Приятные мечты, как правило, придают лёгкости походке и отражаются улыбкой на лице. Вот и у Баретты расцвела вполне приятная улыбка, молниеносно сменившаяся гримасой боли и ужаса, когда через какой-то жалкий десяток шагов от ограды колье садануло незадачливую женщину мощным магическим разрядом. Повторная попытка удалиться от поместья привела к ещё более болезненному эффекту и только тогда Баретта сообразила посмотреть на подарок как на артефакт. Увиденное женщину нисколько не порадовало: от ограды к ошейнику - украшением этот агрегат теперь язык бы не повернулся назвать, - шла мощная силовая линия, недвусмысленно обозначавшая, что глупую и жадную молодку банально посадили на цепь. И спускать с неё явно не собирались.
***
Поездка наша выдалась более чем приятной, а конечная точка маршрута - так просто сказочной. Крепости я раньше видела только на картинках и настоящий замок, весь в огнях, ярко сияющих на фоне звёздного вечернего неба, показался мне воплощённой мечтой. Правда, высунуться из окна кареты, чтобы рассмотреть его как следует, матушка мне не позволила: во-первых, это небезопасно, а во-вторых - темно, холодно, да и несолидно так вытыркиваться наружу, в конце-то концов. Я, мол, успею его разглядеть за каникулы - и днём, и ночью, - со всех наличных ракурсов, сторон и боков. Пришлось удовольствоваться видами небольшого парка, окружавшего жилые строения, который весьма живописно замело свежим снегом. Кусты и деревья, богато украшенные инеем, по краям аллеи подсвеченные фонарями, под сверкающими, пухлыми, белыми шапками были чудно хороши.
Внутри замок был ещё лучше, чем снаружи. Такой... правильный. Не знаю как сказать иначе. И барон тан Маршан был правильный тоже: не настолько сахарно красивый, как тот тип, что в Милу всякими гадостями тыкал, а скорее импозантный, обаятельный. И очень умный. Сразу сообразил, что матушка не просто так нас к ним в дом притащила, Новогодье встречать. Однако ничего спрашивать не торопился, хотя я отлично видела, что наше появление оказалось большим сюрпризом для него. Поэтому сенсационные новости барон узнал уже после ужина, в гостиной, за чаем. Матушка объяснила, что не захотела настолько важную информацию по магической связи передавать, а обычной почтой слишком долго, бессмысленно - письмо вместе с нами приедет. Наличие новостей хозяин дома воспринял относительно спокойно, порадовался за супругу, всегда хотевшую дочку, понадеялся что теперь-то её здоровье пойдёт на поправку, и предложил всем нам сперва отдохнуть, а уже потом, со свежими силами, приняться за решение имеющихся проблем. Я удивилась: имеющиеся проблемы барон, не иначе, нюхом почуял. Крёстная ведь ничего о них никому не сказала сперва, пока вокруг жутко любопытные слуги бегали. Просто радостно мужу сообщила: мол, она привезла свою наречённую дочь, а у дочери имеются Наставник и кошка Лялечка.
Вы не подумайте чего такого - что слуги бегали не по делу, а исключительно от праздного интереса, я видела, как говорится, невооружённым взглядом. Возьмём, к примеру, холл. Ну зачем, скажите, трём горничным сразу принимать одну хозяйскую шубу? Или к чему чай нам подавать целой толпой: чайник с чашками на первом подносе, сухарница на втором, ваза с печеньем на третьем, конфеты на четвёртом, сахар на пятом, кипяток на шестом (а два лакея тут же срочно топят камин - ага, одного, типа, не хватит). И все серьёзныеее... умора, одним словом. Если бы могли, они бы в эти подносы по трое вцепились, пожалуй. Мне аж чуток страшновато стало - вдруг там, за дверью, кто-нибудь сейчас от любопытства громко лопнет. Матушка лишнюю пытливость прислуги тоже заметила и быстренько отослала всех лишних прочь. А уж затем, лично удостоверившись в отсутствии посторонних ушей, принялась всё подробно рассказывать.
***
Баронский замок был довольно велик, относительно роскошен, но удивительно уютен. Безусловно, абсолютно всем жилищам аристократов полагается поражать визитёров богатством и красотой интерьера, но вот ощущение домашнего очага – тёплого, живого, душевного, - в них встречается чрезвычайно редко. Оно – мы имеем в виду ощущение, – вообще почему-то плохо уживается с богатством как таковым. Как будто есть некая незримая черта, своеобразный предел, гипотетическая мера денежной наличности, до которой счастье ещё готово утвердиться в вашем доме, а вот после – его уже нет и не будет, ушло-сбежало, вернуться не планирует. Даже совсем не дворянские – те же купеческие, - жилища довольно редко сообщают любопытному взгляду о том, что их обитатели действительно счастливы. Гораздо чаще они громко кричат о богатстве, связях, контрактах, достатке, успехе, стабильности, надеясь что за этими воплями никто не услышит тоскливых вздохов, не заметит горьких слёз. И чем больше денег хранит в себе дом, тем холоднее и его атмосфера, и души его обитателей. Как правило. А вот в этом конкретном замке счастье определённо жило: витало в воздухе, проглядывало в спокойном достоинстве слуг, весело проблёскивало в огне растопленного камина, слышалось в разговорах, смешивалось с ароматами ужина и свежих цветов, принесённых из оранжереи. Ите-Нинель понравился и сад, и замок, и слуги, и даже барон, радостно вышедший встречать жену.
Следует признать, что барон Ильтар тан Маршан всегда вызывал ярко выраженную симпатию у подавляющего числа давно знакомых - или просто случайных встречных, - прекрасных дам самых разных возрастов (у не прекрасных – тем более). Жгучие брюнеты с ничуть не менее жгучим умом, языком и характером традиционно горячо любимы слабым полом. Высокий рост, атлетическая фигура, правильное лицо и пронзительный взгляд карих глаз довершали дело, повергая к ногам своего обладателя сонмы нежных сердец. Добавьте к этому мощному коктейлю баронский титул и солидный, стабильный доход – и вы получаете мечту всех невест всех времён и народов (а также свах, матерей, тётушек и бабушек), внезапно воплощённую в реальность. Нашу героиню же более всего порадовало то выражение нежности, с которым барон смотрел на свою жену. Они явно преданно любили друг друга, и наблюдать за супругами оказалось неожиданно приятно.
***
Меня, Наставника и сенсационные новости барон принял по-мужски - со спокойным достоинством, а Лялечке так даже обрадовался. Разрешил себя называть Ильтаром - или дядей, если я того захочу, - обещал свою помощь в разборках с мачехой. Уточнил, что там с моим слабоумием надо решать (если это необходимо вообще), да поинтересовался - не стоит ли ему пойти и набить морду старому козлу, из-за которого чуть не пострадала его любимая женщина. Морды бить ему матушка настрого запретила, мол, не стоит тот козёл скандала и проблем, про слабоумие ничего сказать не смогла - не знала, что там уже мачеха успела натворить, какие документы собрать. А вот официальный визит в наше поместье супруги запланировали, даже два: сперва без моего участия, а затем, уже более-менее разобравшись со всем непонятным, и в моей - с дедушкой, - компании. Потому что надо как-то прояснить вопрос с наследством - и папиным, и бабушкиным, - не говоря уже обо всём прочем. Затем мы ещё немного побеседовали, тоже про меня в основном: каковы мои перспективы в артефакторике, что мне потребуется купить из одежды, чему меня надо срочно научить, а что оставить на потом, ну, и всякое такое.
Про срочно научить я сперва не поняла - я же уже и так обучаюсь, куда ещё больше, - но дядя Ильтар пояснил, что в целях моей наглядной демонстрации большому количеству родственников он намерен устроить бал. Во-первых, Новогодье без него в любом случае не обходится - родню положено приглашать, угощать и чествовать, а, во-вторых, на этом балу он желает побеседовать с некими весьма просвещёнными родичами, которые могут поспособствовать мачехиному посрамлению, осуждению и, возможно, даже заключению в тюрьму. Он, мол, как боевик, многого о юриспруденции не знает, а эти, пока мне неведомые, личности - совсем наоборот. Кроме того, если они вдруг не смогут решить наши проблемы сами, то хотя бы подскажут, куда и как двигаться дальше, дабы оные проблемы всё-таки успешно разрешить. Балом я заинтересовалась, спросила, что от меня там потребуется и мне объяснили, что покамест только личное присутствие, а также хорошее настроение. Сперва им с матушкой и дедом следует определиться - что мы вообще хотим от этой ситуации получить, на что можем рассчитывать и на кого в процессе опереться. Если у мачехи действительно имеется какая-то сильная протекция, бросаться в бой, очертя голову - последнее дело. Дед горячо поддержал эту позицию, мол, хорошо бы ещё и мою двоюродную тётю Араминту найти - ту, которая вышла замуж в курортную заграницу, - как свидетель она нам может оказаться чрезвычайно полезна. Перечить я и не подумала: если дядюшка разбирается в законах мало, то я-то - ещё меньше. Пусть взрослые решают, в конце концов. Потом слово взяла крёстная и сообщила всем собравшимся, что у меня в эти каникулы свободного времени будет предельно мало: перед балом нужно привести в порядок мой внешний вид, выучить модные танцы, проверить знание хороших манер и переделать множество других, столь же важных, дел. Список этих самых дел она предложила составлять на свежую голову и отправила нас с дедом отдыхать до завтра по собственным комнатам.
Признаюсь честно, когда, властью крёстной, меня поселили в личных апартаментах - убийственно роскошных, на мой взгляд, - спальня с ванной комнатой, гардеробной и гостиной, я пережила самый настоящий шок. Мы с Лялечкой долго ходили по ним туда-сюда, друг за другом, как караван по пустыне, и никак не могли опомниться. Куда мне столько?! После тесного тоннеля с единственной личной нишей всё это огромное пространство казалось чересчур большим и, как это сказать – не моим, что ли. Ну, действительно, зачем мне гардеробная – два ботинка туда поставить? Вот если бы у меня были груды самого разнообразного платья, как у мачехи, то всё это имело бы смысл. Однако матушка была категорична в своих требованиях: мол, её крестница будет жить, где положено, спать в спальне, учиться в классной комнате, а работать, соответственно, в лаборатории - как все нормальные люди, то есть волшебники.
***
Торопясь как можно лучше подготовить свою крестницу к грядущему балу, баронесса тан Маршан пригласила в фамильную резиденцию одну из своих младших сестёр - тоже волшебницу, - алхимика по профессии, имеющую степень мастера. Более того - специализирующуюся именно на косметологии. Как вы помните, чрезвычайно тщательно, но крайне неумело маскируясь под невзрачную, гадкую серую мышь, наша героиня несколько перестаралась: её волосы до сих пор имели исключительно неприглядный вид и цвет. "До смерти застиранная мочалка" - как авторитетно описала ситуацию прибывшая специалистка, - старательно пытаясь восстановить "хотя бы живую структуру волос, чтобы они не выглядели драной паклей".
Следует признать, мастерица взялась за дело с бурным энтузиазмом, не жалея ни сил, ни средств: одни питательные маски сменяли другие, лосьоны лились водопадом, дорогие масла, сыворотки, бальзамы, эмульсии, лечебные пудры - в ход шло всё. Увы, воистину титанические, усилия её не принесли желанного успеха. При помощи целой груды разнообразных косметических и лечебных снадобий, источающих нежные ароматы всех возможных оттенков, леди Миара добилась лишь "приличного вида", но, к сожалению, не цвета. Увы, пего-серо-грязное нечто никак не желало становиться хоть сколько-нибудь достойной причёской. Подробно расспросив свою новую юную родственницу о том, чем именно она умудрилась настолько безнадёжно испортить собственную шевелюру, мастер алхимик впала в глубокую задумчивость. Разумеется, Ита - в баронском замке надобность скрывать своё имя уже отпала и наша героиня с удовольствием пользовалась привычным, - как можно тщательнее пересказала "тётушке Миаре" всё что помнила, дала прочитать страницу учебника, из которого была взята формула красителя, однако полученных данных, очевидно, даже для специалиста оказалось недостаточно. Мастер алхимик часами копалась в профильной литературе, периодически совершая оздоровительные променады по оранжерее и при этом бормоча различные формулы, временами запиралась в лаборатории и что-то там пыталась изобрести, делала пробы на заранее остриженных - "совершенно безнадёжных", - прядях, а затем снова зарывалась в книги.
Результатом столь глубоких раздумий, а также интенсивных научных исследований, явилось некое эксклюзивное зелье, при помощи которого волосы нашей героини приобрели отнюдь не естественный, но весьма оригинальный, довольно красивый стальной цвет с лёгким радужным отливом. "Когда испорчено на совесть, да ещё с душой, поправить практически невозможно! Всё, лучше я уже не сделаю" - твёрдо заявила специалистка, демонстрируя сестре и её крестнице конечный итог своих трудов и изысканий.
***
Если бы я знала что такое косметология, я бы, наверное, сбежала бы в лес. Или не в лес, но точно бы сбежала - меня так никогда никто не мыл! По сто раз на дню, с разными средствами, потом их надо - или, наоборот, не надо, - было смывать, затем меня вытирали, сушили, расчёсывали, умащали и смазывали, снова мочили, потом опять заливали какой-то фигнёй, а затем, по прошествии некоторого времени, процесс циклически повторялся. Вот знала я, что эта алхимия - жутко вредная и противная штука, просто сердцем чуяла!
Правда, результат этих откровенно садистских действий матушке понравился. Да и мне, пожалуй, тоже. Голова моя действительно перестала напоминать жестоко замученный веник и пришла в более-менее приличное состояние. Вы ведь видели когда-нибудь ворону вблизи? Так вот, есть "цвет вороньего крыла" - когда под определённым угром зрения на угольно-чёрных перьях птицы можно рассмотреть маленькую радугу, - а у меня получился "цвет стального крыла". Светло-серый такой - не пепельный, как сказала тётушка Миара, - а именно светлая сталь, такого в природе она ни разу не видела, более того, сильно подозревала, что не увидит и в дальнейшем. Ибо наворотить на собственной голове такую жуткую гадость, какую со страху сварганила я, никакому разумному человеку и в голову прийти не может. Неразумному - тем более. Вообще моя новая тётушка довольно долго и бурно на меня ругалась, мол, не умеешь - не берись! Исправить - намного сложнее, чем сломать, тем более, когда использовалась магия! Ох, если бы вы знали, как старательно она меня пропесочивала, пока волосы обратно отращивала: та лекция нашей травницы - об осторожности со сложными составами, - показалась мне образцом краткости, кротости и божественного милосердия.
С приличным бальным нарядом всё оказалось намного проще и гораздо прозаичнее: никто моё, уже довольно заношенное, платье ни во что красивое не превращал. Хотя жалко: я бы с удовольствием посмотрела - интересно же. Мне просто срочно закупили или пошили кучу всего нового, в том числе, и очень красивое, с пышными юбками, всё в кружевах, бальное чудо цвета слоновой кости. Платьем этот шедевр у меня язык не поворачивался называть. Матушка, правда, утверждала, что если бы у неё было побольше времени, то меня можно было бы нарядить по-настоящему богато, а так приходится всё делать в темпе вальса и даже галопа.
