- Знаешь, - Майка вдруг подняла голову и посмотрела на Лаки, - я тут подумала… Сколько этажей в этом здании?
- Наверное, около двадцати, - пожала плечами Лаки. – Почему ты спрашиваешь?
- Просто… Этот город так похож на наш… Было бы неплохо на всякий случай осмотреть окрестности с высоты перед тем, как мы уйдем. Вдруг поблизости все-таки есть озеро.
- Вряд ли… - начала Лаки и осеклась, глядя на Майку. Майка угрюмо опустила голову и тяжело вздохнула. Сердце Лаки с болью сжалось от сочувствия к ней, и она сказала уже более мягко: - Хотя, может быть, ты и права, и в этом действительно есть смысл. Я поднимусь на крышу и осмотрюсь. Возможно, и правда где-нибудь рядом с городом есть вода.
- Только осторожней там… На крыше… - глухо проговорила Майка, не поднимая головы. – Хорошо?
- Конечно, - кивнула Лаки и встала. – Я схожу прямо сейчас. Я быстро.
И она направилась к внутренней лестнице, ведущей наверх.
- Лаки! – внезапно окликнула ее Майка, и Лаки обернулась и увидела ее взгляд – доверчивый и нежный, и вместе с тем непривычно жалобный и словно умоляющий ее не уходить. – Прост… Нет, ничего… Будь осторожна, хорошо?
- Хорошо, Майя, - тепло улыбнулась Лаки, с нежностью глядя Майке в глаза, и вышла из помещения.
Она прошла к лестнице и стала подниматься.
Майка права, рассеянно думала Лаки. Действительно, полезно оглядеть окрестности перед уходом. Может, что и увижу… Конечно, озера здесь наверняка нет, это слишком уж большая редкость. Но, может быть, где-нибудь за городом есть река, да и вообще… Вообще…
Какое-то странное неприятное чувство мешало думать. Оно просачивалось сквозь мысли и не давало Лаки покоя, словно она упустила из виду что-то очень важное, чего упускать было никак нельзя.
- Прости, - прошептала вдруг Лаки и остановилась, бесцельно глядя в пространство перед собой и пустив свои мысли по новому руслу.
«Прости» хотела сказать ей Майка. Но не сказала, потому что побоялась. Она испугалась того, что Лаки догадается, что это «прости» означает на самом деле. «Прощай» говорили ее глаза. «Прощай» на самом деле хотела сказать Лаки Майка. Но почему?.. Почему она хотела сказать это слово после того, как уговорила Лаки подняться на крышу?.. И почему так некстати завела речь о том, чтобы Лаки возвращалась одна?.. И за что Майя просила прощения?
Зрачки Лаки вдруг расширились от охватившего ее ужаса. И в тот же миг все с беспощадной непогрешимостью выстроилось в ее сознании в предельно ясную логическую цепочку, и какое-то страшное, никогда не испытываемое ею доселе чувство безумно больно сжало ее сердце. Лаки опрометью бросилась обратно.
Мысли лихорадочно носились в ее голове. Шанс еще был! Прошло не более двух минут! И потом – был бы слышен выстрел! Значит, Майка еще жива, и значит, еще можно успеть! Еще есть какой-то шанс, что в пистолете не осталось пуль, но какой? Два из десяти? Поровну? Лаки никогда и ни за что не согласилась бы это проверить.
Неизвестно откуда взявшаяся и совсем не присущая ей, какая-то почти звериная хитрость подсказала Лаки снять обувь, чтобы Майка не могла услышать звука ее приближающихся шагов. Она быстро скинула ботинки на одном из этажей, и остаток лестничных пролетов преодолела босиком, бесшумно несясь по холодным ступеням.
Она успела как раз вовремя. Майка сидела на полу спиной к ней и держала пистолет в руке. Даже издалека было видно, как тело ее бьет сильная дрожь. Майка уже поднесла конец ствола к своему виску, и палец ее дрожащей руки лежал на спусковом крючке.
И тогда, отчетливо понимая, что она может не успеть, что, возможно, уже все пропало, что ей нужно сделать, как минимум, два длинных прыжка, а пальцу на крючке – лишь одно короткое движение, Лаки вытряхнула из своей головы все сомнения, вложила все свои силы в один рывок, подскочила к Майке со спины и, схватив дуло пистолета, изо всех сил рванула его вверх. Раздался оглушительный треск выстрела, что-то дробно простучало над головой, и с потолка посыпалась каменная крошка. Не теряя ни секунды, Лаки с чудовищной силой вырвала оружие из Майкиной руки и, не глядя, зашвырнула его далеко в сторону. Майка, вскрикнувшая сначала от испуга, стремительно повернулась и, увидев Лаки, зарычала от обиды, стыда и отчаяния, и бросилась на нее и повалила на бетонный пол.
Майка дралась, как раненый зверь, яростно нанося удары Лаки и царапая ее лицо и руки своими ногтями. Она изо всех сил рвалась к пистолету. Но Лаки, безмолвно сносившая все побои, не отпускала Майку и медленно и сосредоточенно постепенно подминала ее под себя и обездвиживала. И тут, видя, что ничего не помогает ей освободиться, Майка в бешеном порыве ярости вонзила зубы в шею Лаки. Но вопреки Майкиным ожиданиям, Лаки не вскрикнула и не оттолкнула ее. Она лишь вздрогнула, судорожно вдохнула воздух и еще сильнее прижала Майку к себе, держа ее обеими руками. И тут Майка почувствовала на своих губах что-то горячее и мокрое, и, опомнившись, разжала зубы…
Лаки не помнила, сколько времени прошло, прежде чем Майка заговорила. Слишком сильно билось ее сердце, заглушая своим бешеным стуком все мысли. И слишком горячую благодарность неосознанно возносила она в своей душе небу за то, что успела вовремя.
- Отпусти меня… - тихо попросила Майка.
- Нет, - так же тихо ответила Лаки.
- Отпусти. Пожалуйста.
- Не отпущу. Я не хочу, чтобы ты умерла.
- А я не хочу, чтобы умерла ты. Ты погибнешь, если останешься со мной.
- Мы же хотели умереть вместе и в один день, - проговорила Лаки шепотом. – Помнишь?
- Да. Помню. Я хотела умереть с тобой – потом, когда-нибудь… - сказала Майка тихо. – Но я не хочу, чтобы ты погибла из-за меня. Я хочу, чтобы ты жила дальше.
- Дурочка, - ласково прошептала Лаки, по-прежнему удерживая Майку стальной хваткой. – Зачем мне жить, если рядом не будет тебя?
- Но мы не сможем вернуться вместе. Ты это знаешь. До озера так далеко. А я и десяти шагов не сделаю. Ты должна вернуться одна, пока еще осталась вода.
- Ты понимаешь, что говоришь? – с болью проговорила Лаки. – Ты предлагаешь мне бросить тебя здесь, чтобы потом всю жизнь ненавидеть себя за то, что убила тебя? Майя, неужели ты и впрямь считаешь меня способной на это?
- Я считаю тебя самой доброй и самой лучшей в этом мире, - промолвила Майка. – И я хочу, чтобы ты жила дальше.
- Я буду жить дальше, Майя. Но только вместе с тобой. Мы вместе будем жить дальше, ясно тебе? И мы вернемся вместе. И вообще, это ведь я втянула тебя в это путешествие, поэтому я в ответе за наши жизни. И, можешь быть уверена, я вытащу нас отсюда. Ведь если бы это я не могла идти, ты без раздумий потащила бы меня на себе.
- Не знаю, - прошептала Майка. – Может, и не потащила бы.
- Не лги мне. Я знаю, что ты сделала бы именно так. Ты боролась бы до самого конца. И я уверена, что ты смогла бы спасти нас обеих. А я не слабее тебя. Поэтому не отчаивайся и просто поверь в то, что я тоже сумею нас спасти, а об остальном я позабочусь.
Майка шмыгнула носом и внезапно, задрожав, разревелась, прижавшись к Лаки и уткнувшись лицом в ее плечо. И Лаки поняла, что на самом деле Майке очень страшно. Она приподняла ее, усадила рядом с собой на полу, обняла и стала ласково гладить ее рукой по вьющимся волосам. И через несколько минут Майка немного успокоилась и жалобно посмотрела в глаза Лаки.
- Я тебе все лицо исцарапала… - проговорила она.
- И еще руки, плечи и спину, - улыбнулась Лаки. – Ничего. К тому времени, как мы будем дома, все уже заживет. Но потом я, конечно же, сполна с тобой за все рассчитаюсь, можешь не сомневаться. А за шею получишь в особенности.
- Ты правда спасешь нас? – дрожащим голосом спросила Майка.
- Правда, Майя, - ответила Лаки, вытирая рукой ее слезинки. – Только постарайся больше не плакать, пока мы не доберемся до озера. Вода нам сейчас нужнее всего.
Майка была невероятно тяжелой. Особенно остро Лаки стала чувствовать это на седьмой день и даже удивлялась этому – ведь раньше Лаки практически без усилий могла поднять Майку на руках, когда они полушутя сражались друг с другом или просто дурачились и играли. Но так было раньше, когда Лаки в любой момент могла пойти домой и восполнить свои силы, съев кусок мяса и выпив воды. Можно даже обойтись без мяса – в рюкзаке его еще достаточно. Главное – вволю напиться воды. Там, под столом, вдоль прохладной стены всегда стоит целая батарея из десятка полных пластиковых бутылок с холодной родниковой водой. Стоит только взять одну из них, свинтить голубую крышку и… А можно даже не заходить домой. Зачем? Ведь всегда можно пойти к ручью, до него всего-то около двух тысяч шагов – сущие пустяки по сравнению с бескрайней степью. Вода в ручье очень вкусная, невероятно вкусная! Вода всегда вкуснее, когда пьешь не из бутылки, а прямо из ручья, наклонившись и вытянув губы. А он бежит рядом с тобой, едва слышно журча, и игриво переливается в солнечных лучах, пробивающихся сквозь высокие кроны деревьев. И можно пить, сколько захочешь. Можно просто лечь прямо на траву рядом с ручьем, погрузить в него лицо и пить, пить, пить…
Майкины ноги стали выскальзывать из рук Лаки, и она перехватила их поудобнее.
Когда они с Майкой двинулись в обратный путь, Лаки надеялась, что они все же смогут дойти до озера за семь дней. Но вот седьмой день настал, а они еще даже не пересекли пустынную степь, которая тянулась до самой границы леса, и Лаки инстинктивно чувствовала – до дома еще очень и очень далеко. Она не удивлялась этому, ведь когда они шли на запад, они двигались намного быстрее и меньше отдыхали, а сейчас…
Подумав об отдыхе, Лаки ощутила невольное желание сделать привал и дать ноющим ногам хоть немного покоя. Но время привала еще не наступило – солнце висело еще совсем низко над горизонтом.
Дура, подумала про себя Лаки, надо было дождаться сезона дождей, а не затевать все это в такую жару… Но кто знал?.. Я же привыкла к тому, что в лесу через каждые пять-шесть дней то ручей попадется, то пруд, то хоть лужа какая-нибудь, а тут… Это ведь даже не лес – так, холмы какие-то, кое-где поросшие страшными кривыми деревцами, да чахлым колючим кустарником. Черт его знает, почему здесь всё так… Хорошо хоть дорогу еще с детства более-менее верно научилась держать по солнцу, а то ушла бы куда-нибудь, и сама бы погибла, и Майку загубила бы… Но иду я, кажется, правильно. Еще дня два и все. Ну, может быть, три… Только держись, Майя. Только держись…
- Держись лучше, Майя, - хрипло проговорила Лаки, чувствуя, как Майка снова начала сползать со спины.
- Прости… - пробормотала Майка тихо и покрепче ухватилась за шею и плечи Лаки руками.
Лаки чувствовала, как сильно ослабли Майкины руки за последние дни. Идти Майка не могла, хотя и порывалась. Правда, первые пять дней она шла довольно сносно, используя, как опору плечи Лаки и длинную палку, и держа больную ногу на весу. А на шестой день Лаки заметила, что у Майки сильно покраснела коленка на здоровой ноге, и после недолгого, но строгого допроса Майка созналась, что она у нее уже два дня ноет тупой болью и немного жжет. Тогда Лаки объявила внеплановый привал, а после него повесила рюкзак себе на грудь и понесла Майку на спине. Сначала Майка страшно воспротивилась этому и даже устроила небольшой бунт, но Лаки сразу же жестко пресекла его.
- Хочешь без ног остаться? – сурово глядя Майке в глаза, проговорила она. – Проявлять свой героизм будешь потом. Вот как окажемся дома, там можешь скакать сколько угодно, можешь хоть обе ноги себе потом сломать, если тебе так хочется. Но здесь за тебя отвечаю я, и уж до дома я тебя дотащу в целости. Не так уж много нам и осталось. А если хочешь мне помочь, то прекрати со мной спорить и делай то, что я говорю.
И больше Майка не спорила. Но Лаки всем своим существом чувствовала, как сильно в душе страдает Майка из-за того, что причиняет Лаки такие большие неудобства.
Ничего, подумала Лаки, не очень-то я и мучаюсь. Подумаешь – пару дней поносить на себе Майку. Тоже мне – подвиг… Дома мы устраивали такие покатушки ради развлечения. Конечно, у меня тоже могут воспалиться суставы на ногах, но, скорее всего, не успеют. Да и подготовка у меня хорошая, я ведь годами путешествовала пешком. Главное, чтобы моих ног хватило до дома, а там уж…
Рюкзак теперь висел у Лаки на груди. По-другому его надеть было нельзя, но так стало даже удобнее – он помогал держать равновесие. Рюкзак тоже был довольно тяжелый – в нем лежало три больших куска вяленого мяса, бутылка воды, покрывало, Майкин нож и цветные мелки, жестяную коробку с которыми Майка заметила у стены одного из зданий, когда они уже почти вышли из города.
Хорошо, хоть пистолет не взяла, подумала Лаки, тащить бы его теперь… И хорошо бы еще что-нибудь выбросить… Только что? Покрывало выкидывать жалко. Мелки эти?.. Весят, они, конечно, не меньше пары яблок, но… Это же для Майки. А то царапает на стене осколками бетона свои рисунки… Она была так рада, когда мы нашли их, что ненадолго, кажется, даже забыла о нашем тяжелом положении. Нет, пусть лежат. Лучше уж во время следующего отдыха выкину кусок мяса. Все равно там один лишний.
Усталость и ноющие мышцы ног вновь напомнили о себе, и Лаки, взглянув на солнце, решила, что пора сделать передышку. Она огляделась по сторонам, ища подходящее место, но такого места поблизости не оказалось. Повсюду, до куда хватало глаз, простирался один и тот же пейзаж – унылая коричневатая выжженная солнцем степь, кое-где разбавленная редким сухим кустарником, камни, черный песок… Тогда Лаки осторожно опустила Майку на землю, сняла с груди рюкзак, достала и расстелила покрывало, и затем вместе с Майкой устроилась на нем на отдых. Майка сидела, обхватив колени руками, и грустно смотрела вдаль, на серо-голубоватую, слегка размытую воздухом линию горизонта.
- Ты как, Майя? – обеспокоено спросила Лаки. – На тебе лица нет.
- Голова немного болит, - виновато улыбнулась Майка. – А в остальном – ничего.
- Потерпи еще чуть-чуть, Майя, - тихо произнесла Лаки. – Нам совсем немного осталось. – Ее сознание неприятно кольнула двусмысленность собственных слов. Она протянула Майке открытую бутылку, которая на четверть была уже пуста. – Вот, попей, и потом чуть-чуть отдохнем.
Майка взяла бутылку.
- Это ведь последняя, - печально вздохнула она.
- Ничего, Майя, нам с тобой хватит, - ласково проговорила Лаки. – Не думай об этом. Пей.
- Хорошо, - сказала Майка и отпила немного из бутылки.
- Хочешь есть? Еды у нас точно с избытком.
- Нет, - покачала головой Майка. – Пока не хочу.
- Я тоже пока не хочу… - пробормотала Лаки.
Она взяла у Майки бутылку, отпила три скупых глотка и, плотно завернув крышку, убрала воду в рюкзак.
- Давай поспим, пока солнце, - предложила Лаки. – Вечером идти легче. Прохладнее…
- А если на нас кто-нибудь нападет во сне? – равнодушно, без всякой тревоги проговорила Майка.
- Никто на нас здесь не нападет, - печально улыбнулась Лаки, окидывая взором безжизненную степь. – Кроме нас здесь совсем никого нет, Майя.
- Наверное, около двадцати, - пожала плечами Лаки. – Почему ты спрашиваешь?
- Просто… Этот город так похож на наш… Было бы неплохо на всякий случай осмотреть окрестности с высоты перед тем, как мы уйдем. Вдруг поблизости все-таки есть озеро.
- Вряд ли… - начала Лаки и осеклась, глядя на Майку. Майка угрюмо опустила голову и тяжело вздохнула. Сердце Лаки с болью сжалось от сочувствия к ней, и она сказала уже более мягко: - Хотя, может быть, ты и права, и в этом действительно есть смысл. Я поднимусь на крышу и осмотрюсь. Возможно, и правда где-нибудь рядом с городом есть вода.
- Только осторожней там… На крыше… - глухо проговорила Майка, не поднимая головы. – Хорошо?
- Конечно, - кивнула Лаки и встала. – Я схожу прямо сейчас. Я быстро.
И она направилась к внутренней лестнице, ведущей наверх.
- Лаки! – внезапно окликнула ее Майка, и Лаки обернулась и увидела ее взгляд – доверчивый и нежный, и вместе с тем непривычно жалобный и словно умоляющий ее не уходить. – Прост… Нет, ничего… Будь осторожна, хорошо?
- Хорошо, Майя, - тепло улыбнулась Лаки, с нежностью глядя Майке в глаза, и вышла из помещения.
Она прошла к лестнице и стала подниматься.
Майка права, рассеянно думала Лаки. Действительно, полезно оглядеть окрестности перед уходом. Может, что и увижу… Конечно, озера здесь наверняка нет, это слишком уж большая редкость. Но, может быть, где-нибудь за городом есть река, да и вообще… Вообще…
Какое-то странное неприятное чувство мешало думать. Оно просачивалось сквозь мысли и не давало Лаки покоя, словно она упустила из виду что-то очень важное, чего упускать было никак нельзя.
- Прости, - прошептала вдруг Лаки и остановилась, бесцельно глядя в пространство перед собой и пустив свои мысли по новому руслу.
«Прости» хотела сказать ей Майка. Но не сказала, потому что побоялась. Она испугалась того, что Лаки догадается, что это «прости» означает на самом деле. «Прощай» говорили ее глаза. «Прощай» на самом деле хотела сказать Лаки Майка. Но почему?.. Почему она хотела сказать это слово после того, как уговорила Лаки подняться на крышу?.. И почему так некстати завела речь о том, чтобы Лаки возвращалась одна?.. И за что Майя просила прощения?
Зрачки Лаки вдруг расширились от охватившего ее ужаса. И в тот же миг все с беспощадной непогрешимостью выстроилось в ее сознании в предельно ясную логическую цепочку, и какое-то страшное, никогда не испытываемое ею доселе чувство безумно больно сжало ее сердце. Лаки опрометью бросилась обратно.
Мысли лихорадочно носились в ее голове. Шанс еще был! Прошло не более двух минут! И потом – был бы слышен выстрел! Значит, Майка еще жива, и значит, еще можно успеть! Еще есть какой-то шанс, что в пистолете не осталось пуль, но какой? Два из десяти? Поровну? Лаки никогда и ни за что не согласилась бы это проверить.
Неизвестно откуда взявшаяся и совсем не присущая ей, какая-то почти звериная хитрость подсказала Лаки снять обувь, чтобы Майка не могла услышать звука ее приближающихся шагов. Она быстро скинула ботинки на одном из этажей, и остаток лестничных пролетов преодолела босиком, бесшумно несясь по холодным ступеням.
Она успела как раз вовремя. Майка сидела на полу спиной к ней и держала пистолет в руке. Даже издалека было видно, как тело ее бьет сильная дрожь. Майка уже поднесла конец ствола к своему виску, и палец ее дрожащей руки лежал на спусковом крючке.
И тогда, отчетливо понимая, что она может не успеть, что, возможно, уже все пропало, что ей нужно сделать, как минимум, два длинных прыжка, а пальцу на крючке – лишь одно короткое движение, Лаки вытряхнула из своей головы все сомнения, вложила все свои силы в один рывок, подскочила к Майке со спины и, схватив дуло пистолета, изо всех сил рванула его вверх. Раздался оглушительный треск выстрела, что-то дробно простучало над головой, и с потолка посыпалась каменная крошка. Не теряя ни секунды, Лаки с чудовищной силой вырвала оружие из Майкиной руки и, не глядя, зашвырнула его далеко в сторону. Майка, вскрикнувшая сначала от испуга, стремительно повернулась и, увидев Лаки, зарычала от обиды, стыда и отчаяния, и бросилась на нее и повалила на бетонный пол.
Майка дралась, как раненый зверь, яростно нанося удары Лаки и царапая ее лицо и руки своими ногтями. Она изо всех сил рвалась к пистолету. Но Лаки, безмолвно сносившая все побои, не отпускала Майку и медленно и сосредоточенно постепенно подминала ее под себя и обездвиживала. И тут, видя, что ничего не помогает ей освободиться, Майка в бешеном порыве ярости вонзила зубы в шею Лаки. Но вопреки Майкиным ожиданиям, Лаки не вскрикнула и не оттолкнула ее. Она лишь вздрогнула, судорожно вдохнула воздух и еще сильнее прижала Майку к себе, держа ее обеими руками. И тут Майка почувствовала на своих губах что-то горячее и мокрое, и, опомнившись, разжала зубы…
Лаки не помнила, сколько времени прошло, прежде чем Майка заговорила. Слишком сильно билось ее сердце, заглушая своим бешеным стуком все мысли. И слишком горячую благодарность неосознанно возносила она в своей душе небу за то, что успела вовремя.
- Отпусти меня… - тихо попросила Майка.
- Нет, - так же тихо ответила Лаки.
- Отпусти. Пожалуйста.
- Не отпущу. Я не хочу, чтобы ты умерла.
- А я не хочу, чтобы умерла ты. Ты погибнешь, если останешься со мной.
- Мы же хотели умереть вместе и в один день, - проговорила Лаки шепотом. – Помнишь?
- Да. Помню. Я хотела умереть с тобой – потом, когда-нибудь… - сказала Майка тихо. – Но я не хочу, чтобы ты погибла из-за меня. Я хочу, чтобы ты жила дальше.
- Дурочка, - ласково прошептала Лаки, по-прежнему удерживая Майку стальной хваткой. – Зачем мне жить, если рядом не будет тебя?
- Но мы не сможем вернуться вместе. Ты это знаешь. До озера так далеко. А я и десяти шагов не сделаю. Ты должна вернуться одна, пока еще осталась вода.
- Ты понимаешь, что говоришь? – с болью проговорила Лаки. – Ты предлагаешь мне бросить тебя здесь, чтобы потом всю жизнь ненавидеть себя за то, что убила тебя? Майя, неужели ты и впрямь считаешь меня способной на это?
- Я считаю тебя самой доброй и самой лучшей в этом мире, - промолвила Майка. – И я хочу, чтобы ты жила дальше.
- Я буду жить дальше, Майя. Но только вместе с тобой. Мы вместе будем жить дальше, ясно тебе? И мы вернемся вместе. И вообще, это ведь я втянула тебя в это путешествие, поэтому я в ответе за наши жизни. И, можешь быть уверена, я вытащу нас отсюда. Ведь если бы это я не могла идти, ты без раздумий потащила бы меня на себе.
- Не знаю, - прошептала Майка. – Может, и не потащила бы.
- Не лги мне. Я знаю, что ты сделала бы именно так. Ты боролась бы до самого конца. И я уверена, что ты смогла бы спасти нас обеих. А я не слабее тебя. Поэтому не отчаивайся и просто поверь в то, что я тоже сумею нас спасти, а об остальном я позабочусь.
Майка шмыгнула носом и внезапно, задрожав, разревелась, прижавшись к Лаки и уткнувшись лицом в ее плечо. И Лаки поняла, что на самом деле Майке очень страшно. Она приподняла ее, усадила рядом с собой на полу, обняла и стала ласково гладить ее рукой по вьющимся волосам. И через несколько минут Майка немного успокоилась и жалобно посмотрела в глаза Лаки.
- Я тебе все лицо исцарапала… - проговорила она.
- И еще руки, плечи и спину, - улыбнулась Лаки. – Ничего. К тому времени, как мы будем дома, все уже заживет. Но потом я, конечно же, сполна с тобой за все рассчитаюсь, можешь не сомневаться. А за шею получишь в особенности.
- Ты правда спасешь нас? – дрожащим голосом спросила Майка.
- Правда, Майя, - ответила Лаки, вытирая рукой ее слезинки. – Только постарайся больше не плакать, пока мы не доберемся до озера. Вода нам сейчас нужнее всего.
Глава 16.
Майка была невероятно тяжелой. Особенно остро Лаки стала чувствовать это на седьмой день и даже удивлялась этому – ведь раньше Лаки практически без усилий могла поднять Майку на руках, когда они полушутя сражались друг с другом или просто дурачились и играли. Но так было раньше, когда Лаки в любой момент могла пойти домой и восполнить свои силы, съев кусок мяса и выпив воды. Можно даже обойтись без мяса – в рюкзаке его еще достаточно. Главное – вволю напиться воды. Там, под столом, вдоль прохладной стены всегда стоит целая батарея из десятка полных пластиковых бутылок с холодной родниковой водой. Стоит только взять одну из них, свинтить голубую крышку и… А можно даже не заходить домой. Зачем? Ведь всегда можно пойти к ручью, до него всего-то около двух тысяч шагов – сущие пустяки по сравнению с бескрайней степью. Вода в ручье очень вкусная, невероятно вкусная! Вода всегда вкуснее, когда пьешь не из бутылки, а прямо из ручья, наклонившись и вытянув губы. А он бежит рядом с тобой, едва слышно журча, и игриво переливается в солнечных лучах, пробивающихся сквозь высокие кроны деревьев. И можно пить, сколько захочешь. Можно просто лечь прямо на траву рядом с ручьем, погрузить в него лицо и пить, пить, пить…
Майкины ноги стали выскальзывать из рук Лаки, и она перехватила их поудобнее.
Когда они с Майкой двинулись в обратный путь, Лаки надеялась, что они все же смогут дойти до озера за семь дней. Но вот седьмой день настал, а они еще даже не пересекли пустынную степь, которая тянулась до самой границы леса, и Лаки инстинктивно чувствовала – до дома еще очень и очень далеко. Она не удивлялась этому, ведь когда они шли на запад, они двигались намного быстрее и меньше отдыхали, а сейчас…
Подумав об отдыхе, Лаки ощутила невольное желание сделать привал и дать ноющим ногам хоть немного покоя. Но время привала еще не наступило – солнце висело еще совсем низко над горизонтом.
Дура, подумала про себя Лаки, надо было дождаться сезона дождей, а не затевать все это в такую жару… Но кто знал?.. Я же привыкла к тому, что в лесу через каждые пять-шесть дней то ручей попадется, то пруд, то хоть лужа какая-нибудь, а тут… Это ведь даже не лес – так, холмы какие-то, кое-где поросшие страшными кривыми деревцами, да чахлым колючим кустарником. Черт его знает, почему здесь всё так… Хорошо хоть дорогу еще с детства более-менее верно научилась держать по солнцу, а то ушла бы куда-нибудь, и сама бы погибла, и Майку загубила бы… Но иду я, кажется, правильно. Еще дня два и все. Ну, может быть, три… Только держись, Майя. Только держись…
- Держись лучше, Майя, - хрипло проговорила Лаки, чувствуя, как Майка снова начала сползать со спины.
- Прости… - пробормотала Майка тихо и покрепче ухватилась за шею и плечи Лаки руками.
Лаки чувствовала, как сильно ослабли Майкины руки за последние дни. Идти Майка не могла, хотя и порывалась. Правда, первые пять дней она шла довольно сносно, используя, как опору плечи Лаки и длинную палку, и держа больную ногу на весу. А на шестой день Лаки заметила, что у Майки сильно покраснела коленка на здоровой ноге, и после недолгого, но строгого допроса Майка созналась, что она у нее уже два дня ноет тупой болью и немного жжет. Тогда Лаки объявила внеплановый привал, а после него повесила рюкзак себе на грудь и понесла Майку на спине. Сначала Майка страшно воспротивилась этому и даже устроила небольшой бунт, но Лаки сразу же жестко пресекла его.
- Хочешь без ног остаться? – сурово глядя Майке в глаза, проговорила она. – Проявлять свой героизм будешь потом. Вот как окажемся дома, там можешь скакать сколько угодно, можешь хоть обе ноги себе потом сломать, если тебе так хочется. Но здесь за тебя отвечаю я, и уж до дома я тебя дотащу в целости. Не так уж много нам и осталось. А если хочешь мне помочь, то прекрати со мной спорить и делай то, что я говорю.
И больше Майка не спорила. Но Лаки всем своим существом чувствовала, как сильно в душе страдает Майка из-за того, что причиняет Лаки такие большие неудобства.
Ничего, подумала Лаки, не очень-то я и мучаюсь. Подумаешь – пару дней поносить на себе Майку. Тоже мне – подвиг… Дома мы устраивали такие покатушки ради развлечения. Конечно, у меня тоже могут воспалиться суставы на ногах, но, скорее всего, не успеют. Да и подготовка у меня хорошая, я ведь годами путешествовала пешком. Главное, чтобы моих ног хватило до дома, а там уж…
Рюкзак теперь висел у Лаки на груди. По-другому его надеть было нельзя, но так стало даже удобнее – он помогал держать равновесие. Рюкзак тоже был довольно тяжелый – в нем лежало три больших куска вяленого мяса, бутылка воды, покрывало, Майкин нож и цветные мелки, жестяную коробку с которыми Майка заметила у стены одного из зданий, когда они уже почти вышли из города.
Хорошо, хоть пистолет не взяла, подумала Лаки, тащить бы его теперь… И хорошо бы еще что-нибудь выбросить… Только что? Покрывало выкидывать жалко. Мелки эти?.. Весят, они, конечно, не меньше пары яблок, но… Это же для Майки. А то царапает на стене осколками бетона свои рисунки… Она была так рада, когда мы нашли их, что ненадолго, кажется, даже забыла о нашем тяжелом положении. Нет, пусть лежат. Лучше уж во время следующего отдыха выкину кусок мяса. Все равно там один лишний.
Усталость и ноющие мышцы ног вновь напомнили о себе, и Лаки, взглянув на солнце, решила, что пора сделать передышку. Она огляделась по сторонам, ища подходящее место, но такого места поблизости не оказалось. Повсюду, до куда хватало глаз, простирался один и тот же пейзаж – унылая коричневатая выжженная солнцем степь, кое-где разбавленная редким сухим кустарником, камни, черный песок… Тогда Лаки осторожно опустила Майку на землю, сняла с груди рюкзак, достала и расстелила покрывало, и затем вместе с Майкой устроилась на нем на отдых. Майка сидела, обхватив колени руками, и грустно смотрела вдаль, на серо-голубоватую, слегка размытую воздухом линию горизонта.
- Ты как, Майя? – обеспокоено спросила Лаки. – На тебе лица нет.
- Голова немного болит, - виновато улыбнулась Майка. – А в остальном – ничего.
- Потерпи еще чуть-чуть, Майя, - тихо произнесла Лаки. – Нам совсем немного осталось. – Ее сознание неприятно кольнула двусмысленность собственных слов. Она протянула Майке открытую бутылку, которая на четверть была уже пуста. – Вот, попей, и потом чуть-чуть отдохнем.
Майка взяла бутылку.
- Это ведь последняя, - печально вздохнула она.
- Ничего, Майя, нам с тобой хватит, - ласково проговорила Лаки. – Не думай об этом. Пей.
- Хорошо, - сказала Майка и отпила немного из бутылки.
- Хочешь есть? Еды у нас точно с избытком.
- Нет, - покачала головой Майка. – Пока не хочу.
- Я тоже пока не хочу… - пробормотала Лаки.
Она взяла у Майки бутылку, отпила три скупых глотка и, плотно завернув крышку, убрала воду в рюкзак.
- Давай поспим, пока солнце, - предложила Лаки. – Вечером идти легче. Прохладнее…
- А если на нас кто-нибудь нападет во сне? – равнодушно, без всякой тревоги проговорила Майка.
- Никто на нас здесь не нападет, - печально улыбнулась Лаки, окидывая взором безжизненную степь. – Кроме нас здесь совсем никого нет, Майя.
