С последними я разбиралась туговато - а как иначе, если тебя постоянно то мочат, то сушат! - но дело определённо двигалось вперёд, благо, хоть что-то из предыдущих, домашних, занятий временами, пусть даже рефлекторно, но вспоминалось. Зато самую искреннюю радость мне доставляла мысль что туфельки из хрусталя - как у книжно-сказочной Золушки, - мне никак опробовать не грозит. Хрусталь, как я успела узнать из той самой, лёгкой и полезной, дедушкиной книжки очень плохо поддаётся пластической трансформации. Даже с помощью целого комплекса специальных - щадящих хрупкий материал, - чар результат получается неудовлетворительным. Образец гнётся, но медленно и с приложением значительного усилия, поэтому в хрустальных туфельках ноги гарантированно заболят уже на втором шаге, если не сразу, на первом. Можно, в принципе, колдануть и посильнее, но при этом данный материал полностью утрачивает исходные блеск с прозрачностью и вообще смотрится как самая обычная пыльная стекляшка. Наводить же иллюзию на обычную обувь мне было просто некогда, а дедушку просить не хотелось - ведь не маленькая уже, почти научилась делать это сама. Посему очаровательные шёлковые бальные туфельки, украшенные теми же кружевами, меня более чем устроили: ножки в них именно такие, как и должны быть у настоящей леди - маленькие, узенькие. Причём абсолютно без всякой магии, вот что значит - мастер шил!
Ну, пока суд да дело, мои мучения завершились, зато подошло время бала, начали собираться гости. Сперва дальняя - в географическом смысле, - родня, а потом уж и остальные гуртом повалили. Всем им надо было меня показать, позволить рассмотреть, расспросить, растормошить - дабы я продемонстрировала манеры, радость и обаяние. Я сперва, конечно, ужасно волновалась - всё-таки первый в моей жизни бал, - мало ли что. Но потом разобрала, что матушка с дядей Ильтаром, действительно, как и обещали, пригласили к нам только приятных родственников да лучших соседей.
Сначала я порадовалась - ведь в кругу семьи можно чувствовать себя гораздо свободнее. Ну, обляпаю кого-нибудь нечаянно или скажу не то, что положено - беда-то невелика, - тут все свои. А потом стало откровенно скучновато: я почему-то наивно считала, что на любом балу царит беспечное и бурное веселье. Нет, вы не подумайте, веселье было, беспечное и даже бурное, как полагается. Но почему-то в основном детское. Видите ли, на семейном празднестве - помимо взрослых, разумеется, - присутствовали дети лет семи-тринадцати, включая младшего хозяйского сына. Я, конечно, весело поиграла с ними в снежки, потом в прятки, потом в загадки, но, поймите правильно, целый день играть же невозможно. Хочется просто присесть, поболтать с кем-нибудь вроде Милы или тех же близняшек. А в обществе старшего поколения бурно веселиться откровенно не получалось. Вот танцевать - сколько угодно. Любой мужчина с удовольствием "вспоминал молодость" или говорил, мол, никак не может пропустить приглашение от такой очаровательной барышни - что было весьма мило с их стороны, - но потом спокойно возвращался к неспешной беседе. Я, конечно, потанцевала с дедушкой и дядей Ильтаром, наслушалась всяких разных комплиментов, всё было очень приятно и даже, пожалуй, весело, но как-то... не совсем то.
В женском же обществе я выдерживала недолго, минут пятнадцать-двадцать, а потом снова сбегала танцевать. Ибо моё появление провоцировало понаехавших дам - бабушек, мам, тётушек, - на совершенно неуёмное умиление, квохтание, оханье и прочую довольно противную белиберду. "Ах, несчастная сиротка", "какая хорошенькая девочка, прелесть просто!", "бедняжка, в таком возрасте без родителей", "да, ужасно", "Аля сказала - она умница и талантливая", "подумать только как всё повернулось", "очаровательная и настолько шикарные волосы", "и цвет, вы видели цвет?! ах, это бесподобно!!!", "а Арлина молодец", "действительно, они на редкость удачно встретились", "я сразу сказала - им обязательно нужно в Храм", "да, может теперь её дар придёт в норму", "я ей ещё вчера говорила!" - всё это, в принципе, можно пережить без проблем. Но вот их желание немедленно меня хоть чем-нибудь накормить, напоить, а затем попросить показать, что я уже умею делать - ооо! Я чувствовала себя цирковой обезьянкой: сказали "ап", значит, выполняешь фокус, затем все - включая мужчин, - восторженно ахают, улыбаются и аплодируют.
Нет, им, конечно, хорошо и я за них рада - и дико счастлива, что меня приняли как родную, поверьте, - но мне-то что прикажете делать? Не сидеть же сиднем, слушая разные сплетни. Да и кроме того - я же, типа, Золушка. По всем признакам правильная; куда ни посмотри, настоящая: сирота, с крёстной-волшебницей, в одночасье попала на бал - нежданно-негаданно, прямо как в сказке. Тыкву мне в карету никто не превращал, честно признаю, но давайте не будем придираться, всё остальное в наличии имеется. Так что, извиняйте, не поняла - а где принц-то? Я, спрашивается, для кого все эти издевательства над своей головой терпела?! Нет, вы не подумайте, настоящих принцев мне и даром не надо. Их у нас, если вдруг не помните, двое, но, мало того, что на нашем балу им делать нечего, старшему королевскому отпрыску, если я не сильно ошибаюсь, только-только восемь стукнуло, а младший ещё из пелёнок не вырос. Мне бы просто личного принца, без короны, можно даже без титула. Одного, я не жадная.
Улучив момент, когда вниманием большинства новых родственниц полностью завладел исключительно удачный десерт, я подобралась к матушке под бок - принялась выяснять, куда это подевались все местные принцы. Нет, вы не подумайте, я ж не Баретта какая-нибудь, чтоб претензии благодетельнице своей предъявлять. Просто спросила, мол, любопытно очень мне - куда это все остальные дети подевались, постарше. Неужели ни в одной семье не выросли? Оказывается, взрослые отпрыски сиих благородных семейств - отправленные в МАГУ или другие образовательные заведения, - традиционно встречали Новогодье с друзьями, в столице. А родители к ним приезжали: и город посетить, и учёбу проконтролировать. Мы, обещала матушка, тоже в столицу поедем, все вместе. Там к поступлению готовится её старший сын, он меня чуть помладше будет, но тоже очень умный парень. Старается учиться, хочет идти на теоретика, поэтому магоматику зубрит до полного посинения себя, учебника и окружающих. В качестве окружающих выступают известный преподаватель соответствующего факультета и столичная родня, частью здесь присутствующая. Более того, там же нас ждёт целая череда официальных и не очень визитов, а может и на новый бал нарвёмся. Дядя Ильтар, мол, приглашён к какому-то там графу, а вот у графа гостят ребята и девушки моего возраста, мне будет интересно. Дальше я потолклась-потолклась рядом с матушкой, послушала-послушала про что гостьи сплетничают, да и сбежала от них в библиотеку, книжки читать. Так вечер потихоньку и прошёл.
Перепуганный зверь стремится укрыться в норе, гнезде или логове. Человеку за неимением такового сойдёт и менее безопасное укрытие, например, собственная спальня. Здесь же можно было без опаски дать волю всем эмоциям сразу. Треклятый ошейник, к сожалению, как ни старайся, самостоятельно не снимался. Более того - даже замочек вслепую не прощупывался, как ты это бесово колье ни крути. Зеркал ей в комнате не повесили, и Баретта начала подозревать по какой именно причине. Пометавшись по помещению, как заполошная наседка по курятнику, молодуха решила заняться осмотром имеющегося гардероба - дабы слегка успокоить нервы. Разложив предложенные к переделке платья на кровати, Баретта сообразила, что одни ей будут явно коротки и придётся чем-то надставлять подол, а вот другие были значительно длиннее требуемого и их, соответственно, следовало укорачивать. То есть сведения о двух безвременно погибших супругах совсем не враньё, а самая настоящая правда! Посидев на полу, как следует проревевшись от страха, немного успокоившись и чуток передохнув, Баретта взялась максимально старательно сортировать платья по длине и обнаружила, что примерно одноразмерные "короткие" платья можно отнести к двум абсолютно разным ценовым категориям. Одну она обозначила как "совершенно простецкие", "кухаркины", "дрянные", а вот вторые были "вполне себе ничего". Последняя подборка нарядов когда-то принадлежала явно горожанке солидного дохода, была пошита из довольно качественных тканей, и, в принципе, на великолепную брюнетку более-менее годилась, хотя новую владелицу вовсе не устраивали их благородные, неяркие, спокойные цвета и оттенки. Однако, абсолютно логично отсюда возник новый вопрос: могла ли женщина, позволяющая себе купить вполне приличные платья - что характерно, даже для дома! - носить настолько простецкую, затрапезную, явно сугубо крестьянскую одежду? Ведь, если судить по приобретённому горькому опыту, супруг ни на каких женщин раскошеливаться в принципе не собирался, так что приди новобрачная к нему в дом даже в самых жутких тряпках, так бы в них и ходила всю оставшуюся жизнь. Вполне вероятный ответ Баретте категорически не понравился. Значит, женщин было не двое, а больше? Тогда сколько - трое, четверо? Молодуха в панике ринулась обыскивать шкаф и, тут же рядом стоявший, сундук. Но ни к каким конкретным выводам не пришла, только спровоцировала себе новый сеанс слезоразлива. А ведь травница предлагала ей оставить адрес поместья, чтобы навестить на каникулах - мало ли что, - подвывая от отчаяния, вспоминала Баретта. Зря она тогда наотрез отказалась от контрольного визита наставницы, ой, зря! И нагрубила ей тоже совершенно напрасно. Так бы молодке хоть чем помогли, а теперь оставалось надеяться только на милость богов и собственную сообразительность. Возможно, ей удастся сбежать и тем сохранить собственную жизнь. А всё эта мерзавка Нинель! Это она - разумеется, из зависти к несравненной красоте, острому уму и природному обаянию красавицы Баретты, - подсунула ей совершенно неприемлемого мужа, да что там - просто психа! Опасного маньяка!
Большинство людей не любят признавать собственные ошибки, не важно - маги они или нет. Такова человеческая природа и Баретту мы вряд ли за это осудим. С другой стороны, мы с глубоким огорчением вынуждены отметить - помянутая личность оказалась в принципе не способна понять, что может быть хоть в чём-либо виновна вообще. Баретта не только совершенно искренне сочла Нинель причиной всех своих страданий - ну не себя же, великолепную, обвинять, в самом-то деле! - но и обязательно постаралась бы ей отомстить при первой же возникшей возможности. Как можно более чувствительно и жестоко.
Сборы в столицу меня практически не затронули: матушка лично проследила за упаковкой моих вещей, дабы ничего важного упущено не было. Глядя на данный процесс со стороны, я поклялась себе, что в училище возьму, как прежде, один-единственный сундук и никому не позволю впихнуть себе столько модного барахла разом. К чему мне так много?! Лучше бы интересных книг побольше взять, но после тряпок для них просто места не остаётся. Дедушка, правда, меня успокоил: сказал, что знает несколько лавок с профильной литературой, мы их обязательно посетим и купим что-нибудь по-настоящему достойное внимания. Вообще у нас - я имею в виду взрослых, - имелись прямо-таки грандиозные планы на эти каникулы. Дедушка - помимо книжных лавок, - хотел сводить меня в МАГУ, познакомить с коллегами с кафедры, показать на практике как меряют резерв артефактами, а ещё он намеревался там же, в лаборатории, чем-то там исследовать мой амулет. Также он планировал заглянуть с мной в академический музей, на экскурсию, ну и просто прокатиться по нарядному городу. Матушка горячо одобрила данную инициативу, потому как у неё и дяди Ильтара образовалось очень много дел - с моим наследством, мачехой и прочим, - но сказала, что мы с ней обязательно сходим в Главный Храм. Получим эстетическое удовольствие - там, мол, есть и на что посмотреть, и кого послушать, - а также возложим приношения на алтарь. Крёстная разумно предлагала оставить кошку дома, а не таскать туда-сюда по телепортам, но я была против, да и Лялечка не собиралась слезать с моих колен - сидела как приклеенная. Видно, боялась, что уедем без неё. Что ж, пришлось брать. Дальше я даже не знаю как рассказывать: мы постоянно куда-то двигались - пешком или в карете, - всё время что-то делали, с кем-то говорили, на что-то смотрели, выбирали, покупали, читали, пробовали... Я, наверное, чувствовала себя как шоколадная долька в бокале эстольского игристого: всё время куда-то летишь, а вокруг сплошная ошеломительная радость и весёлые пузырьки. Даже не уверена, что всё как следует запомнила, так быстро менялись события.
Вот чем мы точно сразу же эстетически удовольствовались, без всяких храмов, так это шикарными вечерними видами зимней, новогодней столицы а также поместья, в котором мы проживали. То есть поместье было рядом с городом, чуть отступя от высоких внешних стен. Небольшое, не чета баронскому замку, зато вот парк при нём разбили преогромный, роскошный, с настоящим озером и лебяжьим домиком. Столичные родственники - точнее родственница, бабушка дяди Ильтара, - была со мной очень мила, пригласила непременно приезжать в гости на каникулы. У неё, мол, часто дети гостят, поскольку теперь только малышня да разные культурные события ей и составляют весь смысл жизни. Ну, не знаю насчёт малышни, нас, в смысле меня, познакомили со старшим сыном матушки и ещё двумя студентами МАГУ - гостями то ли от дико дальней родни, то ли от очень близких друзей. Бабушка настояла, чтобы на экскурсиях по столице все они составляли нам компанию - для пущего веселья и большей надёжности.
Прогулки по городу мне очень понравились, книжные лавки тоже, и музей мы посетили просто замечательный, но самое главное всё-таки произошло в МАГУ. Дедушка, как и планировал, зашёл на кафедру, познакомил меня с коллективом, ему порадовались, меня поприветствовали, а потом - по дедушкиной просьбе, - вытащили из хранилища три разных артефакта. Я думала меня одним мерять будут, а остальными на мой медальон колдовать, но - нет, оказалось, все на меня истратили. То есть не истратили. Короче, дело было так: дед попросил меня положить руки на пластину измерителя, я повиновалась, затем артефакт активировали, как положено, он им там что-то светит на специальной шкале, а они стоят молча. Ну, они стоят - и я стою, они молчат - и я молчу. Дед, надо сказать, отмер первым, кашлянул как-то странно и говорит: а не проверить ли нам результаты данного эксперимента? Он, мол, учёный с большим авторитетом, негоже ему непроверенными показаниями пользоваться. Тем более, ребёнок - то есть я, - увидит все артефакты в действии, как и хотел. Я, конечно, сыграла роль лабораторной мышки, на всё посмотрела, только почти ничего не поняла, даже пугаться начала. С чего молчим-то всем гуртом? Что, всё так плохо? Выяснилось - наоборот, хорошо. Даже изумительно. Резерв у меня оказался очень большим. Не совсем так чтобы прямо уж легендарным, но типа того. Редкость, в общем. Дедушка пришёл в такой восторг, всем знакомым по дороге хвастался - какая у него внучка растёт.
Растущую внучку, конечно, все дружно хвалили.
Ну, пока суд да дело, мои мучения завершились, зато подошло время бала, начали собираться гости. Сперва дальняя - в географическом смысле, - родня, а потом уж и остальные гуртом повалили. Всем им надо было меня показать, позволить рассмотреть, расспросить, растормошить - дабы я продемонстрировала манеры, радость и обаяние. Я сперва, конечно, ужасно волновалась - всё-таки первый в моей жизни бал, - мало ли что. Но потом разобрала, что матушка с дядей Ильтаром, действительно, как и обещали, пригласили к нам только приятных родственников да лучших соседей.
Сначала я порадовалась - ведь в кругу семьи можно чувствовать себя гораздо свободнее. Ну, обляпаю кого-нибудь нечаянно или скажу не то, что положено - беда-то невелика, - тут все свои. А потом стало откровенно скучновато: я почему-то наивно считала, что на любом балу царит беспечное и бурное веселье. Нет, вы не подумайте, веселье было, беспечное и даже бурное, как полагается. Но почему-то в основном детское. Видите ли, на семейном празднестве - помимо взрослых, разумеется, - присутствовали дети лет семи-тринадцати, включая младшего хозяйского сына. Я, конечно, весело поиграла с ними в снежки, потом в прятки, потом в загадки, но, поймите правильно, целый день играть же невозможно. Хочется просто присесть, поболтать с кем-нибудь вроде Милы или тех же близняшек. А в обществе старшего поколения бурно веселиться откровенно не получалось. Вот танцевать - сколько угодно. Любой мужчина с удовольствием "вспоминал молодость" или говорил, мол, никак не может пропустить приглашение от такой очаровательной барышни - что было весьма мило с их стороны, - но потом спокойно возвращался к неспешной беседе. Я, конечно, потанцевала с дедушкой и дядей Ильтаром, наслушалась всяких разных комплиментов, всё было очень приятно и даже, пожалуй, весело, но как-то... не совсем то.
В женском же обществе я выдерживала недолго, минут пятнадцать-двадцать, а потом снова сбегала танцевать. Ибо моё появление провоцировало понаехавших дам - бабушек, мам, тётушек, - на совершенно неуёмное умиление, квохтание, оханье и прочую довольно противную белиберду. "Ах, несчастная сиротка", "какая хорошенькая девочка, прелесть просто!", "бедняжка, в таком возрасте без родителей", "да, ужасно", "Аля сказала - она умница и талантливая", "подумать только как всё повернулось", "очаровательная и настолько шикарные волосы", "и цвет, вы видели цвет?! ах, это бесподобно!!!", "а Арлина молодец", "действительно, они на редкость удачно встретились", "я сразу сказала - им обязательно нужно в Храм", "да, может теперь её дар придёт в норму", "я ей ещё вчера говорила!" - всё это, в принципе, можно пережить без проблем. Но вот их желание немедленно меня хоть чем-нибудь накормить, напоить, а затем попросить показать, что я уже умею делать - ооо! Я чувствовала себя цирковой обезьянкой: сказали "ап", значит, выполняешь фокус, затем все - включая мужчин, - восторженно ахают, улыбаются и аплодируют.
Нет, им, конечно, хорошо и я за них рада - и дико счастлива, что меня приняли как родную, поверьте, - но мне-то что прикажете делать? Не сидеть же сиднем, слушая разные сплетни. Да и кроме того - я же, типа, Золушка. По всем признакам правильная; куда ни посмотри, настоящая: сирота, с крёстной-волшебницей, в одночасье попала на бал - нежданно-негаданно, прямо как в сказке. Тыкву мне в карету никто не превращал, честно признаю, но давайте не будем придираться, всё остальное в наличии имеется. Так что, извиняйте, не поняла - а где принц-то? Я, спрашивается, для кого все эти издевательства над своей головой терпела?! Нет, вы не подумайте, настоящих принцев мне и даром не надо. Их у нас, если вдруг не помните, двое, но, мало того, что на нашем балу им делать нечего, старшему королевскому отпрыску, если я не сильно ошибаюсь, только-только восемь стукнуло, а младший ещё из пелёнок не вырос. Мне бы просто личного принца, без короны, можно даже без титула. Одного, я не жадная.
Улучив момент, когда вниманием большинства новых родственниц полностью завладел исключительно удачный десерт, я подобралась к матушке под бок - принялась выяснять, куда это подевались все местные принцы. Нет, вы не подумайте, я ж не Баретта какая-нибудь, чтоб претензии благодетельнице своей предъявлять. Просто спросила, мол, любопытно очень мне - куда это все остальные дети подевались, постарше. Неужели ни в одной семье не выросли? Оказывается, взрослые отпрыски сиих благородных семейств - отправленные в МАГУ или другие образовательные заведения, - традиционно встречали Новогодье с друзьями, в столице. А родители к ним приезжали: и город посетить, и учёбу проконтролировать. Мы, обещала матушка, тоже в столицу поедем, все вместе. Там к поступлению готовится её старший сын, он меня чуть помладше будет, но тоже очень умный парень. Старается учиться, хочет идти на теоретика, поэтому магоматику зубрит до полного посинения себя, учебника и окружающих. В качестве окружающих выступают известный преподаватель соответствующего факультета и столичная родня, частью здесь присутствующая. Более того, там же нас ждёт целая череда официальных и не очень визитов, а может и на новый бал нарвёмся. Дядя Ильтар, мол, приглашён к какому-то там графу, а вот у графа гостят ребята и девушки моего возраста, мне будет интересно. Дальше я потолклась-потолклась рядом с матушкой, послушала-послушала про что гостьи сплетничают, да и сбежала от них в библиотеку, книжки читать. Так вечер потихоньку и прошёл.
***
Перепуганный зверь стремится укрыться в норе, гнезде или логове. Человеку за неимением такового сойдёт и менее безопасное укрытие, например, собственная спальня. Здесь же можно было без опаски дать волю всем эмоциям сразу. Треклятый ошейник, к сожалению, как ни старайся, самостоятельно не снимался. Более того - даже замочек вслепую не прощупывался, как ты это бесово колье ни крути. Зеркал ей в комнате не повесили, и Баретта начала подозревать по какой именно причине. Пометавшись по помещению, как заполошная наседка по курятнику, молодуха решила заняться осмотром имеющегося гардероба - дабы слегка успокоить нервы. Разложив предложенные к переделке платья на кровати, Баретта сообразила, что одни ей будут явно коротки и придётся чем-то надставлять подол, а вот другие были значительно длиннее требуемого и их, соответственно, следовало укорачивать. То есть сведения о двух безвременно погибших супругах совсем не враньё, а самая настоящая правда! Посидев на полу, как следует проревевшись от страха, немного успокоившись и чуток передохнув, Баретта взялась максимально старательно сортировать платья по длине и обнаружила, что примерно одноразмерные "короткие" платья можно отнести к двум абсолютно разным ценовым категориям. Одну она обозначила как "совершенно простецкие", "кухаркины", "дрянные", а вот вторые были "вполне себе ничего". Последняя подборка нарядов когда-то принадлежала явно горожанке солидного дохода, была пошита из довольно качественных тканей, и, в принципе, на великолепную брюнетку более-менее годилась, хотя новую владелицу вовсе не устраивали их благородные, неяркие, спокойные цвета и оттенки. Однако, абсолютно логично отсюда возник новый вопрос: могла ли женщина, позволяющая себе купить вполне приличные платья - что характерно, даже для дома! - носить настолько простецкую, затрапезную, явно сугубо крестьянскую одежду? Ведь, если судить по приобретённому горькому опыту, супруг ни на каких женщин раскошеливаться в принципе не собирался, так что приди новобрачная к нему в дом даже в самых жутких тряпках, так бы в них и ходила всю оставшуюся жизнь. Вполне вероятный ответ Баретте категорически не понравился. Значит, женщин было не двое, а больше? Тогда сколько - трое, четверо? Молодуха в панике ринулась обыскивать шкаф и, тут же рядом стоявший, сундук. Но ни к каким конкретным выводам не пришла, только спровоцировала себе новый сеанс слезоразлива. А ведь травница предлагала ей оставить адрес поместья, чтобы навестить на каникулах - мало ли что, - подвывая от отчаяния, вспоминала Баретта. Зря она тогда наотрез отказалась от контрольного визита наставницы, ой, зря! И нагрубила ей тоже совершенно напрасно. Так бы молодке хоть чем помогли, а теперь оставалось надеяться только на милость богов и собственную сообразительность. Возможно, ей удастся сбежать и тем сохранить собственную жизнь. А всё эта мерзавка Нинель! Это она - разумеется, из зависти к несравненной красоте, острому уму и природному обаянию красавицы Баретты, - подсунула ей совершенно неприемлемого мужа, да что там - просто психа! Опасного маньяка!
***
Большинство людей не любят признавать собственные ошибки, не важно - маги они или нет. Такова человеческая природа и Баретту мы вряд ли за это осудим. С другой стороны, мы с глубоким огорчением вынуждены отметить - помянутая личность оказалась в принципе не способна понять, что может быть хоть в чём-либо виновна вообще. Баретта не только совершенно искренне сочла Нинель причиной всех своих страданий - ну не себя же, великолепную, обвинять, в самом-то деле! - но и обязательно постаралась бы ей отомстить при первой же возникшей возможности. Как можно более чувствительно и жестоко.
***
Сборы в столицу меня практически не затронули: матушка лично проследила за упаковкой моих вещей, дабы ничего важного упущено не было. Глядя на данный процесс со стороны, я поклялась себе, что в училище возьму, как прежде, один-единственный сундук и никому не позволю впихнуть себе столько модного барахла разом. К чему мне так много?! Лучше бы интересных книг побольше взять, но после тряпок для них просто места не остаётся. Дедушка, правда, меня успокоил: сказал, что знает несколько лавок с профильной литературой, мы их обязательно посетим и купим что-нибудь по-настоящему достойное внимания. Вообще у нас - я имею в виду взрослых, - имелись прямо-таки грандиозные планы на эти каникулы. Дедушка - помимо книжных лавок, - хотел сводить меня в МАГУ, познакомить с коллегами с кафедры, показать на практике как меряют резерв артефактами, а ещё он намеревался там же, в лаборатории, чем-то там исследовать мой амулет. Также он планировал заглянуть с мной в академический музей, на экскурсию, ну и просто прокатиться по нарядному городу. Матушка горячо одобрила данную инициативу, потому как у неё и дяди Ильтара образовалось очень много дел - с моим наследством, мачехой и прочим, - но сказала, что мы с ней обязательно сходим в Главный Храм. Получим эстетическое удовольствие - там, мол, есть и на что посмотреть, и кого послушать, - а также возложим приношения на алтарь. Крёстная разумно предлагала оставить кошку дома, а не таскать туда-сюда по телепортам, но я была против, да и Лялечка не собиралась слезать с моих колен - сидела как приклеенная. Видно, боялась, что уедем без неё. Что ж, пришлось брать. Дальше я даже не знаю как рассказывать: мы постоянно куда-то двигались - пешком или в карете, - всё время что-то делали, с кем-то говорили, на что-то смотрели, выбирали, покупали, читали, пробовали... Я, наверное, чувствовала себя как шоколадная долька в бокале эстольского игристого: всё время куда-то летишь, а вокруг сплошная ошеломительная радость и весёлые пузырьки. Даже не уверена, что всё как следует запомнила, так быстро менялись события.
Вот чем мы точно сразу же эстетически удовольствовались, без всяких храмов, так это шикарными вечерними видами зимней, новогодней столицы а также поместья, в котором мы проживали. То есть поместье было рядом с городом, чуть отступя от высоких внешних стен. Небольшое, не чета баронскому замку, зато вот парк при нём разбили преогромный, роскошный, с настоящим озером и лебяжьим домиком. Столичные родственники - точнее родственница, бабушка дяди Ильтара, - была со мной очень мила, пригласила непременно приезжать в гости на каникулы. У неё, мол, часто дети гостят, поскольку теперь только малышня да разные культурные события ей и составляют весь смысл жизни. Ну, не знаю насчёт малышни, нас, в смысле меня, познакомили со старшим сыном матушки и ещё двумя студентами МАГУ - гостями то ли от дико дальней родни, то ли от очень близких друзей. Бабушка настояла, чтобы на экскурсиях по столице все они составляли нам компанию - для пущего веселья и большей надёжности.
Прогулки по городу мне очень понравились, книжные лавки тоже, и музей мы посетили просто замечательный, но самое главное всё-таки произошло в МАГУ. Дедушка, как и планировал, зашёл на кафедру, познакомил меня с коллективом, ему порадовались, меня поприветствовали, а потом - по дедушкиной просьбе, - вытащили из хранилища три разных артефакта. Я думала меня одним мерять будут, а остальными на мой медальон колдовать, но - нет, оказалось, все на меня истратили. То есть не истратили. Короче, дело было так: дед попросил меня положить руки на пластину измерителя, я повиновалась, затем артефакт активировали, как положено, он им там что-то светит на специальной шкале, а они стоят молча. Ну, они стоят - и я стою, они молчат - и я молчу. Дед, надо сказать, отмер первым, кашлянул как-то странно и говорит: а не проверить ли нам результаты данного эксперимента? Он, мол, учёный с большим авторитетом, негоже ему непроверенными показаниями пользоваться. Тем более, ребёнок - то есть я, - увидит все артефакты в действии, как и хотел. Я, конечно, сыграла роль лабораторной мышки, на всё посмотрела, только почти ничего не поняла, даже пугаться начала. С чего молчим-то всем гуртом? Что, всё так плохо? Выяснилось - наоборот, хорошо. Даже изумительно. Резерв у меня оказался очень большим. Не совсем так чтобы прямо уж легендарным, но типа того. Редкость, в общем. Дедушка пришёл в такой восторг, всем знакомым по дороге хвастался - какая у него внучка растёт.
Растущую внучку, конечно, все дружно хвалили.
