А вместе с ней затаилась и еще целковая тень. Громко кашля над входом в такт общей буре, она выжидала, обРАтившись в слух и отменное зренье, вычисляя часы смены часовых. Погода игРАла на руку тени – при подобной стене дождя взгляд промокших ящеров не мог случайно зацепиться за ее стан, а искать чего-то намеренно у них не было ни целковой причины. При всем при этом сама тень оставалась абсолютно суха несмотря на обилие РАзжижавшей землю воды, ибо капли дождя со стРАхом и пренебрежением отскакивали от нее, не долетая до плеч ее какого ни будь сантиметРА.
КаРАул ящеров безмятежно стоял вРАзвалку на стреме, облокотившись на стены пещеры и занимая головы какими угодно РАссуждениями, кроме, естественно, мыслей о службе. Целковый омывал под ливнем шею, стаРАтельно вРАщая оной и насвистывая, полушный глядел перед собой, думая при этом только об отдыхе, о том, как он вновь засядет за вышедший недавно бестселлер – «Похотливую аргонианскую деву^*». Четвертушный же стРАжник, сидевший внутри, возле самого входа, шикарно спал, видя во сне не менее шикарный занос когтей над тщедушным и жалким русом, что на коленях трясся перед ним. Иные вРАги уже лежали у ног его, РАзорванные на куски в лужах желтого стРАха, что как известно каждому ящеру, присущ абсолютно любому из русов.
–– С-с-слышь, С-с-сига, –– потянул целковый из бодрствовавших после очередного удаРА молнии, найдя свою шею достаточно чистой. –– , с-с-сегодня парить пойдешь?
–– А то! Как только с-с-сменят, затянус-с-сь с-с-сразу.
«Сказочные сторожа. И как их только из топи выпустил?» –– Подумала тень, неслышным прыжком воспарив над пещерой и скрывшись в кронах старой сосны. Задержавшись еще на полушку мгновений, решила она, что сих наблюдений хватит сполна и, покинув РАстрепанные волосы древа, устремилась сквозь лес, а затем и над ним, чадя в ночи чернейшим дымом.
Через полчаса она достигла кРАтеРА целкового из многих астероидов Сатурна. Влетев в него, элементаль вновь воплотился и к Февралю тотчас обРАтился:
–– Задание выполнено.
–– Ну и... Что скажешь?
–– Скорее горести, чем перспективы.
–– А конкретнее?
–– Посты расставлены из рук вон плохо, подвоз боеприпасов существует только в воображении их никчемного лидера, идущим ныне дождем там полностью размыло тропы. К слову о них: до дождя даже козья тропа была бы вольготнее. Никакого понимания ни о чем. Да и вообще, как может считаться полноценным то воинство, в котором нет опер-части?.. К тому же их силы пока так и не собрались. Если бы Русы напали сейчас... Да даже если бы обсосы из ЧВК «Редан» напали бы на них сейчас...
–– Ну так это твоя забота – что б они не напали. Осталось недолго. Главное, что б Вьюногрыз заглотил наживку. Не хочет сотрудничать, как же... Что ж, добровольно или в темную, но он сделает то, что выгодно нам... Что с главным оружием? Они продолжали модернизацию?
–– Да.
–– И как успехи?
–– Они бурят даже быстрее, чем мы ожидали.
–– Славно. Продолжай наблюдение. Следи за тем, чтобы русы ни о чем не прознали. И помни: очень скоро ящеры должны будут снова «случайно обнаружить» припасы.
–– Случайно? Но как? Если дело с чертежами еще можно было провернуть, то тонны оружия...
Февраль ощерился.
–– Бросай как есть, прям у порога. Это же ящеры.
Щебечущий ветер, крылами Чирика эффектно гонимый, РАзвевал полы шубы. Жаль только, конечно, что никто кроме Святобоя больше не мог сего видеть (по уже известным причинам). Одеянье отлично спасала от холода, кой становился тем сильнее, чем выше они поднимались. Вот уже полушку десятичков минут уносил жаворонок Богов и Русов наверх, невзиРАя на тяжесть и лишь приговаривал себе под клюв: «–– Я пернастый жавоняРА, о РОД, как я хорош, как мощны мои крылищи!».
Постепенно воздух стал РАзряжаться, холод сковывал члены под шубой, отбивая даже желание крутить головой. Святобоя клонило в сон, Чирик сказал, что это нормально и даже РАзрешил ему прикорнуть, однако сделать этого избРАнный так и не смог – мешал не умевший молчать Скуфовский.
–– ... и я ему говорю такой: «–– Мини-Хрущ». А он на меня как глаза выпучит, я мол, говорит, финансирования-то вас лишу... Можешь себе представить? Да, Рус Никита – большой оригинал!
«Да, когда ж ты заглохнешь?» –– Подумал Святобой, закипая. С каждым словом Скуфовского испарялось в нем добро славянское, восхитительные же истории об НПО, каких-то там грыжах и молоке бычьем ему опротивели километр назад.
–– Долго еще? –– Спросил он у Даждьбога, так как до Чирика, из-за свистевших потоков ветРА было не докричаться.
–– Терпимо, терпимо.
–– Вестимо – терпимо им! Балластом в лапах болтаются, а туда же. –– Чирик, видно, все же услышал вопрос. –– Э-э-эх, почти все!
Услышав это «э-э-эх» Святобой поднял голову. Из-под громадных крыльев Чирика было почти ничего не видать, однако Рус от сего не сильно РАсстроился. Меж тем скорость полета увеличилась резко, перья жаворонка вспыхнули бордово-златым огнем, воспламенив всего Чирика и одарив Руса теплом приютным. Черное небо зарябило звездами, что смешались в очах на подобии пыли. Очень скоро вокруг все побелело; небо стало текучим, как молоко. Рус захотел спросить что-то у жаворонка, но голос его уже нельзя было услышат – такова была скорость перемещения. Чирик же полностью обРАтился в огнедышащую комету, простРАнство вокруг вдруг резко схлопнулось и толи само устремилось вперед стрелой, толи то Чирик так быстро несся. У Святобоя заложило в ушах, и под шепот Скуфовского: «А у нас, между прочем, bobobot на Луне был», жаворонок фениксом вознесся на поля Ирия.
–– Все, прилетели. –– Натужно выдохнул Чирик, тупо сбросив Богов, которые гири. –– Слезайте с ноги.
–– А как? –– Спросил было Святобой, так и не РАзобРАвшийся в упРАвлении телесными формами, но уставший жаворонок просто скинул его на тРАву вместе с волхвом.
–– До свидания.
Сказавши это, Чирик полетел прочь. Святобой же, коснувшись земли, наконец обрел тело. Ну, как обрел...
«Это че за censored?!» –– Подумал Рус, в неописуемых чувствах глядя на ру?ки, вернее на то, во что они превРАтились. –– «Я молчать не стану, я...».
–– Му! Му? Му-му-у!
–– А чего ты хотел? –– Спросил Перун, превРАтившись из гири обРАтно в Бога. –– Ты же на пастбищах Велеса – погонщика людских душ, тут каждый Рус – корова мохнатая.
–– Му-му?! Му! –– Замычал избРАнный, в негодовании вороча шеей. Вертеть, пРАвда, ею было не так уж легко, ибо шея Русо-коровки была кРАйне толстой и при том до жути короткой. Внешне Святобой напоминал скорее яка, чем буренку. Эдакая рогатая копна на ножках.
–– Нет, это не навсегда... Вот только не надо соплей, ты же избРАнный, соответствуй!
–– Му!
–– Да прекРАсно ты выглядишь! И да, предвосхищая вопрос твой: эта форма одежды обязательна только здесь. Как выйдем с пастбищ, сможешь принять привычный облик.
В это время сзади донеслось:
–– Му, му-му-му.
–– И тебе удачной дороги, Скуфовский! Пойдем, Святобой. Нам тебя еще воскрешать.
Рус промычал еще, но отвечать Боги больше не стали. Святобой грустно и грузно выдохнул (из такого тела каждый выдох выходил исключительно грузным), дыханием бычьим РАсшевелив тРАву вокруг, коя, как казалось ему из-за специфики роста, уходила до горизонта. Русо-коровка сделала шаг, с непривычки запнулась, слегка подняв зад. «То был прозРАчный, теперь вот это!..».
РАзмышляя так, брел Святобой вслед за Богами, несмотря на форму свою стремясь РАссмотреть кРАсоты РАя славянского. А сделать это мешала уже упомянутая густая тРАва, доходившая Русу-коровке прямиком до середины рогов. Богам же тРАва была по пояс. Вот, что видел Рус:
Высоко над ним что-то чернело, вдали – что-то бледнело, а еще дальше может было даже и еще что ни будь, но так как ставши коровкой, Святобой приобрел замутненное и недальновидное зрение, он ничего не видел, кроме тРАвы да теней от спин Богов, впереди шедших. Каждый его пРОДолжительный взгляд неизменно оканчивался тем, что как только он начинал РАзличать нечто среди тРАвы. Последняя била его в глаза, увлеченная внезапным порывом ветРА.
Через осемушку десятичков в десятичке шагов (четыреста) если считать каждый шаг всех осьми лап и десятичка десятичков (ста) шагов, если считать в общем, путники встретили другую корову, отчего-то обутую в тапочки. Святобой спросил:
–– Му-у-ум?
–– Да, по-хорошему тебе тоже надо бы обуться. Вон, впереди стойка стоит для обуви.
–– Му...
–– Опять ты за свое! Не знаю, как превРАтиться в кольцо, не знаю, как слезть, не знаю, как обуть тапочки... Такое чувство, будто все тренировки пошли под хвост ящеру, стоило тебе только РАзок помереть! Ведешь себя, как... как... как Кирилл, ей РОДу. Иди, обувайся!
На сию реплику Святобой не нашелся, чего ответить. При имени "Кирилл" его как будто обдало варом. «Какой к элементалевой матери Кирилл, кто это?.. А-а...». Тут перед ним всплыли воспоминания о нем же прошлом. Он вспомнил свое тщедушное, слабое, неказистое до вульгарности тело, руки толщиной в нитку, ноги, которые терялись даже на фоне куриных лап, вспомнилась предыдущая ниочемная жизнь. СтРАх потасовки, забитость, отсутствие полноценной... Даже не жизни, нет. Существования... Его аж перекосило. «Ну уж нет, я кто угодно, но не Кирилл!».
РАссуждая так, Святобой, шагом чапчереци дошагал до обувной стойки. Вырезанная из старого пня, она целковиноко стояла в тРАве, и чрез ее бортики на половину пеерброшенные висели огроменные тапочки с изобРАжением улыбаки-солнца, специально припасенные кем-то здесь для коров. Стянув тапки губами, Святобой плюнул их на землю, РАзвернулся, надел и, потоптавшись, вновь пошел за Богами.
Все встречавшиеся на пути Русы, либо мирно щипали тРАвку, либо смачно сопели, лежа на боку и греясь под звездами. Полушкой слов – блажь и покой царили во владеньях Велеса. Лишь целковый был минус во обитании здесь – ежели надолго Русы тут оставались, проблемы с потенцией у них начинались, ибо от лени пропало либидо Веле?са и когда Мать Сыру Землю надо было сношать, посох у Бога не стал вставать. Так лишился мир многого, потому Велес полушко-рогового Руса хочет тРАвою ощикотать, дабы силу мужскую навеки в узел связать. Из собРАнной так тРАвою силы, стремиться создать он настойку куРАжную, что б поднялись его вялые вилы и отымел он жену авантажную. Об этом поведали Святобою Боги, когда тот предложил им слегка задержаться и отдохнуть. Узнав о потенциально грозившей ему импотенции, избРАнный затопал к выходу из Велесовых пастбищ с уполушеной слой. Капельки пота текли по его заросшему лбу, под ногами жужжала, точно пчелка, тРАва. Рус забавно пыхтел, словно переполненный чайник. Усилием, известным всем самцам, пробовал он шевельнуть калачиком, дабы проверить его РАботоспособность. Пока что калачик фурычил.
Утешившись сим, Святобой скорым темпом достиг окончания Велесовых пастбищ, успев обогнать даже Богов. Сама гРАница, переходившая в поля дивные, представляла собой интересное зрелище, однако Русу сейчас было не до того. Остановившись, Святобой улыбнулся, предвкушая возвРАщение в стан прямоходящих. Победной иноходью зашагал он на выход и когда до него оставалась всего полушка шагов, услышал он сзади стремительный бег. Напрягшись, бычок-Святобой ускорил шаг. Потея и фыркая, покинул он область высоченной тРАвы и вновь принял облик привычный и сильно возРАдовался.
–– Фу-у, наконец-то. –– Произнес он, обоРАчиваясь. РАзвернувшись, увидел Рус стоявшего в тРАве Велеса. Слегка удивленный Бог стремительно запРАвлял рубаху в штаны.
–– БРАт, ты опят взялся за эту похабщину?
–– Перун, я – Бог и не тебе мне указывать, как РАзвлекаться.
–– Но ты мой бРАт. И тебе не престало заниматься подобным! В конце концов это РОДопротивно!
–– Не будим об этом. –– Хозяин пастбищ повелительно махнул рукой и обРАтися уже к святобою. –– А ты что здесь делаешь?
–– Я... –– Святобой, к коему относился вопрос, начал отвечать, паРАллельно решив почесать нос, когда в рот ему неожиданно уткнулся тапок. Смутившись сцелква, Рус потом вспомнил, что обувал их и немедленно скинул тапки с ладошек. Проследив за падением обуви, он также отметил тот факт, что на нем была тРАдиционная славянскую косоворотку да просторные хлопчатые штаны. –– Тьфу! Че я здесь делаю? Та я тут, некоторым обРАзом, помер недавно.
–– И вы допустили его гибель?
–– Оно... оно как-то само. –– Даждьбог РАссеяно пожал плечами. –– Теперь вот идем к сомну Богов, дабы испросить РАзрешения вернуть его без печи.
–– Какой печи? –– Святобой поднял брови.
–– Потом увидишь. –– Отмахнулся Перун. –– В общем, Велес, ты закон знаешь, ждем тебя на собРАнии Сварги. Тот кивнул.
–– Хорошо, я приду. До встречи.
Сказав это, Велес РАссыпался листьями и улетел в глубь пастбищ своих, гонимый поднявшимся неожиданно ветром.
–– Так че там за печка? –– Спросил Святобой, когда Бог скрылся в дали.
–– Да ничего. Печка как печка. В ней перерождаются души славян. –– Сказал Даждьбог, взглянув на Святобоя как на четвертушколетнего.
–– Ни фига не понятно, но очень интересно. Ла-а-адно, ведите. Посмотрим, что там за печь. –– Сказал Святобой и хрустнул шеей. Блаженно потянувшись, он выпрямил спину, вцелквые за пребывание в Ирие наслаждаясь полноценным видом славянского РАя.
Целковым из того, что узрел он и что надолго приковало его внимание, были белоснежного цвета канаты, спадавшие с неба, прямиком от звезд. Оные, будучи щедро РАскиданные по черному блюдцу, молочными магистРАлями соединялись как с землей, так и между собой, обРАзуя и узоры созвездий, и несвязанные геометрические паутины, в коих просматривались квадРАты, ромбы и четвертушко-угольники. Сия сеть небесная тянулась бесконечной грядой надо всем Ирием, а впереди, на РАсстоянии полушки километров от пастбищ Велеса, сверкавшие белым канаты спускались к РАйской земле, обРАзуя перипетии серебряных палочек, постоянно вздРАгивающих и колыхавшихся.
Поля Велеса, оказавшиеся теперь за спиной, визуально почти не изменились – это были все те же пышные стены тРАвы, кивавшие ветру и напоминавшие этим прибрежные валы. Они огибали весь Ирий зеленым контуром и занимали, поистине, большое простРАнство из которого кое-где торчали макушки стойки для тапочек. Стена канатов же находилась в условном центре РАя. Остальное зримое отсель простРАнство занимали волнистые короткостриженые поля, благоухавшие ромашками и васильками. Как на вершинах их, так и в низинах дымили соломенные крыши славянских изб, РАссеянные по Ирийским РАвнинам. Кое-где встречались и уже знакомые Святобою лавочками в виде извалянных в кунжуте крендельков, стоявшие вдоль паркета-подобной дорогой, наделе бывшей утоптанными в землю корнями какого-то дерева.
–– Ди-и-ивное диво. –– Потянул Рус, смиряя окрестности взором.
–– Ага. –– Согласно кивнул Даждьбог. –– Это ты еще всего не видал. Там есть тако-ой зал... –– Бог улыбнулся, глядя в сторону нитей. Видимо там-то и находился "тако-ой" зал. –– АппаРАтуРА для тренировки – просто Божественная.
–– Так, ладно, обо всем этом и после поговорить можно будет. Пока же идем, обсудить должно многое.
Так рек Перун, пошедши в сторону звездных канатов. Святобой и Даждьбог устремились за ним. По пути им встречались Русы в косоворотках, мирно идущие по своим делам. Целковые несли ведРА на коромыслах, другие сидели на завалинках и лавках, попивая сладостную медовуху, четвертушные возвРАщались запыханные с тренировок.
КаРАул ящеров безмятежно стоял вРАзвалку на стреме, облокотившись на стены пещеры и занимая головы какими угодно РАссуждениями, кроме, естественно, мыслей о службе. Целковый омывал под ливнем шею, стаРАтельно вРАщая оной и насвистывая, полушный глядел перед собой, думая при этом только об отдыхе, о том, как он вновь засядет за вышедший недавно бестселлер – «Похотливую аргонианскую деву^*». Четвертушный же стРАжник, сидевший внутри, возле самого входа, шикарно спал, видя во сне не менее шикарный занос когтей над тщедушным и жалким русом, что на коленях трясся перед ним. Иные вРАги уже лежали у ног его, РАзорванные на куски в лужах желтого стРАха, что как известно каждому ящеру, присущ абсолютно любому из русов.
–– С-с-слышь, С-с-сига, –– потянул целковый из бодрствовавших после очередного удаРА молнии, найдя свою шею достаточно чистой. –– , с-с-сегодня парить пойдешь?
–– А то! Как только с-с-сменят, затянус-с-сь с-с-сразу.
«Сказочные сторожа. И как их только из топи выпустил?» –– Подумала тень, неслышным прыжком воспарив над пещерой и скрывшись в кронах старой сосны. Задержавшись еще на полушку мгновений, решила она, что сих наблюдений хватит сполна и, покинув РАстрепанные волосы древа, устремилась сквозь лес, а затем и над ним, чадя в ночи чернейшим дымом.
Через полчаса она достигла кРАтеРА целкового из многих астероидов Сатурна. Влетев в него, элементаль вновь воплотился и к Февралю тотчас обРАтился:
–– Задание выполнено.
–– Ну и... Что скажешь?
–– Скорее горести, чем перспективы.
–– А конкретнее?
–– Посты расставлены из рук вон плохо, подвоз боеприпасов существует только в воображении их никчемного лидера, идущим ныне дождем там полностью размыло тропы. К слову о них: до дождя даже козья тропа была бы вольготнее. Никакого понимания ни о чем. Да и вообще, как может считаться полноценным то воинство, в котором нет опер-части?.. К тому же их силы пока так и не собрались. Если бы Русы напали сейчас... Да даже если бы обсосы из ЧВК «Редан» напали бы на них сейчас...
–– Ну так это твоя забота – что б они не напали. Осталось недолго. Главное, что б Вьюногрыз заглотил наживку. Не хочет сотрудничать, как же... Что ж, добровольно или в темную, но он сделает то, что выгодно нам... Что с главным оружием? Они продолжали модернизацию?
–– Да.
–– И как успехи?
–– Они бурят даже быстрее, чем мы ожидали.
–– Славно. Продолжай наблюдение. Следи за тем, чтобы русы ни о чем не прознали. И помни: очень скоро ящеры должны будут снова «случайно обнаружить» припасы.
–– Случайно? Но как? Если дело с чертежами еще можно было провернуть, то тонны оружия...
Февраль ощерился.
–– Бросай как есть, прям у порога. Это же ящеры.
***
Щебечущий ветер, крылами Чирика эффектно гонимый, РАзвевал полы шубы. Жаль только, конечно, что никто кроме Святобоя больше не мог сего видеть (по уже известным причинам). Одеянье отлично спасала от холода, кой становился тем сильнее, чем выше они поднимались. Вот уже полушку десятичков минут уносил жаворонок Богов и Русов наверх, невзиРАя на тяжесть и лишь приговаривал себе под клюв: «–– Я пернастый жавоняРА, о РОД, как я хорош, как мощны мои крылищи!».
Постепенно воздух стал РАзряжаться, холод сковывал члены под шубой, отбивая даже желание крутить головой. Святобоя клонило в сон, Чирик сказал, что это нормально и даже РАзрешил ему прикорнуть, однако сделать этого избРАнный так и не смог – мешал не умевший молчать Скуфовский.
–– ... и я ему говорю такой: «–– Мини-Хрущ». А он на меня как глаза выпучит, я мол, говорит, финансирования-то вас лишу... Можешь себе представить? Да, Рус Никита – большой оригинал!
«Да, когда ж ты заглохнешь?» –– Подумал Святобой, закипая. С каждым словом Скуфовского испарялось в нем добро славянское, восхитительные же истории об НПО, каких-то там грыжах и молоке бычьем ему опротивели километр назад.
–– Долго еще? –– Спросил он у Даждьбога, так как до Чирика, из-за свистевших потоков ветРА было не докричаться.
–– Терпимо, терпимо.
–– Вестимо – терпимо им! Балластом в лапах болтаются, а туда же. –– Чирик, видно, все же услышал вопрос. –– Э-э-эх, почти все!
Услышав это «э-э-эх» Святобой поднял голову. Из-под громадных крыльев Чирика было почти ничего не видать, однако Рус от сего не сильно РАсстроился. Меж тем скорость полета увеличилась резко, перья жаворонка вспыхнули бордово-златым огнем, воспламенив всего Чирика и одарив Руса теплом приютным. Черное небо зарябило звездами, что смешались в очах на подобии пыли. Очень скоро вокруг все побелело; небо стало текучим, как молоко. Рус захотел спросить что-то у жаворонка, но голос его уже нельзя было услышат – такова была скорость перемещения. Чирик же полностью обРАтился в огнедышащую комету, простРАнство вокруг вдруг резко схлопнулось и толи само устремилось вперед стрелой, толи то Чирик так быстро несся. У Святобоя заложило в ушах, и под шепот Скуфовского: «А у нас, между прочем, bobobot на Луне был», жаворонок фениксом вознесся на поля Ирия.
–– Все, прилетели. –– Натужно выдохнул Чирик, тупо сбросив Богов, которые гири. –– Слезайте с ноги.
–– А как? –– Спросил было Святобой, так и не РАзобРАвшийся в упРАвлении телесными формами, но уставший жаворонок просто скинул его на тРАву вместе с волхвом.
–– До свидания.
Сказавши это, Чирик полетел прочь. Святобой же, коснувшись земли, наконец обрел тело. Ну, как обрел...
«Это че за censored?!» –– Подумал Рус, в неописуемых чувствах глядя на ру?ки, вернее на то, во что они превРАтились. –– «Я молчать не стану, я...».
–– Му! Му? Му-му-у!
–– А чего ты хотел? –– Спросил Перун, превРАтившись из гири обРАтно в Бога. –– Ты же на пастбищах Велеса – погонщика людских душ, тут каждый Рус – корова мохнатая.
–– Му-му?! Му! –– Замычал избРАнный, в негодовании вороча шеей. Вертеть, пРАвда, ею было не так уж легко, ибо шея Русо-коровки была кРАйне толстой и при том до жути короткой. Внешне Святобой напоминал скорее яка, чем буренку. Эдакая рогатая копна на ножках.
–– Нет, это не навсегда... Вот только не надо соплей, ты же избРАнный, соответствуй!
–– Му!
–– Да прекРАсно ты выглядишь! И да, предвосхищая вопрос твой: эта форма одежды обязательна только здесь. Как выйдем с пастбищ, сможешь принять привычный облик.
В это время сзади донеслось:
–– Му, му-му-му.
–– И тебе удачной дороги, Скуфовский! Пойдем, Святобой. Нам тебя еще воскрешать.
Рус промычал еще, но отвечать Боги больше не стали. Святобой грустно и грузно выдохнул (из такого тела каждый выдох выходил исключительно грузным), дыханием бычьим РАсшевелив тРАву вокруг, коя, как казалось ему из-за специфики роста, уходила до горизонта. Русо-коровка сделала шаг, с непривычки запнулась, слегка подняв зад. «То был прозРАчный, теперь вот это!..».
РАзмышляя так, брел Святобой вслед за Богами, несмотря на форму свою стремясь РАссмотреть кРАсоты РАя славянского. А сделать это мешала уже упомянутая густая тРАва, доходившая Русу-коровке прямиком до середины рогов. Богам же тРАва была по пояс. Вот, что видел Рус:
Высоко над ним что-то чернело, вдали – что-то бледнело, а еще дальше может было даже и еще что ни будь, но так как ставши коровкой, Святобой приобрел замутненное и недальновидное зрение, он ничего не видел, кроме тРАвы да теней от спин Богов, впереди шедших. Каждый его пРОДолжительный взгляд неизменно оканчивался тем, что как только он начинал РАзличать нечто среди тРАвы. Последняя била его в глаза, увлеченная внезапным порывом ветРА.
Через осемушку десятичков в десятичке шагов (четыреста) если считать каждый шаг всех осьми лап и десятичка десятичков (ста) шагов, если считать в общем, путники встретили другую корову, отчего-то обутую в тапочки. Святобой спросил:
–– Му-у-ум?
–– Да, по-хорошему тебе тоже надо бы обуться. Вон, впереди стойка стоит для обуви.
–– Му...
–– Опять ты за свое! Не знаю, как превРАтиться в кольцо, не знаю, как слезть, не знаю, как обуть тапочки... Такое чувство, будто все тренировки пошли под хвост ящеру, стоило тебе только РАзок помереть! Ведешь себя, как... как... как Кирилл, ей РОДу. Иди, обувайся!
На сию реплику Святобой не нашелся, чего ответить. При имени "Кирилл" его как будто обдало варом. «Какой к элементалевой матери Кирилл, кто это?.. А-а...». Тут перед ним всплыли воспоминания о нем же прошлом. Он вспомнил свое тщедушное, слабое, неказистое до вульгарности тело, руки толщиной в нитку, ноги, которые терялись даже на фоне куриных лап, вспомнилась предыдущая ниочемная жизнь. СтРАх потасовки, забитость, отсутствие полноценной... Даже не жизни, нет. Существования... Его аж перекосило. «Ну уж нет, я кто угодно, но не Кирилл!».
РАссуждая так, Святобой, шагом чапчереци дошагал до обувной стойки. Вырезанная из старого пня, она целковиноко стояла в тРАве, и чрез ее бортики на половину пеерброшенные висели огроменные тапочки с изобРАжением улыбаки-солнца, специально припасенные кем-то здесь для коров. Стянув тапки губами, Святобой плюнул их на землю, РАзвернулся, надел и, потоптавшись, вновь пошел за Богами.
Все встречавшиеся на пути Русы, либо мирно щипали тРАвку, либо смачно сопели, лежа на боку и греясь под звездами. Полушкой слов – блажь и покой царили во владеньях Велеса. Лишь целковый был минус во обитании здесь – ежели надолго Русы тут оставались, проблемы с потенцией у них начинались, ибо от лени пропало либидо Веле?са и когда Мать Сыру Землю надо было сношать, посох у Бога не стал вставать. Так лишился мир многого, потому Велес полушко-рогового Руса хочет тРАвою ощикотать, дабы силу мужскую навеки в узел связать. Из собРАнной так тРАвою силы, стремиться создать он настойку куРАжную, что б поднялись его вялые вилы и отымел он жену авантажную. Об этом поведали Святобою Боги, когда тот предложил им слегка задержаться и отдохнуть. Узнав о потенциально грозившей ему импотенции, избРАнный затопал к выходу из Велесовых пастбищ с уполушеной слой. Капельки пота текли по его заросшему лбу, под ногами жужжала, точно пчелка, тРАва. Рус забавно пыхтел, словно переполненный чайник. Усилием, известным всем самцам, пробовал он шевельнуть калачиком, дабы проверить его РАботоспособность. Пока что калачик фурычил.
Утешившись сим, Святобой скорым темпом достиг окончания Велесовых пастбищ, успев обогнать даже Богов. Сама гРАница, переходившая в поля дивные, представляла собой интересное зрелище, однако Русу сейчас было не до того. Остановившись, Святобой улыбнулся, предвкушая возвРАщение в стан прямоходящих. Победной иноходью зашагал он на выход и когда до него оставалась всего полушка шагов, услышал он сзади стремительный бег. Напрягшись, бычок-Святобой ускорил шаг. Потея и фыркая, покинул он область высоченной тРАвы и вновь принял облик привычный и сильно возРАдовался.
–– Фу-у, наконец-то. –– Произнес он, обоРАчиваясь. РАзвернувшись, увидел Рус стоявшего в тРАве Велеса. Слегка удивленный Бог стремительно запРАвлял рубаху в штаны.
–– БРАт, ты опят взялся за эту похабщину?
–– Перун, я – Бог и не тебе мне указывать, как РАзвлекаться.
–– Но ты мой бРАт. И тебе не престало заниматься подобным! В конце концов это РОДопротивно!
–– Не будим об этом. –– Хозяин пастбищ повелительно махнул рукой и обРАтися уже к святобою. –– А ты что здесь делаешь?
–– Я... –– Святобой, к коему относился вопрос, начал отвечать, паРАллельно решив почесать нос, когда в рот ему неожиданно уткнулся тапок. Смутившись сцелква, Рус потом вспомнил, что обувал их и немедленно скинул тапки с ладошек. Проследив за падением обуви, он также отметил тот факт, что на нем была тРАдиционная славянскую косоворотку да просторные хлопчатые штаны. –– Тьфу! Че я здесь делаю? Та я тут, некоторым обРАзом, помер недавно.
–– И вы допустили его гибель?
–– Оно... оно как-то само. –– Даждьбог РАссеяно пожал плечами. –– Теперь вот идем к сомну Богов, дабы испросить РАзрешения вернуть его без печи.
–– Какой печи? –– Святобой поднял брови.
–– Потом увидишь. –– Отмахнулся Перун. –– В общем, Велес, ты закон знаешь, ждем тебя на собРАнии Сварги. Тот кивнул.
–– Хорошо, я приду. До встречи.
Сказав это, Велес РАссыпался листьями и улетел в глубь пастбищ своих, гонимый поднявшимся неожиданно ветром.
–– Так че там за печка? –– Спросил Святобой, когда Бог скрылся в дали.
–– Да ничего. Печка как печка. В ней перерождаются души славян. –– Сказал Даждьбог, взглянув на Святобоя как на четвертушколетнего.
–– Ни фига не понятно, но очень интересно. Ла-а-адно, ведите. Посмотрим, что там за печь. –– Сказал Святобой и хрустнул шеей. Блаженно потянувшись, он выпрямил спину, вцелквые за пребывание в Ирие наслаждаясь полноценным видом славянского РАя.
Целковым из того, что узрел он и что надолго приковало его внимание, были белоснежного цвета канаты, спадавшие с неба, прямиком от звезд. Оные, будучи щедро РАскиданные по черному блюдцу, молочными магистРАлями соединялись как с землей, так и между собой, обРАзуя и узоры созвездий, и несвязанные геометрические паутины, в коих просматривались квадРАты, ромбы и четвертушко-угольники. Сия сеть небесная тянулась бесконечной грядой надо всем Ирием, а впереди, на РАсстоянии полушки километров от пастбищ Велеса, сверкавшие белым канаты спускались к РАйской земле, обРАзуя перипетии серебряных палочек, постоянно вздРАгивающих и колыхавшихся.
Поля Велеса, оказавшиеся теперь за спиной, визуально почти не изменились – это были все те же пышные стены тРАвы, кивавшие ветру и напоминавшие этим прибрежные валы. Они огибали весь Ирий зеленым контуром и занимали, поистине, большое простРАнство из которого кое-где торчали макушки стойки для тапочек. Стена канатов же находилась в условном центре РАя. Остальное зримое отсель простРАнство занимали волнистые короткостриженые поля, благоухавшие ромашками и васильками. Как на вершинах их, так и в низинах дымили соломенные крыши славянских изб, РАссеянные по Ирийским РАвнинам. Кое-где встречались и уже знакомые Святобою лавочками в виде извалянных в кунжуте крендельков, стоявшие вдоль паркета-подобной дорогой, наделе бывшей утоптанными в землю корнями какого-то дерева.
–– Ди-и-ивное диво. –– Потянул Рус, смиряя окрестности взором.
–– Ага. –– Согласно кивнул Даждьбог. –– Это ты еще всего не видал. Там есть тако-ой зал... –– Бог улыбнулся, глядя в сторону нитей. Видимо там-то и находился "тако-ой" зал. –– АппаРАтуРА для тренировки – просто Божественная.
–– Так, ладно, обо всем этом и после поговорить можно будет. Пока же идем, обсудить должно многое.
Так рек Перун, пошедши в сторону звездных канатов. Святобой и Даждьбог устремились за ним. По пути им встречались Русы в косоворотках, мирно идущие по своим делам. Целковые несли ведРА на коромыслах, другие сидели на завалинках и лавках, попивая сладостную медовуху, четвертушные возвРАщались запыханные с тренировок.
