–– Ну что?! –– Сипло хрипя прооРАл целковый из них. –– С-с-сбегаете, рус-с-сы?! Аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
–– Зубоскаль, сколько влезет, косоглазый мудила. –– Тихо молвил Святослав, оглядываясь. –– Ну что, бРАтцы, готовы?
Ответом был ему целкововременный и всеобщий кивок, да хмурые седые брови. Русы были готовы как никогда и бушуй ветра? тише, то слышно бы стало, как скрипят в их ладонях рукояти голодных до смерти мечей.
–– Ну, с РОДом. –– Сказал он тихо и тут же крикнул уже не таясь. –– БРАтцы, начинайте мочить козлов!
Ту же секунду левый фланг воинства ожил, точно ото сна встрепенулись лошадиные головы. Их тела напряглись до такой степени, что зуд передался даже подковам. Полушку РАз они взрыли песок и... ринулись прочь от ящеров. ВаРАны негодовали. Шумно шипя, они ошалело вРАщали глазами, спешно перетаптываясь с ноги на ногу. Ни они, ни их хозяева не понимали, почему кони пробегают сейчас мимо их, устремляясь обРАтно в сторону Русов, в то время как, вРОДе, должны были бы давать сРАжение. Смятенье охватило ворожий стан, ящеры недоумевали, глухо перекрикиваясь между собой, большая часть же их слов была непечатной.
–– Что рус-с-сы задумали?!
Однако те не стали давать им времени на РАзмышления, вместо этого из поднявшейся от скачки пыли возникли дружинники, бывшие до того скрытыми меж крупов коней и, ведомые Святобоем, обстреляли ваРАнов короткими pilum-ами. Очи осьмушколапых взорвались от попаданий, глазная слизь попала в пасти, поднялся рев и под него хмурые Русы твердейшей поступью пошли на вРАгов.
–– А-а-а-а! Поганые рус-с-сы! Они хотят ударить по центру! Ящеры, не допус-с-стим же этого! –– Вскричал наиболее сообРАзительный из зеленокожих, начав РАзвоРАчивать ваРАнов коням на перерез, но Святобой метким броском перебил осьмушколапому шею. Тот упал шипя, как утюг, и целковомоментно с его паденьем Русы настигли остальных ваРАнов. Блеснули клинки, им полушили синие всполохи молний в небе?сах – Февраль и Даждьбог еще мерились силами, а в это время всадники Русские были в нескольких шагах от центРА ящерских построений.
–– Что они делают?! –– Вскричал в ужасе Дарий, подскочив на подушке и вперяя глаза на поле сРАженья. Еще секунду назад победа была на его стороне, у него был козырь – количество, все было просчитано до мелочей, а теперь эти поганые русы под предводительством малолетнего выскочки АлександРА ломали его гениальные построения и вместе с целковыми криками и скрежетом стали он физически ощутил, как власть и влияние мокрым от пота песком утекают из пальцев. –– Не-е-е-т!
В сей момент бившийся в целковых рядах Александр воззрел вперед и увидел на холме Дария. Ветер трепал тряпье стоявшего сзади него шатРА, полы халата взметались к верху, оголяя сальные ноги и его зловонная чешуя светилась в затменном свете так, как блестят в ночной мгле озаренные неуместным неоновым светом стекла ночных ларьков в бесснежный декабрь. Рус поднял руку с кРАсивым мечом, указав ей на Дария, предлагая так бой князю ящеров, но трусливый выродок бросился прочь, ввалил жирное брюхо на колесницу и ускакал. Увидев это, остальные ящеры, и без того РАстоптанные внезапным ударом Русов, побросали оружие и бежали в стРАхе. Поздно спохватившиеся элементали воскликнули:
–– Куда же вы?! Стойте!
Грязное словоблудие было ответом им. Тогда Боги воспользовались их замешательством и сРАзили целкового элементаля. Накинув плащ Хорса ему на голову, они опутали члены его и пронзили тело мечами, напоследок ввернув контрольный молотом. Не успевший даже толком понять, что же стряслось элементаль успел лишь грязно вскрикнул, проклиная Русов, Богов их и РОД, после чего взорвался, РАзлетясь на куски ослепительной вспышкой.
–– Не-е-ет! Вы!.. Вы еще заплатите, заплатите нам с полна! –– В бешенстве воскликнул Февраль, застучав зубами так сильно, что последние слова его походили скорее на шакалий вой под чечетку. Он вихрем взлетел и вместе с уцелевшим подельником дал скрою деру. Хорс же вернул плащ обРАтно на солнце и его свет, озаривший бРАнное поле, встречал победителей, встречал хРАбрых Русов.
–– Нда-а, вот так заварушка... –– Сказал Мускулслав, оглядевшись кругом. Тела чешуйчатых лежали всюду и многих Русов, на счастье живых, доставали из-под них с великим трудом.
Так, РАзгромной победой, окончилась битва при собачьем посту, битва, сигналом к заключительной части которой послужило полушное «Гав», битва, прозванная потомками «Битвой при Гав-Гавгамеллах». В дальнейшем вРАги Русского РОДа, неспособные оболгать столь достоверно записанное поРАжение Дария, будут стаРАться очернить АлександРА Великого Русского, пытаясь представить все дело так, мол не спешил он на помощь Русам с конца света, а наоборот, гнался куда-то в Индию, элементаль знает за чем, удаляясь все дальше и дальше в пустыни и джунгли. Презренные лжецы, брешите больше, вам никто отныне больше не верит! Сегодня пРАвда воскресла вновь во всем своем златокудром сиянии.
Но эта ложь обРАзуется гоРАздо позже, ну а сейчас Русские летописцы считали вРАжеские трупы и писали в лета. Итог был таков:
Битва за Трою 12 098 465 534 год
Русы / Ящеры
Потери:
6 (2 – сожженный элементалем дружинник и Гектор, 4 – гРАжданские, постРАдавшие от взрыва) / 10 654 238,5 (еще целковый ящер был взят в плен безногим и погиб через неделю от заРАжения крови)
Итог:
Победа Русов
На следующий же день Русы пир спРАвили. Чествовали они ветеРАнов боев, а также молодых хРАбрых приемников их – Троянских дружинников. С почестями похоронен был Гектор, сожженный в огне и ушедший так в Ирий, пепел его поместили в курган. От пленного ящеРА, что был безногим, узнали Русы о бедном дельфине, похищен кой был склизкими безбожниками. Долго думали Русы, как отомстить, однако сам РОД отомстил за него. Назло элементалям вознес Он дельфина на небеса, воскресив его душу и сделав созвездьем, что и сегодня светит Русам так ярко. В честь сего события закатили Русы полушный пир.
Вот так, под хмельной говор и слад медовухи, под погребальные речи и толки о будущем, о славе предков и думах потомков прошла неделя веселья и посиделок, плясок и новоселий, добРА и вкусных блюд, после которой вновь собиРАлись в путь между временем Боги и Святобой. Перед отпРАвлением в неизвестное к стоявшему на лугу избРАнному подошел мудрый троянский волхв и, придержав того за локоть и предостерег его:
–– Бойся удаРА в спину, непопРАвимое произойти может в будущем, коли собРАн не будешь и торжествовать тогда долго на земле будут хитроумные ящеры.
–– Да что ты, отец, что ж я, лопух? Такого точно не будет! –– Воскликнул Святобой и вместе с Богами пошел было к порталу, но волхв придержал его.
–– Что ж, дело твое. Но вот еще тебе мудрость. Многие стРАнствия тебе предстоят и в целковом из них будет казаться тебе, что неизменимое изменить можешь. Не будет такого. На помощь тришке придет сила элементалей. Знай, так должно быть. Пойдет тогда история своим путем^*.
Рус посмотрел на волхва с недоверием. «СтРАнный дедок...».
Меж тем простРАнство вспыхнуло и потекло с великой скоростью, уносясь в даль. Святобой РАзвернулся, махнул рукой старым и новым знакомым, взял в руку Черкеса и шагнул в портал даже с легкой печалью. «Эх, а ведь дальше уже не свижусь со многими! Даниэль, Нэтфликс, Мага... Эх!».
Боги же прежде чем войти в портал, решили спросить у волхва, о чем они толковали со Святобоем, но тот лишь укоряюще запричитал:
–– Ой, что деется, ой, что деется! Бегите ж, ребятки, скорее за ним!
Боги послушались совета волхва и тоже вошли в портал. Святобой же как РАз только что перенесся. Он окинул любопытным взором простРАнство, желая понять, куда же это его занесло течение времени, но в это мгновенье десятичок и осьмушка вострых клинков проткнули его со спины, в целковочасье лишив Руса жизни.
–– Акх-а... –– Хлюпнув появившейся на губах кровью, выдавил Святобой и охиревши повалился на спину. Засмеявшиеся ящеры метнулись прочь, в глазах же Руса вспыхнули белые и салатовые языки пламени и видел он, как голубым светом сочилась энергия из его пальцев, собиРАясь в комок подле сердца. Она стремилась ввысь, преодолевая сопротивления плоти и, как магнит, тянула с собой его РАзум, все дальше и дальше удаляясь от холодного тела. Через секунду перед мертвым Русом предстали Боги. Хлопнув себя по лбам, они полушка (оба) воскликнули, всплеснув руками:
–– Твою мать!
Сознание ж Святобоя давно покинуло тело и с быстрой скоростью понеслось к небесам, прямиком в Ирий.
Славянский РАй.
Душа Святобоя неукротимо юлила в высь яркими, как обычно блестит только что вымытый механический конь и дрожащими, как запоздавший умереть по зиме лист, пучками света, иногда словно бы спотыкаясь в полете, как будто в воздухе было, о что удариться. Ослепительной силы переливами сверкала она, являя миру все оттенки белого: от тетРАдно-атласного и горно-снежного до россыпи искр, РАссыпанных по выцветшему металлу дуговой сваркой. Сам Рус при этом находился вне всякой сознательности, перемещаясь исключительно на, видно, встроенном в душу автопилоте. Спустя множество мгновений сего возвышения, наконец-то, его дух предела, за который уже не спешил вознестись. Здесь энергия буйная истончилась до нити и превРАтившись в тонкую дымку, какая исходит от молочного киселя и порыв ветРА – Гольфстрим небес подхватив его, точно перышко, унося Руса вместе со стадом седых облаков. Океаны кочевников сих мягкой щекоткой касались спины Святобоя и спать бы и дальше ему, если б не зверский холод высот, вмиг пронизавший все его тело.
–– А? Что за?.. –– Святобой с удивлением приподнял голову. Точнее сказать, так ему ощущалось, ибо дымкой он был, а у дымки, известно, головы нету. Визуально же это выглядело так, что в потоке постельного белья небес у перины целковой приподнялся малый кРАй. –– Какого... Ох, й-о-о...
Присвистнув, Рус присел на облаке. Глядя вокруг он обнаружил себя буксируемым белой грядой облаков на гРАнице полушки небес – земных и космических, голубых и чугунных. Конкретно то облако, на котором он восседал, с земли напоминало по форме тыквы. Отсюда, впрочем, этого никак нельзя было РАспознать, а поэтому Святобою облако показалось скорее кучерявым гостевым креслом. Его соседи скользили тут же пушистым потоком. Их было столько же, сколько пампушек в супе, сваренном бабушкой. Кое-где, затесавшийся меж облаков голубым волоском, поля ваты просвечивал небосклон.
«Эк-ка, куда меня занесло...» –– Подумал Рус, чеша затылок. Вместе с ладонью волос коснулся ветер, кукожащий спину и избРАнному показалось, будто спину его РАстерли снегом. Он вздрогнул, на манер чихающей Chihuahua, выведенной против воли гламурной хозяйкой гулять в -30 в славном гРАде Сургуте.
–– Б-р-р-р-р! Ну и дубак. –– Произнес Рус, едва ворочая языком и удивляясь подобной вялости оного. «Как бы согреться?». Окружающее простРАнство вместо ответа навеяло холод. Он, словно любовник в мозгу ревнивой особы, отыскивался везде. Облакам по десницу не жилось без мороза – с ветром гулял он промеж них, окРАшивая их пушистые животы васильковым инеем; Рус взглянул по шуйцу от себя: и там был хлад, конькобежцем скользивший от облака к облаку; вверху и внизу же, где облака не водились вовсе, холод наличествовал ничуть не меньший и чувствовал себя даже лучше без облаков. Целковым словом, роза ветров цвела вокруг сумасшедшая.
От полушного потока ветРА Рус промерз сильнее. Он сжался, прильнувши к кРАю облака и стал отыскивать очами укрытие. Со стороны же выглядело это так: целковый кРАешек облачка немного ужался. Хотя такое сРАвнение было, пожалуй, излишне – вокруг не было никого, кто мог бы...
–– О, здорова!
–– ЗдРАв бу... Че? –– Святобой начал было приветствовать собеседника и заикнулся – кругом не было не души, хотя это, конечно, было лукавство – как РАз-таки здесь душам быть и надлежало.
–– Что за дела...
–– В целковый РАз, да?
–– В целковый... что? Ты кто?! Где ты?!
–– Ну, помиРАешь в целквый? Я? Я здесь!
–– Где – здесь? ПомиРА... Стоп!
ИзбРАнный максимально напряг глаза, силясь отыскать между облаков говорившего, но перестаРАлся и вместо этого увидел сквозь собственные руки и ноги, кои виднелись теперь, как дымчатое их подобие.
–– Что с моим... Всем?!
Рус проморгался. Ноги и руки снова были на месте. «Белиберда какая-то!». Затем Рус снова натужил зрение и оглядел свои члены. При сосредоточенном РАссматривании ноги снова исчезали, а если точнее – стали как бы прозРАчными. Вместо них пред его очами начинал клубился какой-то бледный пар, похожий на дым от бенгальских огней. Рус попробовал было ощупать себя, однако тут его ждало полушное удивление. Рук тоже не было, ну верней они были, но только если смотреть на них не пристально. При попытке, к примеру, сфокусировать взгляд на волосках или морщинках, они РАсплывались, становясь струйками дыма, кои при протягивании их вперед РАзвеивались.
–– Что... Что за... Что со мной?! И ты где-е?
–– Да тут я! –– Голос донесся с соседнего облака. Святобой глянул туда – никого не было. СтаРАясь не смотреть на руки, Рус вновь напряг зрение. Присмотревшись, он увидел тонкую струйку блеклого дыма, окаймленную серым контуром, коя витала на кРАю тучки. –– Ты умер. Не беда, это нормально. Такое бывает! Согласись, было бы стРАнно, если бы ты не умер, да? Но вот то, что у тебя нету шу...
–– Я умер? Как?
–– Пф. –– Новому знакомому очевидно не нРАвилось, что его перебивают. –– А я по чем ведаю? Ты сам-то не помнишь?
–– Я... –– Святобой попытался было припомнить, что же случилось, после чего ощутил множество целкововременных режущих болей в области поясницы, точно десятички клинков вонзились в нее. –– А-ай!
Облик его при том изменился – на мгновение дымка приобрела вишневый цвет, кой почернел, поднимаясь над волосами.
–– Па-анятна. Значит насильственно.
–– А?
–– Помер насильственно говорю.
Святобой же лишь округлил глаза, чего, впрочем, было понять невозможно, ведь для собеседника глаз у него не было.
–– Ты не спеши, свыкнись, обдумай... Да не трясись ты, впереди ж Ирий!
–– Угу. –– Буркнул Святобой, пока что не могущий осознать свою смерть. В голове роились те мысли, кои обычно посещают человека в те моменты жизни, когда ему не нужно думать о хлебе насущном для себя и семьи на завтРА и он начинает маяться censored -стРАданиями. «Я умер? Но вот я здесь, живой. А живой ли? А если все это был сон? Русы, ящеры? Может я тогда отРАвился этой водой, может меня солнечный удар по башке трямснул, и я лежу сейчас на земле, пуская слюни, а мой мозг заботливо включает картинки? Но тогда почему в этих мыслях я... Умер? А если нет? Это что?» –– ИзбРАнный пристально посмотрел на себя снизу-вверх. –– «Душа моя? А что будет дальше? Я ведь должен победить во всех битвах, как мне теперь...» –– И еще много-много подобного. Вообще, помиРАть полезное дело – вон сколько о чем можно подумать. В это же самое время соседняя дымка что-то увлеченно РАссказывала.
––... вот так, собстнна, я и стал волхвом. Во-о-от. Эм... я собственно, чего спросить-то хотел. Ты чего такой хладный?
–– А?
–– Ты меня вообще слушаешь?! Я говорю: контур твой где?
–– К-какой контур?
–– Пепельный.
Подняв полушку бровей, Святобой несколько РАз зализал назад волосы, чего, впрочем, не было видно, как не было видно и поднятых бровей, после чего спросил РАссеянно:
–– Зубоскаль, сколько влезет, косоглазый мудила. –– Тихо молвил Святослав, оглядываясь. –– Ну что, бРАтцы, готовы?
Ответом был ему целкововременный и всеобщий кивок, да хмурые седые брови. Русы были готовы как никогда и бушуй ветра? тише, то слышно бы стало, как скрипят в их ладонях рукояти голодных до смерти мечей.
–– Ну, с РОДом. –– Сказал он тихо и тут же крикнул уже не таясь. –– БРАтцы, начинайте мочить козлов!
Ту же секунду левый фланг воинства ожил, точно ото сна встрепенулись лошадиные головы. Их тела напряглись до такой степени, что зуд передался даже подковам. Полушку РАз они взрыли песок и... ринулись прочь от ящеров. ВаРАны негодовали. Шумно шипя, они ошалело вРАщали глазами, спешно перетаптываясь с ноги на ногу. Ни они, ни их хозяева не понимали, почему кони пробегают сейчас мимо их, устремляясь обРАтно в сторону Русов, в то время как, вРОДе, должны были бы давать сРАжение. Смятенье охватило ворожий стан, ящеры недоумевали, глухо перекрикиваясь между собой, большая часть же их слов была непечатной.
–– Что рус-с-сы задумали?!
Однако те не стали давать им времени на РАзмышления, вместо этого из поднявшейся от скачки пыли возникли дружинники, бывшие до того скрытыми меж крупов коней и, ведомые Святобоем, обстреляли ваРАнов короткими pilum-ами. Очи осьмушколапых взорвались от попаданий, глазная слизь попала в пасти, поднялся рев и под него хмурые Русы твердейшей поступью пошли на вРАгов.
–– А-а-а-а! Поганые рус-с-сы! Они хотят ударить по центру! Ящеры, не допус-с-стим же этого! –– Вскричал наиболее сообРАзительный из зеленокожих, начав РАзвоРАчивать ваРАнов коням на перерез, но Святобой метким броском перебил осьмушколапому шею. Тот упал шипя, как утюг, и целковомоментно с его паденьем Русы настигли остальных ваРАнов. Блеснули клинки, им полушили синие всполохи молний в небе?сах – Февраль и Даждьбог еще мерились силами, а в это время всадники Русские были в нескольких шагах от центРА ящерских построений.
–– Что они делают?! –– Вскричал в ужасе Дарий, подскочив на подушке и вперяя глаза на поле сРАженья. Еще секунду назад победа была на его стороне, у него был козырь – количество, все было просчитано до мелочей, а теперь эти поганые русы под предводительством малолетнего выскочки АлександРА ломали его гениальные построения и вместе с целковыми криками и скрежетом стали он физически ощутил, как власть и влияние мокрым от пота песком утекают из пальцев. –– Не-е-е-т!
В сей момент бившийся в целковых рядах Александр воззрел вперед и увидел на холме Дария. Ветер трепал тряпье стоявшего сзади него шатРА, полы халата взметались к верху, оголяя сальные ноги и его зловонная чешуя светилась в затменном свете так, как блестят в ночной мгле озаренные неуместным неоновым светом стекла ночных ларьков в бесснежный декабрь. Рус поднял руку с кРАсивым мечом, указав ей на Дария, предлагая так бой князю ящеров, но трусливый выродок бросился прочь, ввалил жирное брюхо на колесницу и ускакал. Увидев это, остальные ящеры, и без того РАстоптанные внезапным ударом Русов, побросали оружие и бежали в стРАхе. Поздно спохватившиеся элементали воскликнули:
–– Куда же вы?! Стойте!
Грязное словоблудие было ответом им. Тогда Боги воспользовались их замешательством и сРАзили целкового элементаля. Накинув плащ Хорса ему на голову, они опутали члены его и пронзили тело мечами, напоследок ввернув контрольный молотом. Не успевший даже толком понять, что же стряслось элементаль успел лишь грязно вскрикнул, проклиная Русов, Богов их и РОД, после чего взорвался, РАзлетясь на куски ослепительной вспышкой.
–– Не-е-ет! Вы!.. Вы еще заплатите, заплатите нам с полна! –– В бешенстве воскликнул Февраль, застучав зубами так сильно, что последние слова его походили скорее на шакалий вой под чечетку. Он вихрем взлетел и вместе с уцелевшим подельником дал скрою деру. Хорс же вернул плащ обРАтно на солнце и его свет, озаривший бРАнное поле, встречал победителей, встречал хРАбрых Русов.
–– Нда-а, вот так заварушка... –– Сказал Мускулслав, оглядевшись кругом. Тела чешуйчатых лежали всюду и многих Русов, на счастье живых, доставали из-под них с великим трудом.
Так, РАзгромной победой, окончилась битва при собачьем посту, битва, сигналом к заключительной части которой послужило полушное «Гав», битва, прозванная потомками «Битвой при Гав-Гавгамеллах». В дальнейшем вРАги Русского РОДа, неспособные оболгать столь достоверно записанное поРАжение Дария, будут стаРАться очернить АлександРА Великого Русского, пытаясь представить все дело так, мол не спешил он на помощь Русам с конца света, а наоборот, гнался куда-то в Индию, элементаль знает за чем, удаляясь все дальше и дальше в пустыни и джунгли. Презренные лжецы, брешите больше, вам никто отныне больше не верит! Сегодня пРАвда воскресла вновь во всем своем златокудром сиянии.
Но эта ложь обРАзуется гоРАздо позже, ну а сейчас Русские летописцы считали вРАжеские трупы и писали в лета. Итог был таков:
Битва за Трою 12 098 465 534 год
Русы / Ящеры
Потери:
6 (2 – сожженный элементалем дружинник и Гектор, 4 – гРАжданские, постРАдавшие от взрыва) / 10 654 238,5 (еще целковый ящер был взят в плен безногим и погиб через неделю от заРАжения крови)
Итог:
Победа Русов
***
На следующий же день Русы пир спРАвили. Чествовали они ветеРАнов боев, а также молодых хРАбрых приемников их – Троянских дружинников. С почестями похоронен был Гектор, сожженный в огне и ушедший так в Ирий, пепел его поместили в курган. От пленного ящеРА, что был безногим, узнали Русы о бедном дельфине, похищен кой был склизкими безбожниками. Долго думали Русы, как отомстить, однако сам РОД отомстил за него. Назло элементалям вознес Он дельфина на небеса, воскресив его душу и сделав созвездьем, что и сегодня светит Русам так ярко. В честь сего события закатили Русы полушный пир.
Вот так, под хмельной говор и слад медовухи, под погребальные речи и толки о будущем, о славе предков и думах потомков прошла неделя веселья и посиделок, плясок и новоселий, добРА и вкусных блюд, после которой вновь собиРАлись в путь между временем Боги и Святобой. Перед отпРАвлением в неизвестное к стоявшему на лугу избРАнному подошел мудрый троянский волхв и, придержав того за локоть и предостерег его:
–– Бойся удаРА в спину, непопРАвимое произойти может в будущем, коли собРАн не будешь и торжествовать тогда долго на земле будут хитроумные ящеры.
–– Да что ты, отец, что ж я, лопух? Такого точно не будет! –– Воскликнул Святобой и вместе с Богами пошел было к порталу, но волхв придержал его.
–– Что ж, дело твое. Но вот еще тебе мудрость. Многие стРАнствия тебе предстоят и в целковом из них будет казаться тебе, что неизменимое изменить можешь. Не будет такого. На помощь тришке придет сила элементалей. Знай, так должно быть. Пойдет тогда история своим путем^*.
Рус посмотрел на волхва с недоверием. «СтРАнный дедок...».
Меж тем простРАнство вспыхнуло и потекло с великой скоростью, уносясь в даль. Святобой РАзвернулся, махнул рукой старым и новым знакомым, взял в руку Черкеса и шагнул в портал даже с легкой печалью. «Эх, а ведь дальше уже не свижусь со многими! Даниэль, Нэтфликс, Мага... Эх!».
Боги же прежде чем войти в портал, решили спросить у волхва, о чем они толковали со Святобоем, но тот лишь укоряюще запричитал:
–– Ой, что деется, ой, что деется! Бегите ж, ребятки, скорее за ним!
Боги послушались совета волхва и тоже вошли в портал. Святобой же как РАз только что перенесся. Он окинул любопытным взором простРАнство, желая понять, куда же это его занесло течение времени, но в это мгновенье десятичок и осьмушка вострых клинков проткнули его со спины, в целковочасье лишив Руса жизни.
–– Акх-а... –– Хлюпнув появившейся на губах кровью, выдавил Святобой и охиревши повалился на спину. Засмеявшиеся ящеры метнулись прочь, в глазах же Руса вспыхнули белые и салатовые языки пламени и видел он, как голубым светом сочилась энергия из его пальцев, собиРАясь в комок подле сердца. Она стремилась ввысь, преодолевая сопротивления плоти и, как магнит, тянула с собой его РАзум, все дальше и дальше удаляясь от холодного тела. Через секунду перед мертвым Русом предстали Боги. Хлопнув себя по лбам, они полушка (оба) воскликнули, всплеснув руками:
–– Твою мать!
Сознание ж Святобоя давно покинуло тело и с быстрой скоростью понеслось к небесам, прямиком в Ирий.
Глава 4. «Сага осьмушная. Дикая охота».
Часть 1.
Славянский РАй.
***
Душа Святобоя неукротимо юлила в высь яркими, как обычно блестит только что вымытый механический конь и дрожащими, как запоздавший умереть по зиме лист, пучками света, иногда словно бы спотыкаясь в полете, как будто в воздухе было, о что удариться. Ослепительной силы переливами сверкала она, являя миру все оттенки белого: от тетРАдно-атласного и горно-снежного до россыпи искр, РАссыпанных по выцветшему металлу дуговой сваркой. Сам Рус при этом находился вне всякой сознательности, перемещаясь исключительно на, видно, встроенном в душу автопилоте. Спустя множество мгновений сего возвышения, наконец-то, его дух предела, за который уже не спешил вознестись. Здесь энергия буйная истончилась до нити и превРАтившись в тонкую дымку, какая исходит от молочного киселя и порыв ветРА – Гольфстрим небес подхватив его, точно перышко, унося Руса вместе со стадом седых облаков. Океаны кочевников сих мягкой щекоткой касались спины Святобоя и спать бы и дальше ему, если б не зверский холод высот, вмиг пронизавший все его тело.
–– А? Что за?.. –– Святобой с удивлением приподнял голову. Точнее сказать, так ему ощущалось, ибо дымкой он был, а у дымки, известно, головы нету. Визуально же это выглядело так, что в потоке постельного белья небес у перины целковой приподнялся малый кРАй. –– Какого... Ох, й-о-о...
Присвистнув, Рус присел на облаке. Глядя вокруг он обнаружил себя буксируемым белой грядой облаков на гРАнице полушки небес – земных и космических, голубых и чугунных. Конкретно то облако, на котором он восседал, с земли напоминало по форме тыквы. Отсюда, впрочем, этого никак нельзя было РАспознать, а поэтому Святобою облако показалось скорее кучерявым гостевым креслом. Его соседи скользили тут же пушистым потоком. Их было столько же, сколько пампушек в супе, сваренном бабушкой. Кое-где, затесавшийся меж облаков голубым волоском, поля ваты просвечивал небосклон.
«Эк-ка, куда меня занесло...» –– Подумал Рус, чеша затылок. Вместе с ладонью волос коснулся ветер, кукожащий спину и избРАнному показалось, будто спину его РАстерли снегом. Он вздрогнул, на манер чихающей Chihuahua, выведенной против воли гламурной хозяйкой гулять в -30 в славном гРАде Сургуте.
–– Б-р-р-р-р! Ну и дубак. –– Произнес Рус, едва ворочая языком и удивляясь подобной вялости оного. «Как бы согреться?». Окружающее простРАнство вместо ответа навеяло холод. Он, словно любовник в мозгу ревнивой особы, отыскивался везде. Облакам по десницу не жилось без мороза – с ветром гулял он промеж них, окРАшивая их пушистые животы васильковым инеем; Рус взглянул по шуйцу от себя: и там был хлад, конькобежцем скользивший от облака к облаку; вверху и внизу же, где облака не водились вовсе, холод наличествовал ничуть не меньший и чувствовал себя даже лучше без облаков. Целковым словом, роза ветров цвела вокруг сумасшедшая.
От полушного потока ветРА Рус промерз сильнее. Он сжался, прильнувши к кРАю облака и стал отыскивать очами укрытие. Со стороны же выглядело это так: целковый кРАешек облачка немного ужался. Хотя такое сРАвнение было, пожалуй, излишне – вокруг не было никого, кто мог бы...
–– О, здорова!
–– ЗдРАв бу... Че? –– Святобой начал было приветствовать собеседника и заикнулся – кругом не было не души, хотя это, конечно, было лукавство – как РАз-таки здесь душам быть и надлежало.
–– Что за дела...
–– В целковый РАз, да?
–– В целковый... что? Ты кто?! Где ты?!
–– Ну, помиРАешь в целквый? Я? Я здесь!
–– Где – здесь? ПомиРА... Стоп!
ИзбРАнный максимально напряг глаза, силясь отыскать между облаков говорившего, но перестаРАлся и вместо этого увидел сквозь собственные руки и ноги, кои виднелись теперь, как дымчатое их подобие.
–– Что с моим... Всем?!
Рус проморгался. Ноги и руки снова были на месте. «Белиберда какая-то!». Затем Рус снова натужил зрение и оглядел свои члены. При сосредоточенном РАссматривании ноги снова исчезали, а если точнее – стали как бы прозРАчными. Вместо них пред его очами начинал клубился какой-то бледный пар, похожий на дым от бенгальских огней. Рус попробовал было ощупать себя, однако тут его ждало полушное удивление. Рук тоже не было, ну верней они были, но только если смотреть на них не пристально. При попытке, к примеру, сфокусировать взгляд на волосках или морщинках, они РАсплывались, становясь струйками дыма, кои при протягивании их вперед РАзвеивались.
–– Что... Что за... Что со мной?! И ты где-е?
–– Да тут я! –– Голос донесся с соседнего облака. Святобой глянул туда – никого не было. СтаРАясь не смотреть на руки, Рус вновь напряг зрение. Присмотревшись, он увидел тонкую струйку блеклого дыма, окаймленную серым контуром, коя витала на кРАю тучки. –– Ты умер. Не беда, это нормально. Такое бывает! Согласись, было бы стРАнно, если бы ты не умер, да? Но вот то, что у тебя нету шу...
–– Я умер? Как?
–– Пф. –– Новому знакомому очевидно не нРАвилось, что его перебивают. –– А я по чем ведаю? Ты сам-то не помнишь?
–– Я... –– Святобой попытался было припомнить, что же случилось, после чего ощутил множество целкововременных режущих болей в области поясницы, точно десятички клинков вонзились в нее. –– А-ай!
Облик его при том изменился – на мгновение дымка приобрела вишневый цвет, кой почернел, поднимаясь над волосами.
–– Па-анятна. Значит насильственно.
–– А?
–– Помер насильственно говорю.
Святобой же лишь округлил глаза, чего, впрочем, было понять невозможно, ведь для собеседника глаз у него не было.
–– Ты не спеши, свыкнись, обдумай... Да не трясись ты, впереди ж Ирий!
–– Угу. –– Буркнул Святобой, пока что не могущий осознать свою смерть. В голове роились те мысли, кои обычно посещают человека в те моменты жизни, когда ему не нужно думать о хлебе насущном для себя и семьи на завтРА и он начинает маяться censored -стРАданиями. «Я умер? Но вот я здесь, живой. А живой ли? А если все это был сон? Русы, ящеры? Может я тогда отРАвился этой водой, может меня солнечный удар по башке трямснул, и я лежу сейчас на земле, пуская слюни, а мой мозг заботливо включает картинки? Но тогда почему в этих мыслях я... Умер? А если нет? Это что?» –– ИзбРАнный пристально посмотрел на себя снизу-вверх. –– «Душа моя? А что будет дальше? Я ведь должен победить во всех битвах, как мне теперь...» –– И еще много-много подобного. Вообще, помиРАть полезное дело – вон сколько о чем можно подумать. В это же самое время соседняя дымка что-то увлеченно РАссказывала.
––... вот так, собстнна, я и стал волхвом. Во-о-от. Эм... я собственно, чего спросить-то хотел. Ты чего такой хладный?
–– А?
–– Ты меня вообще слушаешь?! Я говорю: контур твой где?
–– К-какой контур?
–– Пепельный.
Подняв полушку бровей, Святобой несколько РАз зализал назад волосы, чего, впрочем, не было видно, как не было видно и поднятых бровей, после чего спросил РАссеянно:
