— Ты меня стыдишься? — спросил он, и его голос стал ниже.
— Нет. Просто... здесь люди ходят.
— Сейчас здесь только мы.
— Это ненадолго.
— Вот именно. Я двадцать лет ждал. Я не собираюсь прятаться по углам.
Лифт дзинькнул. Двери открылись. На пороге стояли двое менеджеров. Я отдёрнулась от Нейта, как ошпаренная. Он остался стоять с невозмутимым лицом.
— Доброе утро, — кивнул он коллегам.
— Доброе, господин Натаниэль. Госпожа Женевьева.
Я выдавила улыбку. Менеджеры подождали пока мы выйдем и зашли в лифт. Двери закрылись. Я повернулась к нему:
— Ты невыносим.
— Я знаю. Поэтому ты меня и любишь.
Он улыбнулся и пошёл к своему кабинету, оставив меня стоять у лифта с пылающими щеками.
Через полчаса он зашёл в мой кабинет. Без стука. Как всегда. Я как раз стояла у стола, перебирала бумаги. Он закрыл дверь и привалился к ней спиной. Руки скрещены на груди. Плечи напряжены.
— Ты не стучишься.
— Я никогда не стучался.
— Может, пора начать?
— Может, пора перестать прятаться?
Я подняла глаза. Он смотрел на меня — и в его взгляде было не просто раздражение. Что-то глубже.
— Ты отодвинулась, когда я сел рядом на планёрке, — сказал он.
— Там были люди. Весь отдел.
— Ты отдёрнула руку, когда я коснулся тебя в коридоре.
— Нас видели.
— Вот именно! — он оттолкнулся от двери и шагнул ко мне. Воздух между нами накалился. — Ты отдёрнула руку на планёрке. Ты отодвинулась в коридоре. Ты делаешь вид, что между нами ничего нет. Я не собираюсь притворяться. Не сейчас. Не после всего.
Я встала. Мои пальцы сжали край стола. Он стоял слишком близко — я чувствовала тепло его тела, запах, видела, как пульсирует жилка на его шее.
— А я не готова! Понимаешь? Я не готова. Я только вчера узнала, что ты меня любишь. Только вчера призналась себе, что люблю тебя. Я двадцать лет убеждала себя, что ты враг, — а теперь я должна идти и рассказывать всем, что мы вместе?
— А когда ты будешь готова? Через месяц? Через год? Когда мы состаримся?
— Я не знаю! Я не знаю, Нейт. Я просто... боюсь.
— Чего?
— Всего! Мамы. Сотрудников. Того, что люди скажут. Они же знают, что мы сводные. Они скажут — это неправильно, это...
— Мне плевать, что они скажут.
— А мне нет!
Он замер. Его челюсть сжалась. Я видела, как он борется с собой — со своим желанием подойти, схватить меня, встряхнуть, заставить понять. Но он не подошёл. Просто стоял и смотрел. И от этого было ещё больнее.
— Я не хочу быть твоим грязным секретом, — сказал он тихо. — Я достаточно был им. В своих собственных глазах. Я не хочу, чтобы ты смотрела на меня и боялась, что кто-то узнает.
— Это не так.
— А как?
— Я не стыжусь тебя. Я стыжусь... себя. Того, как долго я ненавидела тебя. Того, как жестоко я с тобой обходилась. Если люди узнают — они начнут копаться. Начнут вспоминать. «Ах, вот почему они ссорились на совещаниях». «Ах, вот почему она на него так смотрела». Я не хочу, чтобы наше начало было предметом сплетен.
Он долго молчал. Потом подошёл — медленно, давая мне время отступить. Я не отступила. Он взял моё лицо в ладони. Его большие пальцы гладили мои скулы — нежно, почти невесомо. Я закрыла глаза.
— Мне плевать на сплетни, — сказал он. — Мне плевать на чужое мнение. Единственное, что меня волнует, — это ты. И я не хочу прятаться. Но я подожду. Я всегда ждал.
Он поцеловал меня в лоб. Губы были тёплыми, сухими. Я стояла с закрытыми глазами, чувствуя, как его тепло медленно остывает на моей коже. А когда открыла — его уже не было.
Марлоу я заметила не сразу.
Она была в офисе — что-то обсуждала с бухгалтером, смеялась, заправляла волосы за ухо. Я прошла мимо, даже не взглянув на неё. Я всё ещё не простила ей тот вечер. Но я ещё не знала, что она сделала на самом деле.
Правда открылась через несколько часов.
Нейт вызвал меня в свой кабинет. На столе лежали распечатки — банковские выписки, внутренние отчёты, копии писем. Он стоял у окна спиной ко мне, и его плечи были напряжены.
— Что случилось? — спросила я с порога.
— Марлоу.
— Что — Марлоу?
— Она работала на рейдеров.
Я замерла. Воздух стал густым. Сердце ударило в грудную клетку — раз, другой.
— Что?
— Садись.
Я села. Он подвинул ко мне распечатку — банковский перевод на имя Марлоу. Сумма не огромная, но регулярная. Раз в месяц. Последний платёж — три дня назад.
— Это гонорар за информацию, — сказал он. — Она передавала им наши внутренние отчёты. Планы по восточному кварталу. Слабые места в совете директоров. Всё, что помогало им давить на акционеров.
— Откуда ты...
— Я начал проверять после того, как слухи поползли. Слишком быстро. Слишком точно. Кто-то изнутри помогал им. Я сузил круг до трёх человек. Она прокололась на копиях — снимала документы в нерабочее время, и камера это зафиксировала. Дальше было делом техники.
Я смотрела на бумаги и не могла поверить. Марлоу. Она была рядом всё это время — пила со мной кофе, сплетничала о коллегах, спрашивала про проекты. Я думала — дружеское любопытство. Это был шпионаж. Холодный, расчётливый шпионаж.
— Она знает, что ты знаешь?
— Нет. Я хотел, чтобы ты узнала первой.
— Почему?
— Потому что это касается тебя. Она была твоей подругой. Ты имеешь право решать, как мы поступим.
Я закрыла глаза. Перед внутренним взором пронеслось всё: как она сидела напротив меня в баре, как она говорила «он горячий», как она рассказывала про поцелуй, которого никогда не было. Я думала — это зависть. Обычная женская зависть. Я не думала, что за этим стоит что-то ещё.
— Я хочу с ней поговорить.
— Мы поговорим. Вместе.
Она вошла с улыбкой.
Как всегда — идеальная укладка, яркая помада, уверенная походка. Белая блузка, юбка-карандаш, туфли на шпильке. Она думала, что её вызвали для обсуждения нового проекта. Когда увидела моё лицо — улыбка дрогнула.
— Что-то случилось? — спросила она, переводя взгляд с меня на Нейта.
— Случилось, — сказал он. — Садись.
Она села на стул напротив нас. Нейт не предложил ей кофе. Не предложил воды. Просто положил перед ней папку.
— Что это?
— Доказательства.
Она открыла папку. Я смотрела, как её лицо меняется — от недоумения к пониманию, от понимания к страху. Её пальцы дрогнули.
— Это какая-то ошибка, — сказала она, поднимая глаза на меня. — Эви, ты же меня знаешь. Я бы никогда...
— Хватит, — сказала я.
— Нет, послушай. — Она подалась вперёд, и в её голосе зазвучали слёзы. — Я не знаю, что он тебе показал, но это подстава. Кто-то хочет меня убрать. Ты же знаешь, как в компаниях — конкуренты, завистники. Я бы никогда не стала вредить тебе. Мы же подруги. Мы столько пережили вместе.
Она смотрела на меня — жалобно, искренне. Те самые глаза, которые когда-то говорили мне: «Я на твоей стороне. Всегда». Я почти повелась. Почти.
— Марлоу, — сказала я, и мой голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Хватит строить из себя актрису.
Её лицо изменилось. Слёзы исчезли мгновенно — как будто кто-то выключил кран.
— Камеры, — сказал Нейт. — Ты снимала копии в нерабочее время. Финансовый отдел подтвердил. Твоя подпись на запросах. Это уголовное преступление.
Она замолчала. Тишина звенела. Я смотрела на женщину, которую считала подругой, и не видела в ней ничего знакомого. Только чужое, холодное, расчётливое.
— Ты уволена, — сказал Нейт. — Это само собой. Но если ты хоть раз появишься в её жизни — я уничтожу тебя. Это не угроза. Это факт.
Её губы дрожали. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но он не дал.
— И ещё кое-что, — добавил он. Голос стал тише, но жёстче. — Ты помнишь тот вечер? Благотворительный приём. Ты подошла к ней и рассказала сказку. О том, что я тебя целовал. О том, какие у меня руки. О том, что я скоро буду твоим.
Марлоу замерла. Её лицо побелело.
— Я не...
— Ты лгала. Ты лгала ей в глаза — и думала, что это сойдёт тебе с рук. И знаешь что? — он наклонился ближе. — В тот момент ты начала рыть себе яму. Я запомнил. Я всегда запоминаю. Всё, что ты делала с ней, — я запомнил. И теперь ты расплачиваешься за всё сразу.
Она сидела, не двигаясь. Её глаза перебегали с него на меня и обратно. Она искала выход. Не нашла.
И тогда маска упала окончательно.
— Ты, — сказала она, глядя на меня. Голос дрожал, но не от страха — от злости. — Ты всегда была папиной дочкой. Тебе всё доставалось просто так. Бизнес. Наследство. Он. — Она дёрнула подбородком в сторону Нейта и тут же отвела взгляд, словно обожглась. — Ты думаешь, я не видела, как вы смотрите друг на друга? Думаешь, никто не видел?
— Марлоу...
— Нет, дай я скажу. — Она встала. — Я три года работала на эту компанию. Три года! Я знала каждый отчёт, каждую сделку. А кто ведёт проекты? Ты. Кто получает наследство? Ты. Кто получает его? — она ткнула пальцем в Нейта. — Снова ты. А я? Я должна была сидеть и улыбаться? Делать вид, что меня всё устраивает?
— Ты могла уйти в другую компанию, — сказала я.
— С какими рекомендациями? «Спасибо, что три года подавали кофе и носили бумаги»? — Она горько рассмеялась. — Ты не понимаешь. Ты никогда не понимала. У тебя всё всегда было. А я строила себя с нуля. И когда подвернулся шанс — я его использовала. Да. Использовала. Потому что этот мир не даёт таким, как я, второго шанса.
Я смотрела на неё — и впервые за всё время увидела настоящую Марлоу. Злую. Завистливую. Сломленную. Она предала меня не потому что я была плохой. А потому что я была. Просто была.
— Ты закончила? — спросила я.
— А что, хочешь добавить?
— Нет. Просто хочу, чтобы ты ушла. Забери вещи. Уходи. И не попадайся нам на глаза. Никогда.
Она встала. Медленно. Поправила юбку, одёрнула блузку. На секунду задержалась у двери.
— Вы ещё пожалеете, — сказала она.
— Мы уже пожалели, — ответил Нейт. — Что доверяли тебе.
Она вышла. Дверь закрылась. Я сидела, глядя на пустой стул. Нейт подошёл сзади, положил руки мне на плечи. Тёплые. Тяжёлые. Надёжные.
— Ты в порядке?
— Кажется, да. Она была моей подругой.
— Она не была твоей подругой.
— Я знаю. Просто... обидно. Что я не заметила. Что пустила её так близко. Что верила ей.
Он обошёл стул, опустился передо мной на корточки. Взял мои руки в свои — большие, горячие ладони накрыли мои замёрзшие пальцы.
— Ты веришь людям. Это не слабость. Это сила. Просто иногда попадаются те, кто этого не заслуживает. Но ты не должна из-за неё меняться.
Я посмотрела на него — на колючую щетину, на уставшие глаза, на шрам над бровью, которого я раньше не замечала.
— Когда ты стал таким мудрым?
— Когда ты перестала со мной спорить.
Я улыбнулась. Впервые за этот день.
— Мы справились.
— Да. Теперь надо закрыть юридические вопросы. Без инсайдера их схема развалилась. Завтра юристы всё оформят.
— А что будет с ней?
— Она исчезнет. Я об этом позабочусь.
Я кивнула и закрыла глаза. Всё закончилось. Марлоу разоблачена. Рейдеры отступили. Компания в безопасности. Мы в безопасности.
Следующие два дня прошли спокойно. Я думала, будет труднее — но работа снова подхватила меня и понесла. Мы всё ещё вели восточный квартал, и сегодня было очередное совещание совета.
Я волновалась. Всё те же лица за столом, всё тот же Говард с его вечным скепсисом. Но теперь кое-что изменилось. Нейт сидел рядом. Не в конце стола — рядом. И когда Говард задал очередной каверзный вопрос, я открыла рот, чтобы ответить, но Нейт опередил меня.
— Госпожа Женевьева уже проработала этот вопрос. Решение перед вами на четвёртой странице.
Я опустила глаза. На четвёртой странице действительно было решение. Он знал. Он изучил мои материалы заранее.
Я поймала его взгляд. Он едва заметно подмигнул мне. Всего на секунду. Но я чуть не поперхнулась водой.
Феликс, сидевший напротив, закатил глаза и демонстративно уткнулся в бумаги. Я спрятала улыбку.
Совет утвердил проект единогласно.
Когда все разошлись, я задержалась у стола, собирая бумаги. Нейт подошёл сзади — тихо, как хищник, — и его ладонь легла мне на поясницу. Чуть ниже, чем нужно для приличий.
— Поздравляю.
— Ты мне подмигнул. На совещании.
— Да.
— При всех.
— При всех.
— Феликс заметил.
— Феликс закатил глаза. Переживёт.
Я засмеялась. Он взял мою руку, переплёл пальцы — быстро, пока никто не видел, — и отпустил. Мы вышли из конференц-зала.
— Пойдём, — сказал он.
— Куда?
— У нас через час встреча. С Лорел и Феликсом. Мы же хотели им рассказать. Помнишь?
— Помню. Но я не готова...
— Ты никогда не будешь готова. Поэтому мы идём сейчас.
В баре было тепло и шумно.
Мы выбрали столик в углу у окна, подальше от чужих ушей. Феликс пришёл первым и уже заказал пиво. На нём была рубашка с закатанными рукавами, и он выглядел непривычно расслабленно — не как правая рука Натаниэля, а как человек, который наконец выдохнул.
— Говорят, вы разнесли Марлоу в пух и прах, — сказал он вместо приветствия. — И меня не позвали. Я бы попкорн принёс.
— Ты и так в курсе всего, — хмыкнул Нейт.
— Обидно. Я думал, будет драка.
— Обойдёшься.
Лорел появилась через пять минут — запыхавшаяся, с мокрыми от дождя кудряшками. Она ворвалась в бар, как маленький ураган, и сразу обняла меня. От неё пахло дождём и мятной жвачкой.
— Ты не представляешь, какой у меня был день. Клиент сорвал сделку, потом другой клиент позвонил и сказал, что передумал, а потом...
Она осеклась, заметив Феликса. Он смотрел на неё. Не так, как смотрят на случайную знакомую, — иначе. Внимательнее. Дольше. Как будто пытался запомнить каждую чёрточку её лица.
— О, — сказала Лорел. — Привет.
— Привет, — ответил он.
— Ты, наверное, Феликс.
— А ты, наверное, Лорел.
— Откуда ты знаешь?
— Эви много о тебе рассказывала. И... у тебя кудряшки.
— Это аргумент?
— Это факт. — Он улыбнулся. — Кудряшки и характер. Эви говорила, ты можешь поставить на место кого угодно.
— Она преувеличивает.
— Я редко ошибаюсь в людях.
Лорел подняла бровь и посмотрела на меня. Я пожала плечами: «Я ничего не делала». Феликс тем временем отодвинул для неё стул. Она села — и он подвинул стул чуть ближе к ней. Она заметила. Он заметил, что она заметила. И улыбнулся.
— Так, и зачем мы здесь? — спросила Лорел, переводя взгляд с меня на Нейта. — Что за тайный сбор?
— Никаких тайн, — сказал Нейт. — Просто хотели, чтобы вы узнали первыми.
— О чём?
Он посмотрел на меня. Я кивнула. Он взял мою руку со стола и переплёл наши пальцы. Просто. Открыто.
Лорел уставилась на наши руки. Потом перевела взгляд на моё лицо. Потом на него. Потом снова на наши руки. За эти секунды на её лице сменилось, кажется, пять выражений — от недоверия до восторга.
— Наконец-то, — выдохнула она. — Вы хотя бы понимаете, сколько времени вы украли у вселенной? Я тут сидела, ждала, пока вы разберётесь, а вы двадцать лет ходили кругами.
— Лорел...
— Молчи. — Она взяла мой бокал и сделала глоток. — Ладно. За вас. Чтобы больше не бегали друг от друга. И чтобы ты, — она ткнула пальцем в Нейта, — больше никогда не заставлял её плакать. А то я тебя сама найду. И у меня есть связи.
Феликс поперхнулся пивом. Нейт приподнял бровь.
