Стелла же просто молчала, прислонившись к нему и смотрела, как раскачиваются ее ноги в кедах. Один шнурок развязался и теперь жалко болтался, как и она сама. В голове у Броуди по-прежнему было пусто.
Более менее прийти в себя ей удалось, когда она оказалась внутри теплой машины. Марко включил свет, нажав на кнопку, и салон озарился тусклым желтоватым светом.
— Как ты? — спросил он, поглядев на абсолютно бледную Стеллу.
— Только сейчас поняла, что дужка больно впилась в кожу, — ответила она, снимая очки и бездумно протирая их рукавом своей кофты. — И голова болит. Сильно.
Марко вздохнул.
— Прости. Я не думал, что ты свалишься в обморок. Если бы знал, то заранее выбрал бы местечко помягче, — пошутил он. — Ну там, где листьев больше.
Стелла слабо улыбнулась ему, но вышло совсем не искренне.
Роджерс нервно побарабанил по рулю пальцами, а потом сказал:
— Теперь ты поняла, почему я изменился? Я…
Броуди остановила его одним движением руки.
— Подожди, Марко. Ничего не говори. Я до сих пор не могу поверить в происходящее. У меня…у меня это просто в голове не укладывается! — воскликнула она.
Роджерс хмыкнул.
— Тебя можно понять.
Он достал из бардачка начатую бутылку воды.
— Выпей, — сказал Марко, протянув ее Стелле. — Это немного прояснит твои мозги.
Броуди взяла бутылку в руку и осушила ее практически до дна. До этого момента она и не подозревала, что ей так сильно хочется пить.
Роджерс был прав — жажда пропала и туман в голове тоже пропал. Аккуратно убрав почти пустую бутылку под сиденье, она неуверенно произнесла:
— Кажется, что мне стало лучше.
— Отлично.
— Ты…ты должен рассказать мне все. От начала и до конца, — сказала Стелла, внимательно разглядывая узор из ниток на футболке Марко. — То, что ты мне показал…Это просто…
— Хорошо, — кивнул Роджерс. — Я все тебе расскажу. Давай мы приедем домой, а завтра…
— Нет! — воскликнула Стелла, метнув в него гневный взгляд. Она даже на пару секунд забыла о головной боли. — Ты расскажешь мне все сегодня! Прямо сейчас! Я хочу понимать, что с тобой такое происходит!
Марко, увидев, что она раздражена и напугана, согласно кивнул.
— Ладно. Я согласен. Но обещай, что все вопросы будут потом.
— Ничего не обещаю, но постараюсь сдержаться, — сказала Стелла.
Роджерс ухмыльнулся в ответ на ее упрямство.
— — - — -
* — строчка из песни "Roi" группы "VIDEOCLUB"
— То, что со мной произошло в лесу, я действительно не могу вспомнить, — произнес он, облокотившись головой о холодное стекло. — Тут я тебе не вру. Перед глазами проносятся только деревья. Очнулся я уже около дороги. А потом меня отвезли сначала в больницу, а потом домой.
— А где же уточнение, что ты был еще и без одежды? — хмыкнула Стелла. — Недоговариваешь, Роджерс.
— Я же просил без вопросов.
— Я не могла проигнорировать такое.
Роджерс хохотнул.
— А ты оживилась. Уже начала представлять меня голым? — спросил он, подмигивая.
— Во-первых, мне и представлять толком не нужно — ты уже сидишь без футболки. Во-вторых, ничего подобного! — нахмурилась Стелла. — Я просто хочу, чтобы ты рассказал мне все подробности и ничего не упустил. Мне тяжело будет составить всю картину, если там не будет всех нужных пазлов.
— Слушай, тебе не надо отнекиваться. Я могу показать тебе все, что ты хочешь, — внезапно заигрывающе произнес Марко, слегка потянув за пояс своих трико.
Стелла зажмурилась и замахала руками, в то время как мысленно отметила про себя, что была бы совершенно не против. Ее второе «я», которое было более раскрепощенным, обиженно фыркнуло в ответ на ее действия.
— Давай как-нибудь потом, — пробормотала она, сама не осознавая, что именно сказала.
Марко же, услышав это, усмехнулся и мысленно поставил галочку напротив окошка «напомнить об этом Стелле в более подходящей обстановке».
— Ладно, не будем больше о моем голом теле. Короче говоря, я думал, что со мной все нормально. Да, я вырос и все такое, но больше ничего странного за собой не замечал. До тех пор, пока не пришел голод, — произнес Марко и тут же нахмурился. В его глазах проскользнуло сожаление. — Я понял, что от обычной еды толку больше нет. Мне нужно было мясо. Мне нужна была свежая кровь.
Стеллу передернуло.
— Как ты это понял?
— Ты упрямо игнорируешь мою просьбу, да?
— Марко, я не могу не задавать тебе вопросы, когда ты рассказываешь мне такое!
Роджерс вздохнул.
— Я понял это только тогда, когда ночью случайно превратился…в это. Я выбрался из своего дома через окно, шел на запах, а потом…напал на собаку Оливии. Она оказалась ближе всех и…
Стелла ахнула.
— Ту самую?
— Да. Когда я очень голоден, то превращаюсь в это чудовище по ночам против своей воли. Когда я сыт, то могу контролировать превращение. Как сегодня, например. Во мне было достаточно крови, чтобы… Не сорваться на тебя. Я специально поохотился вчера, чтобы случайно не навредить тебе.
— Ну спасибо, — пошутила Броуди. — Всегда мечтала иметь у себя в компании оборотня.
— Обращайся.
— Это по твоей части.
Роджерс хохотнул, но скорее по привычке, чем из-за хорошей шутки. Напряженная атмосфера по-прежнему царила в машине.
— На что похож голод? — спросила Стелла, подцепив нитку на футболке ногтем.
Марко на мгновение замолчал, а потом произнес хриплым голосом:
— На лесной пожар. Он исходит откуда-то из глубин желудка. Первобытный, страшный. От него сводит зубы и язык. Его нельзя просто «переждать». Если решишь терпеть, то ты перестанешь думать вообще обо всем, кроме него. Ты потеряешь контроль и…можешь натворить непоправимых дел.
— Как ты научился с ним справляться?
Марко замялся.
— Наверное, инстинктивно. Ты прислушиваешься к собственному телу и понимаешь, когда можно немного потерпеть, а когда — нет. А еще…мне помогают бабушка и мама. Они выбирают для меня…жертв. Например, бездомных котов или собак. Еще мы сейчас стали держать несколько куриц на заднем дворе. На случай если мне срочно понадобятся кровь и мясо.
— Получаются, они знают?!
— Да. С самой моей первой охоты. Я тогда завалился домой весь в крови этой бедной собаки… Страшное было зрелище. До сих пор помню запах хлорки, который стоял тогда в коридоре…
Стелле было жаль животных, но она понимала, что с их помощью Марко сохраняет человечность. Он мог бы легко убить кого-нибудь из людей — его зубы и габариты ему это позволяли, но он не выбрал такой путь.
— В первый день они тоже не хотели тебя выпускать из дома. На тот момент они знали?
Марко отрицательно покачал головой.
— Нет. Они просто боялись, что надо мной будет витать множество нехороших слухов из-за моих…внешних изменений.
— Вот как…
Они немного помолчали. Роджерс наблюдал за тем, как мимо них проносятся немногочисленные машины. Броуди же внимательно рассматривала лицо Марко, пытаясь совместить его рассказ с реальностью.
— Можно задать последний вопрос?
— Валяй.
— Страшно было в первый раз осознать, что ты — это уже не совсем ты? — спросила она.
— Конечно, — ответил Роджерс, задумчиво почесав щеку. — Я поначалу вообще не понял, что происходит. Думал, что просто сошел с ума. Осознание пришло ко мне только на третьей охоте.
— Ты так спокойно говоришь об этом.
— Я просто научился сдерживаться, — произнес Марко. — Какой толк от паники? В таком состоянии я могу натворить много плохих вещей. Лучше держать себя под контролем. Всегда.
— Все это…звучит дико, — честно призналась Стелла, убрав очки в бардачок и потерев пальцами переносицу. Она до сих пор чувствовала себя, как в плохом ужастике.
— Да-а, — протянул Марко, уставившись невидящим взглядом в лобовое окно. — Я и сам дикий. Я — животное. Просто большая псина, которой движет только один инстинкт — сожрать что-то, что состоит из плоти. Хотя… Даже не псина, а хрен знает кто!
— Не говори так!
— А как мне еще говорить, Стелла?! — спросил Роджерс, повернувшись к ней. — Это ведь я откусил половину ноги Тревору, ты поняла это или нет?!
Броуди замерла, как подстреленная. Об этом она, конечно, не подумала. Ее мозг, пораженный стрессом, напрочь забыл об этой ситуации.
— А знаешь, что самое страшное? — продолжил Марко, приблизившись к ней. Его темно-зеленые глаза опасно загорелись. Она видела это так ясно, как будто у нее было стопроцентное зрение. — Мне понравился вкус его мяса. Мне понравился вкус его крови. Я помню, как держал его своей лапой, а он скулил и звал на помощь. А я знал, что на помощь ему никто не придет. И от этого мне становилось еще кайфовее.
Стелла вжалась спиной в пассажирскую дверцу. Ручка больно впилась в ее позвоночник, но ей было плевать. Роджерс снова пугал ее своим поведением.
— Зачем? — спросила она, подавив всхлип. — Зачем ты накинулся на Тревора? Ты же вроде как нашел спасение от голода.
— Поначалу я не хотел нападать на него. Я просто хотел проследить, чтобы твое свидание прошло…без приключений. Но когда я увидел, как он тебя целует — мне сорвало крышу. Никто не должен был целовать тебя, а уж тем более этот сраный Тревор, — произнес Марко и стукнул по сиденью кулаком. Стелла вздрогнула. — И эти его слова в твой адрес. Он…он перешел черту. Мне это не понравилось — мне и моему внутреннему зверю.
— Но ты жалеешь? — с надеждой спросила Броуди. — Ты же жалеешь, что так обошелся с ним?
Марко усмехнулся.
— С бедными и ни в чем не повинными собаками, курицами и котами — да. А вот с ним — нет. Он посягнул на то, на что не следовало посягать. На тебя. На то, что принадлежит мне.
Стелла разозлилась, забыв о страхе.
— Я не принадлежу тебе! Мы ведь друзья!
— Были ими, Стелла! — воскликнул Марко, зыркнув на нее. — До того момента, как я стал превращаться в этого урода. Да и вообще, к чему все эти объяснения? Ты и сама, наверное, уже понимаешь, что те чувства, что ты ко мне испытываешь, далеко не дружеские, верно?
— Нет. Я не понимаю, о чем ты, — пролепетала Стелла, чувствуя, как к щекам приливает кровь.
Марко грустно усмехнулся.
— Ты же не глупая, Стелла. Ты все прекрасно понимаешь. Я вижу, как ты на меня смотришь. Я чувствую, как меняется твой запах, когда ты возбуждаешься…
— Прекрати! — воскликнула Броуди, по-детски зажав уши руками и зажмурив глаза. В машине стало нечем дышать. Ей показалось, что у нее сейчас от всего происходящего случится приступ клаустрофобии. Или что она умрет от стыда.
Если бы она только знала… Если бы знала, что он был в курсе ее состояния…
Марко осторожно убрал ее руки от ушей, несмотря на ее слабые попытки сопротивляться, и потянулся вперед. Его сухие, горячие губы аккуратно коснулись губ Стеллы, из-за чего она поначалу зажмурилась еще сильнее и попыталась его оттолкнуть, но стоило ему издать полустон, как Броуди тут же всхлипнула в ответ. В ней, оказывается, тоже сидел голод, только совсем другой, не похожий на тот, что был у Марко. Однако он так же, как и у него, распространялся по ее телу, рвался наружу, словно огонь.
«Отпусти меня!», — умоляюще вопило тело. — «Дай мне насытиться! Дай мне то, что я хочу!».
Стелла сдалась.
«Apres nous le deluge…»
Когда Марко почувствовал, что она перестала воевать против него, он притянул ее к себе с такой силой, что их зубы клацнули. Его рука легла на ее шею, слегка надавила.
Он хотел этого. Видит Бог — он так долго хотел этого. Еще с того момента, как перестал быть нескладным мальчишкой. Превращение в сраного оборотня придало ему смелости, показало, что сегодняшний день может и вовсе не перерасти в завтрашний, если вдруг его обнаружат прямо в городе с трупом собаки в зубах или что еще хуже — с человеческим трупом. Зачем он вообще с этим тянул? Нужно было сразу обо всем сказать ей. Она бы поняла… Она бы не оттолкнула.
Стелла почувствовала, как его наглый язык скользнул в его рот, и застонала. Тот поцелуй с Тревором, как Марко и обещал вчера, напрочь стерся из памяти. Растворился, не оставив после себя даже следа.
Они целовались с влажным причмокиванием. Роджерс жадно и жестко «пожирал» Стеллу, буквально вылизывал ее рот изнутри, сминал ее губы своими, притягивая к себе. Жар его кожи обжигал ее руки, скрытые тканью, из-за чего ей хотелось яростно содрать с себя все то, что мешало им. Изничтожить эти жалкие тряпки, чтобы остались только она и Марко.
Броуди совершенно не умела целоваться, но она инстинктивно следовала за порывом Роджерса и повторяла все те же движения губами и языком, что и он. Ее пальцы случайно царапали кожу его головы, из-за чего у него по телу бежали мурашки, ведь теперь границы боли для него были слегка стерты.
Оторвавшись от губ Стеллы, Марко тут же наклонился к ней и провел языком по ее ключицам, небрежно отодвинув всю ткань, что мешала ему, в сторону. Стелла откинула голову, ударившись о холодное стекло машины, но при этом удовлетворенно выдохнула, ощущая мокрый, требовательный язык на своей коже.
Броуди не знала, как долго они были здесь, на обочине. Она совсем потеряла счет времени, разомлевшая от поцелуев и ласк.
Когда Марко поднял на нее свой взгляд, заглянув в подернутые пеленой возбуждения карие глаза, он спросил:
— Тебе приятно?
Стелла, варясь в котле собственных эмоций, тихо простонала:
— Да.
А потом добавила намного тише:
— Я хочу еще.
Она больше не могла скрывать свое желание, да и не хотела. У нее не было сил строить из себя подругу детства, пытаться доказать что-то Марко или отговаривать его. Ей было просто хорошо. Хорошо-о-о… Впервые за несколько дней.
Марко снова принялся терзать ее покрасневшие губы, изредка царапая ее своей отросшей щетиной. Она стонала прямо ему в рот, кусала его нижнюю губу, как будто бы хотела вгрызться внутрь него.
— Посмотри на меня, — сказал он, оторвавшись от нее. — Посмотри на меня, Стелла!
Перед глазами Броуди все распылывалось не только из-за плохого зрения, но еще и из-за всего того, что с ней происходило.
— Я хочу тебя, — сказал Марко, мазнув губами по ее щеке, приоткрытому рту. — Хочу тебя. Снова и снова. Только тебя. Хочу, пока не сдохну, слышишь?
Стелла заскулила и потянулась за очередным поцелуем, когда Роджерс вдруг остановил ее, тяжело дыша.
— Именно поэтому я должен сейчас остановиться, — сказал он, зажав ей рот ладонью. Было заметно, что он едва сдерживал себя. — Мы не должны. Только не здесь. Не так. Я не хочу, чтобы ты сделала сейчас то, о чем потом бы сожалела.
— Мне казалось, что мы уже сегодня натворили кучу глупостей, — сказала Стелла, кусая его за руку. — Какая разница…
Марко зашипел и убрал свою ладонь.
— Нет, — покачал он головой. — Поцелуи и секс все же разные вещи.
Стелла нервно хихикнула, откинувшись на спинку сиденья. Вот значит как… Они уже стали об этом говорить вслух.
— Ты сам это начал.
— А ты подхватила.
Стелла подумала, что крыть ей нечем.
Чтобы хоть как-то охладиться, она стянула с себя футболку Марко и бросила ее на заднее сиденье. Через минуту туда отправилась и ее кофта. Она пылала как внутри, так и снаружи, ей хотелось окунуться в прорубь, чтобы назойливый жар исчез, но выход был только один — выйти из машины на улицу.
— Мне нужно подышать, — сказала она, выползая наружу. — Тогда я до конца успокоюсь.
Марко кивнул, вставив ключ в замок зажигания.
* * *
Домой он привез ее почти к часу. Как Стелла и думала, Стейси и мамы все еще не было.
Более менее прийти в себя ей удалось, когда она оказалась внутри теплой машины. Марко включил свет, нажав на кнопку, и салон озарился тусклым желтоватым светом.
— Как ты? — спросил он, поглядев на абсолютно бледную Стеллу.
— Только сейчас поняла, что дужка больно впилась в кожу, — ответила она, снимая очки и бездумно протирая их рукавом своей кофты. — И голова болит. Сильно.
Марко вздохнул.
— Прости. Я не думал, что ты свалишься в обморок. Если бы знал, то заранее выбрал бы местечко помягче, — пошутил он. — Ну там, где листьев больше.
Стелла слабо улыбнулась ему, но вышло совсем не искренне.
Роджерс нервно побарабанил по рулю пальцами, а потом сказал:
— Теперь ты поняла, почему я изменился? Я…
Броуди остановила его одним движением руки.
— Подожди, Марко. Ничего не говори. Я до сих пор не могу поверить в происходящее. У меня…у меня это просто в голове не укладывается! — воскликнула она.
Роджерс хмыкнул.
— Тебя можно понять.
Он достал из бардачка начатую бутылку воды.
— Выпей, — сказал Марко, протянув ее Стелле. — Это немного прояснит твои мозги.
Броуди взяла бутылку в руку и осушила ее практически до дна. До этого момента она и не подозревала, что ей так сильно хочется пить.
Роджерс был прав — жажда пропала и туман в голове тоже пропал. Аккуратно убрав почти пустую бутылку под сиденье, она неуверенно произнесла:
— Кажется, что мне стало лучше.
— Отлично.
— Ты…ты должен рассказать мне все. От начала и до конца, — сказала Стелла, внимательно разглядывая узор из ниток на футболке Марко. — То, что ты мне показал…Это просто…
— Хорошо, — кивнул Роджерс. — Я все тебе расскажу. Давай мы приедем домой, а завтра…
— Нет! — воскликнула Стелла, метнув в него гневный взгляд. Она даже на пару секунд забыла о головной боли. — Ты расскажешь мне все сегодня! Прямо сейчас! Я хочу понимать, что с тобой такое происходит!
Марко, увидев, что она раздражена и напугана, согласно кивнул.
— Ладно. Я согласен. Но обещай, что все вопросы будут потом.
— Ничего не обещаю, но постараюсь сдержаться, — сказала Стелла.
Роджерс ухмыльнулся в ответ на ее упрямство.
— — - — -
* — строчка из песни "Roi" группы "VIDEOCLUB"
Глава 9 (продолжение)
— То, что со мной произошло в лесу, я действительно не могу вспомнить, — произнес он, облокотившись головой о холодное стекло. — Тут я тебе не вру. Перед глазами проносятся только деревья. Очнулся я уже около дороги. А потом меня отвезли сначала в больницу, а потом домой.
— А где же уточнение, что ты был еще и без одежды? — хмыкнула Стелла. — Недоговариваешь, Роджерс.
— Я же просил без вопросов.
— Я не могла проигнорировать такое.
Роджерс хохотнул.
— А ты оживилась. Уже начала представлять меня голым? — спросил он, подмигивая.
— Во-первых, мне и представлять толком не нужно — ты уже сидишь без футболки. Во-вторых, ничего подобного! — нахмурилась Стелла. — Я просто хочу, чтобы ты рассказал мне все подробности и ничего не упустил. Мне тяжело будет составить всю картину, если там не будет всех нужных пазлов.
— Слушай, тебе не надо отнекиваться. Я могу показать тебе все, что ты хочешь, — внезапно заигрывающе произнес Марко, слегка потянув за пояс своих трико.
Стелла зажмурилась и замахала руками, в то время как мысленно отметила про себя, что была бы совершенно не против. Ее второе «я», которое было более раскрепощенным, обиженно фыркнуло в ответ на ее действия.
— Давай как-нибудь потом, — пробормотала она, сама не осознавая, что именно сказала.
Марко же, услышав это, усмехнулся и мысленно поставил галочку напротив окошка «напомнить об этом Стелле в более подходящей обстановке».
— Ладно, не будем больше о моем голом теле. Короче говоря, я думал, что со мной все нормально. Да, я вырос и все такое, но больше ничего странного за собой не замечал. До тех пор, пока не пришел голод, — произнес Марко и тут же нахмурился. В его глазах проскользнуло сожаление. — Я понял, что от обычной еды толку больше нет. Мне нужно было мясо. Мне нужна была свежая кровь.
Стеллу передернуло.
— Как ты это понял?
— Ты упрямо игнорируешь мою просьбу, да?
— Марко, я не могу не задавать тебе вопросы, когда ты рассказываешь мне такое!
Роджерс вздохнул.
— Я понял это только тогда, когда ночью случайно превратился…в это. Я выбрался из своего дома через окно, шел на запах, а потом…напал на собаку Оливии. Она оказалась ближе всех и…
Стелла ахнула.
— Ту самую?
— Да. Когда я очень голоден, то превращаюсь в это чудовище по ночам против своей воли. Когда я сыт, то могу контролировать превращение. Как сегодня, например. Во мне было достаточно крови, чтобы… Не сорваться на тебя. Я специально поохотился вчера, чтобы случайно не навредить тебе.
— Ну спасибо, — пошутила Броуди. — Всегда мечтала иметь у себя в компании оборотня.
— Обращайся.
— Это по твоей части.
Роджерс хохотнул, но скорее по привычке, чем из-за хорошей шутки. Напряженная атмосфера по-прежнему царила в машине.
— На что похож голод? — спросила Стелла, подцепив нитку на футболке ногтем.
Марко на мгновение замолчал, а потом произнес хриплым голосом:
— На лесной пожар. Он исходит откуда-то из глубин желудка. Первобытный, страшный. От него сводит зубы и язык. Его нельзя просто «переждать». Если решишь терпеть, то ты перестанешь думать вообще обо всем, кроме него. Ты потеряешь контроль и…можешь натворить непоправимых дел.
— Как ты научился с ним справляться?
Марко замялся.
— Наверное, инстинктивно. Ты прислушиваешься к собственному телу и понимаешь, когда можно немного потерпеть, а когда — нет. А еще…мне помогают бабушка и мама. Они выбирают для меня…жертв. Например, бездомных котов или собак. Еще мы сейчас стали держать несколько куриц на заднем дворе. На случай если мне срочно понадобятся кровь и мясо.
— Получаются, они знают?!
— Да. С самой моей первой охоты. Я тогда завалился домой весь в крови этой бедной собаки… Страшное было зрелище. До сих пор помню запах хлорки, который стоял тогда в коридоре…
Стелле было жаль животных, но она понимала, что с их помощью Марко сохраняет человечность. Он мог бы легко убить кого-нибудь из людей — его зубы и габариты ему это позволяли, но он не выбрал такой путь.
— В первый день они тоже не хотели тебя выпускать из дома. На тот момент они знали?
Марко отрицательно покачал головой.
— Нет. Они просто боялись, что надо мной будет витать множество нехороших слухов из-за моих…внешних изменений.
— Вот как…
Они немного помолчали. Роджерс наблюдал за тем, как мимо них проносятся немногочисленные машины. Броуди же внимательно рассматривала лицо Марко, пытаясь совместить его рассказ с реальностью.
— Можно задать последний вопрос?
— Валяй.
— Страшно было в первый раз осознать, что ты — это уже не совсем ты? — спросила она.
— Конечно, — ответил Роджерс, задумчиво почесав щеку. — Я поначалу вообще не понял, что происходит. Думал, что просто сошел с ума. Осознание пришло ко мне только на третьей охоте.
— Ты так спокойно говоришь об этом.
— Я просто научился сдерживаться, — произнес Марко. — Какой толк от паники? В таком состоянии я могу натворить много плохих вещей. Лучше держать себя под контролем. Всегда.
— Все это…звучит дико, — честно призналась Стелла, убрав очки в бардачок и потерев пальцами переносицу. Она до сих пор чувствовала себя, как в плохом ужастике.
— Да-а, — протянул Марко, уставившись невидящим взглядом в лобовое окно. — Я и сам дикий. Я — животное. Просто большая псина, которой движет только один инстинкт — сожрать что-то, что состоит из плоти. Хотя… Даже не псина, а хрен знает кто!
— Не говори так!
— А как мне еще говорить, Стелла?! — спросил Роджерс, повернувшись к ней. — Это ведь я откусил половину ноги Тревору, ты поняла это или нет?!
Броуди замерла, как подстреленная. Об этом она, конечно, не подумала. Ее мозг, пораженный стрессом, напрочь забыл об этой ситуации.
— А знаешь, что самое страшное? — продолжил Марко, приблизившись к ней. Его темно-зеленые глаза опасно загорелись. Она видела это так ясно, как будто у нее было стопроцентное зрение. — Мне понравился вкус его мяса. Мне понравился вкус его крови. Я помню, как держал его своей лапой, а он скулил и звал на помощь. А я знал, что на помощь ему никто не придет. И от этого мне становилось еще кайфовее.
Стелла вжалась спиной в пассажирскую дверцу. Ручка больно впилась в ее позвоночник, но ей было плевать. Роджерс снова пугал ее своим поведением.
— Зачем? — спросила она, подавив всхлип. — Зачем ты накинулся на Тревора? Ты же вроде как нашел спасение от голода.
— Поначалу я не хотел нападать на него. Я просто хотел проследить, чтобы твое свидание прошло…без приключений. Но когда я увидел, как он тебя целует — мне сорвало крышу. Никто не должен был целовать тебя, а уж тем более этот сраный Тревор, — произнес Марко и стукнул по сиденью кулаком. Стелла вздрогнула. — И эти его слова в твой адрес. Он…он перешел черту. Мне это не понравилось — мне и моему внутреннему зверю.
— Но ты жалеешь? — с надеждой спросила Броуди. — Ты же жалеешь, что так обошелся с ним?
Марко усмехнулся.
— С бедными и ни в чем не повинными собаками, курицами и котами — да. А вот с ним — нет. Он посягнул на то, на что не следовало посягать. На тебя. На то, что принадлежит мне.
Стелла разозлилась, забыв о страхе.
— Я не принадлежу тебе! Мы ведь друзья!
— Были ими, Стелла! — воскликнул Марко, зыркнув на нее. — До того момента, как я стал превращаться в этого урода. Да и вообще, к чему все эти объяснения? Ты и сама, наверное, уже понимаешь, что те чувства, что ты ко мне испытываешь, далеко не дружеские, верно?
— Нет. Я не понимаю, о чем ты, — пролепетала Стелла, чувствуя, как к щекам приливает кровь.
Марко грустно усмехнулся.
— Ты же не глупая, Стелла. Ты все прекрасно понимаешь. Я вижу, как ты на меня смотришь. Я чувствую, как меняется твой запах, когда ты возбуждаешься…
— Прекрати! — воскликнула Броуди, по-детски зажав уши руками и зажмурив глаза. В машине стало нечем дышать. Ей показалось, что у нее сейчас от всего происходящего случится приступ клаустрофобии. Или что она умрет от стыда.
Если бы она только знала… Если бы знала, что он был в курсе ее состояния…
Марко осторожно убрал ее руки от ушей, несмотря на ее слабые попытки сопротивляться, и потянулся вперед. Его сухие, горячие губы аккуратно коснулись губ Стеллы, из-за чего она поначалу зажмурилась еще сильнее и попыталась его оттолкнуть, но стоило ему издать полустон, как Броуди тут же всхлипнула в ответ. В ней, оказывается, тоже сидел голод, только совсем другой, не похожий на тот, что был у Марко. Однако он так же, как и у него, распространялся по ее телу, рвался наружу, словно огонь.
«Отпусти меня!», — умоляюще вопило тело. — «Дай мне насытиться! Дай мне то, что я хочу!».
Стелла сдалась.
«Apres nous le deluge…»
Когда Марко почувствовал, что она перестала воевать против него, он притянул ее к себе с такой силой, что их зубы клацнули. Его рука легла на ее шею, слегка надавила.
Он хотел этого. Видит Бог — он так долго хотел этого. Еще с того момента, как перестал быть нескладным мальчишкой. Превращение в сраного оборотня придало ему смелости, показало, что сегодняшний день может и вовсе не перерасти в завтрашний, если вдруг его обнаружат прямо в городе с трупом собаки в зубах или что еще хуже — с человеческим трупом. Зачем он вообще с этим тянул? Нужно было сразу обо всем сказать ей. Она бы поняла… Она бы не оттолкнула.
Стелла почувствовала, как его наглый язык скользнул в его рот, и застонала. Тот поцелуй с Тревором, как Марко и обещал вчера, напрочь стерся из памяти. Растворился, не оставив после себя даже следа.
Они целовались с влажным причмокиванием. Роджерс жадно и жестко «пожирал» Стеллу, буквально вылизывал ее рот изнутри, сминал ее губы своими, притягивая к себе. Жар его кожи обжигал ее руки, скрытые тканью, из-за чего ей хотелось яростно содрать с себя все то, что мешало им. Изничтожить эти жалкие тряпки, чтобы остались только она и Марко.
Броуди совершенно не умела целоваться, но она инстинктивно следовала за порывом Роджерса и повторяла все те же движения губами и языком, что и он. Ее пальцы случайно царапали кожу его головы, из-за чего у него по телу бежали мурашки, ведь теперь границы боли для него были слегка стерты.
Оторвавшись от губ Стеллы, Марко тут же наклонился к ней и провел языком по ее ключицам, небрежно отодвинув всю ткань, что мешала ему, в сторону. Стелла откинула голову, ударившись о холодное стекло машины, но при этом удовлетворенно выдохнула, ощущая мокрый, требовательный язык на своей коже.
Броуди не знала, как долго они были здесь, на обочине. Она совсем потеряла счет времени, разомлевшая от поцелуев и ласк.
Когда Марко поднял на нее свой взгляд, заглянув в подернутые пеленой возбуждения карие глаза, он спросил:
— Тебе приятно?
Стелла, варясь в котле собственных эмоций, тихо простонала:
— Да.
А потом добавила намного тише:
— Я хочу еще.
Она больше не могла скрывать свое желание, да и не хотела. У нее не было сил строить из себя подругу детства, пытаться доказать что-то Марко или отговаривать его. Ей было просто хорошо. Хорошо-о-о… Впервые за несколько дней.
Марко снова принялся терзать ее покрасневшие губы, изредка царапая ее своей отросшей щетиной. Она стонала прямо ему в рот, кусала его нижнюю губу, как будто бы хотела вгрызться внутрь него.
— Посмотри на меня, — сказал он, оторвавшись от нее. — Посмотри на меня, Стелла!
Перед глазами Броуди все распылывалось не только из-за плохого зрения, но еще и из-за всего того, что с ней происходило.
— Я хочу тебя, — сказал Марко, мазнув губами по ее щеке, приоткрытому рту. — Хочу тебя. Снова и снова. Только тебя. Хочу, пока не сдохну, слышишь?
Стелла заскулила и потянулась за очередным поцелуем, когда Роджерс вдруг остановил ее, тяжело дыша.
— Именно поэтому я должен сейчас остановиться, — сказал он, зажав ей рот ладонью. Было заметно, что он едва сдерживал себя. — Мы не должны. Только не здесь. Не так. Я не хочу, чтобы ты сделала сейчас то, о чем потом бы сожалела.
— Мне казалось, что мы уже сегодня натворили кучу глупостей, — сказала Стелла, кусая его за руку. — Какая разница…
Марко зашипел и убрал свою ладонь.
— Нет, — покачал он головой. — Поцелуи и секс все же разные вещи.
Стелла нервно хихикнула, откинувшись на спинку сиденья. Вот значит как… Они уже стали об этом говорить вслух.
— Ты сам это начал.
— А ты подхватила.
Стелла подумала, что крыть ей нечем.
Чтобы хоть как-то охладиться, она стянула с себя футболку Марко и бросила ее на заднее сиденье. Через минуту туда отправилась и ее кофта. Она пылала как внутри, так и снаружи, ей хотелось окунуться в прорубь, чтобы назойливый жар исчез, но выход был только один — выйти из машины на улицу.
— Мне нужно подышать, — сказала она, выползая наружу. — Тогда я до конца успокоюсь.
Марко кивнул, вставив ключ в замок зажигания.
* * *
Домой он привез ее почти к часу. Как Стелла и думала, Стейси и мамы все еще не было.
