Она отвернулась от Лаки, сжалась в комок, положив голову на колени, и беззвучно заплакала от обиды, тихонько шмыгая носом.
И Лаки с ужасом и запоздалым раскаянием поняла, насколько жестокой и отвратительной оказалась ее шутка, показавшаяся ей сначала забавной.
Она молча села на постели рядом с плачущей Майкой и понуро опустила голову, бесцельно выводя пальцем на покрывале какие-то знаки.
- Прости меня, Май, - с болью в голосе проговорила Лаки. – Я сказала неправду. Я просто хотела подразнить тебя, но вышло плохо. Можешь ударить меня, если хочешь. Можешь даже отрезать мне язык, чтобы я больше не болтала всякие глупости. Я поступила, как последняя скотина и приму от тебя любое наказание. Только, пожалуйста, прости меня.
Всхлипывания Майки стали реже и вскоре совсем затихли. Видимо, слова и искреннее раскаяние Лаки тронули ее душу.
- Ящерица… - сказала она шепотом, не поворачивая головы.
- Еще какая… - грустно согласилась Лаки.
- Не делай так больше.
- Я постараюсь, - тяжело вздохнула Лаки.
Майка больше ничего не говорила и лишь неподвижно смотрела остекленевшим взглядом в одну точку на стене перед собой.
- Ох, ну, Майя, ну, прости меня! – взмолилась Лаки, пытаясь заглянуть ей в глаза. – Ну, давай мириться, а?
И Майка вдруг рванулась с места, повалила все еще очень слабую Лаки на спину, и, прижав ее рукой к постели, другой рукой влепила ей не самую сильную, но хлесткую пощечину. Лаки вскрикнула, но через секунду уже радостно смеялась, глядя на Майкино лицо.
- Вот твое наказание, - серьезно сказала ей Майка. – Я прощаю тебя. Но больше не делай мне так больно.
- Спасибо, Майя, - с искренней благодарностью проговорила Лаки, потирая горящую щеку. – Если хочешь, можешь ударить меня еще раз.
- Правда? – сощурилась Майка, снова поднимая руку.
- Правда, - дрогнувшим голосом ответила уже почти пожалевшая о своем щедром предложении Лаки и зажмурилась, готовясь перенести еще один обжигающий удар.
Если она опять влепит в это же место, то я точно умру, с замиранием сердца подумала она.
А в следующий миг Лаки нежно погладили по щеке, и она услышала довольный Майкин смех и открыла глаза.
- Не трусь, - сказала ей Майка. – Вторую я оставлю про запас.
Лаки поймала ухмыляющуюся Майку за прядь рыжих волос, притянула к себе и благодарно обняла.
А на следующее утро, Майка еще сквозь сон почувствовала приятный, с детства знакомый ей аромат. Она открыла глаза и в неярком свете утреннего солнца, льющемся снаружи, увидела на полу рядом со своей постелью целую миску красной с белыми носиками клубники. А рядом стояла Лаки, и руки ее по локоть были в липких от росы травинках.
- С Днем Рождения, Майя! – сказала она и, тепло улыбнувшись, склонилась над Майкой и поцеловала ее в нос.
Лаки сидела на траве в тени большого дерева недалеко от берега озера и аккуратно затачивала свой нож небольшим обломком точильного камня. Она делала это нечасто, так как хорошей заточки вполне хватало на полгода и даже больше. Нож Майки лежал рядом на траве. И хоть Майка и пользовалась им всего лишь чуть более месяца, лезвие уже основательно затупилось. Сама Майка тоже сидела на траве. Она сидела напротив Лаки и наблюдала за тем, как продвигается дело.
- Ну, Лаки, - заискивающим голосом проговорила Майка, - ну, пожалуйста!
- Нет, - рассеянно обронила Лаки, не отрывая сосредоточенного взгляда от точила и ножа в своих руках. – Я показала тебе, как это делается, теперь делай сама. Ничего сложного здесь нет. А если лень точить свой нож, то не надо было резать им все подряд, и тогда лезвие до сих пор было бы острым.
Майка поднялась на ноги, обошла Лаки и, встав у нее за спиной, наклонилась и стала тереться щекой о ее волосы.
- Не подлизывайся, - улыбнулась Лаки, не прекращая своего занятия.
- Вредина! – обиженно сказала Майка и положила подбородок ей на плечо, глядя, как ловко она управляется с заточкой. – Почему ты такая вредная, Лаки?
- Я не вредная, - серьезно ответила Лаки. – Я делаю это для твоей же пользы.
- Была бы не вредная – помогла бы мне. И пользы от этого было бы больше.
- Я и так помогла тебе. Я несколько раз тебе объяснила и показала, как затачивать лезвие. Теперь ты должна делать это сама.
- У меня не получается! – жалобно заныла Майка и села на траву рядом, скрестив ноги. – Я только еще больше туплю его.
- Это вполне нормально, - пожала плечами Лаки. – Ты просто еще не научилась. Тебе нужно набраться опыта. Можешь потренироваться на какой-нибудь железяке, и я уверена, скоро у тебя начнет получаться не хуже, чем у меня.
- Зачем мне этому учиться, если это можешь делать ты? – насуплено буркнула Майка.
Лаки поднесла нож к глазам и, прищурившись, придирчиво посмотрела вдоль лезвия. Затем, засунув его в чехол на поясе, повернулась к Майке.
- Майя, - сказала она, серьезно глядя Майке в глаза, - когда-нибудь может случиться так, что меня не будет рядом с тобой.
- Я всегда могу подождать тебя, - ответила Майка.
- Нет, - Лаки помотала головой. – Я говорю о том, что со мной может что-нибудь случиться, и ты останешься одна. И поэтому тебе нужно научиться всему, что умею я. В том числе, ставить ловушки на зверей и затачивать ножи. Я ведь не бессмертная.
- Дурочка, - сказала Майка, вздрогнув. – Не говори так. Ничего с тобой не случится. Черная змея тебе больше не страшна. А больше бояться нечего.
- Майя, - ласково проговорила Лаки, - в этом мире есть вещи, гораздо опаснее, чем черные змеи.
- Замолчи! – перебила ее Майка тихим, но твердым голосом и, подавшись вперед, порывисто обняла Лаки и прижала к себе. – Не говори больше ничего, а то у меня сердце сжимается и становится очень страшно. Я не хочу даже думать об этом.
- Прости, - виновато сказала Лаки. – Больше не буду. Если честно, то я тоже боюсь думать о таких вещах. Я так привыкла к тебе за все это время, что даже не могу помыслить о том, что мне снова придется жить в одиночестве. Подумать только, - вдруг пораженно проговорила она, - мы ведь могли вообще никогда не встретиться в этом мире. Если бы я подошла к озеру с другой стороны, в другое время, или вообще миновала бы его не подходя близко…
- Не говори об этом! – взволнованно оборвала ее Майка. – Страшно!
- Хорошо, больше не буду, - улыбнулась Лаки. – Действительно, страшно… - тихо добавила она.
- Давай всегда будем вместе, ладно? – сказала Майка.
- Давай, - согласилась Лаки.
- А если мы всегда будем вместе, то мне незачем учиться точить нож! – весело сказала Майка. – Поточишь мой?
- Ах ты, ящерица! – рассмеялась Лаки и повалила Майку на землю.
Они лениво растянулись на траве, разбросав руки в стороны, и некоторое время молчали, созерцая небесную высь.
- Пошли к башням? – предложила Майка, щурясь на утреннее солнце, проглядывающее сквозь кроны деревьев.
Башнями Майка называла шесть огромных строений, в сорок этажей каждое, расположенных в самой удаленной от озера, западной части города.
- Зачем?.. – спросила Лаки, жуя травинку и задумчиво глядя на медленно плывущие в чистой голубизне неба белесые облака.
- Просто. Побродим там. Может быть, найдем что-нибудь интересное.
- Да нет там ничего интересного, - зевнула Лаки. – Мародеры давно уже все разграбили и утащили.
- Ну, пойдем! – не отставала Майка и, встав на четвереньки, стала легонько толкать Лаки. – Не будь ленивой ящерицей! Пойдем, пойдем, пойдем, пойдем!
- Вот неугомонная! – задорно воскликнула Лаки, схватив Майку за руки. – Дались тебе эти здания! Туда тащиться почти полдня! Неужели нельзя сходить куда-нибудь поближе? Да и неохота никуда идти, жарко же.
- Ну и что? Подумаешь – жарко ей! Сейчас везде жарко! И вообще, возьмем с собой воды и еды, - с энтузиазмом предложила Майка. – И покрывала! Если не успеем вернуться к ночи, заночуем там. Пошли, Лаки! А ночью, когда станет прохладнее, будем лежать на крышах и смотреть на звезды. Если лежать на крыше, звезды совсем близко над тобой и кажется, что можно дотянуться рукой, честно, вот увидишь! Ну, Лаки! – и Майка стала еще сильнее тормошить Лаки руками, пытаясь разогнать ее лень.
- Ну, ладно, ладно! – засмеялась Лаки, отмахиваясь от Майки. – Ладно, пошли, только прекрати меня трясти!
Довольная Майка тут же исполнила ее просьбу.
Они вернулись домой, чтобы взять все необходимое, и вскоре вышли снова и направились в город. Лаки, весело вышагивала впереди налегке, а Майка несла за плечами матерчатый мешок с провизией, двумя бутылками воды и покрывалом. Впрочем, шагала она тоже пока еще довольно бодро.
- Лаки! – сказала вдруг Майка после некоторого напряженного размышления. – Ведь мы выпьем воду и съедим рыбу и яблоки, и на обратном пути мешок станет намного легче!
- Да, именно так! – нараспев произнося слова, с лукавой улыбкой ответила Лаки.
- Но так же нечестно! – возмутилась Майка.
- Ты сама предложила, что ты понесешь мешок туда, а я – на обратном пути. Мне оставалось лишь полностью поддержать твое великодушное предложение, - беззаботно проговорила Лаки.
- Ах ты, ящерица! – сощурилась Майка.
- Сама ящерица, - пропела Лаки. – Неси и не жалуйся. И, кстати, воды мы взяли с большим запасом и, ту, которая останется, я вылью из бутылок, чтобы нести было совсем легко.
Майка даже задохнулась от негодования из-за такой откровенной наглости, но возразить по существу ей было нечем, и она лишь сердито передернула плечами, поправляя лямки рюкзака, и, гордо подняв голову, зашагала дальше. Украдкой наблюдавшая за ней Лаки лишь хитро улыбнулась. А когда они уже преодолели половину пути, Лаки остановила уже немного уставшую, но все еще хранящую гордое молчание Майку, и, ласково потрепав ее по голове, сняла мешок с ее плеч. Майка тут же оттаяла и в порыве чувств благодарно обняла Лаки.
- Ты и правда думала, что я не помогу тебе, воспользовавшись нашим уговором? – весело спросила Лаки.
- Да, - пристыжено ответила Майка. – И уже придумывала, как тебе отомстить. Прости меня.
Лаки со смехом обняла Майку, закинула рюкзак за спину, и они продолжили путь. И теперь Майка весело болтала обо всем на свете, и на душе у Лаки было легко и радостно.
Полдень уже миновал, когда они, наконец, добрались до башен. Девушки зашли в ближайшую из них и немного побродили по голым обветшалым коридорам и пустым помещениям на разных этажах.
- Говорила же, что нет здесь ничего интересного, - усмехнулась Лаки. – Все растащили и сожгли еще много-много лет назад.
- Тогда пойдем на крышу! – сказала Майка.
И они пошли на крышу. Крыша здания, довольно прочная, была еще в достаточно неплохом состоянии, и по ней можно было гулять, не опасаясь провалиться сквозь перекрытия, а еще с нее открывался красивый вид на город. Конечно, высота была не такой головокружительной, как на вершине самого большого небоскреба, на пятидесятом этаже которого Лаки впервые встретила Майку, но и здесь можно было с удовольствием сесть у края и подолгу смотреть вниз, вдаль и в небо, кажущееся отсюда очень близким.
- Поедим? – предложила Лаки.
Майка была не против, и они разложили одеяло, устроились на нем поудобнее, и с большим аппетитом подкрепили свои силы жареной рыбой и фруктами.
- Оставим все здесь? – спросила Майка после обеда. – Все равно ночевать будем тут. Как раз уже и покрывало постелено. Будем лежать на спине и разглядывать небо и звезды!
- Вот свалишься с крыши – будут тебе звезды! – прищурилась Лаки. – Нет, рюкзак соберем и заберем с собой. Нужно всегда быть готовыми к тому, чтобы быстро уйти или спрятаться, ничем себя не обнаружив.
- Ты как всегда! – недовольно буркнула Майка. – Ну, ладно.
И она помогла Лаки собрать вещи и остатки еды.
- Теперь давай поиграем в охотника! – не терпящим возражения тоном сказала Майка.
- Ну, пошли! – многообещающе прищурилась Лаки, завязывая мешок.
Суть игры в охотника заключалась в том, чтобы выследить противника и застать его врасплох, в идеале – со спины, не будучи обнаруженным до самого последнего момента. Игру эту придумала Майка, причем еще задолго до того, как встретила Лаки, поэтому раньше ей обычно приходилось играть в одиночку, и она восполняла недостаток игроков своим воображением, представляя, что выслеживает какого-нибудь мародера или головореза, и практически всегда выигрывала, одерживая сокрушительную победу над своим противником. Теперь же, когда у Майки появилась возможность играть в охотника вместе с Лаки, занятие это стало гораздо менее предсказуемым и намного более интересным, несмотря на то, что проигрывать Майка стала чаще.
Они покинули крышу и спустились на третий этаж. Здесь Лаки положила рюкзак у окна в одном из помещений.
- И давай играть только на первых трех этажах, - сказала Майка. – А то здание слишком уж большое.
- Согласна, - кивнула Лаки. – Но давай сразу условимся: если долго не можем выследить друг дружку – возвращаемся сюда, к сумке, и встречаемся здесь. Идет?
- Идет! И чур не жульничать и не отсиживаться подолгу, затаившись в одном месте, - тут же добавила Майка. – А если кто-нибудь снова будет так делать, тот может потом получить на орехи, - пространно намекнула она.
- То же самое касается и всех остальных участников, которые очень любят плутовать и кидаться камнями в стены, - небрежно заметила Лаки, - и которые, в случае повторного уличения в этом, получат по своим веснушкам.
Дополнив правила такими важными пунктами, Лаки и Майка разошлись в разные стороны здания и начали игру.
Примерно через полчаса, Лаки, так и не сумев выследить Майку, вернулась к условленному месту встречи и стала ждать. Еще через полчаса она с тяжелым сердцем снова пошла искать ее, громко зовя по имени. Но поиски не принесли никакого результата – Майя бесследно исчезла.
Едва разойдясь с Лаки достаточно далеко для того, чтобы потерять ее из виду, Майка тут же бросилась на второй этаж. Еще прежде она заметила там небольшую узкую шахту с металлической лестницей, которая проходила через несколько этажей. Забравшись в эту шахту, можно было бы довольно легко выследить противника, быстро и незаметно перемещаясь между этажами.
Майка подошла к шахте и остановилась. Лестница, закрепленная внутри, была уже основательно изъедена ржавчиной, но на вид казалась еще достаточно крепкой. Тогда Майка взялась руками за холодные поручни и осторожно шагнула внутрь узкого колодца.
Она быстро полезла вверх и почти уже добралась до третьего этажа, когда одна из ступеней под ее ногой вдруг обломилась и Майка, сорвавшись, полетела куда-то вниз.
Первое, что Майка почувствовала, придя в себя, было ощущение тупой, уже утихающей боли в левой руке, словно по ней сильно ударили чем-то тяжелым. Она инстинктивно приложила ладонь к месту ушиба и поморщилась – прикосновение лишь усилило болезненные ощущения. Тогда Майка оставила больную руку в покое и открыла глаза. Она ничего не увидела.
И Лаки с ужасом и запоздалым раскаянием поняла, насколько жестокой и отвратительной оказалась ее шутка, показавшаяся ей сначала забавной.
Она молча села на постели рядом с плачущей Майкой и понуро опустила голову, бесцельно выводя пальцем на покрывале какие-то знаки.
- Прости меня, Май, - с болью в голосе проговорила Лаки. – Я сказала неправду. Я просто хотела подразнить тебя, но вышло плохо. Можешь ударить меня, если хочешь. Можешь даже отрезать мне язык, чтобы я больше не болтала всякие глупости. Я поступила, как последняя скотина и приму от тебя любое наказание. Только, пожалуйста, прости меня.
Всхлипывания Майки стали реже и вскоре совсем затихли. Видимо, слова и искреннее раскаяние Лаки тронули ее душу.
- Ящерица… - сказала она шепотом, не поворачивая головы.
- Еще какая… - грустно согласилась Лаки.
- Не делай так больше.
- Я постараюсь, - тяжело вздохнула Лаки.
Майка больше ничего не говорила и лишь неподвижно смотрела остекленевшим взглядом в одну точку на стене перед собой.
- Ох, ну, Майя, ну, прости меня! – взмолилась Лаки, пытаясь заглянуть ей в глаза. – Ну, давай мириться, а?
И Майка вдруг рванулась с места, повалила все еще очень слабую Лаки на спину, и, прижав ее рукой к постели, другой рукой влепила ей не самую сильную, но хлесткую пощечину. Лаки вскрикнула, но через секунду уже радостно смеялась, глядя на Майкино лицо.
- Вот твое наказание, - серьезно сказала ей Майка. – Я прощаю тебя. Но больше не делай мне так больно.
- Спасибо, Майя, - с искренней благодарностью проговорила Лаки, потирая горящую щеку. – Если хочешь, можешь ударить меня еще раз.
- Правда? – сощурилась Майка, снова поднимая руку.
- Правда, - дрогнувшим голосом ответила уже почти пожалевшая о своем щедром предложении Лаки и зажмурилась, готовясь перенести еще один обжигающий удар.
Если она опять влепит в это же место, то я точно умру, с замиранием сердца подумала она.
А в следующий миг Лаки нежно погладили по щеке, и она услышала довольный Майкин смех и открыла глаза.
- Не трусь, - сказала ей Майка. – Вторую я оставлю про запас.
Лаки поймала ухмыляющуюся Майку за прядь рыжих волос, притянула к себе и благодарно обняла.
А на следующее утро, Майка еще сквозь сон почувствовала приятный, с детства знакомый ей аромат. Она открыла глаза и в неярком свете утреннего солнца, льющемся снаружи, увидела на полу рядом со своей постелью целую миску красной с белыми носиками клубники. А рядом стояла Лаки, и руки ее по локоть были в липких от росы травинках.
- С Днем Рождения, Майя! – сказала она и, тепло улыбнувшись, склонилась над Майкой и поцеловала ее в нос.
Глава 7.
Лаки сидела на траве в тени большого дерева недалеко от берега озера и аккуратно затачивала свой нож небольшим обломком точильного камня. Она делала это нечасто, так как хорошей заточки вполне хватало на полгода и даже больше. Нож Майки лежал рядом на траве. И хоть Майка и пользовалась им всего лишь чуть более месяца, лезвие уже основательно затупилось. Сама Майка тоже сидела на траве. Она сидела напротив Лаки и наблюдала за тем, как продвигается дело.
- Ну, Лаки, - заискивающим голосом проговорила Майка, - ну, пожалуйста!
- Нет, - рассеянно обронила Лаки, не отрывая сосредоточенного взгляда от точила и ножа в своих руках. – Я показала тебе, как это делается, теперь делай сама. Ничего сложного здесь нет. А если лень точить свой нож, то не надо было резать им все подряд, и тогда лезвие до сих пор было бы острым.
Майка поднялась на ноги, обошла Лаки и, встав у нее за спиной, наклонилась и стала тереться щекой о ее волосы.
- Не подлизывайся, - улыбнулась Лаки, не прекращая своего занятия.
- Вредина! – обиженно сказала Майка и положила подбородок ей на плечо, глядя, как ловко она управляется с заточкой. – Почему ты такая вредная, Лаки?
- Я не вредная, - серьезно ответила Лаки. – Я делаю это для твоей же пользы.
- Была бы не вредная – помогла бы мне. И пользы от этого было бы больше.
- Я и так помогла тебе. Я несколько раз тебе объяснила и показала, как затачивать лезвие. Теперь ты должна делать это сама.
- У меня не получается! – жалобно заныла Майка и села на траву рядом, скрестив ноги. – Я только еще больше туплю его.
- Это вполне нормально, - пожала плечами Лаки. – Ты просто еще не научилась. Тебе нужно набраться опыта. Можешь потренироваться на какой-нибудь железяке, и я уверена, скоро у тебя начнет получаться не хуже, чем у меня.
- Зачем мне этому учиться, если это можешь делать ты? – насуплено буркнула Майка.
Лаки поднесла нож к глазам и, прищурившись, придирчиво посмотрела вдоль лезвия. Затем, засунув его в чехол на поясе, повернулась к Майке.
- Майя, - сказала она, серьезно глядя Майке в глаза, - когда-нибудь может случиться так, что меня не будет рядом с тобой.
- Я всегда могу подождать тебя, - ответила Майка.
- Нет, - Лаки помотала головой. – Я говорю о том, что со мной может что-нибудь случиться, и ты останешься одна. И поэтому тебе нужно научиться всему, что умею я. В том числе, ставить ловушки на зверей и затачивать ножи. Я ведь не бессмертная.
- Дурочка, - сказала Майка, вздрогнув. – Не говори так. Ничего с тобой не случится. Черная змея тебе больше не страшна. А больше бояться нечего.
- Майя, - ласково проговорила Лаки, - в этом мире есть вещи, гораздо опаснее, чем черные змеи.
- Замолчи! – перебила ее Майка тихим, но твердым голосом и, подавшись вперед, порывисто обняла Лаки и прижала к себе. – Не говори больше ничего, а то у меня сердце сжимается и становится очень страшно. Я не хочу даже думать об этом.
- Прости, - виновато сказала Лаки. – Больше не буду. Если честно, то я тоже боюсь думать о таких вещах. Я так привыкла к тебе за все это время, что даже не могу помыслить о том, что мне снова придется жить в одиночестве. Подумать только, - вдруг пораженно проговорила она, - мы ведь могли вообще никогда не встретиться в этом мире. Если бы я подошла к озеру с другой стороны, в другое время, или вообще миновала бы его не подходя близко…
- Не говори об этом! – взволнованно оборвала ее Майка. – Страшно!
- Хорошо, больше не буду, - улыбнулась Лаки. – Действительно, страшно… - тихо добавила она.
- Давай всегда будем вместе, ладно? – сказала Майка.
- Давай, - согласилась Лаки.
- А если мы всегда будем вместе, то мне незачем учиться точить нож! – весело сказала Майка. – Поточишь мой?
- Ах ты, ящерица! – рассмеялась Лаки и повалила Майку на землю.
Они лениво растянулись на траве, разбросав руки в стороны, и некоторое время молчали, созерцая небесную высь.
- Пошли к башням? – предложила Майка, щурясь на утреннее солнце, проглядывающее сквозь кроны деревьев.
Башнями Майка называла шесть огромных строений, в сорок этажей каждое, расположенных в самой удаленной от озера, западной части города.
- Зачем?.. – спросила Лаки, жуя травинку и задумчиво глядя на медленно плывущие в чистой голубизне неба белесые облака.
- Просто. Побродим там. Может быть, найдем что-нибудь интересное.
- Да нет там ничего интересного, - зевнула Лаки. – Мародеры давно уже все разграбили и утащили.
- Ну, пойдем! – не отставала Майка и, встав на четвереньки, стала легонько толкать Лаки. – Не будь ленивой ящерицей! Пойдем, пойдем, пойдем, пойдем!
- Вот неугомонная! – задорно воскликнула Лаки, схватив Майку за руки. – Дались тебе эти здания! Туда тащиться почти полдня! Неужели нельзя сходить куда-нибудь поближе? Да и неохота никуда идти, жарко же.
- Ну и что? Подумаешь – жарко ей! Сейчас везде жарко! И вообще, возьмем с собой воды и еды, - с энтузиазмом предложила Майка. – И покрывала! Если не успеем вернуться к ночи, заночуем там. Пошли, Лаки! А ночью, когда станет прохладнее, будем лежать на крышах и смотреть на звезды. Если лежать на крыше, звезды совсем близко над тобой и кажется, что можно дотянуться рукой, честно, вот увидишь! Ну, Лаки! – и Майка стала еще сильнее тормошить Лаки руками, пытаясь разогнать ее лень.
- Ну, ладно, ладно! – засмеялась Лаки, отмахиваясь от Майки. – Ладно, пошли, только прекрати меня трясти!
Довольная Майка тут же исполнила ее просьбу.
Они вернулись домой, чтобы взять все необходимое, и вскоре вышли снова и направились в город. Лаки, весело вышагивала впереди налегке, а Майка несла за плечами матерчатый мешок с провизией, двумя бутылками воды и покрывалом. Впрочем, шагала она тоже пока еще довольно бодро.
- Лаки! – сказала вдруг Майка после некоторого напряженного размышления. – Ведь мы выпьем воду и съедим рыбу и яблоки, и на обратном пути мешок станет намного легче!
- Да, именно так! – нараспев произнося слова, с лукавой улыбкой ответила Лаки.
- Но так же нечестно! – возмутилась Майка.
- Ты сама предложила, что ты понесешь мешок туда, а я – на обратном пути. Мне оставалось лишь полностью поддержать твое великодушное предложение, - беззаботно проговорила Лаки.
- Ах ты, ящерица! – сощурилась Майка.
- Сама ящерица, - пропела Лаки. – Неси и не жалуйся. И, кстати, воды мы взяли с большим запасом и, ту, которая останется, я вылью из бутылок, чтобы нести было совсем легко.
Майка даже задохнулась от негодования из-за такой откровенной наглости, но возразить по существу ей было нечем, и она лишь сердито передернула плечами, поправляя лямки рюкзака, и, гордо подняв голову, зашагала дальше. Украдкой наблюдавшая за ней Лаки лишь хитро улыбнулась. А когда они уже преодолели половину пути, Лаки остановила уже немного уставшую, но все еще хранящую гордое молчание Майку, и, ласково потрепав ее по голове, сняла мешок с ее плеч. Майка тут же оттаяла и в порыве чувств благодарно обняла Лаки.
- Ты и правда думала, что я не помогу тебе, воспользовавшись нашим уговором? – весело спросила Лаки.
- Да, - пристыжено ответила Майка. – И уже придумывала, как тебе отомстить. Прости меня.
Лаки со смехом обняла Майку, закинула рюкзак за спину, и они продолжили путь. И теперь Майка весело болтала обо всем на свете, и на душе у Лаки было легко и радостно.
Полдень уже миновал, когда они, наконец, добрались до башен. Девушки зашли в ближайшую из них и немного побродили по голым обветшалым коридорам и пустым помещениям на разных этажах.
- Говорила же, что нет здесь ничего интересного, - усмехнулась Лаки. – Все растащили и сожгли еще много-много лет назад.
- Тогда пойдем на крышу! – сказала Майка.
И они пошли на крышу. Крыша здания, довольно прочная, была еще в достаточно неплохом состоянии, и по ней можно было гулять, не опасаясь провалиться сквозь перекрытия, а еще с нее открывался красивый вид на город. Конечно, высота была не такой головокружительной, как на вершине самого большого небоскреба, на пятидесятом этаже которого Лаки впервые встретила Майку, но и здесь можно было с удовольствием сесть у края и подолгу смотреть вниз, вдаль и в небо, кажущееся отсюда очень близким.
- Поедим? – предложила Лаки.
Майка была не против, и они разложили одеяло, устроились на нем поудобнее, и с большим аппетитом подкрепили свои силы жареной рыбой и фруктами.
- Оставим все здесь? – спросила Майка после обеда. – Все равно ночевать будем тут. Как раз уже и покрывало постелено. Будем лежать на спине и разглядывать небо и звезды!
- Вот свалишься с крыши – будут тебе звезды! – прищурилась Лаки. – Нет, рюкзак соберем и заберем с собой. Нужно всегда быть готовыми к тому, чтобы быстро уйти или спрятаться, ничем себя не обнаружив.
- Ты как всегда! – недовольно буркнула Майка. – Ну, ладно.
И она помогла Лаки собрать вещи и остатки еды.
- Теперь давай поиграем в охотника! – не терпящим возражения тоном сказала Майка.
- Ну, пошли! – многообещающе прищурилась Лаки, завязывая мешок.
Суть игры в охотника заключалась в том, чтобы выследить противника и застать его врасплох, в идеале – со спины, не будучи обнаруженным до самого последнего момента. Игру эту придумала Майка, причем еще задолго до того, как встретила Лаки, поэтому раньше ей обычно приходилось играть в одиночку, и она восполняла недостаток игроков своим воображением, представляя, что выслеживает какого-нибудь мародера или головореза, и практически всегда выигрывала, одерживая сокрушительную победу над своим противником. Теперь же, когда у Майки появилась возможность играть в охотника вместе с Лаки, занятие это стало гораздо менее предсказуемым и намного более интересным, несмотря на то, что проигрывать Майка стала чаще.
Они покинули крышу и спустились на третий этаж. Здесь Лаки положила рюкзак у окна в одном из помещений.
- И давай играть только на первых трех этажах, - сказала Майка. – А то здание слишком уж большое.
- Согласна, - кивнула Лаки. – Но давай сразу условимся: если долго не можем выследить друг дружку – возвращаемся сюда, к сумке, и встречаемся здесь. Идет?
- Идет! И чур не жульничать и не отсиживаться подолгу, затаившись в одном месте, - тут же добавила Майка. – А если кто-нибудь снова будет так делать, тот может потом получить на орехи, - пространно намекнула она.
- То же самое касается и всех остальных участников, которые очень любят плутовать и кидаться камнями в стены, - небрежно заметила Лаки, - и которые, в случае повторного уличения в этом, получат по своим веснушкам.
Дополнив правила такими важными пунктами, Лаки и Майка разошлись в разные стороны здания и начали игру.
Примерно через полчаса, Лаки, так и не сумев выследить Майку, вернулась к условленному месту встречи и стала ждать. Еще через полчаса она с тяжелым сердцем снова пошла искать ее, громко зовя по имени. Но поиски не принесли никакого результата – Майя бесследно исчезла.
Едва разойдясь с Лаки достаточно далеко для того, чтобы потерять ее из виду, Майка тут же бросилась на второй этаж. Еще прежде она заметила там небольшую узкую шахту с металлической лестницей, которая проходила через несколько этажей. Забравшись в эту шахту, можно было бы довольно легко выследить противника, быстро и незаметно перемещаясь между этажами.
Майка подошла к шахте и остановилась. Лестница, закрепленная внутри, была уже основательно изъедена ржавчиной, но на вид казалась еще достаточно крепкой. Тогда Майка взялась руками за холодные поручни и осторожно шагнула внутрь узкого колодца.
Она быстро полезла вверх и почти уже добралась до третьего этажа, когда одна из ступеней под ее ногой вдруг обломилась и Майка, сорвавшись, полетела куда-то вниз.
Глава 8.
Первое, что Майка почувствовала, придя в себя, было ощущение тупой, уже утихающей боли в левой руке, словно по ней сильно ударили чем-то тяжелым. Она инстинктивно приложила ладонь к месту ушиба и поморщилась – прикосновение лишь усилило болезненные ощущения. Тогда Майка оставила больную руку в покое и открыла глаза. Она ничего не увидела.
