Я, разумеется, говорю что не помню совсем, ибо варила как травяной сбор, на интуиции. А что мне ещё ему отвечать? Это у меня есть дедушка, который, хоть ты что, но выучит на артефактора, и матушка, которая, если вдруг, отправит в МАГУ, а у близняшек с Милой только родители. Они такие жизненные фокусы не показывают - не могут. Завуч ещё посидел, покряхтел пару раз, кашлянул и изрёк:
- Хорошо, второй допрос я вам устраивать не намерен. Иначе меня тут с... гм... ботинками съедят. Думаю, сказали вы не всё и вспомнили тоже, но на данный момент это не принципиально. Сейчас для вас важно другое. Запомните, барышня, алхимия - это не травничество! В моей дисциплине полагаться на интуицию вы не сможете по одной простой причине: она не сработает. Возможно, вы не захотите мне поверить, но всё-таки вам придётся это сделать, рано или поздно. Видите ли, магия пронизывает наш мир, как вам давно уже известно, а все живые существа - в том числе и растения, - несут на себе пусть мизерный, незначительный, но вполне отчётливый её отпечаток. Интуитивно вы его улавливаете и составляете свой сбор, опираясь на другой отпечаток, человеческий. Я здесь подразумеваю того больного, для которого данное лекарство и приготовляется. Принципиальным отличием алхимии от травничества является то, что и растения, и ваш пациент не подвергались кардинальному преобразованию, их отпечатки ничем не трансформировались, остались в естественном состоянии, такими, как их создала природа. Я понятно объясняю? - тут он прервал свою лекцию, дождался моего кивка, и продолжил, - Если изменить, скажем, магией или любым другим способом свойства растения, то интуитивно прочувствовать все изменения вы, скорее всего, не сможете. На это способны только сильные ментальные маги, а они, мягко говоря, встречаются нечасто. Кстати, тоже самое относится и к артефакторике, ваш дедушка вам это непременно объяснит. Более того, ваша подруга и однокурсница, Мила, если сумеет поступить в МАГУ, то будет изучать и расширенный курс травничества - тогда уже и ей интуиция ничем не поможет. Травы, барышня, тоже могут являться алхимическими ингредиентами и при неправильном использовании представлять серьёзную опасность, в том числе - и для вашей жизни. Впрочем, это уже отдельная дисциплина. - тут он залпом допил свой чай, и строго заключил, - А сейчас, я думаю, вам пора идти. Если, конечно, вы не хотите спросить или рассказать ещё что-нибудь.
Спросить я очень даже хотела: кто эти ментальные маги и почему они могут то, что не подвластно остальным, и отчего в книжках про них ничего не написано; но, разумеется, не стала. Когда наш завуч говорит строгим тоном... ну, это вы уже знаете.
В дальнейшем день прошёл без каких-либо существенных происшествий. Только за близняшками приехали старшие братья, а за компанию с ними притащились два других хлопца, чуток помладше. Оказалось, наши девчонки за них просватаны, но, в отличие от той же Баретты, отнюдь не торопятся под венец. Это просто обычай такой, когда родители сговаривают своих детей во младенчестве, а потом, по словам близняшек, нормальные люди с этим либо мучаются, либо разбираются, либо не знают что делать. Расспросить их как следует про мучения с разборками мы с Милой просто не успели, хотя очень хотелось - любопытно же! - я даже в окошко высунулась, чтобы поподробнее их потенциальных мужей рассмотреть. Однако братья с женихами, подхватив багаж, неумолимо направились на выход, не дали нам поболтать напоследок - всему семейству предстояли грандиозные закупки в городе, а также долгий обратный путь, - и близняшкам, волей-неволей, пришлось бежать за ними вслед. Потом заглянула крёстная - проведать меня и заодно спросить, не соглашусь ли я провести Новогодье у неё дома. Ей хочется как можно скорее принять на себя обязанности наречённой матушки. А это значит: официально оформить опекунство, представить меня всей наличной родне, а также - провести соответствующий ритуал на родовом алтаре. Я была совсем не против, только спросила: а как же дедушка? Оказалось, дедушка поедет с нами - его присутствие жизненно необходимо, поскольку он мой Наставник. А ближе к вечеру к нам заглянула наша травница. Осмотрела меня и Милу, осталась результатом диагностики весьма довольна, а потом прочла нам лекцию - об ответственности и осторожности. То есть читала-то она её мне, а Мила только слушала. Очевидно, завуч не преминул поведать общественности о нашем утреннем разговоре, состоявшемся в его кабинете. Вот травница и кинулась меня воспитывать - мол, вольное обращение со сложной рецептурой чрезвычайно опасно, мы могли пострадать сами, в процессе варки, или даже результатом леди Ваиру насмерть угробить. Про "угробить" я честно сказала, что мне леди не жалко. Совсем. Травница возразила, что в таком случае обычно потом жалеют себя: тюрьма - мягко выражаясь, некомфортабельное место для проживания. С этим я вынуждена была согласиться, заодно поинтересовалась, передумали ли боевики всем скопом класть живот свой на алтарь магической науки. Выяснилось, что не передумали, но наш завуч, своею властью, накрепко запретил им бестолку совать голову в драконью пасть. Боевики поспорили, поворчали, но подчинились и лично она, травница, очень по этому поводу радуется. Наш магистр, то есть мой дедушка - чрезвычайно опытный специалист, если он сказал что в схеме существует некий изъян, лучше не пререкаться, а выполнять его рекомендации. Ну а совсем под вечер, уже в сумерках, мы созерцали торжественный отъезд супружеской четы: мастер-лекарь, хвала всем богам, забирал от нас свою Баретту, на прощание подарившую мне торжествующий взгляд из окна кареты. Меня оный взгляд ничуть не обеспокоил - хорошо, хоть ядом не плюнула. Мы с Милой по этому радостному поводу снова натрескались сластей - под горячий чай и весёлую болтовню.
Вообще-то я уже и не помню, когда у меня случалось настолько весёлое, счастливое Новогодье. Наверное, ещё когда был жив папа, а, может быть, даже и раньше. Нас с Милой продержали под надзором целых три дня - на всякий случай. За это время крёстная успела переделать кучу дел - и жутко устать, как она сама призналась, - но остаться очень счастливой. Матушка тоже считала, что в это Новогодье нам улыбнулась удача, и пребывала в прекрасном расположении духа. Затем травница - по отличным результатам ежедневной диагностики, - разрешила Миле отправиться домой, а дедушку и меня, в сопровождении Лялечки, забрала с собой крёстная. Даже и не думала, что когда нибудь буду ехать в такой удобной, шикарной карете!
В почти такой же роскошной и комфортабельной карете новоиспечённая жена решала трудную задачу: что попросить у мужа первым делом – полный гардероб или собственный выезд. В высокой кредитоспособности внезапно обретённого супруга она не сомневалась ни секунды. Большинство потенциальных невест, жаждущих выскочить за богача и только за богача, обладают поразительным умением угадывать размер состояния по одному виду, теоретически перспективного, мужчины и Баретта не была исключением из этого правила. Один перстень на пальце новообретённого супруга, по её мнению, стоил как минимум четырёх породистых лошадей и одной кареты. Сани, а также новомодное изобретение - ландо, ослепительная брюнетка решила просить потом, в конце концов, не всё же сразу. В логическую цепочку «к новому экипажу нужны новые платья, а также обувь, шляпки, перчатки и, конечно же, драгоценности» Баретта верила свято. Муж же, и не подозревавший о коварных планах супруги, сидел и мысленно составлял примерный план работ с новым, прямо скажем – просто отличным, практически безупречным, материалом. Разумеется, дома он всё запишет, обдумает несколько раз, даже, возможно, посоветуется с помощником. Помнится, у него были интересные невоплощённые идеи.
Больше всего мужчину устраивало то, что жена на бракосочетании не только громогласно объявила себя сиротой, но ещё и оказалась не дворянкой. И плохие отношения супруги с преподавательским коллективом - а также соучениками, - от него не укрылись. В сумме складывалась практически идеальная ситуация. Кому придёт в голову побеспокоиться о вздорной, явно всем надоевшей, что называется - проевшей плешь, наглой деревенской выскочке? Только её родителям, если те вообще в курсе что их дочь обладает даром и отправилась не в гости к родне, а на учёбу. И если родня вообще осмелится признать наличие магички в семье. Общеизвестно, что в Эстоле простолюдинам не стоит выставлять свои способности напоказ - заклюют. За окном темнело, проносились пейзажи, и женщина доверчиво задремала, позволяя учёному экспериментатору внимательно осматривать её лицо и оценивать фигуру. Кроме пластических операций по изменению внешности, проводимых разным сомнительным личностям, но за очень большие деньги, мастер-целитель стремился также освоить как можно более полное восстановление телесной красоты рожавшим знатным дамам. Он, правда, планировал приступить к этому этапу исследований несколько позже, но стратегической ошибки здесь не находил и проблем не предвидел. Кроме того, вполне возможно, супруга разродится сильным магом. Потенциал у неё, прямо скажем, огорчительно невелик, но зато здоровье просто отменное и можно будет ещё раз попытаться повлиять на магические качества нерождённого ребёнка. Теперь он учтёт прошлые ошибки и жена, скорее всего, доживёт до момента родов, а может даже и сможет родить сама. Что делать, если дитя окажется магически бездарным или эксперимент пойдёт как-нибудь не так в отношении плода, учёный в данный момент не задумывался. В конце концов, ребёнок – это тоже перспективный материал, нужно продумать как распорядиться им максимально рационально. Можно же, к примеру, начать новое исследование - вырастить человека с заданными параметрами внешности. Хотя кому тогда потом выращенное продавать?
По прибытии на место новоиспечённая супруга в первую очередь подивилась отсутствию в доме нормальных помещений. На первый-то взгляд поместье - просто дивная мечта, вплощённая милостивыми богами в реальность: посреди огромного сада высится двухэтажный центральный корпус. (В нём Баретта планировала проводить роскошные балы. И почаще, почаще!) От центрального корпуса влево и вправо отходят два крыла - одно, скорее всего, гостевое, второе, видимо, для слуг. Хозяйская же часть традиционно скромно пряталась за центральной, в самой глубине тихого сада. Это же сколько здесь народу можно разместить! И вот, при всём при этом, подумать только, её поселили в обыкновенную спальню - сопряжённую, правда, с туалетной комнатой, - но ни будуара, ни гостиной, ни гардеробной даже и не подумали выделить. Это для законной-то хозяйки! Да и мебели ей досталось всего ничего: лишь большая кровать, старый сундук, трёхстворчатый шкаф и кресло. Ни приличного ростового зеркала на колёсиках - а она о нём так мечтала: обязательно в роскошной раме, с резными цветами и позолотой! - ни обычного трюмо, ни даже самого маленького, завалящего, ручного зеркальца. Зато на окне красовалась вычурная кованая решётка, которую новоиспечённая супруга положила себе приказать убрать первым делом. Однако лакеев в коридорах не обнаружилось. Более того, в доме не проживали горничные! Только она нацелилась закатить первый семейный скандал нерадивой (а какой же ещё?) прислуге, как выяснилось что закатывать-то его и некому. Кроме мужа, в пределах родных стен она могла встретить только его важного научного помощника и двух то ли лакеев, то ли лаборантов. Орать на последних, как выяснилось, было нельзя. В ответ на капризные вопли явился супруг, закатил ей первую в статусе жены оплеуху и заявил что мешать ему работать он не позволит, персонала у него и так удручающе мало, пусть со своими проблемами справляется сама. На попытку напоказ горючими-прегорючими слезами выбить себе помещение поудобнее, пообещал отвести в подвал. Мол, после него благоверная и на сарай с радостью согласится, и под крыльцом жить не откажется, а на стоны о новых платьях – куда уж там выезд просить, пусть хоть оденет поприличнее! – вывалил из шкафа целую кучу ношеных платьев и ворох каких-то старых тряпок, показал на них пальцем и велел перешить на себя. После такого ответа у Баретты на несколько минут начисто отшибло дар речи. За это время супруг, разумеется, спокойно развернулся и ушёл по своим делам. Побуйствовав в своё удовольствие и мужнино отсутствие, молодка здраво рассудила покамест супруга не злить и попытаться разъяснить непутёвому мужчине, как следует обращаться с законной женой. Правда, где-то в душе у женщины колыхнулось сомнение – ей припомнились слова этой уродливой дуры Нинель про двух предыдущих жён и их подозрительно недолгую жизнь. Баретта передёрнула плечами – наверняка они ей и в подмётки-то не годились. Как можно не оценить её, такую умницу-раскрасавицу? Взял же, только увидел и сразу взял. Не кого-нибудь, а именно её! О чём это говорит? Правильно – нужно просто провести разъяснительную работу.
Разъяснение закончилось провалом. Балов муж никаких не планировал, на прогулки и в город не ездил, светских визитов не делал, друзей к себе не приглашал и сам к ним в гости не напрашивался. Более того, обрадовал супругу, что ей теперь придётся снять с прислуги часть работы по дому. Ничего сложного – всё как обычно: готовка, уборка и стирка - поскольку в остальном она совершенно бесполезный человек. Не позволил и рта открыть, заявил что бесполезных людей в его доме не бывает, на глупости он тратить время тоже не намерен. А если его жене вдруг станет скучно, то она может и по саду с лопатой или, скажем, по огороду с тяпкой пройтись – садовнику также нужна помощь, он уже старый человек. Правда, по окончании суровой речи ей на шею повесили красивое колье, но оно определённо не было бриллиантовым и даже вряд ли драгоценным – бижутерия, хоть и достойного уровня. Ну и кому его здесь, в одиночестве, показывать, скажите на милость? Да тут даже Нинель показалась бы нормальной компанией, хоть и дура, и уродина каких мало. Зато точно позавидовала бы подарку, порадовала бы нежное сердце молодухи.
Надо сказать, с подарком всё выяснилось довольно быстро. В процессе вынужденной уборки дома (а иначе - пойдёшь ямы копать!) Баретта поднялась на чердак и далеко за лесом, плотной стеной окружавшим стены сада, углядела несколько дымков, явно домашнего происхождения, то есть определённо вылетающих из печных труб. Там где дым – там люди, а где люди – там лавки и магазины! Денег с собой у молодки было совсем немного, но желание покрасоваться, задрать нос повыше, да и вообще получить удовольствие от общения с себе подобными придали пылу, задору и энтузиазму – в большом количестве. Одевшись понаряднее, женщина выскользнула из дома, постаравшись остаться ни кем не замеченной. Ведь, чего доброго, запретят, если спросишь. А вот если никого ни о чём не спрашивать – то всё в порядке! Она и не спросила, высмотрела в ограде пару чуть поржавевших прутьев, магией отогнула их, проделав дырку в заборе, и шмыгнула в неё как шкодливая кошка. А нечего было молодую супругу запирать в четырёх стенах, сам теперь виноват, что жена шляется по лесам и полям одна-одинёшенька. Вот доберётся до деревни, а может даже и до городка, найдёт себе парня помоложе и покрасивее, будет ему глазки строить, раз муженёк собственную супругу не изволит развлекать, наукой занимается.
- Хорошо, второй допрос я вам устраивать не намерен. Иначе меня тут с... гм... ботинками съедят. Думаю, сказали вы не всё и вспомнили тоже, но на данный момент это не принципиально. Сейчас для вас важно другое. Запомните, барышня, алхимия - это не травничество! В моей дисциплине полагаться на интуицию вы не сможете по одной простой причине: она не сработает. Возможно, вы не захотите мне поверить, но всё-таки вам придётся это сделать, рано или поздно. Видите ли, магия пронизывает наш мир, как вам давно уже известно, а все живые существа - в том числе и растения, - несут на себе пусть мизерный, незначительный, но вполне отчётливый её отпечаток. Интуитивно вы его улавливаете и составляете свой сбор, опираясь на другой отпечаток, человеческий. Я здесь подразумеваю того больного, для которого данное лекарство и приготовляется. Принципиальным отличием алхимии от травничества является то, что и растения, и ваш пациент не подвергались кардинальному преобразованию, их отпечатки ничем не трансформировались, остались в естественном состоянии, такими, как их создала природа. Я понятно объясняю? - тут он прервал свою лекцию, дождался моего кивка, и продолжил, - Если изменить, скажем, магией или любым другим способом свойства растения, то интуитивно прочувствовать все изменения вы, скорее всего, не сможете. На это способны только сильные ментальные маги, а они, мягко говоря, встречаются нечасто. Кстати, тоже самое относится и к артефакторике, ваш дедушка вам это непременно объяснит. Более того, ваша подруга и однокурсница, Мила, если сумеет поступить в МАГУ, то будет изучать и расширенный курс травничества - тогда уже и ей интуиция ничем не поможет. Травы, барышня, тоже могут являться алхимическими ингредиентами и при неправильном использовании представлять серьёзную опасность, в том числе - и для вашей жизни. Впрочем, это уже отдельная дисциплина. - тут он залпом допил свой чай, и строго заключил, - А сейчас, я думаю, вам пора идти. Если, конечно, вы не хотите спросить или рассказать ещё что-нибудь.
Спросить я очень даже хотела: кто эти ментальные маги и почему они могут то, что не подвластно остальным, и отчего в книжках про них ничего не написано; но, разумеется, не стала. Когда наш завуч говорит строгим тоном... ну, это вы уже знаете.
В дальнейшем день прошёл без каких-либо существенных происшествий. Только за близняшками приехали старшие братья, а за компанию с ними притащились два других хлопца, чуток помладше. Оказалось, наши девчонки за них просватаны, но, в отличие от той же Баретты, отнюдь не торопятся под венец. Это просто обычай такой, когда родители сговаривают своих детей во младенчестве, а потом, по словам близняшек, нормальные люди с этим либо мучаются, либо разбираются, либо не знают что делать. Расспросить их как следует про мучения с разборками мы с Милой просто не успели, хотя очень хотелось - любопытно же! - я даже в окошко высунулась, чтобы поподробнее их потенциальных мужей рассмотреть. Однако братья с женихами, подхватив багаж, неумолимо направились на выход, не дали нам поболтать напоследок - всему семейству предстояли грандиозные закупки в городе, а также долгий обратный путь, - и близняшкам, волей-неволей, пришлось бежать за ними вслед. Потом заглянула крёстная - проведать меня и заодно спросить, не соглашусь ли я провести Новогодье у неё дома. Ей хочется как можно скорее принять на себя обязанности наречённой матушки. А это значит: официально оформить опекунство, представить меня всей наличной родне, а также - провести соответствующий ритуал на родовом алтаре. Я была совсем не против, только спросила: а как же дедушка? Оказалось, дедушка поедет с нами - его присутствие жизненно необходимо, поскольку он мой Наставник. А ближе к вечеру к нам заглянула наша травница. Осмотрела меня и Милу, осталась результатом диагностики весьма довольна, а потом прочла нам лекцию - об ответственности и осторожности. То есть читала-то она её мне, а Мила только слушала. Очевидно, завуч не преминул поведать общественности о нашем утреннем разговоре, состоявшемся в его кабинете. Вот травница и кинулась меня воспитывать - мол, вольное обращение со сложной рецептурой чрезвычайно опасно, мы могли пострадать сами, в процессе варки, или даже результатом леди Ваиру насмерть угробить. Про "угробить" я честно сказала, что мне леди не жалко. Совсем. Травница возразила, что в таком случае обычно потом жалеют себя: тюрьма - мягко выражаясь, некомфортабельное место для проживания. С этим я вынуждена была согласиться, заодно поинтересовалась, передумали ли боевики всем скопом класть живот свой на алтарь магической науки. Выяснилось, что не передумали, но наш завуч, своею властью, накрепко запретил им бестолку совать голову в драконью пасть. Боевики поспорили, поворчали, но подчинились и лично она, травница, очень по этому поводу радуется. Наш магистр, то есть мой дедушка - чрезвычайно опытный специалист, если он сказал что в схеме существует некий изъян, лучше не пререкаться, а выполнять его рекомендации. Ну а совсем под вечер, уже в сумерках, мы созерцали торжественный отъезд супружеской четы: мастер-лекарь, хвала всем богам, забирал от нас свою Баретту, на прощание подарившую мне торжествующий взгляд из окна кареты. Меня оный взгляд ничуть не обеспокоил - хорошо, хоть ядом не плюнула. Мы с Милой по этому радостному поводу снова натрескались сластей - под горячий чай и весёлую болтовню.
Вообще-то я уже и не помню, когда у меня случалось настолько весёлое, счастливое Новогодье. Наверное, ещё когда был жив папа, а, может быть, даже и раньше. Нас с Милой продержали под надзором целых три дня - на всякий случай. За это время крёстная успела переделать кучу дел - и жутко устать, как она сама призналась, - но остаться очень счастливой. Матушка тоже считала, что в это Новогодье нам улыбнулась удача, и пребывала в прекрасном расположении духа. Затем травница - по отличным результатам ежедневной диагностики, - разрешила Миле отправиться домой, а дедушку и меня, в сопровождении Лялечки, забрала с собой крёстная. Даже и не думала, что когда нибудь буду ехать в такой удобной, шикарной карете!
***
В почти такой же роскошной и комфортабельной карете новоиспечённая жена решала трудную задачу: что попросить у мужа первым делом – полный гардероб или собственный выезд. В высокой кредитоспособности внезапно обретённого супруга она не сомневалась ни секунды. Большинство потенциальных невест, жаждущих выскочить за богача и только за богача, обладают поразительным умением угадывать размер состояния по одному виду, теоретически перспективного, мужчины и Баретта не была исключением из этого правила. Один перстень на пальце новообретённого супруга, по её мнению, стоил как минимум четырёх породистых лошадей и одной кареты. Сани, а также новомодное изобретение - ландо, ослепительная брюнетка решила просить потом, в конце концов, не всё же сразу. В логическую цепочку «к новому экипажу нужны новые платья, а также обувь, шляпки, перчатки и, конечно же, драгоценности» Баретта верила свято. Муж же, и не подозревавший о коварных планах супруги, сидел и мысленно составлял примерный план работ с новым, прямо скажем – просто отличным, практически безупречным, материалом. Разумеется, дома он всё запишет, обдумает несколько раз, даже, возможно, посоветуется с помощником. Помнится, у него были интересные невоплощённые идеи.
Больше всего мужчину устраивало то, что жена на бракосочетании не только громогласно объявила себя сиротой, но ещё и оказалась не дворянкой. И плохие отношения супруги с преподавательским коллективом - а также соучениками, - от него не укрылись. В сумме складывалась практически идеальная ситуация. Кому придёт в голову побеспокоиться о вздорной, явно всем надоевшей, что называется - проевшей плешь, наглой деревенской выскочке? Только её родителям, если те вообще в курсе что их дочь обладает даром и отправилась не в гости к родне, а на учёбу. И если родня вообще осмелится признать наличие магички в семье. Общеизвестно, что в Эстоле простолюдинам не стоит выставлять свои способности напоказ - заклюют. За окном темнело, проносились пейзажи, и женщина доверчиво задремала, позволяя учёному экспериментатору внимательно осматривать её лицо и оценивать фигуру. Кроме пластических операций по изменению внешности, проводимых разным сомнительным личностям, но за очень большие деньги, мастер-целитель стремился также освоить как можно более полное восстановление телесной красоты рожавшим знатным дамам. Он, правда, планировал приступить к этому этапу исследований несколько позже, но стратегической ошибки здесь не находил и проблем не предвидел. Кроме того, вполне возможно, супруга разродится сильным магом. Потенциал у неё, прямо скажем, огорчительно невелик, но зато здоровье просто отменное и можно будет ещё раз попытаться повлиять на магические качества нерождённого ребёнка. Теперь он учтёт прошлые ошибки и жена, скорее всего, доживёт до момента родов, а может даже и сможет родить сама. Что делать, если дитя окажется магически бездарным или эксперимент пойдёт как-нибудь не так в отношении плода, учёный в данный момент не задумывался. В конце концов, ребёнок – это тоже перспективный материал, нужно продумать как распорядиться им максимально рационально. Можно же, к примеру, начать новое исследование - вырастить человека с заданными параметрами внешности. Хотя кому тогда потом выращенное продавать?
По прибытии на место новоиспечённая супруга в первую очередь подивилась отсутствию в доме нормальных помещений. На первый-то взгляд поместье - просто дивная мечта, вплощённая милостивыми богами в реальность: посреди огромного сада высится двухэтажный центральный корпус. (В нём Баретта планировала проводить роскошные балы. И почаще, почаще!) От центрального корпуса влево и вправо отходят два крыла - одно, скорее всего, гостевое, второе, видимо, для слуг. Хозяйская же часть традиционно скромно пряталась за центральной, в самой глубине тихого сада. Это же сколько здесь народу можно разместить! И вот, при всём при этом, подумать только, её поселили в обыкновенную спальню - сопряжённую, правда, с туалетной комнатой, - но ни будуара, ни гостиной, ни гардеробной даже и не подумали выделить. Это для законной-то хозяйки! Да и мебели ей досталось всего ничего: лишь большая кровать, старый сундук, трёхстворчатый шкаф и кресло. Ни приличного ростового зеркала на колёсиках - а она о нём так мечтала: обязательно в роскошной раме, с резными цветами и позолотой! - ни обычного трюмо, ни даже самого маленького, завалящего, ручного зеркальца. Зато на окне красовалась вычурная кованая решётка, которую новоиспечённая супруга положила себе приказать убрать первым делом. Однако лакеев в коридорах не обнаружилось. Более того, в доме не проживали горничные! Только она нацелилась закатить первый семейный скандал нерадивой (а какой же ещё?) прислуге, как выяснилось что закатывать-то его и некому. Кроме мужа, в пределах родных стен она могла встретить только его важного научного помощника и двух то ли лакеев, то ли лаборантов. Орать на последних, как выяснилось, было нельзя. В ответ на капризные вопли явился супруг, закатил ей первую в статусе жены оплеуху и заявил что мешать ему работать он не позволит, персонала у него и так удручающе мало, пусть со своими проблемами справляется сама. На попытку напоказ горючими-прегорючими слезами выбить себе помещение поудобнее, пообещал отвести в подвал. Мол, после него благоверная и на сарай с радостью согласится, и под крыльцом жить не откажется, а на стоны о новых платьях – куда уж там выезд просить, пусть хоть оденет поприличнее! – вывалил из шкафа целую кучу ношеных платьев и ворох каких-то старых тряпок, показал на них пальцем и велел перешить на себя. После такого ответа у Баретты на несколько минут начисто отшибло дар речи. За это время супруг, разумеется, спокойно развернулся и ушёл по своим делам. Побуйствовав в своё удовольствие и мужнино отсутствие, молодка здраво рассудила покамест супруга не злить и попытаться разъяснить непутёвому мужчине, как следует обращаться с законной женой. Правда, где-то в душе у женщины колыхнулось сомнение – ей припомнились слова этой уродливой дуры Нинель про двух предыдущих жён и их подозрительно недолгую жизнь. Баретта передёрнула плечами – наверняка они ей и в подмётки-то не годились. Как можно не оценить её, такую умницу-раскрасавицу? Взял же, только увидел и сразу взял. Не кого-нибудь, а именно её! О чём это говорит? Правильно – нужно просто провести разъяснительную работу.
Разъяснение закончилось провалом. Балов муж никаких не планировал, на прогулки и в город не ездил, светских визитов не делал, друзей к себе не приглашал и сам к ним в гости не напрашивался. Более того, обрадовал супругу, что ей теперь придётся снять с прислуги часть работы по дому. Ничего сложного – всё как обычно: готовка, уборка и стирка - поскольку в остальном она совершенно бесполезный человек. Не позволил и рта открыть, заявил что бесполезных людей в его доме не бывает, на глупости он тратить время тоже не намерен. А если его жене вдруг станет скучно, то она может и по саду с лопатой или, скажем, по огороду с тяпкой пройтись – садовнику также нужна помощь, он уже старый человек. Правда, по окончании суровой речи ей на шею повесили красивое колье, но оно определённо не было бриллиантовым и даже вряд ли драгоценным – бижутерия, хоть и достойного уровня. Ну и кому его здесь, в одиночестве, показывать, скажите на милость? Да тут даже Нинель показалась бы нормальной компанией, хоть и дура, и уродина каких мало. Зато точно позавидовала бы подарку, порадовала бы нежное сердце молодухи.
Надо сказать, с подарком всё выяснилось довольно быстро. В процессе вынужденной уборки дома (а иначе - пойдёшь ямы копать!) Баретта поднялась на чердак и далеко за лесом, плотной стеной окружавшим стены сада, углядела несколько дымков, явно домашнего происхождения, то есть определённо вылетающих из печных труб. Там где дым – там люди, а где люди – там лавки и магазины! Денег с собой у молодки было совсем немного, но желание покрасоваться, задрать нос повыше, да и вообще получить удовольствие от общения с себе подобными придали пылу, задору и энтузиазму – в большом количестве. Одевшись понаряднее, женщина выскользнула из дома, постаравшись остаться ни кем не замеченной. Ведь, чего доброго, запретят, если спросишь. А вот если никого ни о чём не спрашивать – то всё в порядке! Она и не спросила, высмотрела в ограде пару чуть поржавевших прутьев, магией отогнула их, проделав дырку в заборе, и шмыгнула в неё как шкодливая кошка. А нечего было молодую супругу запирать в четырёх стенах, сам теперь виноват, что жена шляется по лесам и полям одна-одинёшенька. Вот доберётся до деревни, а может даже и до городка, найдёт себе парня помоложе и покрасивее, будет ему глазки строить, раз муженёк собственную супругу не изволит развлекать, наукой занимается.
