— Хорошо, что ты со мной, — тихо бормочу я.
— Еще бы. Ты слишком милая для общества этих придурков, принцесса. Они пялятся на тебя, как на куклу с выставки, — на последних словах он запинается и замолкает. Рука сильнее вжимается в мою талию.
— За эти две недели мы потеряли троих, — слышится мужской голос. — Двое погибли в Центре, а еще одного поймали при попытке побега. Среди наших поисковых отрядов тоже есть потери.
Задерживаю дыхание и прислушиваюсь к каждому слову. Это похоже на участие в остросюжетном фильме, только в реальности тайные приключения лишены азарта и радости.
— Вы должны быть осторожны и не привлекать лишнего внимания. Мы стараемся помочь всем, но наши возможности ограничены. Мы не можем быстро вывезти всех беглецов и действуем максимально незаметно. Иначе спастись не сможет никто.
Тихий ропот разносится по сырому подвалу. С другой стороны от меня незаметно присаживается Джошуа Торсен.
— Рад вас видеть, — непринужденно произносит он, салютуя Нику, и получает в ответ раздражительный взгляд. — Кэти, я счастлив, что вы здесь. Ты — одна из тех, кому мне бы особенно хотелось помочь. И я невообразимо удивлен, потому что тебе удалось привести сюда Ника. Я тщетно пытался почти год, но все безуспешно. Спасибо.
Джошуа коротко посмеивается и отворачивается. Ник почти закипает и явно готовит какой-то хамский комментарий. Я сжимаю его ладонь, переплетая наши пальцы.
— Каждый из вас может обратиться к нам, — громко сообщает высокая, смуглая девушка. — Мы младшие командиры отрядов Противостояния и собираемся здесь, чтобы научить вас выживанию. Для новеньких: наши основные силы рассредоточены в небольших деревнях на севере Сантума и Рокады, а также в горах Альрентера. Однако перейти горы смогут не все. Призраки испытают и проверят каждого, так что будьте готовы. Они не терпят лжи, предательства и трусости. Им не нужны слабаки и крысы.
Вперед выдвигается еще один мужчина с неестественно седыми волосами, гораздо старше всех.
— Не все из вас до конца понимают причины происходящего, — начинает он, поправляя круглые очки. — Младшие командиры постепенно введут всех желающих в курс дела, но я обязан сказать несколько слов. Вы здесь, потому что напуганы и хотите защитить себя. Все, что вам говорят о жуткой аномалии, вирусе и мутациях — ложь. Вы не опасны. Черный цвет не опасен. Вы не бездушные и не станете ими.
Новая волна шепота заполняет помещение.
— Бездушные появляются в результате неудачных экспериментов. Это те, чьи души лишились огня. Их опустошили и сделали это искусственно. Это не болезнь. Их организм заражен смертью, и они разносят это по миру.
Приглушенные голоса вокруг становятся тревожнее.
— Они появились из-за ошибок, которые Блэкмунд и Лиртем не хотят признавать. Альрентер пытался остановить эксперименты. Ученые со всей страны выступали против, но многие из них погибли во время Восстания. Вы должны знать, что происходит в Ресуректоне. Они используют людей, чтобы излечить себя и продлить жизни. Они выкачивают энергию из одних и передают ее другим, восстанавливают себя и всех тех, кто может это оплатить. Эти скрытые тайны знает лишь узкий круг избранных семей. Изучая совместимость душ, они подбирают наиболее подходящих доноров. Аномальные, с черными цветами Лиридов, важны, потому что являются универсальными донорами и источниками глубокой силы. Они способны на медленное самовосстановление, и с их помощью процедуры Ресуректона протекают наиболее эффективно. Их души сложнее уничтожить и обесточить. Аномальные не превращаются в бездушных существ и мешают им управлять Вельрумом. Вас изолируют, потому что вы являетесь угрозой. Во время восстания Альрентер действовал жестко, но на это были серьезные причины.
Его громкий голос звенит в голове. Чувствую, как холодеют ладони. Услышанное течет по моим венам расплавленным металлом и медленно застывает внутри, сковывая тело.
— Кажется, с тебя достаточно, — недовольно произносит Ник, наклоняясь ближе, и обнимает за плечи.
— Кэти, это все ужасно, — с горечью отзывается Джошуа, все еще сидящий рядом. — Но это правда, которую сложно принять. Никто из присутствующих не был готов к увиденному однажды. Будет лучше, если ты узнаешь обо всем раньше, чем мир погрузится в хаос.
— Не уверен, — огрызается Ник.
— Ты не сможешь вечно держать ее в золотой клетке неведения.
— Еще как смогу.
Ник отворачивает меня от остальных и прижимает к своей груди. Я касаюсь щекой его плеча и вдыхаю знакомый, успокаивающий аромат. С ним мне не страшно.
Седовласый мужчина заканчивает выступление, после которого молодые командиры обходят зал и беседуют с новенькими. Тень коренастого парня и высокой девушки опускается на нас, и я обеспокоенно поднимаю взгляд.
— Это… Мертенс, — почти шипит парень и молниеносно вытаскивает нож. Ник тут же отталкивает меня и вскакивает на ноги. Я в ужасе тянусь к нему, но Джошуа вклинивается между незнакомцем и Ником, гася конфликт.
— Он здесь со мной.
— Какого хрена, — рокочет тот, и его не очень симпатичное лицо перекашивается в неприятной гримасе. — Его семья уничтожила моих родителей. Я убью его прямо сейчас.
Ник бросается вперед и вышибает нож из руки противника, а потом подсекает и валит на пол. Парень падает на спину с глухим грохотом и не успевает увернуться от удара в живот. Ник поднимает нож и приставляет к его горлу. Все происходит слишком стремительно. Несколько секунд растягиваются в бесконечность.
— Ты труп, — чеканит высокая девушка и направляет пистолет в голову Ника. Я медленно сползаю по стене, пока черные пятна перед глазами сливаются с уплывающим сознанием.
— Ему можно доверять, — спокойно говорит Джошуа, но его лицо напряжено. — Уберите оружие. Все. Мы не боремся против своих. Дора, спрячь пистолет. Я обещаю, что он не сделает ничего плохого.
— Пусть сначала уберет нож.
Ник не шевелится. Все внутри меня дрожит, как будто земля под нами сотрясается от мощных толчков. Я не могу смотреть на них, слезы застилают зрение. Он не должен быть здесь. Делаю шаг вперед и тихо шепчу его имя.
Ник будто слышит, но это невозможно в шуме вокруг. Вижу, как застывает его тело, как меняется настроение, переходя от пламенной ненависти к затихающему раздражению. Он нехотя убирает руку с ножом и выпрямляется. Я делаю еще шаг и прижимаюсь к его спине.
— Дора, опусти оружие, — доносится издалека дрогнувший голос Джошуа. — Он не враг. Он ваш самый ценный союзник.
— Плохо верю в это, — лежащий на полу парень быстро встает и едва не разрывается от ярости.
— Тупой идиот, — зло бросает Ник.
— Я тебя прикончу.
— Достаточно! — гремит властный голос, и все поворачиваются к седому мужчине, который ранее выступал на сцене. Видимо, он здесь за главного. — Мы не поощряем насилие. Не трогайте его. Вы не слышали Джошуа? Он сказал, что этот парень с ним.
— Этот парень? Он — Мертенс! Наследник уродливой гнилой семьи. Они уничтожали наших родителей, братьев, сестер, друзей, а мы должны принять его в свои ряды? Он сдаст нас, и все многолетние усилия рухнут в одночасье.
— Не суди по себе, жирная крыса, — ядовито отвечает Ник. Я обнимаю его крепче.
— Я сказал, достаточно, — мягче произносит мужчина. — Мы не судим людей за то, где они родились и кем были их родители.
Парень и девушка отходят, кипя от гнева. Внимание зала приковано к нам, но все спешат сделать вид, что заняты другими делами.
— Меня зовут Питер Бронсон, — мужчина внимательно смотрит на нас, и светлые глаза поблескивают под стеклами очков. — Я руковожу этим лагерем и отрядами Противостояния в Блэкмунде. Мои ребята немного нервные, но их жизнь диктует условия предельной осторожности. Джошуа говорил о тебе, и я разделяю его интерес.
Ник игнорирует приветствие, берет меня за руку и ведет прочь.
Холодный вечерний воздух охлаждает осевшие на щеках слезы. Ник останавливается около машины, а я больше не могу сдерживать в себе рвущееся наружу пламя чувств. Обнимаю его изо всех сил и тянусь к лицу. Целую. Нежно, трепетно, тепло. Обвиваю руками его шею и скольжу пальцами по теплой коже, будто боясь, что Ник может исчезнуть в любой момент. Ощущаю, как остывает его огненный гнев.
Я должна была понять, что ему не место в подобном обществе. Его семья фактически владеет страной, и беглецы их ненавидят.
— Ты ни в чем не виновата, — он опережает мои рассуждения. — Этот придурок полез первым.
— Не следовало сюда приезжать, — качаю головой.
— Торсен прав. Я не могу изолировать тебя от всего, что происходит вокруг.
— Мне все равно, что происходит вокруг, если тебе плохо, — снова целую его. — Я люблю тебя. Люблю.
Признания льются из меня, как бушующая река. Я выдыхаю их вместе с поцелуями и становлюсь счастливее. Хочу, чтобы он всегда знал. Даже если обожгусь и когда-нибудь пожалею.
— Я испугалась за тебя. Никогда не рискуй собой, слышишь? Ты не можешь оставить меня здесь одну, — крохотный всхлип отражает весь неистовый страх. В тот момент, когда я увидела приставленный к его голове пистолет, вся моя жизнь потеряла краски и смысл.
Ник прикрывает глаза.
— Я никогда не оставлю тебя одну.
Мое сердце успокаивается от его уверенного тона.
— Не хочется прерывать, но… — слышится позади голос Джошуа. — Мне жаль, что так вышло, Ник. Питер просил передать, что будет ждать вас вновь. Он поговорит со своими командирами.
— Я тронут, но это лишнее, — едко отвечает Ник. — Это грязноватое местечко все равно не войдет в список моих любимых заведений.
— Вам обоим нужны союзники. Нужны те, кто поймут и помогут. Любому из нас важно знать, что мы не одни в этом мире.
— А где гарантия, что все твои друзья честные и преданные? Я бы не доверился ни одному из них. Половина присутствующих играет в повелителей бунтарей, а вторая половина трясется от страха и при любой серьезной опасности продаст другого за свою жизнь.
— Зря ты так думаешь. Учись доверять.
— Доверять кому? Кучке непонятных идиотов, которые с радостью убили бы меня?
Вздрагиваю от его слов. Ладонь Ника замирает на моей пояснице.
— Иногда первое знакомство обманчиво.
— Ключевое слово — иногда.
— Знайте, что вы всегда можете обратиться ко мне. Или к Питеру. Питер помог очень многим.
— Организовывает экскурсии через горы Альрентера?
— В том числе. Он был ученым и потерял семью во время восстания, а теперь считает своим личным долгом заботиться о всех тех, кого затронули результаты исследований.
— Мило.
— То, что он говорил — правда? — Спрашиваю я. — Про аномальных и бездушных? Мы не станем чудовищами, если Лирид затемнится полностью?
— Не станете. Просто вы немного отличаетесь от остальных. Не лучше и не хуже других.
В моей голове медленно оседает новая информация. Как будто мир постепенно переворачивается вверх дном.
— Вы узнаете много нового, если вернетесь сюда. И я всегда открыт для вопросов.
Ник подталкивает меня к машине.
— Я сам расскажу тебе больше, чем эти психи, — понижая голос, говорит он.
— Кэти, — зовет Торсен. — Зайди ко мне в Академии. Я хочу поговорить о твоих картинах и о небольшом конкурсе.
Прощаюсь с Джошуа и сажусь в автомобиль, зависая в огромной темной туче новых знаний. Слишком сложно, слишком непонятно и запутанно. По пути в Лиртем задаю Нику еще несколько вопросов, но голова гудит и перегревается от избытка эмоций.
— Твоя семья возглавляет Ресуректон и все эксперименты?
— Да. Вместе с Гринелем. И они получают от этого максимальную выгоду.
— Они… убивают людей и превращают их во что-то ужасное? Это же аморально и жестоко.
На красивых губах Ника расцветает тяжелая ухмылка.
— Это лишь верхушка айсберга их ненормальности. Они хуже чудовищ, которых создают в своих лабораториях.
— А ты… что они делают с тобой? — вопрос слетает с моих пересохших губ слишком быстро, чтобы я подумала о его последствиях. Острое лезвие темно-синего взгляда пронзает мою душу насквозь.
— Я должен играть по их правилам. Должен быть таким, как они.
— Ты никогда не будешь таким, — шепчу с горечью и сожалением.
— Не слишком романтизируй меня. Во мне много всего… неправильного.
— Они внушили, что ты — один из них. И теперь ты ранишь себя изнутри. Не делай этого, не разрушай себя. Не позволяй им себя сломать. Пожалуйста.
Он крепко сжимает руль и переводит внимание на дорогу. Его лицо превращается в маску, скрывающую внутренние противоречия.
— Ради чего они все это делают?
— Чтобы владеть Вельрумом, а, может быть, и миром. У Ресуректона нет аналогов, и это дает им огромные преимущества. Повсюду есть много богатых и влиятельных людей, которые тяжело больны или беспокоятся о семьях. Они действительно восстанавливают свои тела, как бы странно ни звучало, но цена этого оказывается огромной. Им нужно больше энергии и больше процедур. Поэтому конвейер Центров работает все быстрее. Демонстрация бездушных, которых они сами и создали — прекрасный метод запугивания.
— Как выглядят Лириды Бездушных?
— Они полностью бесцветны, как и глаза. Белые, прозрачные оболочки. Их души лишены света. Они плохо управляемы и физически сильны. И им нужно вдвойне больше питания, потому что внутренний источник энергии не активен.
Сердце так больно давит на ребра, что я задерживаю дыхание. Вспоминаю свои посещения Центров, жизнь в Лурке и страх вонзается глубже.
— Они используют людей и помещают их в закрытые зоны, — неуверенно продолжаю я. — Меня ждет то же самое? Для этого я им нужна?
— Тебя это не ждет, — цедит он сквозь сжатые зубы. — Они изучают и отбирают сотни людей по всей стране. Ищут особенно ценных. Но ты не принадлежишь им. Ты — моя.
— Не могу поверить, — качаю головой. — Все слишком нереально. Чем занимаются такие группы, как в Верне? Они беглецы?
— Беглецы и отряды сопротивления, отступники. Спасают себя и выискивают похожих, чтобы увеличивать силы. Переходят на сторону Альрентера, планируют сражаться против моей семьи и их приближенных. Некоторые становятся Призраками, некоторые исчезают в безопасных местах. Я не знаю всех подробностей, но не очень доверяю им. Они обещают людям убежища, которые спрятаны в Сантуме, Рокаде, а иногда и в Альрентере.
— Сантум и Рокада играют за Альрентер? — каждый новый вопрос вызывает цепную реакцию взрывов.
— Каждый играет сам по себе.
— Тогда в прошлом, после пожара… это была процедура Восстановления? — мой голос становится тише. — То, что происходит в закрытых Центрах? Мы с тобой…
— Да, — он чуть опускает голову, и темные волосы спадают на лоб. Мне очень хочется взъерошить их, но я лишь касаюсь его плеча и немного сжимаю пальцы.
— Не понимаю, верю ли я в это или нет. Но если бы был хоть один крошечный шанс помочь тебе, то я бы никогда не отказалась.
Еще один, более опасный, пронзительный взгляд опаляет мое лицо. Я выдерживаю и смотрю в темные глаза, будто погружаясь на всю глубину его чувств, где царит хаос.
— Больше не произноси этого. Никогда. Я не позволю тебе.
Его согласие не потребуется. Отворачиваюсь к окну и замолкаю, борясь с переизбытком слов и эмоций.
Ник довозит меня до дома, останавливает машину в тени и целует. Долго, плавно, неспешно. Мы не можем надышаться друг другом, не можем расстаться. Не хочу идти домой, не хочу погружаться в одинокую постель. Мне так тепло с ним.
— Мы сбежим отсюда, Кэти, — выдыхает он, ловя мой тихий стон.
— Еще бы. Ты слишком милая для общества этих придурков, принцесса. Они пялятся на тебя, как на куклу с выставки, — на последних словах он запинается и замолкает. Рука сильнее вжимается в мою талию.
— За эти две недели мы потеряли троих, — слышится мужской голос. — Двое погибли в Центре, а еще одного поймали при попытке побега. Среди наших поисковых отрядов тоже есть потери.
Задерживаю дыхание и прислушиваюсь к каждому слову. Это похоже на участие в остросюжетном фильме, только в реальности тайные приключения лишены азарта и радости.
— Вы должны быть осторожны и не привлекать лишнего внимания. Мы стараемся помочь всем, но наши возможности ограничены. Мы не можем быстро вывезти всех беглецов и действуем максимально незаметно. Иначе спастись не сможет никто.
Тихий ропот разносится по сырому подвалу. С другой стороны от меня незаметно присаживается Джошуа Торсен.
— Рад вас видеть, — непринужденно произносит он, салютуя Нику, и получает в ответ раздражительный взгляд. — Кэти, я счастлив, что вы здесь. Ты — одна из тех, кому мне бы особенно хотелось помочь. И я невообразимо удивлен, потому что тебе удалось привести сюда Ника. Я тщетно пытался почти год, но все безуспешно. Спасибо.
Джошуа коротко посмеивается и отворачивается. Ник почти закипает и явно готовит какой-то хамский комментарий. Я сжимаю его ладонь, переплетая наши пальцы.
— Каждый из вас может обратиться к нам, — громко сообщает высокая, смуглая девушка. — Мы младшие командиры отрядов Противостояния и собираемся здесь, чтобы научить вас выживанию. Для новеньких: наши основные силы рассредоточены в небольших деревнях на севере Сантума и Рокады, а также в горах Альрентера. Однако перейти горы смогут не все. Призраки испытают и проверят каждого, так что будьте готовы. Они не терпят лжи, предательства и трусости. Им не нужны слабаки и крысы.
Вперед выдвигается еще один мужчина с неестественно седыми волосами, гораздо старше всех.
— Не все из вас до конца понимают причины происходящего, — начинает он, поправляя круглые очки. — Младшие командиры постепенно введут всех желающих в курс дела, но я обязан сказать несколько слов. Вы здесь, потому что напуганы и хотите защитить себя. Все, что вам говорят о жуткой аномалии, вирусе и мутациях — ложь. Вы не опасны. Черный цвет не опасен. Вы не бездушные и не станете ими.
Новая волна шепота заполняет помещение.
— Бездушные появляются в результате неудачных экспериментов. Это те, чьи души лишились огня. Их опустошили и сделали это искусственно. Это не болезнь. Их организм заражен смертью, и они разносят это по миру.
Приглушенные голоса вокруг становятся тревожнее.
— Они появились из-за ошибок, которые Блэкмунд и Лиртем не хотят признавать. Альрентер пытался остановить эксперименты. Ученые со всей страны выступали против, но многие из них погибли во время Восстания. Вы должны знать, что происходит в Ресуректоне. Они используют людей, чтобы излечить себя и продлить жизни. Они выкачивают энергию из одних и передают ее другим, восстанавливают себя и всех тех, кто может это оплатить. Эти скрытые тайны знает лишь узкий круг избранных семей. Изучая совместимость душ, они подбирают наиболее подходящих доноров. Аномальные, с черными цветами Лиридов, важны, потому что являются универсальными донорами и источниками глубокой силы. Они способны на медленное самовосстановление, и с их помощью процедуры Ресуректона протекают наиболее эффективно. Их души сложнее уничтожить и обесточить. Аномальные не превращаются в бездушных существ и мешают им управлять Вельрумом. Вас изолируют, потому что вы являетесь угрозой. Во время восстания Альрентер действовал жестко, но на это были серьезные причины.
Его громкий голос звенит в голове. Чувствую, как холодеют ладони. Услышанное течет по моим венам расплавленным металлом и медленно застывает внутри, сковывая тело.
— Кажется, с тебя достаточно, — недовольно произносит Ник, наклоняясь ближе, и обнимает за плечи.
— Кэти, это все ужасно, — с горечью отзывается Джошуа, все еще сидящий рядом. — Но это правда, которую сложно принять. Никто из присутствующих не был готов к увиденному однажды. Будет лучше, если ты узнаешь обо всем раньше, чем мир погрузится в хаос.
— Не уверен, — огрызается Ник.
— Ты не сможешь вечно держать ее в золотой клетке неведения.
— Еще как смогу.
Ник отворачивает меня от остальных и прижимает к своей груди. Я касаюсь щекой его плеча и вдыхаю знакомый, успокаивающий аромат. С ним мне не страшно.
Седовласый мужчина заканчивает выступление, после которого молодые командиры обходят зал и беседуют с новенькими. Тень коренастого парня и высокой девушки опускается на нас, и я обеспокоенно поднимаю взгляд.
— Это… Мертенс, — почти шипит парень и молниеносно вытаскивает нож. Ник тут же отталкивает меня и вскакивает на ноги. Я в ужасе тянусь к нему, но Джошуа вклинивается между незнакомцем и Ником, гася конфликт.
— Он здесь со мной.
— Какого хрена, — рокочет тот, и его не очень симпатичное лицо перекашивается в неприятной гримасе. — Его семья уничтожила моих родителей. Я убью его прямо сейчас.
Ник бросается вперед и вышибает нож из руки противника, а потом подсекает и валит на пол. Парень падает на спину с глухим грохотом и не успевает увернуться от удара в живот. Ник поднимает нож и приставляет к его горлу. Все происходит слишком стремительно. Несколько секунд растягиваются в бесконечность.
— Ты труп, — чеканит высокая девушка и направляет пистолет в голову Ника. Я медленно сползаю по стене, пока черные пятна перед глазами сливаются с уплывающим сознанием.
— Ему можно доверять, — спокойно говорит Джошуа, но его лицо напряжено. — Уберите оружие. Все. Мы не боремся против своих. Дора, спрячь пистолет. Я обещаю, что он не сделает ничего плохого.
— Пусть сначала уберет нож.
Ник не шевелится. Все внутри меня дрожит, как будто земля под нами сотрясается от мощных толчков. Я не могу смотреть на них, слезы застилают зрение. Он не должен быть здесь. Делаю шаг вперед и тихо шепчу его имя.
Ник будто слышит, но это невозможно в шуме вокруг. Вижу, как застывает его тело, как меняется настроение, переходя от пламенной ненависти к затихающему раздражению. Он нехотя убирает руку с ножом и выпрямляется. Я делаю еще шаг и прижимаюсь к его спине.
— Дора, опусти оружие, — доносится издалека дрогнувший голос Джошуа. — Он не враг. Он ваш самый ценный союзник.
— Плохо верю в это, — лежащий на полу парень быстро встает и едва не разрывается от ярости.
— Тупой идиот, — зло бросает Ник.
— Я тебя прикончу.
— Достаточно! — гремит властный голос, и все поворачиваются к седому мужчине, который ранее выступал на сцене. Видимо, он здесь за главного. — Мы не поощряем насилие. Не трогайте его. Вы не слышали Джошуа? Он сказал, что этот парень с ним.
— Этот парень? Он — Мертенс! Наследник уродливой гнилой семьи. Они уничтожали наших родителей, братьев, сестер, друзей, а мы должны принять его в свои ряды? Он сдаст нас, и все многолетние усилия рухнут в одночасье.
— Не суди по себе, жирная крыса, — ядовито отвечает Ник. Я обнимаю его крепче.
— Я сказал, достаточно, — мягче произносит мужчина. — Мы не судим людей за то, где они родились и кем были их родители.
Парень и девушка отходят, кипя от гнева. Внимание зала приковано к нам, но все спешат сделать вид, что заняты другими делами.
— Меня зовут Питер Бронсон, — мужчина внимательно смотрит на нас, и светлые глаза поблескивают под стеклами очков. — Я руковожу этим лагерем и отрядами Противостояния в Блэкмунде. Мои ребята немного нервные, но их жизнь диктует условия предельной осторожности. Джошуа говорил о тебе, и я разделяю его интерес.
Ник игнорирует приветствие, берет меня за руку и ведет прочь.
Холодный вечерний воздух охлаждает осевшие на щеках слезы. Ник останавливается около машины, а я больше не могу сдерживать в себе рвущееся наружу пламя чувств. Обнимаю его изо всех сил и тянусь к лицу. Целую. Нежно, трепетно, тепло. Обвиваю руками его шею и скольжу пальцами по теплой коже, будто боясь, что Ник может исчезнуть в любой момент. Ощущаю, как остывает его огненный гнев.
Я должна была понять, что ему не место в подобном обществе. Его семья фактически владеет страной, и беглецы их ненавидят.
— Ты ни в чем не виновата, — он опережает мои рассуждения. — Этот придурок полез первым.
— Не следовало сюда приезжать, — качаю головой.
— Торсен прав. Я не могу изолировать тебя от всего, что происходит вокруг.
— Мне все равно, что происходит вокруг, если тебе плохо, — снова целую его. — Я люблю тебя. Люблю.
Признания льются из меня, как бушующая река. Я выдыхаю их вместе с поцелуями и становлюсь счастливее. Хочу, чтобы он всегда знал. Даже если обожгусь и когда-нибудь пожалею.
— Я испугалась за тебя. Никогда не рискуй собой, слышишь? Ты не можешь оставить меня здесь одну, — крохотный всхлип отражает весь неистовый страх. В тот момент, когда я увидела приставленный к его голове пистолет, вся моя жизнь потеряла краски и смысл.
Ник прикрывает глаза.
— Я никогда не оставлю тебя одну.
Мое сердце успокаивается от его уверенного тона.
— Не хочется прерывать, но… — слышится позади голос Джошуа. — Мне жаль, что так вышло, Ник. Питер просил передать, что будет ждать вас вновь. Он поговорит со своими командирами.
— Я тронут, но это лишнее, — едко отвечает Ник. — Это грязноватое местечко все равно не войдет в список моих любимых заведений.
— Вам обоим нужны союзники. Нужны те, кто поймут и помогут. Любому из нас важно знать, что мы не одни в этом мире.
— А где гарантия, что все твои друзья честные и преданные? Я бы не доверился ни одному из них. Половина присутствующих играет в повелителей бунтарей, а вторая половина трясется от страха и при любой серьезной опасности продаст другого за свою жизнь.
— Зря ты так думаешь. Учись доверять.
— Доверять кому? Кучке непонятных идиотов, которые с радостью убили бы меня?
Вздрагиваю от его слов. Ладонь Ника замирает на моей пояснице.
— Иногда первое знакомство обманчиво.
— Ключевое слово — иногда.
— Знайте, что вы всегда можете обратиться ко мне. Или к Питеру. Питер помог очень многим.
— Организовывает экскурсии через горы Альрентера?
— В том числе. Он был ученым и потерял семью во время восстания, а теперь считает своим личным долгом заботиться о всех тех, кого затронули результаты исследований.
— Мило.
— То, что он говорил — правда? — Спрашиваю я. — Про аномальных и бездушных? Мы не станем чудовищами, если Лирид затемнится полностью?
— Не станете. Просто вы немного отличаетесь от остальных. Не лучше и не хуже других.
В моей голове медленно оседает новая информация. Как будто мир постепенно переворачивается вверх дном.
— Вы узнаете много нового, если вернетесь сюда. И я всегда открыт для вопросов.
Ник подталкивает меня к машине.
— Я сам расскажу тебе больше, чем эти психи, — понижая голос, говорит он.
— Кэти, — зовет Торсен. — Зайди ко мне в Академии. Я хочу поговорить о твоих картинах и о небольшом конкурсе.
Прощаюсь с Джошуа и сажусь в автомобиль, зависая в огромной темной туче новых знаний. Слишком сложно, слишком непонятно и запутанно. По пути в Лиртем задаю Нику еще несколько вопросов, но голова гудит и перегревается от избытка эмоций.
— Твоя семья возглавляет Ресуректон и все эксперименты?
— Да. Вместе с Гринелем. И они получают от этого максимальную выгоду.
— Они… убивают людей и превращают их во что-то ужасное? Это же аморально и жестоко.
На красивых губах Ника расцветает тяжелая ухмылка.
— Это лишь верхушка айсберга их ненормальности. Они хуже чудовищ, которых создают в своих лабораториях.
— А ты… что они делают с тобой? — вопрос слетает с моих пересохших губ слишком быстро, чтобы я подумала о его последствиях. Острое лезвие темно-синего взгляда пронзает мою душу насквозь.
— Я должен играть по их правилам. Должен быть таким, как они.
— Ты никогда не будешь таким, — шепчу с горечью и сожалением.
— Не слишком романтизируй меня. Во мне много всего… неправильного.
— Они внушили, что ты — один из них. И теперь ты ранишь себя изнутри. Не делай этого, не разрушай себя. Не позволяй им себя сломать. Пожалуйста.
Он крепко сжимает руль и переводит внимание на дорогу. Его лицо превращается в маску, скрывающую внутренние противоречия.
— Ради чего они все это делают?
— Чтобы владеть Вельрумом, а, может быть, и миром. У Ресуректона нет аналогов, и это дает им огромные преимущества. Повсюду есть много богатых и влиятельных людей, которые тяжело больны или беспокоятся о семьях. Они действительно восстанавливают свои тела, как бы странно ни звучало, но цена этого оказывается огромной. Им нужно больше энергии и больше процедур. Поэтому конвейер Центров работает все быстрее. Демонстрация бездушных, которых они сами и создали — прекрасный метод запугивания.
— Как выглядят Лириды Бездушных?
— Они полностью бесцветны, как и глаза. Белые, прозрачные оболочки. Их души лишены света. Они плохо управляемы и физически сильны. И им нужно вдвойне больше питания, потому что внутренний источник энергии не активен.
Сердце так больно давит на ребра, что я задерживаю дыхание. Вспоминаю свои посещения Центров, жизнь в Лурке и страх вонзается глубже.
— Они используют людей и помещают их в закрытые зоны, — неуверенно продолжаю я. — Меня ждет то же самое? Для этого я им нужна?
— Тебя это не ждет, — цедит он сквозь сжатые зубы. — Они изучают и отбирают сотни людей по всей стране. Ищут особенно ценных. Но ты не принадлежишь им. Ты — моя.
— Не могу поверить, — качаю головой. — Все слишком нереально. Чем занимаются такие группы, как в Верне? Они беглецы?
— Беглецы и отряды сопротивления, отступники. Спасают себя и выискивают похожих, чтобы увеличивать силы. Переходят на сторону Альрентера, планируют сражаться против моей семьи и их приближенных. Некоторые становятся Призраками, некоторые исчезают в безопасных местах. Я не знаю всех подробностей, но не очень доверяю им. Они обещают людям убежища, которые спрятаны в Сантуме, Рокаде, а иногда и в Альрентере.
— Сантум и Рокада играют за Альрентер? — каждый новый вопрос вызывает цепную реакцию взрывов.
— Каждый играет сам по себе.
— Тогда в прошлом, после пожара… это была процедура Восстановления? — мой голос становится тише. — То, что происходит в закрытых Центрах? Мы с тобой…
— Да, — он чуть опускает голову, и темные волосы спадают на лоб. Мне очень хочется взъерошить их, но я лишь касаюсь его плеча и немного сжимаю пальцы.
— Не понимаю, верю ли я в это или нет. Но если бы был хоть один крошечный шанс помочь тебе, то я бы никогда не отказалась.
Еще один, более опасный, пронзительный взгляд опаляет мое лицо. Я выдерживаю и смотрю в темные глаза, будто погружаясь на всю глубину его чувств, где царит хаос.
— Больше не произноси этого. Никогда. Я не позволю тебе.
Его согласие не потребуется. Отворачиваюсь к окну и замолкаю, борясь с переизбытком слов и эмоций.
Ник довозит меня до дома, останавливает машину в тени и целует. Долго, плавно, неспешно. Мы не можем надышаться друг другом, не можем расстаться. Не хочу идти домой, не хочу погружаться в одинокую постель. Мне так тепло с ним.
— Мы сбежим отсюда, Кэти, — выдыхает он, ловя мой тихий стон.
