Но новости находили меня сами. Я пролистывала страницы быстро, почти не глядя. Но иногда взгляд зацеплялся — и я смотрела дольше, чем нужно. Вглядывалась в его лицо, искала в нём того мальчика, который когда-то назвал меня Виви. Но того мальчика больше не было. Был мужчина, которого я ненавидела. Был мужчина, по которому я скучала так, что сводило зубы.
Я закрывала журнал. Говорила себе: «Это просто случайность. Просто любопытство». Но внутри что-то саднило. Я ненавидела его за то, что он уехал. И ненавидела себя за то, что до сих пор оглядываюсь.
Грейс звонила каждую неделю. Рассказывала о своих дизайн-проектах — она снова начала работать, теперь уже в найме, — о доме, о саде, о том, как разрослась яблоня. Иногда упоминала, что получила от Натаниэля короткий звонок. Я делала вид, что мне неинтересно. Она не настаивала.
Однажды вечером мы говорили особенно долго. За окном шумел дождь.
— Как ты, мам?
— Нормально. Сегодня перебирала старые альбомы.
— Зачем?
— Не знаю. Наверное, просто захотелось вспомнить.
— И что ты вспомнила?
— Как вы с Нейтом запускали змея на холме. Ты прибежала домой вся в грязи, он порвал штаны. Крис смеялся так, что соседи слышали.
Я молчала.
— Ты скучаешь по нему? — спросила мама.
Я замерла.
— По кому?
— Сама знаешь.
— Нет, — сказала я слишком быстро.
— Врёшь.
— Мам...
— Послушай. Ты всё время строишь — проекты, здания, карьеру. А оглянись вокруг. Знаешь, можно построить десять домов, но так и не построить дом для себя. Дом — это не только стены. Это ещё и то, что внутри. Если внутри пусто — какой смысл? Ты же архитектор, ты знаешь.
Я закрыла глаза. Её слова застряли во мне, как заноза. Я не ответила.
Я открыла глаза. Я сидела в кабинете и держала в руках старую фотографию. Мы четверо, у дома в Сильване. Смеёмся.
Семь лет. Я выстроила карьеру, стала сильной, научилась не плакать по ночам. Я думала, что прошлое осталось в прошлом.
Но когда он вошёл в офис — я поняла: ничего не закончилось. Всё только начинается.
Первая неделя совместной работы показала: мы не можем находиться в одном помещении дольше пятнадцати минут.
Дело было не только в бизнесе. Вернее, в бизнесе тоже — мы спорили о каждой цифре, о каждом подрядчике, о каждом решении, будто от этого зависела не квартальная премия, а жизнь. Но главное было в том, как мы спорили. Он смотрел на меня — оценивающе, с холодным прищуром, словно я была ещё одним активом, который нужно проверить на прочность. А я отвечала — резко, колко, не уступая ни в одном слове. Воздух между нами накалялся до предела. Ещё чуть-чуть — и можно было поджигать спичку прямо от напряжения. Каждое совещание превращалось в дуэль. Без правил. Без пощады. С одним и тем же исходом: мы расходились по кабинетам, хлопая дверьми, а потом оба сидели и смотрели в стену, пытаясь унять бешеный пульс.
В понедельник Нейт позвал меня в переговорную.
— Познакомишься кое с кем.
Я вошла. За столом уже сидел мужчина — светлый ёжик, дорогой костюм, цепкий взгляд. Он не развалился в кресле — сидел прямо, но расслабленно. Перед ним стоял стакан с водой и раскрытый ноутбук.
— Женевьева, — сказал Нейт, — это Феликс. Мой партнёр из «Коулдвелл». Феликс — это Женевьева.
Феликс встал и протянул руку — коротко, сухо.
— Наслышан. Приятно познакомиться лично.
— Взаимно.
Мы сели. Я — напротив Нейта. Феликс — сбоку, так, чтобы видеть нас обоих. Это положение ему явно нравилось.
— Ну, — сказал он, переводя взгляд с меня на Нейта и обратно, — как первый бой? Кто победил?
— Это не бой, — отрезал Нейт. — Это работа.
— Работа, — повторил Феликс. — Ага. А чего ты тогда такой дёрганый? И Женевьева, прошу прощения, сжимает ручку так, будто это оружие.
Я разжала пальцы.
— Мы просто обсуждаем проект. У нас разные взгляды.
— Разные взгляды — это когда один любит синий, а другой зелёный. А когда вы сидите напротив друг друга, искры летят. — Он хмыкнул. — Нейт, ты вообще спишь? Выглядишь так, будто всю ночь ворочался.
— Феликс, — сказал Нейт с нажимом.
— Что? Я забочусь о твоём здоровье.
— Не надо.
— Ладно-ладно. — Феликс поднял руки, но улыбка никуда не делась. — Просто я тебя таким не видел... сколько? Лет пять? Последний раз ты так дёргался, когда мы запускали «Коулдвелл».
— Я не дёргаюсь.
— Ага. А теперь скажи это так, чтобы я поверил.
Я смотрела на них и не могла понять: они друзья или враги? Феликс подкалывал его с лёгкостью человека, которому позволено. И Нейт терпел. Не огрызался — только челюсть сжимал.
— Женевьева, — вдруг обратился ко мне Феликс, — можно вопрос? Личный.
— Смотря какой.
— Ты всегда такая? Ну, серьёзная, собранная? Или это только с ним? — Он кивнул на Нейта. — Потому что он тоже при тебе становится... хм... ещё более каменным, чем обычно.
— Феликс, — на этот раз голос Нейта прозвучал как предупреждение.
— Всё, молчу. — Феликс откинулся на спинку стула. — Просто забавно наблюдать. Два человека, которые делают вид, что им плевать. А на деле...
— Я сказал — хватит.
Феликс замолчал. Но по его лицу было видно: он всё сказал. И я услышала.
— Мы здесь, чтобы работать, — сказала я. — Не для развлечения.
— Конечно, — кивнул он. — Работать я люблю. Особенно в хорошей компании. А компания, — он обвёл нас взглядом, — отличная.
Нейт встал.
— Совещание через час. Будь готов.
Нейт встал.
— Совещание через час. Будь готов.
— Всегда готов, — сказал Феликс с ухмылкой. — Женевьева, рад был познакомиться. Серьёзно.
Я кивнула. Он вышел первым — легко, почти насвистывая. Нейт задержался на секунду, посмотрел на меня так, будто хотел что-то добавить. Но не добавил. Вышел следом.
Я осталась в переговорной одна. На столе, там, где сидел Феликс, лежала салфетка. На ней — кривая рожица и подпись: «Не скучай». Я скомкала её и бросила в урну. Но улыбку сдержать не смогла.
Хорошее настроение испарилось, как только началось совещание. Я разложила бумаги, и улыбка сползла с лица сама собой. Впереди был бой.
Хорошее настроение испарилось, как только началось совещание. Я разложила бумаги, и улыбка сползла с лица сама собой. Впереди был бой.
В переговорной нас было трое. Нейт не позвал ни совет директоров, ни юристов, ни финансовый отдел. Только Феликса. Я сразу напряглась. Чем меньше свидетелей — тем жёстче разговор. Либо Нейт собирался завернуть проект без лишних ушей. Либо проверял меня на прочность. А Феликс... Феликс был его человеком. И наблюдать, как меня ставят на место, он будет с той стороны стола.
Это была моя идея — реновация старого квартала в восточной части Сантеро. Папа Крис начинал этот проект вместе со мной за год до смерти. Он сам выбрал этот квартал — сказал, что там «душа города». Мы хотели не просто снести старые дома и построить новые, а сохранить исторический фасад — вдохнуть жизнь в район, не убивая его сердце. Я работала над этим месяцами: расчёты, чертежи, сметы, переговоры с городскими властями.
Когда я разложила бумаги на столе, Натаниэль взял папку и пробежал глазами по первой странице.
— Сколько?
— Что — сколько?
— Прибыль. Рентабельность. Цифры.
— Там всё указано на странице четыре.
Он перелистнул, изучил таблицу. Я смотрела на его лицо — ничего. Никаких эмоций. Как будто он читал не проект, который был частью меня, а утреннюю сводку погоды. Его пальцы скользили по строкам, и я поймала себя на том, что не могу отвести от них взгляд.
— Отказ, — сказал он и закрыл папку.
— Что?
— Отказ. Слишком рискованно. Слишком долго. Слишком низкая маржа.
Феликс хмыкнул — тихо, почти беззвучно. Я перевела взгляд на него, но он уже смотрел в стол.
— Ты посмотрел только цифры.
— А что ещё смотреть?
— Там живые люди. Там семьи, которые живут в этих домах поколениями. Мы не просто строим — мы сохраняем.
— Мы не благотворительный фонд, — отрезал он.
— Да при чём здесь благотворительность?! Это наш город! Ты вообще понимаешь, о чём речь?!
— Я понимаю цифры. Они не сходятся.
— Они сходятся! Просто прибыль не мгновенная! Это долгосрочный проект, он окупится, но...
— У нас нет времени ждать.
— Папа... он ждал! — выкрикнула я и тут же осеклась.
Тишина. Феликс перестал дышать. Нейт замер.
— Папы больше нет, — сказал он. Голос ровный, но я слышала трещину.
— Я знаю. Но его подход работал. Эта компания стоит до сих пор именно потому, что он умел ждать.
— Я не он.
— Я вижу.
Он смотрел на меня. Я — на него. Феликс переводил взгляд с одного на другого.
— Мы принимаем решения вместе, — сказала я тише. — Ты сам согласился.
— Хорошо. Тогда давай примем его вместе. Я говорю — нет. Ты можешь меня переубедить. У тебя есть что-то, кроме слов?
Я молчала. Цифры были. Но они не впечатляли — и он это знал.
— Вот именно, — сказал он и встал.
— Ты уйдешь? — спросила я.
— А ты хочешь, чтобы я остался?
Пауза. Я не ответила. Он усмехнулся — уголком губ.
— Пошёл ты, Натаниэль, — сказала я, глядя в стол.
Он замер на секунду. Потом вышел. Дверь закрылась. Я осталась сжимать ручку так, что побелели пальцы.
Феликс поднялся. Задержался на секунду.
— Интересный проект, Женевьева. Жаль, что он этого не видит.
— Спасибо, — сказала я, не поднимая глаз.
Он вышел.
Я швырнула ручку в стену. Она отскочила и покатилась под стол. Я уронила голову на руки и закрыла глаза.
Прошло, наверное, минут пять. Я подняла голову.
Я вышла из переговорной. В коридоре было пусто. Только свет горел в кабинете Нейта. Я прошла мимо, не замедляя шага. Лифт. Холл. Улица. В машине я тупо смотрела на дорогу и не видела ни машин, ни светофоров. Перед глазами — его лицо. «Я говорю — нет».
Дома я скинула костюм и встала перед шкафом. Марлоу ждала в баре. Нужно было ехать. Я надела вечернее платье — лёгкое, открытое, не для офиса. Вызвала такси, вышла, хлопнула дверью.
Бар встретил меня полумраком и гулом голосов. Марлоу уже сидела за стойкой — идеальная укладка, яркая помада, вечный блеск в глазах. Рядом с ней я в своём открытом платье и с настроением на нуле смотрелась как белая ворона.
— Ну наконец-то, — сказала она, подвигая мне коктейль. — Я уже заказала. Выглядишь так, будто тебя переехал грузовик.
— Умеешь ты поднять настроение, — я взяла бокал и сделала глоток. Холодный, кислый — то, что нужно.
— Ну, как всё прошло? — спросила она, помешивая коктейль. По её тону я сразу поняла: она уже знает. Или догадывается.
— Никак. Он отказал.
— Серьёзно? Вот так просто?
— Вот так просто.
— А ты чего ждала? — она хмыкнула. — Он же акула. Такие, как он, не спрашивают — они ставят перед фактом.
— Я заметила.
— И что теперь? Будешь бороться или сдашься?
— Я не сдаюсь.
— Вот это правильно. — Она отпила из бокала. Пауза. Потом она поставила бокал на стойку и посмотрела на меня уже с другим выражением — не сочувствие, а любопытство. — Слушай, а он ничего так. Ну, внешне. Ты не замечала?
— Марлоу.
— Что? Я просто говорю. У него руки красивые. Я обратила внимание, когда он папку держал. Пальцы длинные, как у музыканта.
Я пожала плечами и сделала глоток.
— Не замечала.
— Врёшь. Ты вообще на него странно смотришь.
— Я на него не «смотрю странно». Мы в одной переговорной сидим по два часа в день. Хочешь не хочешь — приходится контактировать. Это работа, Марлоу, ничего больше.
— Ну да, конечно. — Она усмехнулась и подалась вперёд. — Кстати, тут слухи ходят...
— Какие?
— У него никого нет. Ни жены, ни девушки. Проверено.
— Откуда ты знаешь?
— Я умею узнавать. — Она провела пальцем по краю бокала. — Такой мужчина — и один. Странно, правда?
— Мне без разницы.
— А мне — нет. — Она смотрела куда-то мимо меня, и в её глазах было что-то, чего я раньше не видела. Не просто любопытство. Интерес. Настоящий. — Он загадочный. Молчаливый. И явно не из тех, кто бросается на первую встречную. Это... интригует.
Я поставила бокал на стойку. Звук получился громче, чем нужно.
— Марлоу, он мой партнёр по бизнесу. Мы терпеть друг друга не можем. Давай закроем тему.
— Ладно-ладно. — Она подняла руки, но улыбка осталась. — Просто мысли вслух. Но ты какая-то дёрганая сегодня. Всё нормально?
— Все нормально. Просто устала.
— Как скажешь. — Она допила коктейль. — Кстати, про бизнес. Ты спрашивала его мнение — и получила. Теперь делай по-своему. Без спроса. Ты же знаешь компанию лучше него.
— Я хотела честно.
— Честно не выигрывают, солнышко. Честно проигрывают. А ты хочешь выиграть?
— Хочу.
— Тогда не спрашивай. Делай.
Я посмотрела на неё. В чём-то она была права. И от этого становилось ещё хуже.
Мы заказали ещё по одному. Марлоу рассказывала о клиенте, который пытался с ней флиртовать на прошлой неделе — я слушала вполуха, кивала, смеялась в нужных местах. Она перескакивала с темы на тему легко, как всегда: клиент, новая коллекция туфель, снова Нейт — «у него глаза серые или голубые? не разглядела», — я отшучивалась, она смеялась. В баре было душно, коктейль приятно холодил горло. Мы сидели, наверное, час. Может, больше.
Потом Марлоу начала поглядывать куда-то в сторону. Я проследила за её взглядом — у столика у окна сидел мужчина. Дорогой костюм, лёгкая небритость, уверенная улыбка. Он смотрел на неё. Она — на него.
— О, — сказала она. — Кажется, у меня появились планы на вечер.
— Иди.
— А ты? Может, тоже? Вон тот, у стойки, симпатичный.
Я даже не обернулась.
— Я пас. Поеду домой.
— Как знаешь. — Она допила коктейль, поправила волосы и улыбнулась мне. — Завтра не опаздывай.
Я не ответила. Бросила купюру на стойку и ушла.
Я вышла из бара на улицу. Ночной воздух остудил разгорячённое лицо. Сунула руку в карман за телефоном — пусто. В сумке — тоже. Чёрт. Может, оставила на барной стойке? Развернулась и зашла обратно.
У стойки телефона не было. Зато Марлоу уже сидела не одна. Рядом с ней пристроился какой-то мужчина — в дорогом костюме, с лёгкой небритостью и уверенной улыбкой. Она что-то шептала ему на ухо, он смеялся.
— Марлоу, — позвала я.
Она подняла голову, ничуть не смутившись.
— Ты вернулась?
— Телефон не видела? Кажется, оставила где-то.
— На стойке не было. — Она огляделась. — Может, дома?
— Надеюсь. Если нет — разберусь, когда вернусь. Вызовешь такси?
— Секунду. — Она достала телефон, сделала заказ. — Будет через три минуты.
— Спасибо.
Я вышла. Краем глаза заметила, как она снова склонилась к своему новому знакомому. Вот уж кто никогда не терялся. Ни с телефонами, ни с мужчинами. Мне бы так.
В такси я откинулась на сиденье и прикрыла глаза. Коктейль всё ещё давал о себе знать — лёгкий хмель путал мысли, но гнев держал в тонусе. За окном мелькали огни ночного Сантеро. Я думала о том, как завтра войду в офис и сделаю вид, что ничего не было. Что мне плевать. Что его «нет» ничего для меня не значит.
Машина остановилась у моего дома. Я расплатилась, вышла. Ночной воздух был влажным после дневной духоты. Я сделала пару шагов к двери.
— Эви.
Я замерла. Голос раздался из темноты — с той стороны, где стоял чёрный внедорожник. Я знала этот голос. Знала слишком хорошо.
Я закрывала журнал. Говорила себе: «Это просто случайность. Просто любопытство». Но внутри что-то саднило. Я ненавидела его за то, что он уехал. И ненавидела себя за то, что до сих пор оглядываюсь.
Грейс звонила каждую неделю. Рассказывала о своих дизайн-проектах — она снова начала работать, теперь уже в найме, — о доме, о саде, о том, как разрослась яблоня. Иногда упоминала, что получила от Натаниэля короткий звонок. Я делала вид, что мне неинтересно. Она не настаивала.
Однажды вечером мы говорили особенно долго. За окном шумел дождь.
— Как ты, мам?
— Нормально. Сегодня перебирала старые альбомы.
— Зачем?
— Не знаю. Наверное, просто захотелось вспомнить.
— И что ты вспомнила?
— Как вы с Нейтом запускали змея на холме. Ты прибежала домой вся в грязи, он порвал штаны. Крис смеялся так, что соседи слышали.
Я молчала.
— Ты скучаешь по нему? — спросила мама.
Я замерла.
— По кому?
— Сама знаешь.
— Нет, — сказала я слишком быстро.
— Врёшь.
— Мам...
— Послушай. Ты всё время строишь — проекты, здания, карьеру. А оглянись вокруг. Знаешь, можно построить десять домов, но так и не построить дом для себя. Дом — это не только стены. Это ещё и то, что внутри. Если внутри пусто — какой смысл? Ты же архитектор, ты знаешь.
Я закрыла глаза. Её слова застряли во мне, как заноза. Я не ответила.
Я открыла глаза. Я сидела в кабинете и держала в руках старую фотографию. Мы четверо, у дома в Сильване. Смеёмся.
Семь лет. Я выстроила карьеру, стала сильной, научилась не плакать по ночам. Я думала, что прошлое осталось в прошлом.
Но когда он вошёл в офис — я поняла: ничего не закончилось. Всё только начинается.
Глава 3.
Первая неделя совместной работы показала: мы не можем находиться в одном помещении дольше пятнадцати минут.
Дело было не только в бизнесе. Вернее, в бизнесе тоже — мы спорили о каждой цифре, о каждом подрядчике, о каждом решении, будто от этого зависела не квартальная премия, а жизнь. Но главное было в том, как мы спорили. Он смотрел на меня — оценивающе, с холодным прищуром, словно я была ещё одним активом, который нужно проверить на прочность. А я отвечала — резко, колко, не уступая ни в одном слове. Воздух между нами накалялся до предела. Ещё чуть-чуть — и можно было поджигать спичку прямо от напряжения. Каждое совещание превращалось в дуэль. Без правил. Без пощады. С одним и тем же исходом: мы расходились по кабинетам, хлопая дверьми, а потом оба сидели и смотрели в стену, пытаясь унять бешеный пульс.
В понедельник Нейт позвал меня в переговорную.
— Познакомишься кое с кем.
Я вошла. За столом уже сидел мужчина — светлый ёжик, дорогой костюм, цепкий взгляд. Он не развалился в кресле — сидел прямо, но расслабленно. Перед ним стоял стакан с водой и раскрытый ноутбук.
— Женевьева, — сказал Нейт, — это Феликс. Мой партнёр из «Коулдвелл». Феликс — это Женевьева.
Феликс встал и протянул руку — коротко, сухо.
— Наслышан. Приятно познакомиться лично.
— Взаимно.
Мы сели. Я — напротив Нейта. Феликс — сбоку, так, чтобы видеть нас обоих. Это положение ему явно нравилось.
— Ну, — сказал он, переводя взгляд с меня на Нейта и обратно, — как первый бой? Кто победил?
— Это не бой, — отрезал Нейт. — Это работа.
— Работа, — повторил Феликс. — Ага. А чего ты тогда такой дёрганый? И Женевьева, прошу прощения, сжимает ручку так, будто это оружие.
Я разжала пальцы.
— Мы просто обсуждаем проект. У нас разные взгляды.
— Разные взгляды — это когда один любит синий, а другой зелёный. А когда вы сидите напротив друг друга, искры летят. — Он хмыкнул. — Нейт, ты вообще спишь? Выглядишь так, будто всю ночь ворочался.
— Феликс, — сказал Нейт с нажимом.
— Что? Я забочусь о твоём здоровье.
— Не надо.
— Ладно-ладно. — Феликс поднял руки, но улыбка никуда не делась. — Просто я тебя таким не видел... сколько? Лет пять? Последний раз ты так дёргался, когда мы запускали «Коулдвелл».
— Я не дёргаюсь.
— Ага. А теперь скажи это так, чтобы я поверил.
Я смотрела на них и не могла понять: они друзья или враги? Феликс подкалывал его с лёгкостью человека, которому позволено. И Нейт терпел. Не огрызался — только челюсть сжимал.
— Женевьева, — вдруг обратился ко мне Феликс, — можно вопрос? Личный.
— Смотря какой.
— Ты всегда такая? Ну, серьёзная, собранная? Или это только с ним? — Он кивнул на Нейта. — Потому что он тоже при тебе становится... хм... ещё более каменным, чем обычно.
— Феликс, — на этот раз голос Нейта прозвучал как предупреждение.
— Всё, молчу. — Феликс откинулся на спинку стула. — Просто забавно наблюдать. Два человека, которые делают вид, что им плевать. А на деле...
— Я сказал — хватит.
Феликс замолчал. Но по его лицу было видно: он всё сказал. И я услышала.
— Мы здесь, чтобы работать, — сказала я. — Не для развлечения.
— Конечно, — кивнул он. — Работать я люблю. Особенно в хорошей компании. А компания, — он обвёл нас взглядом, — отличная.
Нейт встал.
— Совещание через час. Будь готов.
Нейт встал.
— Совещание через час. Будь готов.
— Всегда готов, — сказал Феликс с ухмылкой. — Женевьева, рад был познакомиться. Серьёзно.
Я кивнула. Он вышел первым — легко, почти насвистывая. Нейт задержался на секунду, посмотрел на меня так, будто хотел что-то добавить. Но не добавил. Вышел следом.
Я осталась в переговорной одна. На столе, там, где сидел Феликс, лежала салфетка. На ней — кривая рожица и подпись: «Не скучай». Я скомкала её и бросила в урну. Но улыбку сдержать не смогла.
Хорошее настроение испарилось, как только началось совещание. Я разложила бумаги, и улыбка сползла с лица сама собой. Впереди был бой.
Хорошее настроение испарилось, как только началось совещание. Я разложила бумаги, и улыбка сползла с лица сама собой. Впереди был бой.
В переговорной нас было трое. Нейт не позвал ни совет директоров, ни юристов, ни финансовый отдел. Только Феликса. Я сразу напряглась. Чем меньше свидетелей — тем жёстче разговор. Либо Нейт собирался завернуть проект без лишних ушей. Либо проверял меня на прочность. А Феликс... Феликс был его человеком. И наблюдать, как меня ставят на место, он будет с той стороны стола.
Это была моя идея — реновация старого квартала в восточной части Сантеро. Папа Крис начинал этот проект вместе со мной за год до смерти. Он сам выбрал этот квартал — сказал, что там «душа города». Мы хотели не просто снести старые дома и построить новые, а сохранить исторический фасад — вдохнуть жизнь в район, не убивая его сердце. Я работала над этим месяцами: расчёты, чертежи, сметы, переговоры с городскими властями.
Когда я разложила бумаги на столе, Натаниэль взял папку и пробежал глазами по первой странице.
— Сколько?
— Что — сколько?
— Прибыль. Рентабельность. Цифры.
— Там всё указано на странице четыре.
Он перелистнул, изучил таблицу. Я смотрела на его лицо — ничего. Никаких эмоций. Как будто он читал не проект, который был частью меня, а утреннюю сводку погоды. Его пальцы скользили по строкам, и я поймала себя на том, что не могу отвести от них взгляд.
— Отказ, — сказал он и закрыл папку.
— Что?
— Отказ. Слишком рискованно. Слишком долго. Слишком низкая маржа.
Феликс хмыкнул — тихо, почти беззвучно. Я перевела взгляд на него, но он уже смотрел в стол.
— Ты посмотрел только цифры.
— А что ещё смотреть?
— Там живые люди. Там семьи, которые живут в этих домах поколениями. Мы не просто строим — мы сохраняем.
— Мы не благотворительный фонд, — отрезал он.
— Да при чём здесь благотворительность?! Это наш город! Ты вообще понимаешь, о чём речь?!
— Я понимаю цифры. Они не сходятся.
— Они сходятся! Просто прибыль не мгновенная! Это долгосрочный проект, он окупится, но...
— У нас нет времени ждать.
— Папа... он ждал! — выкрикнула я и тут же осеклась.
Тишина. Феликс перестал дышать. Нейт замер.
— Папы больше нет, — сказал он. Голос ровный, но я слышала трещину.
— Я знаю. Но его подход работал. Эта компания стоит до сих пор именно потому, что он умел ждать.
— Я не он.
— Я вижу.
Он смотрел на меня. Я — на него. Феликс переводил взгляд с одного на другого.
— Мы принимаем решения вместе, — сказала я тише. — Ты сам согласился.
— Хорошо. Тогда давай примем его вместе. Я говорю — нет. Ты можешь меня переубедить. У тебя есть что-то, кроме слов?
Я молчала. Цифры были. Но они не впечатляли — и он это знал.
— Вот именно, — сказал он и встал.
— Ты уйдешь? — спросила я.
— А ты хочешь, чтобы я остался?
Пауза. Я не ответила. Он усмехнулся — уголком губ.
— Пошёл ты, Натаниэль, — сказала я, глядя в стол.
Он замер на секунду. Потом вышел. Дверь закрылась. Я осталась сжимать ручку так, что побелели пальцы.
Феликс поднялся. Задержался на секунду.
— Интересный проект, Женевьева. Жаль, что он этого не видит.
— Спасибо, — сказала я, не поднимая глаз.
Он вышел.
Я швырнула ручку в стену. Она отскочила и покатилась под стол. Я уронила голову на руки и закрыла глаза.
Прошло, наверное, минут пять. Я подняла голову.
Я вышла из переговорной. В коридоре было пусто. Только свет горел в кабинете Нейта. Я прошла мимо, не замедляя шага. Лифт. Холл. Улица. В машине я тупо смотрела на дорогу и не видела ни машин, ни светофоров. Перед глазами — его лицо. «Я говорю — нет».
Дома я скинула костюм и встала перед шкафом. Марлоу ждала в баре. Нужно было ехать. Я надела вечернее платье — лёгкое, открытое, не для офиса. Вызвала такси, вышла, хлопнула дверью.
Бар встретил меня полумраком и гулом голосов. Марлоу уже сидела за стойкой — идеальная укладка, яркая помада, вечный блеск в глазах. Рядом с ней я в своём открытом платье и с настроением на нуле смотрелась как белая ворона.
— Ну наконец-то, — сказала она, подвигая мне коктейль. — Я уже заказала. Выглядишь так, будто тебя переехал грузовик.
— Умеешь ты поднять настроение, — я взяла бокал и сделала глоток. Холодный, кислый — то, что нужно.
— Ну, как всё прошло? — спросила она, помешивая коктейль. По её тону я сразу поняла: она уже знает. Или догадывается.
— Никак. Он отказал.
— Серьёзно? Вот так просто?
— Вот так просто.
— А ты чего ждала? — она хмыкнула. — Он же акула. Такие, как он, не спрашивают — они ставят перед фактом.
— Я заметила.
— И что теперь? Будешь бороться или сдашься?
— Я не сдаюсь.
— Вот это правильно. — Она отпила из бокала. Пауза. Потом она поставила бокал на стойку и посмотрела на меня уже с другим выражением — не сочувствие, а любопытство. — Слушай, а он ничего так. Ну, внешне. Ты не замечала?
— Марлоу.
— Что? Я просто говорю. У него руки красивые. Я обратила внимание, когда он папку держал. Пальцы длинные, как у музыканта.
Я пожала плечами и сделала глоток.
— Не замечала.
— Врёшь. Ты вообще на него странно смотришь.
— Я на него не «смотрю странно». Мы в одной переговорной сидим по два часа в день. Хочешь не хочешь — приходится контактировать. Это работа, Марлоу, ничего больше.
— Ну да, конечно. — Она усмехнулась и подалась вперёд. — Кстати, тут слухи ходят...
— Какие?
— У него никого нет. Ни жены, ни девушки. Проверено.
— Откуда ты знаешь?
— Я умею узнавать. — Она провела пальцем по краю бокала. — Такой мужчина — и один. Странно, правда?
— Мне без разницы.
— А мне — нет. — Она смотрела куда-то мимо меня, и в её глазах было что-то, чего я раньше не видела. Не просто любопытство. Интерес. Настоящий. — Он загадочный. Молчаливый. И явно не из тех, кто бросается на первую встречную. Это... интригует.
Я поставила бокал на стойку. Звук получился громче, чем нужно.
— Марлоу, он мой партнёр по бизнесу. Мы терпеть друг друга не можем. Давай закроем тему.
— Ладно-ладно. — Она подняла руки, но улыбка осталась. — Просто мысли вслух. Но ты какая-то дёрганая сегодня. Всё нормально?
— Все нормально. Просто устала.
— Как скажешь. — Она допила коктейль. — Кстати, про бизнес. Ты спрашивала его мнение — и получила. Теперь делай по-своему. Без спроса. Ты же знаешь компанию лучше него.
— Я хотела честно.
— Честно не выигрывают, солнышко. Честно проигрывают. А ты хочешь выиграть?
— Хочу.
— Тогда не спрашивай. Делай.
Я посмотрела на неё. В чём-то она была права. И от этого становилось ещё хуже.
Мы заказали ещё по одному. Марлоу рассказывала о клиенте, который пытался с ней флиртовать на прошлой неделе — я слушала вполуха, кивала, смеялась в нужных местах. Она перескакивала с темы на тему легко, как всегда: клиент, новая коллекция туфель, снова Нейт — «у него глаза серые или голубые? не разглядела», — я отшучивалась, она смеялась. В баре было душно, коктейль приятно холодил горло. Мы сидели, наверное, час. Может, больше.
Потом Марлоу начала поглядывать куда-то в сторону. Я проследила за её взглядом — у столика у окна сидел мужчина. Дорогой костюм, лёгкая небритость, уверенная улыбка. Он смотрел на неё. Она — на него.
— О, — сказала она. — Кажется, у меня появились планы на вечер.
— Иди.
— А ты? Может, тоже? Вон тот, у стойки, симпатичный.
Я даже не обернулась.
— Я пас. Поеду домой.
— Как знаешь. — Она допила коктейль, поправила волосы и улыбнулась мне. — Завтра не опаздывай.
Я не ответила. Бросила купюру на стойку и ушла.
Я вышла из бара на улицу. Ночной воздух остудил разгорячённое лицо. Сунула руку в карман за телефоном — пусто. В сумке — тоже. Чёрт. Может, оставила на барной стойке? Развернулась и зашла обратно.
У стойки телефона не было. Зато Марлоу уже сидела не одна. Рядом с ней пристроился какой-то мужчина — в дорогом костюме, с лёгкой небритостью и уверенной улыбкой. Она что-то шептала ему на ухо, он смеялся.
— Марлоу, — позвала я.
Она подняла голову, ничуть не смутившись.
— Ты вернулась?
— Телефон не видела? Кажется, оставила где-то.
— На стойке не было. — Она огляделась. — Может, дома?
— Надеюсь. Если нет — разберусь, когда вернусь. Вызовешь такси?
— Секунду. — Она достала телефон, сделала заказ. — Будет через три минуты.
— Спасибо.
Я вышла. Краем глаза заметила, как она снова склонилась к своему новому знакомому. Вот уж кто никогда не терялся. Ни с телефонами, ни с мужчинами. Мне бы так.
В такси я откинулась на сиденье и прикрыла глаза. Коктейль всё ещё давал о себе знать — лёгкий хмель путал мысли, но гнев держал в тонусе. За окном мелькали огни ночного Сантеро. Я думала о том, как завтра войду в офис и сделаю вид, что ничего не было. Что мне плевать. Что его «нет» ничего для меня не значит.
Машина остановилась у моего дома. Я расплатилась, вышла. Ночной воздух был влажным после дневной духоты. Я сделала пару шагов к двери.
— Эви.
Я замерла. Голос раздался из темноты — с той стороны, где стоял чёрный внедорожник. Я знала этот голос. Знала слишком хорошо.
