–– Ты-ы... Ты вообще кто?
–– Скуфовский. Ведающий волхв и научный сотрудник племени Русов гРАда Октябрьск. Так где конур твой?
–– Какой еще контур? –– Спросил Святобой интонацией человека, кой только-только начал выходить из запоя, а его уже донимают, за чем он сжег дом. Спросить же о том, что это за гРАд такой – Октябрьск, Рус не удосужился. Невдомек ему было, что в сие время, когда угоРАздило его помереть, Октябрьск был целковым из самых РАзвитых гоРОДов Древней Руси. Но из-за гибели Святобоя, ему, увы суждено было кануть в небытие. Усилием ящерский языков и наветов, он был погребен под пластами мусоРА исторического... Благо уже в наши дни группа ученых-реконструкторов полностью воссоздала весь ход жизни славного гоРОДка. Сам Скуфовский упоминается там лишь в контексте названного его именем НПО, однако само то, что современные Русы смогли установить его имя, уже вызывает неподдельное восхищение потомков. Ознакомиться с результатами исследований можно на дивном сервисе YouTube, а если точнее – на канале Руса Кузьмы (Kuzma671games, плейлист – Minecraft, 2 сезон). Сим прохождением наши ученые стРАшно злят ящеров окаянных... Но то все дела далекого будущего, сейчас же речь шла о другом.
Вопрос посмертия Святобой, как мог, отставил на задний план и будучи научен многому и многое видевши за последнее время решил особо не замоРАчиваться. «Дал РОД зайку, даст и лужайку» –– РАссудил он. Довольно скоро лик его избавился от потерянного выРАжения, чего, однако ж, опять-таки никто не мог наблюдать, ибо друг другу собеседники казались дымками. Скуфовский, между тем, пРОДолжал:
–– Ну шуба! Она всегда остается от погребального кострища. Стало быть, она должна была сРАзу быть при тебе. Вспоминай давай! Ты что, не помнишь собственных похорон?
–– Я... –– Тут пред очами Святобоя вновь всплыл бесславный конец его земного пути. –– ... Скажем так, я убыл скоропостижно.
–– Хм, стРАнно... Дело, конечно, твое, но таким на ногу тебя никто не наденет. Ты ж при перелете замерзнешь насмерть! Да, звучит, конешн, смешно, помереть полушно, но ведь помереть тут – это ж совсем другое дело. Тут уже смерть как смерть, не то, что эта твоя. Ни единый жаворонок за тебя не возьмется.
–– Да что, элементаль побери ты такое несешь? Censored элементали, еще и сдох за каким-то хером... У меня голова идет кругом!
–– А по тебе и не скажешь.
По Святобою было действительно не сказать – он же выглядел для Скуфовского облачком. Как, собственно, и тот для него.
–– Ладно, пойдем. –– Сказал Скуфовский. –– Там придумаем чего ни будь.
ИзбРАнный выдохнул.
–– Куда пойдем?
–– Как куда? На остановку, конечно. –– Ответил Скуфвоский, пробубнев под нос: –– Вот вРОДе Рус как Рус, а простейших истин не ведает!
После он РАзвернулся и пошел влево. Святобой, видя, что дымка Скуфовского поплыла вперед, решил пойти следом и, сделав полушку шагов, немедленно провалился в РАсщелину меж облаками, в последний момент успев ухватиться за пушистый кРАй. Ребро облако защекотало нос.
–– Скуфовский! Скуфовский, помоги!
–– Я... Ты где?!
–– Я здесь!
–– Где здесь?
–– Помоги, блин, я щас соскользну!
–– Держись! Я сейчас!
Скуфовский бегом метнулся к избРАнному и, схватив Святобоя за волосы, начал тянуть того вверх. Со стороны это выглядело так: тонкая сеРАя дымка склонилась у кРАя облачка, где, почти утонув в небесной вате, шевелилась другая дымка.
–– Ай, отпусти! Ты че делаешь?!
–– Тебя спасаю! Что-то не нРАвится?
–– Так ты же за волосы меня тянешь!
–– Тьфу, блин, извини! Тут не поймешь, что и где – ты ж выглядишь дымом!
Сказав это, Скуфовский перехватился и, взяв Святобоя уже за руку, вытащил избРАнного обРАтно на фигуРАльно твердое облако. Тот незамедлительно начал чихать – не удивительно, ведь к нему только что подлетел дым и в процессе вытаскивания забился во все дырки. Скуфовский извинился. Святобой же пРОДолжил плеваться благодарностями.
–– Ну, благодари РОДа, что не вниз ногами упал, а то фиг его знает, за что б я тебя вытащил... Ты, кста, че упал-то? Там же видно было, что под тобой пустота.
–– Ну, я думал, что по нему (Святобой кивнул на облако) можно идти. Ты же идешь.
–– Так я ж перепрыгиваю.
Святобой подкатил глаза – для него дело выглядело так: дымка, коей являлся Скуфовский просто плыла по воздуху.
–– Ла-а-адно, буду знать. Пошли.
Перепрыгнув через провал меж облаками, Святобой спросил:
–– Так что за остановка?
–– Ты с луны что ли свалился?
–– Ну, не совсем... Но вообще с ней я связан... Э-э, забей.
–– Остановка взлетно-посадочная. Для жаворонков.
Лицо избРАнного в этот миг надо было бы видеть, но видать его было нельзя по известным причинам, а потому и описывать его нет нужды. Помолчав, он пРОДолжил:
–– Ладно. А где она хоть находится-то?
–– Понятия не имею. Но их должно быть много – как ни как люди умиРАют частенько. Найдем как ни будь. –– Ответил Скуфовский и, прежде чем Святобой успел спросить еще что-то, поплыл быстро вдаль.
Метеоризм застал Февраля за РАботой – тот сидел около камня, кой служил ему столом и кропотливо занимался вышивкой.
–– Твой план сработал. –– Сказал Метеоризм, подходя к соРОДичу. –– русы благодарят перу за отсутствие бурь и штормов. Облегчилась торговля по морю, как же. Тормоза!
–– Славно. А ящеры? Они нашли чертежи?
–– Уже заканчивают строительство. По нашим расчетам они могут начать бурение со дня на день.
–– Х-х-х. –– Февраль с наслаждением выгнал из ноздрей пламя. –– Что в аду?
–– Контингент на грани безумия. Многие пришли в негодность. Многие от боли выцарапали себе глаза. Есть и почти переплавленные.
–– То, что нужно. Тебя кто ни будь видел?
–– Да, но они все беспамятны, вряд ли кто-либо сможет обо мне вспомнить.
–– Если возникнет угроза плану перегрызай горло любому.
–– Конечно.
–– Теперь иди. Я хочу знать, что происходит у Вьюногрыза.
–– Отправляюсь.
Метеоризм вспыхнул огнем, кой перешел в черный смРАд, затем обРАтился в крысу и, наконец, приняв обРАз тени, выскользнул из кРАтеРА, оставив Февраля целковый на целковый с нитками. Элементаль проводил его взглядом и, перехватив в руке меч, пРОДолжил вшивать в него гроз земных нити. Сотканные из штормовых ветров, колебаний земли и гари вулканов, они отлично вплетались в холодную сталь. «Хм, русы... Ну что ж, пусть благодарят своего перуна, он все равно по временам и по прави с явью бегает – ему некогда слышать».
Метеоризм оставил астероидный пояс Сатурна и со скоростью света, коим был он когда-то, помчался к в сердцах ненавистной земле.
БескРАйние поля облаков. РАвнины пуха. Белые моря. Мюсли-переростки. Молочная степь. Ватная вата. Даже не вата, ВАТИЩЕ-Е-Е! И еще десятички десятичков подобных синонимов и аллюзий рождались в голове Святобоя, покуда шли они со Скуфовским в поисках взлетно-посадочной остановки для жаворонков. «Это даже звучит как бред! Боюсь представить, как оно будет выглядеть» –– РАзмышлял Святобой, в уме придавая мыслям излишне наигРАнные оттенки ворчания. На деле же ему было интересно: во-целквых – увидеть хоть что-то кроме уже успевших достать облаков (звезды на небе не в счет, на них некогда смотреть – так и провалиться недолго), во-полушных – поглядеть, что ж это за остановка такая и что еще за жаворонки. Посему, когда на горизонте показалось режущее очи пятно, он, не без улыбки прибавил шагу. Никому, естественно, увидеть улыбку было нельзя.
Спустя десятичок шагов пятно стало РАсти, тРАнсформируясь в занятного вида выпуклость, лежащую в облаках, кою Рус стал РАссматривать с большим интересом. Это был земляной холм, РОД ведает кем здесь насыпанный, с редкой тРАвой и валявшимися кое-где камушками, на середине которого был начертан черный посадочный круг, с белыми кольцами и крестом кРАсным. «Уже не плохо. Нет, серьезно, я бы хотел видеть того дизайнеРА, который выдумал такую фигню» –– Подумал Рус, чувствуя, как брови его вновь встают в позу крыши, а по лицу РАстекается выРАжение, говорящее миру: «Censored, а главное – зачем?». Недалече от круга стояла четвертушноместная лавочка из кунжутного кренделька. Она была монолитной, со спинкой. Кренделек был большой, его кунжут тоже маленьким не был. В полуметре от лавочки из земли проРАстал дорожный знак с квадРАтным лицом белого цвета. Контур лица окаймлен был фиолетовым. На белом фоне кРАсовалась черная птичка, по РАсположению крыльев которой нельзя было понять, взлетает она или садиться.
–– Скуфовский.
–– Что?
–– А вот кокаин... Его ящеры выдумали?
–– Конечно они. Я бы даже сказал, это научно доказано. А что?
–– Да так, ничего. Просто пейзажи местные наводят на слегка противоположные мысли... Скуфовский?
–– А?
–– Ты говоришь – научно доказано.
–– Ага.
–– А ученые часом не британские?
–– Конечно нет! Этим же ничего доверить нельзя!
–– Ясно...
Сказав это, избРАнный решил было присесть, но тут Скуфовский воскликнул, подняв указательный палец:
–– Чу, слышишь? Они летят!
Святобой обернулся на него и поднял голову. Вверху, в черных космических небесах, утыканных звездами, планируя над белым ковром облаков и волнения в нем вызывая, РАзмеренно вырисова?лись силуэты огромных птиц, смотревшихся экзотически на далматино-белесом фоне. Пока они скользили в напРАвлении Русов-дымок, Святобой глянул на звезды. Звезды были обычные, Малая Медведица, Большая Медведица... Больше созвездий избРАнный не знал, но звезд было много, наверняка остальные также на месте.
Покуда он РАссматривал звезды, жаворонки достигли островка с крестиком. Сделав круг над ними круг, целковая из птиц остановилась в небе и сказала:
–– Так, этих я перенесу сам. Проверьте остальные стоянки.
Прилетевшая с ним полушка птиц, покивала главами и, РАзвернувшись, улетела в даль. Говоривший же жаворонок приземлился точно на центр площадки, РАзогнав те из облачков, что заползли на нее не густым туманом. Не глядя на Русов, произнес жаворонок, вытянув вперед лапку на манер дамы, у которой свербит в известном месте, когда, как ей кажется, кавалер ее проявляет недостаточно рвения, идя принять ее руку, кою она наскоро высунула по локоть из дверцы «девтичка» («девятки»), дабы выйти, как пава, где ни будь на полушносортной улице Нижневартовска:
–– И так, гРАждане трупы, просьба занимать места, согласно сожженным дровишкам.
Волхв Скуфовский, он же серо-бледная дымка, скользнул к протянутой лапке и обРАтившись в блестящее на солнце кольцо, довольно быстро наделся на палец.
–– Так, а ты чего мед... Стоп. ГРАжданин, а где ваш контур? Вы что, кости перед отпРАвкой не прогревали?
–– Я, эм... –– Святобой выдохнул. –– Честно – я ва-абще не понимаю, о чем идет речь.
–– Так, ясно. –– Жаворонок наклонил голову и почесал лапкой лоб. Поскольку это была та самая лапка, где находился Скуфовский, последний, будучи натиРАемым перьями, захихикал. –– Как полноценно помрете, так приходите.
–– Но я...
–– Закон есть закон. Вы что, думаете, РОД пРАвила придумывал от нечего делать?
–– Да я...
Тут сзади послышался какой-то шум, словно за спинами рождалась вьюга. Через секунду РАздался голос Перуна.
–– Что за гром и без меня?
Вместе с Даждьбогом они возникли за спиной Святобоя и теперь степенно опускались на тРАвку. Узрев их, жаворонок приложил крыло к виску.
–– Перун, Даждьбог. РАд приветствовать вас на перекладных. Какими судьбами?
–– Судьбой великого избРАнного, что РОДом отмечен для великих дел. –– Возвышенно молвил Даждьбог, после чего обРАтился к Скуфовскому. –– Ты куда смотрел, чучело, когда тебя протыкали?!
–– Эм-м, простите?
–– Тьфу! Пойди вас, смертных, РАзбери в этих оболочках! Святобой, ты где?
–– Тут.
–– Ага, нашел. Так куда ты смотрел, чучело, когда тебя...
–– Да я... Кто ж знал-то?!
–– Что за избРАнные пошли! Понаберут, censored, по объявлению, носись потом за ними по всему небу!
–– Да я бы на тебя посмотрел, когда тебя...
–– Ай! –– Даждьбог лишь отмахнулся. –– Так, ладно, жаворонок... как тебя звать-то?
–– Чири?к.
–– Чи?рик, бРАтец, отнеси нас к Вязю.
–– Удружи. –– Закивал Перун.
–– А можно не надо, а? Вы же весите – мое почтение, плюс, опять-таки, он не сожженный. Не положено.
–– Точно. –– Перун хлопнул себя по лбу.
–– А я не имею полномочий, да и вообще, он же замерзнет...
–– Та о чем РАзговор! –– Бог, жестом, типичным для Итало-Русов, поднес к виску четвертушку пальцев, после чего создал трескучую молнию и метнул ее вниз. Облака на пути ее РАзбежались, гром прокатился по небесам, а в отдалении с посадочных мест поднялись в воздух жаворонки.
–– Перун! Ты мне так все отделение РАспугаешь! –– Сказал Чирик, крикнув затем птицам что-то на птичьем. Еще чрез мгновенье Святобой переменился в лице. ОстРАя жгучая боль прошла по нему, от макушки до пяток, для собРАвшихся рядом отРАзившись жидким волнением всей дымки. Рус подпрыгнул и, обнимая себя за все, начал бегать по кругу и причитать. Причитал он забористо. Остальным же казалось, что белый дымок носиться кругом по облачку и что-то гундит.
–– Ай, ай-ай-ай! Че за элементальщина?! Ж-ж-жжется, горю-ю-ю!
–– Тихо ты, успокойся! Сейчас пройдет. Иначе тебя в РАй не пустют.
–– А-а?
–– Я сжег твое тело. Так принято у славян – уходить в РАй чрез сожжение. И сейчас тепло от жаРА твоих костей превРАтиться в шубу. А, вот уже.
Так рёк Перун, глядя на дымку, коя была Святобоем и котоРАя на глазах окаймилась серым цветом – таким же, какой был у Скуфовского. Через секунду боль отступила, Рус стал успокаиваться. Все еще с недоверием похлопал он себя по бокам и, обнаружив на плечах теплую шубу, укутался в нее, подогнав все застежки.
–– Спасибо, блин. Не хочу даже знать, как это РАботает.
–– Ты хочешь, как это РАботает? Я РАсскажу!
–– Скуфовский!
–– Да я что, это я так...
–– Ну, что, теперь мы можем ехать?
–– Но может все же на надо? –– Произнес Чирик, произнеся "мо" так жалобно, словно губка скользила по лобовому стеклу.
–– Давай, давай, с тебя не убудет.
–– У-у-у. –– Со звуком все той же губки произнес жаворонок, подкатив глаза. –– Ла-адно.
Не успел избРАнный моргнуть, как Боги обРАтились в полушку гирь, и бедный жаворонок с повисшим клювом уселся на них, готовясь взмыть в воздух.
–– Ты долго там?
–– А как?
––? –– Чирик поднял бровь. –– Как что?
–– Ну, как в кольцо превРАтился?
–– Я, как волхв, авторитетно советую...
–– О, РОД! –– Жаворонок РАздРАженно стукнул кольцом по гири.
–– Ай!
–– Ай, а маня-то за що?! –– Залепетал Перун, РАстиРАя ушибленный лоб. Не ответив, Чирик подлетел к Святобою и в мгновение ока скруглил того в баРАний рог, после чего надел превРАщенного в бублик Руса на лапу. –– Пойдет. Думаю, свалиться не должен. Но, на всякий случай держись. Взлетаем!
Сказавши сие, Чирик схватил гири-Богов и, поднатужившись, оторвался от земли и стрелою помчался в выси звездного неба. У Святобоя захватило дух (а чисто технически его всего захватило – так как по сути он и был духом).
–– За что держаться-то?!
А в это время под облаками ливень обрушивался на землю штрихами, и громовыми РАскатами в ночи рычала гроза. Кругом пахло озоном (не магазином, с его запахом скотча и коробков и не упаси РОД известным терпилой, а вот этим вот запахом ночной чистоты и свежести, что приходят бок о бок с толковым ливнем). Кстати брошенная Перуном молния удачно вписалась в сию бурю, коя недавно очнулась от дремоты и теперь темной тенью сойдя с плеч скалистых гор беспрепятственно скользить по скулам пещеры.
–– Скуфовский. Ведающий волхв и научный сотрудник племени Русов гРАда Октябрьск. Так где конур твой?
–– Какой еще контур? –– Спросил Святобой интонацией человека, кой только-только начал выходить из запоя, а его уже донимают, за чем он сжег дом. Спросить же о том, что это за гРАд такой – Октябрьск, Рус не удосужился. Невдомек ему было, что в сие время, когда угоРАздило его помереть, Октябрьск был целковым из самых РАзвитых гоРОДов Древней Руси. Но из-за гибели Святобоя, ему, увы суждено было кануть в небытие. Усилием ящерский языков и наветов, он был погребен под пластами мусоРА исторического... Благо уже в наши дни группа ученых-реконструкторов полностью воссоздала весь ход жизни славного гоРОДка. Сам Скуфовский упоминается там лишь в контексте названного его именем НПО, однако само то, что современные Русы смогли установить его имя, уже вызывает неподдельное восхищение потомков. Ознакомиться с результатами исследований можно на дивном сервисе YouTube, а если точнее – на канале Руса Кузьмы (Kuzma671games, плейлист – Minecraft, 2 сезон). Сим прохождением наши ученые стРАшно злят ящеров окаянных... Но то все дела далекого будущего, сейчас же речь шла о другом.
Вопрос посмертия Святобой, как мог, отставил на задний план и будучи научен многому и многое видевши за последнее время решил особо не замоРАчиваться. «Дал РОД зайку, даст и лужайку» –– РАссудил он. Довольно скоро лик его избавился от потерянного выРАжения, чего, однако ж, опять-таки никто не мог наблюдать, ибо друг другу собеседники казались дымками. Скуфовский, между тем, пРОДолжал:
–– Ну шуба! Она всегда остается от погребального кострища. Стало быть, она должна была сРАзу быть при тебе. Вспоминай давай! Ты что, не помнишь собственных похорон?
–– Я... –– Тут пред очами Святобоя вновь всплыл бесславный конец его земного пути. –– ... Скажем так, я убыл скоропостижно.
–– Хм, стРАнно... Дело, конечно, твое, но таким на ногу тебя никто не наденет. Ты ж при перелете замерзнешь насмерть! Да, звучит, конешн, смешно, помереть полушно, но ведь помереть тут – это ж совсем другое дело. Тут уже смерть как смерть, не то, что эта твоя. Ни единый жаворонок за тебя не возьмется.
–– Да что, элементаль побери ты такое несешь? Censored элементали, еще и сдох за каким-то хером... У меня голова идет кругом!
–– А по тебе и не скажешь.
По Святобою было действительно не сказать – он же выглядел для Скуфовского облачком. Как, собственно, и тот для него.
–– Ладно, пойдем. –– Сказал Скуфовский. –– Там придумаем чего ни будь.
ИзбРАнный выдохнул.
–– Куда пойдем?
–– Как куда? На остановку, конечно. –– Ответил Скуфвоский, пробубнев под нос: –– Вот вРОДе Рус как Рус, а простейших истин не ведает!
После он РАзвернулся и пошел влево. Святобой, видя, что дымка Скуфовского поплыла вперед, решил пойти следом и, сделав полушку шагов, немедленно провалился в РАсщелину меж облаками, в последний момент успев ухватиться за пушистый кРАй. Ребро облако защекотало нос.
–– Скуфовский! Скуфовский, помоги!
–– Я... Ты где?!
–– Я здесь!
–– Где здесь?
–– Помоги, блин, я щас соскользну!
–– Держись! Я сейчас!
Скуфовский бегом метнулся к избРАнному и, схватив Святобоя за волосы, начал тянуть того вверх. Со стороны это выглядело так: тонкая сеРАя дымка склонилась у кРАя облачка, где, почти утонув в небесной вате, шевелилась другая дымка.
–– Ай, отпусти! Ты че делаешь?!
–– Тебя спасаю! Что-то не нРАвится?
–– Так ты же за волосы меня тянешь!
–– Тьфу, блин, извини! Тут не поймешь, что и где – ты ж выглядишь дымом!
Сказав это, Скуфовский перехватился и, взяв Святобоя уже за руку, вытащил избРАнного обРАтно на фигуРАльно твердое облако. Тот незамедлительно начал чихать – не удивительно, ведь к нему только что подлетел дым и в процессе вытаскивания забился во все дырки. Скуфовский извинился. Святобой же пРОДолжил плеваться благодарностями.
–– Ну, благодари РОДа, что не вниз ногами упал, а то фиг его знает, за что б я тебя вытащил... Ты, кста, че упал-то? Там же видно было, что под тобой пустота.
–– Ну, я думал, что по нему (Святобой кивнул на облако) можно идти. Ты же идешь.
–– Так я ж перепрыгиваю.
Святобой подкатил глаза – для него дело выглядело так: дымка, коей являлся Скуфовский просто плыла по воздуху.
–– Ла-а-адно, буду знать. Пошли.
Перепрыгнув через провал меж облаками, Святобой спросил:
–– Так что за остановка?
–– Ты с луны что ли свалился?
–– Ну, не совсем... Но вообще с ней я связан... Э-э, забей.
–– Остановка взлетно-посадочная. Для жаворонков.
Лицо избРАнного в этот миг надо было бы видеть, но видать его было нельзя по известным причинам, а потому и описывать его нет нужды. Помолчав, он пРОДолжил:
–– Ладно. А где она хоть находится-то?
–– Понятия не имею. Но их должно быть много – как ни как люди умиРАют частенько. Найдем как ни будь. –– Ответил Скуфовский и, прежде чем Святобой успел спросить еще что-то, поплыл быстро вдаль.
***
Метеоризм застал Февраля за РАботой – тот сидел около камня, кой служил ему столом и кропотливо занимался вышивкой.
–– Твой план сработал. –– Сказал Метеоризм, подходя к соРОДичу. –– русы благодарят перу за отсутствие бурь и штормов. Облегчилась торговля по морю, как же. Тормоза!
–– Славно. А ящеры? Они нашли чертежи?
–– Уже заканчивают строительство. По нашим расчетам они могут начать бурение со дня на день.
–– Х-х-х. –– Февраль с наслаждением выгнал из ноздрей пламя. –– Что в аду?
–– Контингент на грани безумия. Многие пришли в негодность. Многие от боли выцарапали себе глаза. Есть и почти переплавленные.
–– То, что нужно. Тебя кто ни будь видел?
–– Да, но они все беспамятны, вряд ли кто-либо сможет обо мне вспомнить.
–– Если возникнет угроза плану перегрызай горло любому.
–– Конечно.
–– Теперь иди. Я хочу знать, что происходит у Вьюногрыза.
–– Отправляюсь.
Метеоризм вспыхнул огнем, кой перешел в черный смРАд, затем обРАтился в крысу и, наконец, приняв обРАз тени, выскользнул из кРАтеРА, оставив Февраля целковый на целковый с нитками. Элементаль проводил его взглядом и, перехватив в руке меч, пРОДолжил вшивать в него гроз земных нити. Сотканные из штормовых ветров, колебаний земли и гари вулканов, они отлично вплетались в холодную сталь. «Хм, русы... Ну что ж, пусть благодарят своего перуна, он все равно по временам и по прави с явью бегает – ему некогда слышать».
Метеоризм оставил астероидный пояс Сатурна и со скоростью света, коим был он когда-то, помчался к в сердцах ненавистной земле.
***
БескРАйние поля облаков. РАвнины пуха. Белые моря. Мюсли-переростки. Молочная степь. Ватная вата. Даже не вата, ВАТИЩЕ-Е-Е! И еще десятички десятичков подобных синонимов и аллюзий рождались в голове Святобоя, покуда шли они со Скуфовским в поисках взлетно-посадочной остановки для жаворонков. «Это даже звучит как бред! Боюсь представить, как оно будет выглядеть» –– РАзмышлял Святобой, в уме придавая мыслям излишне наигРАнные оттенки ворчания. На деле же ему было интересно: во-целквых – увидеть хоть что-то кроме уже успевших достать облаков (звезды на небе не в счет, на них некогда смотреть – так и провалиться недолго), во-полушных – поглядеть, что ж это за остановка такая и что еще за жаворонки. Посему, когда на горизонте показалось режущее очи пятно, он, не без улыбки прибавил шагу. Никому, естественно, увидеть улыбку было нельзя.
Спустя десятичок шагов пятно стало РАсти, тРАнсформируясь в занятного вида выпуклость, лежащую в облаках, кою Рус стал РАссматривать с большим интересом. Это был земляной холм, РОД ведает кем здесь насыпанный, с редкой тРАвой и валявшимися кое-где камушками, на середине которого был начертан черный посадочный круг, с белыми кольцами и крестом кРАсным. «Уже не плохо. Нет, серьезно, я бы хотел видеть того дизайнеРА, который выдумал такую фигню» –– Подумал Рус, чувствуя, как брови его вновь встают в позу крыши, а по лицу РАстекается выРАжение, говорящее миру: «Censored, а главное – зачем?». Недалече от круга стояла четвертушноместная лавочка из кунжутного кренделька. Она была монолитной, со спинкой. Кренделек был большой, его кунжут тоже маленьким не был. В полуметре от лавочки из земли проРАстал дорожный знак с квадРАтным лицом белого цвета. Контур лица окаймлен был фиолетовым. На белом фоне кРАсовалась черная птичка, по РАсположению крыльев которой нельзя было понять, взлетает она или садиться.
–– Скуфовский.
–– Что?
–– А вот кокаин... Его ящеры выдумали?
–– Конечно они. Я бы даже сказал, это научно доказано. А что?
–– Да так, ничего. Просто пейзажи местные наводят на слегка противоположные мысли... Скуфовский?
–– А?
–– Ты говоришь – научно доказано.
–– Ага.
–– А ученые часом не британские?
–– Конечно нет! Этим же ничего доверить нельзя!
–– Ясно...
Сказав это, избРАнный решил было присесть, но тут Скуфовский воскликнул, подняв указательный палец:
–– Чу, слышишь? Они летят!
Святобой обернулся на него и поднял голову. Вверху, в черных космических небесах, утыканных звездами, планируя над белым ковром облаков и волнения в нем вызывая, РАзмеренно вырисова?лись силуэты огромных птиц, смотревшихся экзотически на далматино-белесом фоне. Пока они скользили в напРАвлении Русов-дымок, Святобой глянул на звезды. Звезды были обычные, Малая Медведица, Большая Медведица... Больше созвездий избРАнный не знал, но звезд было много, наверняка остальные также на месте.
Покуда он РАссматривал звезды, жаворонки достигли островка с крестиком. Сделав круг над ними круг, целковая из птиц остановилась в небе и сказала:
–– Так, этих я перенесу сам. Проверьте остальные стоянки.
Прилетевшая с ним полушка птиц, покивала главами и, РАзвернувшись, улетела в даль. Говоривший же жаворонок приземлился точно на центр площадки, РАзогнав те из облачков, что заползли на нее не густым туманом. Не глядя на Русов, произнес жаворонок, вытянув вперед лапку на манер дамы, у которой свербит в известном месте, когда, как ей кажется, кавалер ее проявляет недостаточно рвения, идя принять ее руку, кою она наскоро высунула по локоть из дверцы «девтичка» («девятки»), дабы выйти, как пава, где ни будь на полушносортной улице Нижневартовска:
–– И так, гРАждане трупы, просьба занимать места, согласно сожженным дровишкам.
Волхв Скуфовский, он же серо-бледная дымка, скользнул к протянутой лапке и обРАтившись в блестящее на солнце кольцо, довольно быстро наделся на палец.
–– Так, а ты чего мед... Стоп. ГРАжданин, а где ваш контур? Вы что, кости перед отпРАвкой не прогревали?
–– Я, эм... –– Святобой выдохнул. –– Честно – я ва-абще не понимаю, о чем идет речь.
–– Так, ясно. –– Жаворонок наклонил голову и почесал лапкой лоб. Поскольку это была та самая лапка, где находился Скуфовский, последний, будучи натиРАемым перьями, захихикал. –– Как полноценно помрете, так приходите.
–– Но я...
–– Закон есть закон. Вы что, думаете, РОД пРАвила придумывал от нечего делать?
–– Да я...
Тут сзади послышался какой-то шум, словно за спинами рождалась вьюга. Через секунду РАздался голос Перуна.
–– Что за гром и без меня?
Вместе с Даждьбогом они возникли за спиной Святобоя и теперь степенно опускались на тРАвку. Узрев их, жаворонок приложил крыло к виску.
–– Перун, Даждьбог. РАд приветствовать вас на перекладных. Какими судьбами?
–– Судьбой великого избРАнного, что РОДом отмечен для великих дел. –– Возвышенно молвил Даждьбог, после чего обРАтился к Скуфовскому. –– Ты куда смотрел, чучело, когда тебя протыкали?!
–– Эм-м, простите?
–– Тьфу! Пойди вас, смертных, РАзбери в этих оболочках! Святобой, ты где?
–– Тут.
–– Ага, нашел. Так куда ты смотрел, чучело, когда тебя...
–– Да я... Кто ж знал-то?!
–– Что за избРАнные пошли! Понаберут, censored, по объявлению, носись потом за ними по всему небу!
–– Да я бы на тебя посмотрел, когда тебя...
–– Ай! –– Даждьбог лишь отмахнулся. –– Так, ладно, жаворонок... как тебя звать-то?
–– Чири?к.
–– Чи?рик, бРАтец, отнеси нас к Вязю.
–– Удружи. –– Закивал Перун.
–– А можно не надо, а? Вы же весите – мое почтение, плюс, опять-таки, он не сожженный. Не положено.
–– Точно. –– Перун хлопнул себя по лбу.
–– А я не имею полномочий, да и вообще, он же замерзнет...
–– Та о чем РАзговор! –– Бог, жестом, типичным для Итало-Русов, поднес к виску четвертушку пальцев, после чего создал трескучую молнию и метнул ее вниз. Облака на пути ее РАзбежались, гром прокатился по небесам, а в отдалении с посадочных мест поднялись в воздух жаворонки.
–– Перун! Ты мне так все отделение РАспугаешь! –– Сказал Чирик, крикнув затем птицам что-то на птичьем. Еще чрез мгновенье Святобой переменился в лице. ОстРАя жгучая боль прошла по нему, от макушки до пяток, для собРАвшихся рядом отРАзившись жидким волнением всей дымки. Рус подпрыгнул и, обнимая себя за все, начал бегать по кругу и причитать. Причитал он забористо. Остальным же казалось, что белый дымок носиться кругом по облачку и что-то гундит.
–– Ай, ай-ай-ай! Че за элементальщина?! Ж-ж-жжется, горю-ю-ю!
–– Тихо ты, успокойся! Сейчас пройдет. Иначе тебя в РАй не пустют.
–– А-а?
–– Я сжег твое тело. Так принято у славян – уходить в РАй чрез сожжение. И сейчас тепло от жаРА твоих костей превРАтиться в шубу. А, вот уже.
Так рёк Перун, глядя на дымку, коя была Святобоем и котоРАя на глазах окаймилась серым цветом – таким же, какой был у Скуфовского. Через секунду боль отступила, Рус стал успокаиваться. Все еще с недоверием похлопал он себя по бокам и, обнаружив на плечах теплую шубу, укутался в нее, подогнав все застежки.
–– Спасибо, блин. Не хочу даже знать, как это РАботает.
–– Ты хочешь, как это РАботает? Я РАсскажу!
–– Скуфовский!
–– Да я что, это я так...
–– Ну, что, теперь мы можем ехать?
–– Но может все же на надо? –– Произнес Чирик, произнеся "мо" так жалобно, словно губка скользила по лобовому стеклу.
–– Давай, давай, с тебя не убудет.
–– У-у-у. –– Со звуком все той же губки произнес жаворонок, подкатив глаза. –– Ла-адно.
Не успел избРАнный моргнуть, как Боги обРАтились в полушку гирь, и бедный жаворонок с повисшим клювом уселся на них, готовясь взмыть в воздух.
–– Ты долго там?
–– А как?
––? –– Чирик поднял бровь. –– Как что?
–– Ну, как в кольцо превРАтился?
–– Я, как волхв, авторитетно советую...
–– О, РОД! –– Жаворонок РАздРАженно стукнул кольцом по гири.
–– Ай!
–– Ай, а маня-то за що?! –– Залепетал Перун, РАстиРАя ушибленный лоб. Не ответив, Чирик подлетел к Святобою и в мгновение ока скруглил того в баРАний рог, после чего надел превРАщенного в бублик Руса на лапу. –– Пойдет. Думаю, свалиться не должен. Но, на всякий случай держись. Взлетаем!
Сказавши сие, Чирик схватил гири-Богов и, поднатужившись, оторвался от земли и стрелою помчался в выси звездного неба. У Святобоя захватило дух (а чисто технически его всего захватило – так как по сути он и был духом).
–– За что держаться-то?!
***
А в это время под облаками ливень обрушивался на землю штрихами, и громовыми РАскатами в ночи рычала гроза. Кругом пахло озоном (не магазином, с его запахом скотча и коробков и не упаси РОД известным терпилой, а вот этим вот запахом ночной чистоты и свежести, что приходят бок о бок с толковым ливнем). Кстати брошенная Перуном молния удачно вписалась в сию бурю, коя недавно очнулась от дремоты и теперь темной тенью сойдя с плеч скалистых гор беспрепятственно скользить по скулам пещеры.
