараюсь сдать часть экзаменов досрочно. Вдруг это когда-нибудь пригодится, — говорю я, пока внутри раскачивается тревога. Слишком внезапно и неожиданно. Мне всегда нужно больше времени.
— На другой стороне тоже существуют места для учебы, если тебе это важно. Среди людей Противостояния есть разные связи. Например, такие как у Торсена.
Киваю.
— Никто не должен знать о наших планах. Абсолютно никто, — темно-синие, как грозовое небо, глаза пронзают насквозь.
— Ник, я понимаю, что происходящее вокруг нас очень серьезно. И не собираюсь болтать об этом с кем-то. Не веди себя, как мой папочка.
— Мне нравится сравнение, — мрачно смеется он. — Происходящее ужасно. Будет еще хуже. Правила ужесточаются, и нужно выбираться отсюда быстрее.
— Куда мы поедем?
— Расскажу все попозже.
— Ты не доверяешь мне?
— Доверяю, — усмехается Ник. — Только тебе и доверяю.
— Тогда почему молчишь?
— Мне нужно уладить несколько вопросов.
Добиваться от него подробностей сейчас бесполезно.
— Поездка в закрытую зону была страшной.
— Я видел, как ты тряслась изнутри и скрывала это.
— Боюсь оказаться в изоляции. Это когда-нибудь остановится?
— Ничто не продолжается вечно. Призраки Альрентера планируют уничтожить Ресуректон. А мы немного подождем.
Мне хочется верить, что в нашем будущем будет не так много потрясений, что все наладится.
Пока я надеюсь, Ник предпочитает действовать. Это усиливает мое восхищение им.
— Ты сыграешь мне? — киваю на его гитару, принесенную из машины.
— Сегодня день исключений, — отзывается Ник со странным блеском в глазах.
Он допивает кофе и идет к гитаре. Его музыка вызывает во мне необъятный восторг. Ник выглядит неповторимо притягательно, но когда берет в руки гитару, кажется еще прекраснее. Будто я слышу, как звучит его душа. И это незабываемо красиво.
Ник перебирает струны несколько минут, настраиваясь на нужный мотив. Каждый звук проникает внутрь моего сердца, отражаясь от возведенных стен и разбивая лед.
Горизонты исчезли в закате,
В том остром решающем мае
Стирались в смирении точки на карте,
И мы возвращались на десять лет ранее.
Как будто исчезли картонные маски.
Бывают иллюзии обманчиво сладки.
И кажется, ловко находим мы сказки,
В которых есть разум, но так мало краски.
Фасады домов окажутся ширмой,
Проигранной давно и неведении битвой.
Дорога к себе не может быть ровной,
Ты не смотри на других, и давай же по новой.
Стираются в пыль айсберги лжи.
Давай мы ночью с тобой тихо сбежим.
Из звезд нарисуем свои витражи, и дожди
Откроют все двери для нашей мечты.
Кто бы поверил, но снова и снова
Поют в унисон наши сердца.
Так сложно порой слышать их голоса.
Но неважно, как скверно играет судьба.
Я напишу для тебя колыбельную.
Как ты хотела в те редкие мгновения.
Когда между нами было тепло и тихо.
И казалось, что все злые бури стихли.
(И навсегда играющие против нас стихнут).
Я не дышу, когда мелодия останавливается. Его голос все еще звучит в моей голове, проникая в каждую клеточку, раскалывая преграды между нами. Слезы размывают очертания мира, но вместе с ними проливаются скопленные в теле эмоции.
— Твои стихи и музыка потрясающие. Когда я была младше, мне хотелось слушать твой голос вечно. Особенно, когда ты приходил ко мне по ночам.
Ник сдержанно улыбается и ерошит волосы.
— Эта музыка иногда звучит внутри меня, — признается он. — Когда я думаю о тебе. Я никогда не любил играть при ком-то и никогда не хотел быть музыкантом. Но мне нравится то, как ты слушаешь меня и как смотришь в этот момент.
— Запиши их для меня. В электронном виде, — внезапно загораюсь я. — Буду слушать песни в наушниках, пока ты занят чем-нибудь другим.
Ник закатывает глаза.
— Возможно. Когда-нибудь. Если хорошо попросишь.
Это было бы отлично. Его стиль и манера исполнения полностью совпадают с моим музыкальным вкусом, а красивый тембр успокаивает раненное сердце.
Прода от 03.05.2026, 18:52
Мы проводим несколько дней наедине. Это так непривычно, но в то же время ощущается как что-то самое нужное, незыблемое, неоспоримое. Как константа. Будто наша любовь постоянна вне зависимости от времени и мира.
Я нарушаю свое самое главное правило. Рисую Ника. Получается магически прекрасно, потому что я вкладываю в картину всю свою любовь, прогоняя прочь страхи и предубеждения.
Время чуть замедляется. Гуляя по любимым местам, много рассказываю ему о своих детских воспоминаниях. Ник присматривается к городу и окрестностям. Мы шаг за шагом узнаем друг друга заново.
— Ты раньше не бывал в Рейне?
— Несколько раз в далеком детстве. Не слишком часто.
— Тебе нравится здесь?
— Довольно неплохо. Намного лучше, чем в Лиртеме. Здесь ничего не напоминает о доме.
— У меня наоборот. Здесь все ощущается как дом.
— Возможно, я еще не до конца понял, что такое дом, — насмешливо заключает Ник.
Сохраняю общие фотки в облако для нас двоих. Вслух фантазирую о будущем и красочно описываю наши счастливые дни.
Побег в никуда больше не кажется отчаянным ходом. Он ощущается как новый, долгожданный шаг или взлет.
Возвращаясь в Лиртем, я уже мысленно оставляю этот город в прошлом. Морально я давно с ним попрощалась. Ник просит собрать необходимый минимум вещей. У меня их не так много. Погружаюсь в дела, надеясь все успеть. И почти отрываюсь от внешней реальности. Меня больше не беспокоят укоры Натали и насмешки сестры. Это не имеет значения.
В Лиртеме вновь снятся тревожные сны, которые пронизаны одним и тем же настроением и напоминают картину, начатую в Гравитации перед новым годом. Я перерисовывала ее несколько раз.
Я бегу по городу. Цветы. Повсюду цветы. Прекрасные и пугающие. Сворачиваю к площади, расположенной на обрыве. Внизу плещется мрачная, опасная река. У меня совсем нет сил. В небе поднимается буря. Легкий порыв ветра толкает на колени. Чувствую холод, разливающийся по телу, и в этот момент кто-то поднимает меня на руки. Я узнаю его и чувствую энергию, перетекающую в меня. Исчезает все, кроме нас двоих. Он садится и прижимает меня к своей груди, позволяя пережить шторм в его объятиях.
Город пустеет. Где-то вдалеке разливается зарево огня, рокочут выстрелы. Я боюсь опоздать. Оглядываюсь и понимаю, что снова осталась одна. Где же он? Сердце замирает в груди, когда я замечаю фигуру в темной одежде. Вой сирены звучит громче. Ник медленно отступает, а я задыхаюсь. Бросаюсь к нему, протягиваю руку, цепляясь за черную ткань, но та будто проходит сквозь пальцы. Он делает еще один шаг назад и срывается с обрыва, пропадая в бурлящей воде. Я истошно кричу, падая на колени.
Странный дождь смывает все вокруг, превращая мир в белое пятно.
Каждый раз я просыпаюсь почти в панике и долго успокаиваю бешеное сердцебиение.
Делюсь с Ником волнительными предчувствиями, но он просит не обращать на это внимания и верить ему.
В пятницу перед учебой меня тормозит Эмили. На ее лице читается плохо скрываемое беспокойство и… жалость? Я отвлекаюсь от своих дел и улыбаюсь ей в знак приветствия.
— Что-то случилось? — спрашиваю я. Эми медлит.
— Мне не хотелось вмешиваться, но…
И снова странная пауза натягивается между нами. Пытаюсь предугадать ход ее мыслей, но безуспешно.
— Ты не слышала?
— Слышала о чем?
— Тебя и Ника не было на занятиях несколько дней. За это время появилась новая шокирующая сплетня. Я волнуюсь за тебя и не хочу, чтобы это стало неожиданностью…
Ощущаю, как увеличивается пульс. Не очень веселое начало.
— Алисия МакЛарен рассказала подругам, что беременна от Ника.
Мир замирает. Краски меняют оттенки. Я слушаю ее сбивчивые фразы и пытаюсь найти в них здравый смысл.
Но ничего не получается.
ГЛАВА 19. Запутанные судьбы
Кэти
Я с трудом удерживаю бурю эмоций внутри себя. Не заваливаю Ника вопросами, не требую ответов. Не хочу скатываться до мелочных ссор. Не хочу все испортить.
Хочу верить ему. Хочу, чтобы мы действовали вместе, а не против друг друга. Но мне сложно и обидно. Каждую секунду мечтаю о том, чтобы это оказалось сном или глупой, кривой провокацией. Нам нужно поговорить наедине, в спокойном и уравновешенном состоянии.
Ник исчезает. Не звонит. Ограничивается лаконичными сообщениями. Сотни моих беспокойных мыслей рвутся наружу, но я учусь контролировать их.
Подруги Алисии разнесли новость по всей Академии.
— Пыталась выяснить что-нибудь у Гарри, — слышится дома голос Венди. Она записывает голосовое кому-то из друзей. — Но он ответил, что ненавидит Ника до такой степени, что не может слышать его имя. И что Ник ответит за все.
