Найдёныш

с побудкой в комнаты своих спутников, и даже испытал лёгкое разочарование, когда увидел, что просторный обеденный зал совершенно пуст, если не считать заспанной пышногрудой разносчицы, которая едва удостоила его осоловевшим взглядом еще не до конца проснувшегося человека.
       "Что ж, видимо узнать, что это был за чрезмерно любопытствующий незнакомец так и не получится" – мысленно заключил маг, выбирая ближайший к лестнице стол, и жестом подзывая разносчицу, которая далеко не сразу отреагировала на посылаемый им сигнал, а когда подошла, то так брякнула пустым деревянным подносом о столешницу, что подпрыгнули засохшие хлебные крошки.
       - Четыре порции омлета с зеленью, три бодрящих отвара, - не менее сухим, чем пресловутые крошки тоном, начал диктовать заказ Датте, и вспомнив о Йенди, добавил: - и кружку молока.
       Разносчица сонно моргнула, ничем не выдавая того, что услышала и восприняла информацию, но только маг открыл рот, для того чтобы возмутиться и рявкнуть на бестолковую девку, как та пробурчала: "Как изволите" и, подхватив поднос подмышку, направилась туда, где, скорее всего, располагалась кухня.
       Датте проводил её недовольным взглядом и вздохнул, стараясь унять раздражение, но оно никак не желало отступать, засев в голове тёмным пятном. Впрочем, подобное состояние давно было для него вполне привычным, хотя с тех пор, как он по дурости согласился взять на себя кураторство, оно значительно усугубилось. Зато маг окончательно убедился в том, что лучше всего путешествовать и работать в гордом одиночестве и дождаться не мог, когда сможет вновь вернуться в комфортные для себя условия. Но прежде, предстояло сделать еще несколько очень важных дел…
       От мыслей его отвлёк топот ног, который раздался от лестницы.
       Первым строгому взору мага предстал Сэмуэль – свежий, бодрый и румяный, с золотистыми волосами, собранными на висках в две тонкие косички, скреплённые на затылке. Второй спустилась Йенди – видимо молодой эльф успел повозиться и с её причёской, так как туго переплетенная коса выглядела аккуратно и удивительным образом шла девушке. Последним спускался взъерошенный Диан, который и издавал большую часть шума, наступая на каждую ступеньку с такой силой, словно имел к ним какие-то личные счёты. Рубашка, которую одолжил ему Датте, была бесстыдно расстегнута на несколько пуговиц, и не до конца заправлена в штаны. Если бы маг не был абсолютно точно уверен в том, что младший братец не покидал ночью комнату, то решил бы что он только что вылез из постели какой-нибудь знойной красотки.
       Дождавшись, когда все рассядутся по местам, а чудесным образом взбодрившаяся при виде молодого эльфа разносчица принесёт завтрак, Датте произнес:
       - Мы больше не будем задерживаться в пути до ближайшего города, так что надеюсь, вы сумели отдохнуть впрок…
       - Как скажешь, братишка, ты у нас главный, тебе и решать! – даже не дослушав, мигом отозвался Диан, причем с такой готовностью, что Датте мигом насторожился.
       Подозрительно прищурившись, маг пристально посмотрел на младшего брата, но в ответ получил лишь кристально честный взгляд и широкую улыбку, которые только прибавили подозрительности. Затем, Датте вспомнил о возможной причине подобного поведения: несколько украденных из кошелька монет, за которые он должен был устроить Диану хороший разнос, но прошлым вечером отвлёкся на новость о подозрительном незнакомце. Правда, сейчас поучать несносного мальчишку магу не хотелось вовсе, а делать это при всех – тем более. Однако маг пообещал себе, что позже обязательно проведет с братцем воспитательную беседу и как только представится такая возможность, напутственным пинком отправит в сторону матушкиного дома.
       Затем Датте перевёл взгляд на нервно ёрзающего на своей лавке Сэмуэля, который явно избегал смотреть в сторону своего куратора, зато часто кидал взгляды на быстро уплетающего свой омлет, Диана. Только Йенди вела себя как ни в чём не бывало, с явным удовольствием прихлёбывая из кружки молоко.
       - Так, - нахмурившись, веско сказал Датте, - похоже, этой ночью случилось что-то, о чём я не знаю?
       Мысли и предположения вертелись в голове мага самые разные, но все как одна бредовые.
       Парни переглянулись и дружно замотали головами, а Диан и вовсе, отставив от себя опустевшую тарелку, с наигранным весельем спросил:
       - Ну так что, не пора ли нам отправляться в дальнейший путь? Время не ждёт, дорога манит…
       В этот момент, двери общего зала с грохотом распахнулись, и в него ворвался дородный бородач в компании двух весьма внушительного вида молодцов, похожих друг на друга как две капли воды.
       - Видишь его, батя? – пробасил один из близнецов.
       - Никуда этот поскудыш похотливый не денется, я запомнил, в какое окно он сиганул! – пророкотал в ответ бородач, и тут тяжелый взгляд его упал на единственный занятый стол и в нем мелькнуло узнавание пополам с яростью.
       Диан вжал голову в плечи, и виновато посмотрел на брата, лицо которого приобрело выражение мученика, уже уставшего вопрошать безответные небеса, за что они ниспослали на него столь тяжкое испытание.
       - Жена? – ровным голосом поинтересовался Датте.
       - Дочка, - придушённо пискнул в ответ юный страстолюбец, почти полностью сползая под стол.
       - Я тебя на ночь буду привязывать, - всё тем же до жути спокойным тоном пообещал маг, и поднялся из-за стола, собираясь приступить к мирным переговорам с возмущенными родственниками совращенной девы. Однако канву оглушающего заклятия он на всякий случай сотворил – всё-таки на свои способности парламентёра Датте полагался меньше, чем на магию.
       

       
       Глава 24.

       
       Датте оглянулся на Диана, который благоразумно держался от брата подальше и вёл свою лошадь последней. Вид у паршивца был раскаявшийся и пристыженный, но маг не без оснований подозревал, искренности в этом не так уж и много, если она вообще есть. Слишком хорошо знал его характер.
       Хорошо еще, что с разгневанным родителем разойтись получилось относительно мирно, хотя Датте мстительно предложил сыграть свадьбу "да вот хоть прямо сейчас", прекрасно зная, что младший братец скорее предпочтёт отрубить себе палец, чем позволит надеть на него обручальное кольцо. Правда, и мужик был не в особом восторге от этой идеи, явно не желая родниться ни с блудливым раздолбаем, ни с "жутким светлоглазым магом". Правда компенсацию себе вытребовал такую, что теперь в ближайшее время им вряд ли доведётся ночевать хотя бы в относительно комфортных условиях.
       В отличие от Диана, Сэмуэль переживал искренне, ведь это именно он, поддавшись уговорам, согласился "закрыть глаза" на ночную отлучку возжелавшего любви парня, у которого, как оказалось, чуть ли не в каждом окрестном городке есть "подруги сердца", к которым он наведывается от случая к случаю. Вот и минувшей ночью, Диан решил воспользоваться оказией и приятно провести время, несмотря на запрет брата покидать комнату. Но, как всегда, всё пошло не по плану, и вернувшийся из кабака раньше обычного родитель, застал самый разгар пикантного действа. Прихватив с собой двух старших сыновей, разгневанный папаша гнал горе-любовника до тех пор, пока тот с ловкостью дворового кошака, не вскарабкался в одно из открытых окон. Ну а дальше, вычислить прашивца не составило большого труда.
       Единственное, к чему не был готов жаждущий немедленной расправы отец, это к тому, что у страстолюбца окажется такой опасный покровитель, связываться с которым по понятным причинам не хотелось. Мало ли, еще превратит во что-нибудь мерзкое, или порчу какую наведёт – маг, что ещё от него ожидать? Пришлось довольствоваться компенсацией, которая хоть как-то примирила оскорблённого родителя с вынужденным отступлением.
       С тех пор Диан вёл себя кротко и тихо, стараясь по возможности держаться от старшего брата на расстоянии, но Датте, который знал его слишком хорошо, понимал, что затишье это временное. Пройдёт немного времени, Диан вновь примется за старое, и кто знает, чем это закончится в следующий раз? Скорее всего, рано или поздно, его просто убьёт обманутый муж какой-нибудь очередной красотки, ведь везение имеет свойство однажды заканчиваться.
       Именно поэтому, сколь не стремился маг как можно скорее доставить ученика в Академию, а Йенди к Лефтеру, он принял непростое решение свернуть с намеченного пути и лично сопроводить брата домой. Пусть хоть немного побудет рядом с матерью, хотя, скорее всего, она этого даже не заметит…
       
       Йенди протянула руки к огню, чувствуя, как приятно покалывает кончики пальцев.
       Спать ей совершенно не хотелось, несмотря на целый день, проведённый в жёстком, неудобном седле.
       Ночной, прохладный ветер игрался с выбившимися из косы прядями, помогающий хоть немного отогнать не покидающую сердце тревогу. Девушка никак не могла избавиться от ощущения, что за ней кто-то наблюдает, и теперь раздумывала над тем, стоит ли поделиться своими смутными опасениями с Датте.
       С одной стороны, быть может, это не больше, чем игра её воображения, а беспокоить мага понапрасну ей совершенно не хотелось. К тому же, Датте был совсем не тем, кому она могла бы довериться без оглядки – он вообще вызывал у неё довольно смешанные чувства, разобраться в которых у девушки никак не получалось.
       С другой же стороны, не стоит забывать про того странного мужчину, от взгляда которого ей стало откровенно не по себе. Было в нём что-то знакомое, и в то же время, совершенно чуждое, волнующее, и одновременно страшащее, и этот сумбур пугал Йенди, и сбивал с толку.
       Девушка бросила короткий взгляд на Датте, который сидел чуть поодаль, и при свете магического светлячка листал какую-то книгу.
       Вот ещё одна проблема, которую ей предстояло решить. Чувства, которые вызывал у неё маг, уже не были столь однозначными.
       Раньше она боялась его, чувствуя силу мага и понимая, что он может убить её, не моргнув и глазом. Он уже почти сделал это тогда, в их первую встречу, и Йенди до сих пор помнила его холодный, пробирающий до дрожи взгляд, в котором не было ни сомнений, ни жалости.
       Но то, что произошло накануне, когда Датте пришёл в её комнату, те мгновения странной близости, когда они оказались лицом к лицу… Никогда прежде девушке не приходилось испытывать подобного, и это одновременно волновало и пугало её.
       К счастью, маг вёл себя с ней как обычно, и Йенди решила, что ей тоже стоит выбросить из головы неуместные мысли и переживания. Вот только сделать это было не так-то просто, и стоило только взглянуть в эти светлые глаза, как сердце начинало биться чаще, а к щекам приливал жар.
       Приходилось постоянно напоминать себе о том, что это именно он поставил на неё печать, привязав к себе словно цепью, которая петлей захлестнется на шее, стоит только девушке заступить за границы дозволенного. И чувства её, к этому мужчине, при подобной ситуации казались крайне неуместными, и даже опасными.
       Йенди вздрогнула, когда Диан, тихо всхрапнув, перевернулся на другой бок, а Сэмуэль, которого тот задел рукой, что-то неразборчиво пробормотал во сне.
       "Везёт" – с лёгким оттенком зависти подумал девушка и, отвернувшись, столкнулась с внимательным взглядом мага, который положил раскрытую книгу на колени, и теперь смотрел на Йенди.
       Девушка тут же почувствовала себя крайне неуютно, ощущая, как быстрее забилось её сердце, и начали подрагивать кончики пальцев. Чтобы не выдать охватившего её волнения, Йенди сжала руки в кулаки и даже спрятала их за спину.
       - Через несколько дней, нам придётся свернуть с основного пути, - негромко произнес Датте, и в ответ на недоумённый взгляд девушки, пояснил: - Я собираюсь доставить Диана домой. Не хочу, чтобы он впутался в очередные неприятности.
       Йенди до сих пор не могла понять, почему маг решил сообщить ей о своих планах. Можно подумать, у неё есть какой-то выбор… Но всё оказалось довольно проще: маг подался вперед, и голосом, в котором можно было расслышать если не явную угрозу, то предупреждение, произнёс:
       - Моя мать… больна, и я надеюсь, что ты будешь вести себя благоразумно, не доставляя мне лишних проблем.
       Сердце кольнуло ядовитой иглой обиды - он до сих пор считает её чудовищем с болот! Что бы она ни делала, как бы ни поступала, маг никогда не забудет, кто она и откуда, и никогда не начнёт доверять ей. Неужели, когда Йенди казалось, что Датте сумел разглядеть в ней что-то человеческое и постепенно стал относиться к ней более тепло, это был лишь наивный самообман? По крайней мере, сейчас он явно даёт понять, что его отношение к девушке мало чем изменилось, и между ними по-прежнему пролегает зияющая пропасть, преодолеть которую не под силу никому из них.
       - Не беспокойся, я не доставлю тебе хлопот, обещаю, - ровным голосом ответила Йенди, отворачиваясь от мага и переводя взгляд на пляшущее пламя костра.
       Тонкая, хрупкая нить зарождающейся симпатии, которая, казалось, протянулась между ней и Датте, обросла ледяной коркой и вдребезги разлетелась на множество осколков, отбросив их к самому началу столь неудачного знакомства.
       "Нужно найти способ избавиться от этой метки" – в который уже раз, напомнила себе Йенди, невольно потирая запястье, - "Желательно прежде, чем всё это окончательно сведёт меня с ума"
       Девушка устроилась неподалёку о Сэма и Диана и, закрыв глаза, представила себя снова в родных топях. Представила тётушек-кикимор, играющих в кости на буро-рыжей кочке возле дерева-висельника, ветви которого были похожи на петли. Представила озорных мавок, плещущихся в озере, и лесных нимф, танцующих под бойкую мелодию свирелей, на которых играют козлоноги.
       Но вместо желаемого облегчения, Йенди почувствовала лишь глухую тоску и отчаяние, затаившееся в самом тёмном уголке её души. Возврата к прошлой жизни нет, а в новой, для неё пока не нашлось места.
       

       
       
       
       
       
       Глава 25.

       
       
       Чем больше сокращалось расстояние до дома, тем больше мрачнел и замыкался в себе Датте, нервничая перед встречей с матерью, которая наверняка даже не узнает ни его, ни Диана.
       С тех пор, как Лилиан Эйм поразил страшный недуг, лишивший её разума и воспоминаний, Датте никак не мог найти в себе силы на то, чтобы часто навещать её. Тяжело было видеть самое родное в мире лицо – осунувшееся и безразличное, и взгляд, который смотрел на старшего сына, словно на незнакомца.
       О том, насколько было неуютно Диану и Дисе, маг тоже догадывался: недаром младшие брат с сестрой почти не появлялись дома, перепоручив заботы о матери сиделке, но сейчас он не видел иного выхода, кроме как отправить туда неугомонного младшего братца.
       Датте понимал, что вряд ли что-то способно удержать Диана в родных стенах надолго – рано или поздно дурной характер возьмёт своё, и парень вновь отправится на поиски приключений, которые наверняка обернутся для него очередными проблемами. Однако хоть на какое-то время магу будет спокойней, да и знать, что рядом с матерью находится кто-то близкий, всё-таки очень важно.
       Кроме этого, благодушного настроения Датте так же не добавляла мысль о том, что ему придётся впустить в эту свою, надежно спрятанную ото всех часть жизни, Сэмуэля и Йенди. Пусть на короткое время, но маг совершенно не желал этого, и будь на то его воля – оставил бы девчонку и ученика где-нибудь переждать пару-тройку дней до его возвращения.