- А вдруг кто-нибудь нас увидит? – прищурилась Лаки. – Что потом делать?
- Да нет тут никого! – весело возразила Майка. – Давно уже не было. Наверное, эти чертовы мародеры уже перебили друг друга. Последний раз я их видела здесь года три назад. А! Знаю! Ты просто боишься проиграть, вот и выдумываешь отговорки!
Лаки рассмеялась, довольная тем, что Майка ее раскусила.
- Ну, ладно, ладно, давай наперегонки! – согласилась она и, не дожидаясь Майку, бросилась вплавь.
Майка еще немного постояла, ехидно улыбаясь, а затем поплыла за ней следом.
Вдоволь наплававшись и накупавшись, они вышли из озера и сели на песчаный пляж, чтобы обсушиться.
- Когда уже ты научишься плавать? – не скрывая ехидства, спросила Майка, отжимая свои волосы. – Ни разу еще не выиграла.
- Ну, еще бы! – фыркнула Лаки. – Я ведь не провела половину своей жизни рядом с озером!
- Отговорки! – хмыкнула Майка и тряхнула головой.
- Да неужели? – прищурилась Лаки.
Некоторое время они сидела молча, и задумчиво смотрели на гладь озера. Затем Лаки перевела свой взгляд на Майку и подумала, что той не помешало бы немного укоротить волосы, и тогда они не рассыпались бы огромным веером вокруг ее головы во время сна, и не мешали бы спать тем, кто спит рядом. Придя к такому великолепному выводу, Лаки придвинулась поближе к Майке.
- Майя, а давай чуть-чуть подрежем твои волосы, - вкрадчивым голосом предложила она.
Майка тут же повернулась к ней.
- Зачем? – спросила она настороженно.
- Так будет красивее, - ласково и убеждающее проговорила Лаки. – И удобнее.
- Правда? – с некоторым сомнением посмотрела на нее Майка.
- Конечно, правда. Вот увидишь. Мы их совсем чуть-чуть укоротим, только чтобы сравнять кончики.
- Ну, ладно, - немного поразмыслив, согласилась Майка. – Но только чуть-чуть! – поспешно добавила она.
- Конечно, чуть-чуть, - с улыбкой заверила ее Лаки. – Повернись спиной ко мне.
Пока Майка не передумала, Лаки быстро заплела ее волосы в толстую косу, а потом, взяв свой нож, не без труда обрезала их чуть ниже лопаток.
- Вот и все, - сказала Лаки и протянула Майке отрезок ее косы. – Можешь оставить на память.
- Ааа! – взвизгнула Майка. – Зачем?! Зачем так много?!
И она завертелась на месте, пытаясь увидеть свои волосы и выяснить, как они выглядят теперь. Не преуспев в этом, Майка бросилась к воде и склонилась над своим отражением, но волосы были заплетены в косу, не давая интересующимся возможности объективно оценить ситуацию. Тогда Майка торопливо распустила их и снова со страхом склонилась над водой.
- Ааа! – заорала она, увидев свою новую прическу. – Лаки! Ящерица! Я убью тебя!
И плача, она с кулаками бросилась на Лаки.
- Ну, ладно тебе, Майя, ну, что ты! – попыталась успокоить ее та, искренне не понимая, из-за чего Майка так сильно расстроилась. – Тебе так очень идет, правда! И мыть их теперь будет гораздо легче…
Но Майка не хотела ничего слушать и никому верить, и успокаиваться тоже не хотела. Размазывая слезы по лицу, она лезла в драку, и Лаки терпеливо и покорно сносила все ее, впрочем, не особо сильные, удары, по возможности защищаясь руками. Это продолжалось совсем недолго. Скоро руки у Майки совсем опустились, и сама она села на песок и стала молча глотать слезы. У Лаки, которая и без того уже чувствовала себя виноватой, упало сердце. Она опустилась на колени рядом с Майкой и, обняв, стала утешать ее самыми нежными и ласковыми словами, какие только приходили ей в голову.
- Ящерица! – тихо проговорила Майка с невыразимой обидой. – Я сейчас пойду на свою поляну собирать клубнику, а тебе ничего не дам! И не ходи за мной!
Она поднялась, выбравшись из объятий Лаки, и стала одеваться, уныло глядя себе под ноги.
- Ах, ну, Майка! – воскликнула Лаки в отчаянии. – Ну, не расстраивайся ты так! Тебе и в самом деле намного лучше с такими волосами. И они все равно еще очень длинные, почти до пояса…
Майка не ответила. Она натянула на ноги свои сапоги и, уныло опустив голову, пошла в сторону леса. Лаки тяжело вздохнула и тоже принялась надевать одежду. И тут она заметила, что Майка забыла свой нож. Он лежал на песке, как обычно, вложенный в чехол, который Майка сделала из куска кожи от старой куртки. А рядом лежал отрезок рыжей Майкиной косы. Лаки быстро обулась, схватила Майкин нож, потом, секунду подумав, подняла сплетенные волосы и аккуратно, стараясь не растрепать, засунула в карман своих шорт. После этого она сорвалась с места и побежала догонять Майку.
Майка ушла недалеко, потому что походка ее была медленной и шаркающей, и уже по одной только этой походке можно было судить о том, в насколько ужасном душевном состоянии пребывала сама Майка. Лаки поравнялась с ней и пошла рядом, переводя дыхание.
- Майя, ты нож забыла, - несмело сказала она, протянув Майке чехол с ножом.
- Я не забыла, - угрюмо ответила Майка, глядя под ноги. – Он мне не нужен.
- Нельзя ходить без оружия, - тихо проговорила Лаки.
- Ничего со мной не случится! – буркнула Майка. – А если и случится – какая тебе разница?
- Ну, не надо, Майя… - сокрушенно прошептала Лаки.
Майка не ответила, и они продолжили путь в полном молчании. Лаки держалась сбоку и на полшага позади Майки. Через какое-то время они вышли на небольшую клубничную поляну, расположившуюся между деревьями леса. Майка наклонилась и провела пальцами по листве. Ягоды еще только начинали наливаться цветом, некоторые из них были красные уже почти наполовину, но не более того. Майка сердито вздохнула.
- Дня через три будет много спелой, - осмелилась проговорить Лаки.
Майка промолчала и, взяв к северу от поляны, ускорила шаг. Лаки догадалась, что она идет к другой, самой большой и самой солнечной поляне с клубникой. Майка водила ее туда дней десять назад – тогда еще стояла пора цветенья и все клубничные кустики были сплошь усыпаны маленькими желтыми цветочками с белыми лепестками.
Лаки тоже прибавила шагу, чтобы не отстать.
- Зачем ты идешь за мной? – сердито спросила Майка, остановившись и повернувшись к ней. – Тебе все равно ничего не достанется!
- Я просто так, - робко ответила Лаки. – Мы же договорились, что не будем по одиночке отходить далеко от дома.
- Я и сама за себя постоять могу! – заносчиво ответила Майка. – Не то, что некоторые трусихи, которые без ножа и двух шагов боятся ступить!
- Ах, так! – возмущенно воскликнула Лаки, не в силах сдержать обиду. – Помнится, недавно кто-то тебя хорошенько отделал голыми руками! И отделает еще раз, если придется!
- Ах ты, ящерица! – крикнула Майка и бросилась на Лаки.
Силы Лаки и Майки были примерно равные, и победа одной или другой в любом из их противостояний определялась чистой случайностью и везением. На этот раз повезло Майке. Она свалила Лаки себе под ноги и ткнула лицом в траву, а затем, очевидно, не желая получать сдачи, сорвалась с места и побежала прочь. Но Лаки, горя желанием справедливого мщения и отплевываясь от травинок, тут же вскочила на ноги, в несколько секунд догнала Майку и схватила ее за руку. Майка неистово рванулась, норовя вырваться, и они обе, потеряв равновесие, комом покатились в траву. Теперь удача сопутствовала Лаки – она оказалась сверху и, упираясь ладонями в Майкины плечи, прижала ее спиной к земле. Майка больше не сопротивлялась, руки ее безвольно раскинулись в стороны, а рыжие волосы разметались по траве вокруг веснушчатого лица. И, глядя на нее в эту минуту, Лаки подумала, что Майка ведь почти еще совсем подросток, несмотря на весь ее огромный опыт выживания в этом жестоком мире. Подросток, нуждающийся в заботе и доброте больше, чем в чем-либо другом. Большие зеленые Майкины глаза как-то испуганно и беспомощно, но доверчиво смотрели прямо в серые глаза Лаки. И вся обида тут же улетучилась из ее сердца.
- Майя… - сказала Лаки дрогнувшим голосом.
- Что? – как-то жалобно ответила Майка.
- Прости меня за все… Я больше никогда… Ай! – вдруг воскликнула Лаки, оборвав себя на полуслове, и, болезненно поморщившись, села на траву и посмотрела на свою ногу.
Там, где кончался верх ботинка, чуть выше этого места на ее гладкой загорелой коже были отчетливо видны две крохотные красные точки, на которых медленно набухали маленькие капельки крови.
И вдруг Майка, испуганно вскрикнув, бросилась к Лаки, схватила ее ногу, прижалась губами к этим точкам, быстро сплюнула и прильнула снова.
- Что ты, Майя? – испуганно и удивленно воскликнула Лаки, пытаясь отдернуть ногу.
- Не дергайся! – с отчаянием в голосе крикнула Майка.
Она еще несколько раз высосала и выплюнула кровь из ранок. Лаки следила за ней с застывшим на лице выражением смущения и растерянности.
- У тебя уже было такое? – срывающимся голосом спросила Майка, с сильной тревогой глядя Лаки в глаза. – Тебя раньше кусали?
- Не помню… - растерянно ответила Лаки, - кажется, нет…
- Надо вернуться домой! Быстро! – не терпящим возражения тоном приказала Майка и, взяв Лаки за руку, потянула в сторону озера.
- Хорошо, пошли, - подчинилась Лаки, следуя за влекущей ее Майкой. – Но, прошу тебя, скажи, почему ты так разволновалась? Это же просто царапины. Наверное, какая-нибудь пчела или оса. Они кусали меня и раньше. Здесь нет ничего страшного.
- Это не пчела! – с дрожью в голосе проговорила Майка.
- Почему ты так… Ах…
Лаки внезапно остановилась и покачнулась. Затем присела на землю.
- Подожди, Майя, - прошептала она, пытаясь прийти в себя. – У меня голова закружилась…
Не выпуская руки Лаки, Майка глядела на нее расширяющимися от страха глазами.
- Вставай! – отчаянно закричала она, видя, что Лаки, не двигается. – Надо быстрее вернуться домой! Дома есть лекарство! Вставай скорее!
- Сейчас… Сейчас, Майя, - прошептала Лаки едва слышно.
Она попыталась встать, и сначала ей это даже почти удалось, но в следующую секунду мир вокруг нее пошатнулся и рухнул куда-то вверх и за спину.
Задыхаясь, Майка из последних сил вбежала внутрь бункера под холмом, и осторожно, стараясь не уронить, опустила бессильно лежащую на ее плечах Лаки на постель. После этого она тяжело перевела дыхание, и, несмотря на то, что уставшие ноги молили ее присесть хотя бы на несколько секунд, Майка бросилась к шкафу, со скрежетом рванула на себя нижний выдвижной ящик и достала из самой глубины небольшую стеклянную бутылку с бурым порошком внутри, плотно закупоренную пробкой. Она тут же вытащила пробку зубами и с бутылкой в руках подбежала к Лаки. Лаки была без сознания. Дыхание ее было ровным и со стороны казалось, что она просто спит, но Майка знала, что это не обычный сон и что сейчас Лаки разбудить невозможно. Она либо проснется сама на следующий день, если, конечно, лекарство поможет, либо…
Майка резко мотнула головой, отгоняя страшные мысли и, чуть сдвинув брови, посмотрела на Лаки и на бутылку с лекарством.
Когда Майку укусили в первый раз, мать сразу же дала ей этот порошок, насыпав его в горячую воду и заставив Майку выпить все, несмотря на Майкино нытье и Майкин обожженный язык. Только после этого Майка легла в постель и уснула, а утром следующего дня проснулась совершенно здоровой. Сейчас взять горячую воду Майке было негде, и к тому же она потеряла много времени, пока несла Лаки домой. Только теперь Майка поняла, что было бы гораздо лучше, если бы она оставила Лаки на поляне, а сама сбегала бы за лекарством домой, так бы вышло намного быстрее. Майка даже застонала и чуть не заплакала, злясь на собственную несообразительность и глупость.
- Дура! – сквозь зубы процедила она. – Дурацкая ящерица!
Но вернуть упущенное время было уже нельзя, и теперь надо было думать только о том, как заставить Лаки принять лекарство.
Майка подбежала к бутылкам с родниковой водой, стоящим вдоль стены, схватила одну из них, отвинтила крышку и осмотрелась. Чашки или любой другой небольшой емкости, из которой было бы удобно напоить Лаки, у Майки не было. Тогда она вылила большую часть воды из бутылки в миску, а в оставшуюся всыпала через горлышко необходимое, по ее мнению, количество бурого порошка и, закрыв крышкой, взболтала. После этого она поднесла горлышко бутылки к губам Лаки и влила в ее рот немного лекарства. Лаки поперхнулась и проглотила. Тогда Майка повторила все это еще раз, а потом еще, пока бутылка не опустела.
На всякий случай, Майка сама выпила последние несколько капель, чтобы проверить вкус лекарства. Слезы брызнули из ее глаз, когда жидкость попала ей на язык – настолько получившаяся смесь оказалась горькой.
Так же горько, как и в тот раз, вытирая рукой мокрые глаза, подумала Майка. Хорошо, что Лаки без сознания, а то, пожалуй, наверняка выплюнула бы такую жуть.
Она отхлебнула из миски с водой и прополоскала рот. Горечь не полностью сошла с языка, но стала намного слабее, и тогда Майка, поставив бутылку на стол, села прямо на пол рядом с Лаки и стала ждать, томясь от изнуряющего беспокойства.
Майка сидела, держа руку Лаки в своих, и внимательно следила за ее лицом, в надежде, что она уже совсем скоро выздоровеет и вот-вот откроет глаза. Но Лаки спала глубоким сном и вскоре Майка полностью уверилась в том, что она, как и положено, вряд ли проснется раньше следующего дня.
Когда подошло время обеда, Майка без всякого желания откусила два или три раза от куска зажаренной еще вчера рыбы, через силу проглотила и запила водой. Есть ей не хотелось. Конечно, если бы с Лаки сейчас все было в порядке, Майка дала бы волю своему здоровому аппетиту. Но Лаки без сознания лежала на своей постели, и на сердце у Майки было так тяжело и тоскливо, что кусок не лез в горло. Она дала ей лекарство и больше ничего не могла для нее сделать. Оставалось только ждать, и все надежды Майки были лишь на завтрашнее утро, до которого было еще очень далеко.
Понемногу на озеро стал опускаться вечер и в доме начало темнеть. Майка вяло отхлебнула воды из бутылки и на минуту задумалась о том, не нужно ли дать Лаки еще порошка из бутылки. Она осторожно склонилась над ней и прислушалась к ее дыханию. Дыхание Лаки было ровным, разве что только немного учащенным, и Майка посчитала, что в лекарстве больше нет необходимости. Она заслонила вход, легла на свою постель, и через несколько долгих минут, в течение которых Майка пыталась успокоить себя мыслями о том, что завтра утром все уже будет хорошо, заснула тяжелым, беспокойным сном.
Утром Майка проснулась раньше обычного. Она открыла глаза и в полумраке увидела недалеко от себя влажное от испарины лицо Лаки и еще заметила, что рубашка на ней намокла и прилипла к телу.
Майка тотчас же стремительно вскочила на ноги и испуганно замерла на месте, не зная, что делать. Вчера она была твердо убеждена, что лекарство поможет, и что сегодня утром Лаки выздоровеет и проснется. Но вот утро наступило, а этого не произошло, а наоборот, все стало намного хуже – Майка чувствовала это. Такого она совсем не ожидала и теперь со страхом смотрела на Лаки, без сознания лежащую на мокром от пота покрывале.
- Да нет тут никого! – весело возразила Майка. – Давно уже не было. Наверное, эти чертовы мародеры уже перебили друг друга. Последний раз я их видела здесь года три назад. А! Знаю! Ты просто боишься проиграть, вот и выдумываешь отговорки!
Лаки рассмеялась, довольная тем, что Майка ее раскусила.
- Ну, ладно, ладно, давай наперегонки! – согласилась она и, не дожидаясь Майку, бросилась вплавь.
Майка еще немного постояла, ехидно улыбаясь, а затем поплыла за ней следом.
Вдоволь наплававшись и накупавшись, они вышли из озера и сели на песчаный пляж, чтобы обсушиться.
- Когда уже ты научишься плавать? – не скрывая ехидства, спросила Майка, отжимая свои волосы. – Ни разу еще не выиграла.
- Ну, еще бы! – фыркнула Лаки. – Я ведь не провела половину своей жизни рядом с озером!
- Отговорки! – хмыкнула Майка и тряхнула головой.
- Да неужели? – прищурилась Лаки.
Некоторое время они сидела молча, и задумчиво смотрели на гладь озера. Затем Лаки перевела свой взгляд на Майку и подумала, что той не помешало бы немного укоротить волосы, и тогда они не рассыпались бы огромным веером вокруг ее головы во время сна, и не мешали бы спать тем, кто спит рядом. Придя к такому великолепному выводу, Лаки придвинулась поближе к Майке.
- Майя, а давай чуть-чуть подрежем твои волосы, - вкрадчивым голосом предложила она.
Майка тут же повернулась к ней.
- Зачем? – спросила она настороженно.
- Так будет красивее, - ласково и убеждающее проговорила Лаки. – И удобнее.
- Правда? – с некоторым сомнением посмотрела на нее Майка.
- Конечно, правда. Вот увидишь. Мы их совсем чуть-чуть укоротим, только чтобы сравнять кончики.
- Ну, ладно, - немного поразмыслив, согласилась Майка. – Но только чуть-чуть! – поспешно добавила она.
- Конечно, чуть-чуть, - с улыбкой заверила ее Лаки. – Повернись спиной ко мне.
Пока Майка не передумала, Лаки быстро заплела ее волосы в толстую косу, а потом, взяв свой нож, не без труда обрезала их чуть ниже лопаток.
- Вот и все, - сказала Лаки и протянула Майке отрезок ее косы. – Можешь оставить на память.
- Ааа! – взвизгнула Майка. – Зачем?! Зачем так много?!
И она завертелась на месте, пытаясь увидеть свои волосы и выяснить, как они выглядят теперь. Не преуспев в этом, Майка бросилась к воде и склонилась над своим отражением, но волосы были заплетены в косу, не давая интересующимся возможности объективно оценить ситуацию. Тогда Майка торопливо распустила их и снова со страхом склонилась над водой.
- Ааа! – заорала она, увидев свою новую прическу. – Лаки! Ящерица! Я убью тебя!
И плача, она с кулаками бросилась на Лаки.
- Ну, ладно тебе, Майя, ну, что ты! – попыталась успокоить ее та, искренне не понимая, из-за чего Майка так сильно расстроилась. – Тебе так очень идет, правда! И мыть их теперь будет гораздо легче…
Но Майка не хотела ничего слушать и никому верить, и успокаиваться тоже не хотела. Размазывая слезы по лицу, она лезла в драку, и Лаки терпеливо и покорно сносила все ее, впрочем, не особо сильные, удары, по возможности защищаясь руками. Это продолжалось совсем недолго. Скоро руки у Майки совсем опустились, и сама она села на песок и стала молча глотать слезы. У Лаки, которая и без того уже чувствовала себя виноватой, упало сердце. Она опустилась на колени рядом с Майкой и, обняв, стала утешать ее самыми нежными и ласковыми словами, какие только приходили ей в голову.
- Ящерица! – тихо проговорила Майка с невыразимой обидой. – Я сейчас пойду на свою поляну собирать клубнику, а тебе ничего не дам! И не ходи за мной!
Она поднялась, выбравшись из объятий Лаки, и стала одеваться, уныло глядя себе под ноги.
- Ах, ну, Майка! – воскликнула Лаки в отчаянии. – Ну, не расстраивайся ты так! Тебе и в самом деле намного лучше с такими волосами. И они все равно еще очень длинные, почти до пояса…
Майка не ответила. Она натянула на ноги свои сапоги и, уныло опустив голову, пошла в сторону леса. Лаки тяжело вздохнула и тоже принялась надевать одежду. И тут она заметила, что Майка забыла свой нож. Он лежал на песке, как обычно, вложенный в чехол, который Майка сделала из куска кожи от старой куртки. А рядом лежал отрезок рыжей Майкиной косы. Лаки быстро обулась, схватила Майкин нож, потом, секунду подумав, подняла сплетенные волосы и аккуратно, стараясь не растрепать, засунула в карман своих шорт. После этого она сорвалась с места и побежала догонять Майку.
Майка ушла недалеко, потому что походка ее была медленной и шаркающей, и уже по одной только этой походке можно было судить о том, в насколько ужасном душевном состоянии пребывала сама Майка. Лаки поравнялась с ней и пошла рядом, переводя дыхание.
- Майя, ты нож забыла, - несмело сказала она, протянув Майке чехол с ножом.
- Я не забыла, - угрюмо ответила Майка, глядя под ноги. – Он мне не нужен.
- Нельзя ходить без оружия, - тихо проговорила Лаки.
- Ничего со мной не случится! – буркнула Майка. – А если и случится – какая тебе разница?
- Ну, не надо, Майя… - сокрушенно прошептала Лаки.
Майка не ответила, и они продолжили путь в полном молчании. Лаки держалась сбоку и на полшага позади Майки. Через какое-то время они вышли на небольшую клубничную поляну, расположившуюся между деревьями леса. Майка наклонилась и провела пальцами по листве. Ягоды еще только начинали наливаться цветом, некоторые из них были красные уже почти наполовину, но не более того. Майка сердито вздохнула.
- Дня через три будет много спелой, - осмелилась проговорить Лаки.
Майка промолчала и, взяв к северу от поляны, ускорила шаг. Лаки догадалась, что она идет к другой, самой большой и самой солнечной поляне с клубникой. Майка водила ее туда дней десять назад – тогда еще стояла пора цветенья и все клубничные кустики были сплошь усыпаны маленькими желтыми цветочками с белыми лепестками.
Лаки тоже прибавила шагу, чтобы не отстать.
- Зачем ты идешь за мной? – сердито спросила Майка, остановившись и повернувшись к ней. – Тебе все равно ничего не достанется!
- Я просто так, - робко ответила Лаки. – Мы же договорились, что не будем по одиночке отходить далеко от дома.
- Я и сама за себя постоять могу! – заносчиво ответила Майка. – Не то, что некоторые трусихи, которые без ножа и двух шагов боятся ступить!
- Ах, так! – возмущенно воскликнула Лаки, не в силах сдержать обиду. – Помнится, недавно кто-то тебя хорошенько отделал голыми руками! И отделает еще раз, если придется!
- Ах ты, ящерица! – крикнула Майка и бросилась на Лаки.
Силы Лаки и Майки были примерно равные, и победа одной или другой в любом из их противостояний определялась чистой случайностью и везением. На этот раз повезло Майке. Она свалила Лаки себе под ноги и ткнула лицом в траву, а затем, очевидно, не желая получать сдачи, сорвалась с места и побежала прочь. Но Лаки, горя желанием справедливого мщения и отплевываясь от травинок, тут же вскочила на ноги, в несколько секунд догнала Майку и схватила ее за руку. Майка неистово рванулась, норовя вырваться, и они обе, потеряв равновесие, комом покатились в траву. Теперь удача сопутствовала Лаки – она оказалась сверху и, упираясь ладонями в Майкины плечи, прижала ее спиной к земле. Майка больше не сопротивлялась, руки ее безвольно раскинулись в стороны, а рыжие волосы разметались по траве вокруг веснушчатого лица. И, глядя на нее в эту минуту, Лаки подумала, что Майка ведь почти еще совсем подросток, несмотря на весь ее огромный опыт выживания в этом жестоком мире. Подросток, нуждающийся в заботе и доброте больше, чем в чем-либо другом. Большие зеленые Майкины глаза как-то испуганно и беспомощно, но доверчиво смотрели прямо в серые глаза Лаки. И вся обида тут же улетучилась из ее сердца.
- Майя… - сказала Лаки дрогнувшим голосом.
- Что? – как-то жалобно ответила Майка.
- Прости меня за все… Я больше никогда… Ай! – вдруг воскликнула Лаки, оборвав себя на полуслове, и, болезненно поморщившись, села на траву и посмотрела на свою ногу.
Там, где кончался верх ботинка, чуть выше этого места на ее гладкой загорелой коже были отчетливо видны две крохотные красные точки, на которых медленно набухали маленькие капельки крови.
И вдруг Майка, испуганно вскрикнув, бросилась к Лаки, схватила ее ногу, прижалась губами к этим точкам, быстро сплюнула и прильнула снова.
- Что ты, Майя? – испуганно и удивленно воскликнула Лаки, пытаясь отдернуть ногу.
- Не дергайся! – с отчаянием в голосе крикнула Майка.
Она еще несколько раз высосала и выплюнула кровь из ранок. Лаки следила за ней с застывшим на лице выражением смущения и растерянности.
- У тебя уже было такое? – срывающимся голосом спросила Майка, с сильной тревогой глядя Лаки в глаза. – Тебя раньше кусали?
- Не помню… - растерянно ответила Лаки, - кажется, нет…
- Надо вернуться домой! Быстро! – не терпящим возражения тоном приказала Майка и, взяв Лаки за руку, потянула в сторону озера.
- Хорошо, пошли, - подчинилась Лаки, следуя за влекущей ее Майкой. – Но, прошу тебя, скажи, почему ты так разволновалась? Это же просто царапины. Наверное, какая-нибудь пчела или оса. Они кусали меня и раньше. Здесь нет ничего страшного.
- Это не пчела! – с дрожью в голосе проговорила Майка.
- Почему ты так… Ах…
Лаки внезапно остановилась и покачнулась. Затем присела на землю.
- Подожди, Майя, - прошептала она, пытаясь прийти в себя. – У меня голова закружилась…
Не выпуская руки Лаки, Майка глядела на нее расширяющимися от страха глазами.
- Вставай! – отчаянно закричала она, видя, что Лаки, не двигается. – Надо быстрее вернуться домой! Дома есть лекарство! Вставай скорее!
- Сейчас… Сейчас, Майя, - прошептала Лаки едва слышно.
Она попыталась встать, и сначала ей это даже почти удалось, но в следующую секунду мир вокруг нее пошатнулся и рухнул куда-то вверх и за спину.
Глава 5.
Задыхаясь, Майка из последних сил вбежала внутрь бункера под холмом, и осторожно, стараясь не уронить, опустила бессильно лежащую на ее плечах Лаки на постель. После этого она тяжело перевела дыхание, и, несмотря на то, что уставшие ноги молили ее присесть хотя бы на несколько секунд, Майка бросилась к шкафу, со скрежетом рванула на себя нижний выдвижной ящик и достала из самой глубины небольшую стеклянную бутылку с бурым порошком внутри, плотно закупоренную пробкой. Она тут же вытащила пробку зубами и с бутылкой в руках подбежала к Лаки. Лаки была без сознания. Дыхание ее было ровным и со стороны казалось, что она просто спит, но Майка знала, что это не обычный сон и что сейчас Лаки разбудить невозможно. Она либо проснется сама на следующий день, если, конечно, лекарство поможет, либо…
Майка резко мотнула головой, отгоняя страшные мысли и, чуть сдвинув брови, посмотрела на Лаки и на бутылку с лекарством.
Когда Майку укусили в первый раз, мать сразу же дала ей этот порошок, насыпав его в горячую воду и заставив Майку выпить все, несмотря на Майкино нытье и Майкин обожженный язык. Только после этого Майка легла в постель и уснула, а утром следующего дня проснулась совершенно здоровой. Сейчас взять горячую воду Майке было негде, и к тому же она потеряла много времени, пока несла Лаки домой. Только теперь Майка поняла, что было бы гораздо лучше, если бы она оставила Лаки на поляне, а сама сбегала бы за лекарством домой, так бы вышло намного быстрее. Майка даже застонала и чуть не заплакала, злясь на собственную несообразительность и глупость.
- Дура! – сквозь зубы процедила она. – Дурацкая ящерица!
Но вернуть упущенное время было уже нельзя, и теперь надо было думать только о том, как заставить Лаки принять лекарство.
Майка подбежала к бутылкам с родниковой водой, стоящим вдоль стены, схватила одну из них, отвинтила крышку и осмотрелась. Чашки или любой другой небольшой емкости, из которой было бы удобно напоить Лаки, у Майки не было. Тогда она вылила большую часть воды из бутылки в миску, а в оставшуюся всыпала через горлышко необходимое, по ее мнению, количество бурого порошка и, закрыв крышкой, взболтала. После этого она поднесла горлышко бутылки к губам Лаки и влила в ее рот немного лекарства. Лаки поперхнулась и проглотила. Тогда Майка повторила все это еще раз, а потом еще, пока бутылка не опустела.
На всякий случай, Майка сама выпила последние несколько капель, чтобы проверить вкус лекарства. Слезы брызнули из ее глаз, когда жидкость попала ей на язык – настолько получившаяся смесь оказалась горькой.
Так же горько, как и в тот раз, вытирая рукой мокрые глаза, подумала Майка. Хорошо, что Лаки без сознания, а то, пожалуй, наверняка выплюнула бы такую жуть.
Она отхлебнула из миски с водой и прополоскала рот. Горечь не полностью сошла с языка, но стала намного слабее, и тогда Майка, поставив бутылку на стол, села прямо на пол рядом с Лаки и стала ждать, томясь от изнуряющего беспокойства.
Майка сидела, держа руку Лаки в своих, и внимательно следила за ее лицом, в надежде, что она уже совсем скоро выздоровеет и вот-вот откроет глаза. Но Лаки спала глубоким сном и вскоре Майка полностью уверилась в том, что она, как и положено, вряд ли проснется раньше следующего дня.
Когда подошло время обеда, Майка без всякого желания откусила два или три раза от куска зажаренной еще вчера рыбы, через силу проглотила и запила водой. Есть ей не хотелось. Конечно, если бы с Лаки сейчас все было в порядке, Майка дала бы волю своему здоровому аппетиту. Но Лаки без сознания лежала на своей постели, и на сердце у Майки было так тяжело и тоскливо, что кусок не лез в горло. Она дала ей лекарство и больше ничего не могла для нее сделать. Оставалось только ждать, и все надежды Майки были лишь на завтрашнее утро, до которого было еще очень далеко.
Понемногу на озеро стал опускаться вечер и в доме начало темнеть. Майка вяло отхлебнула воды из бутылки и на минуту задумалась о том, не нужно ли дать Лаки еще порошка из бутылки. Она осторожно склонилась над ней и прислушалась к ее дыханию. Дыхание Лаки было ровным, разве что только немного учащенным, и Майка посчитала, что в лекарстве больше нет необходимости. Она заслонила вход, легла на свою постель, и через несколько долгих минут, в течение которых Майка пыталась успокоить себя мыслями о том, что завтра утром все уже будет хорошо, заснула тяжелым, беспокойным сном.
Утром Майка проснулась раньше обычного. Она открыла глаза и в полумраке увидела недалеко от себя влажное от испарины лицо Лаки и еще заметила, что рубашка на ней намокла и прилипла к телу.
Майка тотчас же стремительно вскочила на ноги и испуганно замерла на месте, не зная, что делать. Вчера она была твердо убеждена, что лекарство поможет, и что сегодня утром Лаки выздоровеет и проснется. Но вот утро наступило, а этого не произошло, а наоборот, все стало намного хуже – Майка чувствовала это. Такого она совсем не ожидала и теперь со страхом смотрела на Лаки, без сознания лежащую на мокром от пота покрывале.
