–– О чём ты?
–– О последнем задании. Точнее о предпоследнем. После него нас в Николаев направили. То, что мы сделали... Я... Я не знаю.
–– Не знаешь что?
–– Не знаю, по какой статье я должен сидеть. Ты что, совсем не слышала новости?
–– Нет. Нет, о чём ты?
–– О взрыве на ЧАЭС.
–– А, про это. Ну да, что-то слышала. По один плюс один говорили, что на Донбасс через зону пытались поставить оружие...
–– Что?
У Богдана глаза на лоб полезли.
–– Ну там же бандиты есть. Которые ещё зачем-то там лазят. Ну вот из России их подкупили...
–– Кого, монолитовцев?!
–– Я не знаю! Андрей болеет – не до того было. Когда Витя был, я у него единственное, что спросила – это насчёт задания...
–– Он заезжал?
–– Я сама ему позвонила.
–– Оля. –– Его голос насторожился. –– Зачем?
–– Андрей болеет! –– Закричала она. –– Ты что, не слышал?! Он лежит весь в температуре, в соплях! А ещё газ подскочил после революции. Я давала ему таблетки, не помогают. Он нас отвозил в поликлинику.
–– Понял. И ты спросила у него про задание?
–– Да.
–– И что он ответил?
–– Что вы были во Львовской области и что всё остальное – военная тайна. Ну, как обычно. –– Богдан не видел её, но по голосу понял, что она снисходительно улыбается. –– Понятно, что Яворовский. Где там ещё во Львовской области быть? Я ж не дура.
–– Оля, он тебе лапшу на уши вешает! Я сам такие же инструкции получал, когда с Николаева нас домой отпускали...
Едва выговорив это, он понял, что ляпнул, но было поздно.
–– Тогда почему ты не приехал домой?! Почему Костя дома, Рома дома, Витя дома, Юра дома, Тарас дома и только вы с этим Сашей (тут её голос стал вилять и дрожать)... Почему вы-ы-ы?!..
–– Оля...
–– Всё. –– Её голос снова стал твёрдым. –– Ты где?
Он не успел ответить.
–– Только не говори, что в Мариуполе.
–– Да. Мы здесь.
Она обречённо вдохнула носом.
–– Ка?к ты? мо?г?! Ты что, не слышал, что они делают?! Они машины вывозят! Они грабители!.. У Саранчихи на днях мальчика привезли на отпевание!.. Любимый, вернись домой! Вернись домой, я прошу тебя!
Последние слова были произнесены самым жалостным стоном, как он слышал за всю свою жизнь.
–– Нельзя. Не могу...
–– Ясно.
–– Оля, не говори так!
На фоне послышался шум, затем плач.
–– Ну-ну-ну-ну... Вот так, вот так... А знаешь, что мне Витя сказал? –– На этот раз в её голосе звучало злорадство.
–– Оля, что с тобой?
Он говорил почти с испугом.
–– Он мне сказал, что очень скоро вас всех повышибут.
Он вздрогнул от этого слова "вас".
–– Какой-то батальон есть. Маришкин сын туда ещё записался. Азов, кажется. Так вот они скоро поедут туда. И парни тоже. Смотри, как бы твой Саша не дал дрозда!
–– Оля!..
С этими словами она бросила трубку и стала плакать, качая на руках мальчика. Сичень растеряно обернулся к углу. Саша «Дрозд», решивший вместе с ним перейти к ополченцам и слышавший только что оборвавшийся разговор, сидел на табуретке чернее тучи.
Спустя два часа, Волчок, как и обещал, заехал к ней.
Кайф проснулся по будильнику, с уже привычным покалыванием и первым делом продрав глаза, спихнул с живота чужую ногу. Всё также исправно продуваемый склад постепенно начал наполняться вздохами и бормотанием свободовцев, бойцов «Долга» и одиночек, среди которых особо выделялось кряхтение Сидоровича, пришедшего с Кордона в числе прочих постояльцев деревни под самый вечер. Едва их завидя, Форсаж и Литра немедленно налетели стервятниками, жесточайшими объятиями переломали все кости, после чего, несмотря на мольбы "–– Помедленнее!", потащили ничего не успевших сообразить друзей на склад, где те были снова подвергнуты давке со стороны Крыма и Кайфа. За пытками следовал самый душевный, громкий и печальный вечер, какой только видели эти стены. Вспоминали было, пересказывали все новости, поминали погибших, смеялись, ели, делали вид, что не трут глаза.
Выглянув из-под косяка вместе с Ежом, Тимур увидел перистые облака, быстро плывущие по серому небу. Шумевший кронами ветер стал снова холодным.
–– Ближе к обеду, наверно, станет накрапывать. –– Предположил Кайф.
–– Ну наконец-то! –– Воскликнул Ёж. –– А то вчера солнце, позавчера солнце, поза-позавчера солнце. Я уже думал, камни с неба пойдут!
Кайф улыбнулся и вернулся назад. Собирать в дорогу ему было особенно нечего – всё его личное имущество было движимым и по большей части уже надетым на нем. Из имущества общественного ему на перенос досталась сумка-холодильник, порядком располневшая от всего того, чем сталкеры умудрились её раскормить. Глядя на неё сложно было поверить в то, что при проектировании столь сферические формы вообще закладывались.
Ещё до покупки Кайфом плеера, к одиночкам пришёл старлей из «Долга» и в общих чертах обрисовал завтрашний день, объяснив одиночкам, насколько сильно те хотят работать.
–– Кто что несёт конкретно – решайте сами. –– Подытожил он и направился к выходу. Переглянувшиеся Форсаж и Литра, почти синхронно стартовали следом и уже за порогом перехватили его. Разговаривали они недолго и тихо (разборчивую речь Кайф слышал лишь один раз – недоверчиво усмехнувшись, долговец произнёс: «–– Ну это ещё проверить надо»), однако по возвращении всё прояснилось:
–– Так. Мы – в охранении. Трафальгар, Персик, вы – тоже.
–– Ура! –– Сказал Трафальгар.
–– Оке. –– Кивнул Персик.
Кайф посмотрел на друзей с немым вопросом. Ответил ему Крым.
–– Да ну куда тебе, калечный? Чё у тебя со стрельбой?
Кайф чуть-чуть сдулся. Стрелять он не пробовал, но пробовал держать в руках форсажев «Калаш». То, что вояка теперь он хреновый было понятно даже по удержанию.
–– К тому же ты ружье проебал.
Кайф показал язык.
–– Та знаю.
–– Вместе потащим. –– Примирительно сказал Крым, а через пару минут уже ловил вырывавшегося от Кайфа Омута.
Теперь же, спустя пятнадцать минут и ровно столько же: «–– Ёбана рот, да как это выключить?!», все почивавшие поднялись на ноги. Подергав ремни, Кайф утер подбородок, провёл языком по зубам, подумал о том, что неплохо было б их вычистить и вместе со всеми пошел к Леснику. К этому времени лагерь уже наполовину проснулся. Многие поднимались слегка растрепанные, некоторые сплевывали зубную пасту, кто-то тушил давно затухшие ветки, вереница легковооружённых парней тащила сумки баульного типа к воротам, где полукольцом выстраивались сталкеры охранения. Два долговца под лубом сворачивали палатку, вздыхая над тем, как поступить с колышками – сразу ли их сунуть в палатку или всё-таки поискать куда-то детый подсумок, побросать их в него и уже его засунуть в палатку. Пока подсумок не был обнаружен, выигрывало первоначальное мнение. С обнаружением подсумка спор прекратился.
За окном на лестничной клетке горел свет. Возможно, мелькали человеческие силуэты. Прямо у входа дежурил корректировщик для всех желающих. Выслушав, зачем они пришли, боец размашисто проинструктировал сталкеров, в каком направлении, что и как делать:
–– С той стороны, у плит возьмете у Наливайко вещи и мебель. Всё.
–– Ну, всё – так всё.
Сталкеры отошли, на их место пришла другая группа. Пока обходили жилище, Кайф решил воспользоваться своеобразным преимуществом носильщика и, вынув из сумки йогурт, который будучи сваленным в сумку, потерял этикетку, а вместе с ней – и чувство личностной принадлежности, немного отпил, вызвав тем самым поголовную зависть. Общее мнение выразил шагавший рядом Диван, который, следя за ним неотрывно и каждые шага два цокая языком, в конце концов спросил:
–– Тц-тц-тц... На Руси наживаемся, да? Тц-тц-тц... И не стыдно тебе, морда бесстыжая?
Кайф приятно сглотнул и развел руками.
Так, болтая они обошли вышку и вышли к плитам, за которыми начинались листы железа, брошенный экскаватор и обустроенный между ними блокпост. На встречу им шла группа сталкеров, несшая на себе сумки и стулья. Несколько долговцев стояло около плит. Тот, что посередине, свистнул подошедшим и Кайф рассудил, что он – Наливайко.
Это был высокий, короткостриженый капитан «Долга» с каштановым цветом глаз и волос, в счесанных кожаных берцах и легкой броне, в элементах которой почти отсутствовал красный и превалировал черный. Его фамилия могла ввести в заблуждение – несмотря на нее, он был убеждённым трезвенником, любил контроль и учет, на персонифицированных плечах которых, в общем-то, испокон веку и держится завхозское дело. Вооружен Наливайко был "композитом" (так в рядах группировки называется «Абакан» в полном обвесе – увеличенный магазин, подствольник, прицел), который лежал в метре от него, на ящике. Левую руку капитана примерно от локтя обвивали веревки, концы которых свешивались у запястья. Увидев их, Кайф со смешком подумал: «Пыф-ф!..», однако же промолчал, помня о том, что молчание золото. Выстраиваясь вместе с остальными полумесяцем вокруг капитана, он согласился сам с собой, похвалил сам себя и пожал плечами. «Мало ли какие у людей закидоны?».
–– Так, вы – носить?
–– Да. –– Сказал Литра, который к этому времени уже вернул сомбреро владельцу и теперь стоял просто в черном плаще.
–– Значит смотрите: вещей до хрена, они все в сумках, ... –– Капитан кивнул на кучу с застёжками, отсеками и карманами. ––... еще есть мебель. Стулья уже разобрали, естественно. Несущим их не завидуйте: во-первых, помимо стульев я им понавыдавал по две сумки. Во-вторых, завтра вы с ними всё равно поменяетесь. Чтоб, значит, справедливо было. Так что остались столы, их два. Есть шкаф. Он пустой, но с полками и нижним... Трюмо? Да, так, наверно оно называется. Или нет... Не важно. Полки можно и вынуть, если вываливаются, но нижняя его часть тяжеловата.
Кайф посмотрел на возвышавшийся позади капитана шкаф. Он был высокий, черно-коричневый, лакированный и, стоя на картонке, выглядел максимально неуместно посреди земли и пробивавшейся из неё пожухлой травы.
–– Естественно, мы не долбоёбы, чтобы переть с Бара вообще все шкафы. Но и без них нельзя, так что взяли по минимуму. Этот – из кабинета генерала Воронина. Документов в нем, нет, естественно, нет. Кто вам доверит документы нести? Однако сам шкаф вот. –– Сказав это, Наливайко, для уточнения на всякий случай показал на шкаф. –– Генерал сказал, что конечное состояние его не волнует, так что транспортируйте его как угодно. Единственное пожелание – не разъебать. Ну, кто смелый?
Крым вышел вперед, обернувшись к Кайфу.
–– Пошли, калека.
–– Иду, калека.
Наливайко смерил их, становившихся возле шкафа и, обращаясь к остальным, сказал:
–– Вот, бойцы, берите пример с Крюка и Кутузова! Самый целый из вас троих, получается, шкаф? –– Улыбнувшись вполне беззлобно, он протянул руку с верёвками. –– Верёвки вам дать?
Услышав подобное предложение, Кайф подумал о том, что шизофрения множится и уже хотел было спросить, зачем им на хер веревки, когда Крым ткнул его в бок.
–– Да!.. Бери давай.
Кайф удивленно посмотрел на него, пока Наливайко накинул ему на руку одну из веревок. «Да что с тобой-то не так?». Осматривая шкаф, они оба за него заглянули, и Тимур тихо спросил:
–– На кой они нам нужны?
Крым посмотрел на него, как на дебила. Поскольку с недавних пор глаз у него был один, дебил отразился в нём в два раза гуще.
–– Ты, блядь, с луны?
Между тем долговец подошел к плитам и накинул на них по виселице.
–– Здесь у нас две плиты, микроволновка, шкафчик с посудой... Вот эта херь вся в жиру, осторожнее.
–– Ба-ля-а-а!
Конечно, предупреждение пришло с опоздание – взявшийся за медный таз одиночка вымазался по всё плечо.
–– Так, ну, в принципе... Ты куда, блядь, хватаешь?! Положи! Хочешь потом позвонками срать?!.. Так, ну вот теперь всё. Расходитесь.
Присев, Кайф взялся за шкаф снизу, Крым – сверху, и они понесли, попутно выстраивая планы того, как и через сколько будут меняться, которые, как известно, в подобных случаях не сбываются никогда. Омут, бодро шагавший одним из первых, тащил сумку и стол; Счётчик нёс тоже самое, но, видя неполноту, надрывался за них обоих; Диван, Ёж, Гугл, Тихий плелись позади: походкой крабиков они несли плиты о четырёх комфорках, просунув под них веревки.
–– А-а-а, так вот зачем?
–– Ага.
–– А... А нам-то на фига, шкаф у нас лёгкий?
–– Это пока он лёгкий. К тому же так можно в проемы заносить. И полный шкаф двигать удобно.
–– А где ты собрался его, полный, передвигать?
Крым посмотрел на Кайфа немного потеряно.
–– А-а-а!.. –– С победными нотками произнес тот. –– Так вы тоже с луны.
–– И-и на хуй!
У раскрытых настежь ворот сбиралось пёстрое общество. Назначенные в охранение поводили смотревшими на чащу стволами; первые бурлаки, гружённые стулья и сумки стояли поодаль, поставив второе на перовое; два долговца выходили из вагончика боком, протискиваясь мимо третьего, шнурующего сапоги и легко покачивавшегося от нависавшего со спины ствола карабина. Сзади подошло двое свободовцев. Тот, что слева рассказывал о том, как минуту назад принял корень за ёжика удивился, т.к. за последние пару лет, что он был в зоне (а в зоне он был последние пару лет), ёжиков он не видел, а тут – на тебе, ёжик, а потом оказалось, что это не он. Форсаж и Литра, стоявшие справа, были похожи на терминаторов: на каждом было по помповой ленте к висевшим на поясе двуствольным обрезам, из всех карманов топорщились магазины, причем иногда по два из одного. Не отходя от ворот, Литра по очереди кричал трём торговцам, собиравшим последние вещи, что предыдущий предложил подствольник дешевле на столько то, а тот – на столько то, а третий обещал ещё гранатой снабдить и т.д. – короче, пользовался отсутствием монополии. Кайф же, как и остальные, остановился. Опуская шкаф, он почувствовал, что делать это одной из рук неудобно, удивился этом и посмотрел на нее. «Ах да-а...». Взяв веревку в травмированную руку, он стал перегонять ее туда-сюда. Когда она слегка проседала между безымянным и большим было непривычно.
Минут за тридцать собрался весь лагерь, включая одиночек, мебель, припасы и медицину, ехавшую на тачке. Воронин, Лукаш и их охранники вышли последними, в сопровождении Лесника. В том, как он, склонив голову на бок, замыкал дверь на замок, было что-то трогательное. Мозговой центр миграции прошел к воротам, кивнув приветственно торговому трио, уже обвешенному сумками, содержавшими электронику. Увидев их, все подтянулись, подняли вещи, напрягли мускулы – в общем сделали все для того, чтобы Глинтвейн, подмигнув Лукашу, спросил у того:
–– А мы чё, даже не посидим на дорожку?
–– Хохмишь, молодо-зелено. –– Улыбаясь, сказал Лесник, на что Глинтвейн не обиделся – он ведь и правда был весь в зеленом.
–– Ну!.. Выдвигаемся. Привал у моста. –– Скомандовал Воронин и река людей забурлила между деревьями. Кайф с Крымом подняли шкаф, и они тоже пошли. Немного погодя, когда вся процессия уже скрылась из виду, забыв при этом закрыть ворота, в них прошел некто в сером плаще. В сравнении с остальными, вещей при нём было до странного мало. Вслушиваясь в шум удалявшихся шорохов и голосов, он медленно пошел за ними, держась теней. Еще чуть позже, когда уже и он растворился в лесу, к воротам подошли двое.
–– Ты кого-нибудь чувствуешь? –– Спросил стоявший справа, тот, что был ниже ростом.
–– Седой кровосос... –– Произнес второй. Этот говорил медленно, словно выражаться вслух было для него непривычным. –– Я отгоню его. Еще химера... Две... Три... Голодные... –– В его голосе зазвучало сомнение и удивление одновременно.
–– О последнем задании. Точнее о предпоследнем. После него нас в Николаев направили. То, что мы сделали... Я... Я не знаю.
–– Не знаешь что?
–– Не знаю, по какой статье я должен сидеть. Ты что, совсем не слышала новости?
–– Нет. Нет, о чём ты?
–– О взрыве на ЧАЭС.
–– А, про это. Ну да, что-то слышала. По один плюс один говорили, что на Донбасс через зону пытались поставить оружие...
–– Что?
У Богдана глаза на лоб полезли.
–– Ну там же бандиты есть. Которые ещё зачем-то там лазят. Ну вот из России их подкупили...
–– Кого, монолитовцев?!
–– Я не знаю! Андрей болеет – не до того было. Когда Витя был, я у него единственное, что спросила – это насчёт задания...
–– Он заезжал?
–– Я сама ему позвонила.
–– Оля. –– Его голос насторожился. –– Зачем?
–– Андрей болеет! –– Закричала она. –– Ты что, не слышал?! Он лежит весь в температуре, в соплях! А ещё газ подскочил после революции. Я давала ему таблетки, не помогают. Он нас отвозил в поликлинику.
–– Понял. И ты спросила у него про задание?
–– Да.
–– И что он ответил?
–– Что вы были во Львовской области и что всё остальное – военная тайна. Ну, как обычно. –– Богдан не видел её, но по голосу понял, что она снисходительно улыбается. –– Понятно, что Яворовский. Где там ещё во Львовской области быть? Я ж не дура.
–– Оля, он тебе лапшу на уши вешает! Я сам такие же инструкции получал, когда с Николаева нас домой отпускали...
Едва выговорив это, он понял, что ляпнул, но было поздно.
–– Тогда почему ты не приехал домой?! Почему Костя дома, Рома дома, Витя дома, Юра дома, Тарас дома и только вы с этим Сашей (тут её голос стал вилять и дрожать)... Почему вы-ы-ы?!..
–– Оля...
–– Всё. –– Её голос снова стал твёрдым. –– Ты где?
Он не успел ответить.
–– Только не говори, что в Мариуполе.
–– Да. Мы здесь.
Она обречённо вдохнула носом.
–– Ка?к ты? мо?г?! Ты что, не слышал, что они делают?! Они машины вывозят! Они грабители!.. У Саранчихи на днях мальчика привезли на отпевание!.. Любимый, вернись домой! Вернись домой, я прошу тебя!
Последние слова были произнесены самым жалостным стоном, как он слышал за всю свою жизнь.
–– Нельзя. Не могу...
–– Ясно.
–– Оля, не говори так!
На фоне послышался шум, затем плач.
–– Ну-ну-ну-ну... Вот так, вот так... А знаешь, что мне Витя сказал? –– На этот раз в её голосе звучало злорадство.
–– Оля, что с тобой?
Он говорил почти с испугом.
–– Он мне сказал, что очень скоро вас всех повышибут.
Он вздрогнул от этого слова "вас".
–– Какой-то батальон есть. Маришкин сын туда ещё записался. Азов, кажется. Так вот они скоро поедут туда. И парни тоже. Смотри, как бы твой Саша не дал дрозда!
–– Оля!..
С этими словами она бросила трубку и стала плакать, качая на руках мальчика. Сичень растеряно обернулся к углу. Саша «Дрозд», решивший вместе с ним перейти к ополченцам и слышавший только что оборвавшийся разговор, сидел на табуретке чернее тучи.
Спустя два часа, Волчок, как и обещал, заехал к ней.
Кайф проснулся по будильнику, с уже привычным покалыванием и первым делом продрав глаза, спихнул с живота чужую ногу. Всё также исправно продуваемый склад постепенно начал наполняться вздохами и бормотанием свободовцев, бойцов «Долга» и одиночек, среди которых особо выделялось кряхтение Сидоровича, пришедшего с Кордона в числе прочих постояльцев деревни под самый вечер. Едва их завидя, Форсаж и Литра немедленно налетели стервятниками, жесточайшими объятиями переломали все кости, после чего, несмотря на мольбы "–– Помедленнее!", потащили ничего не успевших сообразить друзей на склад, где те были снова подвергнуты давке со стороны Крыма и Кайфа. За пытками следовал самый душевный, громкий и печальный вечер, какой только видели эти стены. Вспоминали было, пересказывали все новости, поминали погибших, смеялись, ели, делали вид, что не трут глаза.
Выглянув из-под косяка вместе с Ежом, Тимур увидел перистые облака, быстро плывущие по серому небу. Шумевший кронами ветер стал снова холодным.
–– Ближе к обеду, наверно, станет накрапывать. –– Предположил Кайф.
–– Ну наконец-то! –– Воскликнул Ёж. –– А то вчера солнце, позавчера солнце, поза-позавчера солнце. Я уже думал, камни с неба пойдут!
Кайф улыбнулся и вернулся назад. Собирать в дорогу ему было особенно нечего – всё его личное имущество было движимым и по большей части уже надетым на нем. Из имущества общественного ему на перенос досталась сумка-холодильник, порядком располневшая от всего того, чем сталкеры умудрились её раскормить. Глядя на неё сложно было поверить в то, что при проектировании столь сферические формы вообще закладывались.
Ещё до покупки Кайфом плеера, к одиночкам пришёл старлей из «Долга» и в общих чертах обрисовал завтрашний день, объяснив одиночкам, насколько сильно те хотят работать.
–– Кто что несёт конкретно – решайте сами. –– Подытожил он и направился к выходу. Переглянувшиеся Форсаж и Литра, почти синхронно стартовали следом и уже за порогом перехватили его. Разговаривали они недолго и тихо (разборчивую речь Кайф слышал лишь один раз – недоверчиво усмехнувшись, долговец произнёс: «–– Ну это ещё проверить надо»), однако по возвращении всё прояснилось:
–– Так. Мы – в охранении. Трафальгар, Персик, вы – тоже.
–– Ура! –– Сказал Трафальгар.
–– Оке. –– Кивнул Персик.
Кайф посмотрел на друзей с немым вопросом. Ответил ему Крым.
–– Да ну куда тебе, калечный? Чё у тебя со стрельбой?
Кайф чуть-чуть сдулся. Стрелять он не пробовал, но пробовал держать в руках форсажев «Калаш». То, что вояка теперь он хреновый было понятно даже по удержанию.
–– К тому же ты ружье проебал.
Кайф показал язык.
–– Та знаю.
–– Вместе потащим. –– Примирительно сказал Крым, а через пару минут уже ловил вырывавшегося от Кайфа Омута.
Теперь же, спустя пятнадцать минут и ровно столько же: «–– Ёбана рот, да как это выключить?!», все почивавшие поднялись на ноги. Подергав ремни, Кайф утер подбородок, провёл языком по зубам, подумал о том, что неплохо было б их вычистить и вместе со всеми пошел к Леснику. К этому времени лагерь уже наполовину проснулся. Многие поднимались слегка растрепанные, некоторые сплевывали зубную пасту, кто-то тушил давно затухшие ветки, вереница легковооружённых парней тащила сумки баульного типа к воротам, где полукольцом выстраивались сталкеры охранения. Два долговца под лубом сворачивали палатку, вздыхая над тем, как поступить с колышками – сразу ли их сунуть в палатку или всё-таки поискать куда-то детый подсумок, побросать их в него и уже его засунуть в палатку. Пока подсумок не был обнаружен, выигрывало первоначальное мнение. С обнаружением подсумка спор прекратился.
За окном на лестничной клетке горел свет. Возможно, мелькали человеческие силуэты. Прямо у входа дежурил корректировщик для всех желающих. Выслушав, зачем они пришли, боец размашисто проинструктировал сталкеров, в каком направлении, что и как делать:
–– С той стороны, у плит возьмете у Наливайко вещи и мебель. Всё.
–– Ну, всё – так всё.
Сталкеры отошли, на их место пришла другая группа. Пока обходили жилище, Кайф решил воспользоваться своеобразным преимуществом носильщика и, вынув из сумки йогурт, который будучи сваленным в сумку, потерял этикетку, а вместе с ней – и чувство личностной принадлежности, немного отпил, вызвав тем самым поголовную зависть. Общее мнение выразил шагавший рядом Диван, который, следя за ним неотрывно и каждые шага два цокая языком, в конце концов спросил:
–– Тц-тц-тц... На Руси наживаемся, да? Тц-тц-тц... И не стыдно тебе, морда бесстыжая?
Кайф приятно сглотнул и развел руками.
Так, болтая они обошли вышку и вышли к плитам, за которыми начинались листы железа, брошенный экскаватор и обустроенный между ними блокпост. На встречу им шла группа сталкеров, несшая на себе сумки и стулья. Несколько долговцев стояло около плит. Тот, что посередине, свистнул подошедшим и Кайф рассудил, что он – Наливайко.
Это был высокий, короткостриженый капитан «Долга» с каштановым цветом глаз и волос, в счесанных кожаных берцах и легкой броне, в элементах которой почти отсутствовал красный и превалировал черный. Его фамилия могла ввести в заблуждение – несмотря на нее, он был убеждённым трезвенником, любил контроль и учет, на персонифицированных плечах которых, в общем-то, испокон веку и держится завхозское дело. Вооружен Наливайко был "композитом" (так в рядах группировки называется «Абакан» в полном обвесе – увеличенный магазин, подствольник, прицел), который лежал в метре от него, на ящике. Левую руку капитана примерно от локтя обвивали веревки, концы которых свешивались у запястья. Увидев их, Кайф со смешком подумал: «Пыф-ф!..», однако же промолчал, помня о том, что молчание золото. Выстраиваясь вместе с остальными полумесяцем вокруг капитана, он согласился сам с собой, похвалил сам себя и пожал плечами. «Мало ли какие у людей закидоны?».
–– Так, вы – носить?
–– Да. –– Сказал Литра, который к этому времени уже вернул сомбреро владельцу и теперь стоял просто в черном плаще.
–– Значит смотрите: вещей до хрена, они все в сумках, ... –– Капитан кивнул на кучу с застёжками, отсеками и карманами. ––... еще есть мебель. Стулья уже разобрали, естественно. Несущим их не завидуйте: во-первых, помимо стульев я им понавыдавал по две сумки. Во-вторых, завтра вы с ними всё равно поменяетесь. Чтоб, значит, справедливо было. Так что остались столы, их два. Есть шкаф. Он пустой, но с полками и нижним... Трюмо? Да, так, наверно оно называется. Или нет... Не важно. Полки можно и вынуть, если вываливаются, но нижняя его часть тяжеловата.
Кайф посмотрел на возвышавшийся позади капитана шкаф. Он был высокий, черно-коричневый, лакированный и, стоя на картонке, выглядел максимально неуместно посреди земли и пробивавшейся из неё пожухлой травы.
–– Естественно, мы не долбоёбы, чтобы переть с Бара вообще все шкафы. Но и без них нельзя, так что взяли по минимуму. Этот – из кабинета генерала Воронина. Документов в нем, нет, естественно, нет. Кто вам доверит документы нести? Однако сам шкаф вот. –– Сказав это, Наливайко, для уточнения на всякий случай показал на шкаф. –– Генерал сказал, что конечное состояние его не волнует, так что транспортируйте его как угодно. Единственное пожелание – не разъебать. Ну, кто смелый?
Крым вышел вперед, обернувшись к Кайфу.
–– Пошли, калека.
–– Иду, калека.
Наливайко смерил их, становившихся возле шкафа и, обращаясь к остальным, сказал:
–– Вот, бойцы, берите пример с Крюка и Кутузова! Самый целый из вас троих, получается, шкаф? –– Улыбнувшись вполне беззлобно, он протянул руку с верёвками. –– Верёвки вам дать?
Услышав подобное предложение, Кайф подумал о том, что шизофрения множится и уже хотел было спросить, зачем им на хер веревки, когда Крым ткнул его в бок.
–– Да!.. Бери давай.
Кайф удивленно посмотрел на него, пока Наливайко накинул ему на руку одну из веревок. «Да что с тобой-то не так?». Осматривая шкаф, они оба за него заглянули, и Тимур тихо спросил:
–– На кой они нам нужны?
Крым посмотрел на него, как на дебила. Поскольку с недавних пор глаз у него был один, дебил отразился в нём в два раза гуще.
–– Ты, блядь, с луны?
Между тем долговец подошел к плитам и накинул на них по виселице.
–– Здесь у нас две плиты, микроволновка, шкафчик с посудой... Вот эта херь вся в жиру, осторожнее.
–– Ба-ля-а-а!
Конечно, предупреждение пришло с опоздание – взявшийся за медный таз одиночка вымазался по всё плечо.
–– Так, ну, в принципе... Ты куда, блядь, хватаешь?! Положи! Хочешь потом позвонками срать?!.. Так, ну вот теперь всё. Расходитесь.
Присев, Кайф взялся за шкаф снизу, Крым – сверху, и они понесли, попутно выстраивая планы того, как и через сколько будут меняться, которые, как известно, в подобных случаях не сбываются никогда. Омут, бодро шагавший одним из первых, тащил сумку и стол; Счётчик нёс тоже самое, но, видя неполноту, надрывался за них обоих; Диван, Ёж, Гугл, Тихий плелись позади: походкой крабиков они несли плиты о четырёх комфорках, просунув под них веревки.
–– А-а-а, так вот зачем?
–– Ага.
–– А... А нам-то на фига, шкаф у нас лёгкий?
–– Это пока он лёгкий. К тому же так можно в проемы заносить. И полный шкаф двигать удобно.
–– А где ты собрался его, полный, передвигать?
Крым посмотрел на Кайфа немного потеряно.
–– А-а-а!.. –– С победными нотками произнес тот. –– Так вы тоже с луны.
–– И-и на хуй!
У раскрытых настежь ворот сбиралось пёстрое общество. Назначенные в охранение поводили смотревшими на чащу стволами; первые бурлаки, гружённые стулья и сумки стояли поодаль, поставив второе на перовое; два долговца выходили из вагончика боком, протискиваясь мимо третьего, шнурующего сапоги и легко покачивавшегося от нависавшего со спины ствола карабина. Сзади подошло двое свободовцев. Тот, что слева рассказывал о том, как минуту назад принял корень за ёжика удивился, т.к. за последние пару лет, что он был в зоне (а в зоне он был последние пару лет), ёжиков он не видел, а тут – на тебе, ёжик, а потом оказалось, что это не он. Форсаж и Литра, стоявшие справа, были похожи на терминаторов: на каждом было по помповой ленте к висевшим на поясе двуствольным обрезам, из всех карманов топорщились магазины, причем иногда по два из одного. Не отходя от ворот, Литра по очереди кричал трём торговцам, собиравшим последние вещи, что предыдущий предложил подствольник дешевле на столько то, а тот – на столько то, а третий обещал ещё гранатой снабдить и т.д. – короче, пользовался отсутствием монополии. Кайф же, как и остальные, остановился. Опуская шкаф, он почувствовал, что делать это одной из рук неудобно, удивился этом и посмотрел на нее. «Ах да-а...». Взяв веревку в травмированную руку, он стал перегонять ее туда-сюда. Когда она слегка проседала между безымянным и большим было непривычно.
Минут за тридцать собрался весь лагерь, включая одиночек, мебель, припасы и медицину, ехавшую на тачке. Воронин, Лукаш и их охранники вышли последними, в сопровождении Лесника. В том, как он, склонив голову на бок, замыкал дверь на замок, было что-то трогательное. Мозговой центр миграции прошел к воротам, кивнув приветственно торговому трио, уже обвешенному сумками, содержавшими электронику. Увидев их, все подтянулись, подняли вещи, напрягли мускулы – в общем сделали все для того, чтобы Глинтвейн, подмигнув Лукашу, спросил у того:
–– А мы чё, даже не посидим на дорожку?
–– Хохмишь, молодо-зелено. –– Улыбаясь, сказал Лесник, на что Глинтвейн не обиделся – он ведь и правда был весь в зеленом.
–– Ну!.. Выдвигаемся. Привал у моста. –– Скомандовал Воронин и река людей забурлила между деревьями. Кайф с Крымом подняли шкаф, и они тоже пошли. Немного погодя, когда вся процессия уже скрылась из виду, забыв при этом закрыть ворота, в них прошел некто в сером плаще. В сравнении с остальными, вещей при нём было до странного мало. Вслушиваясь в шум удалявшихся шорохов и голосов, он медленно пошел за ними, держась теней. Еще чуть позже, когда уже и он растворился в лесу, к воротам подошли двое.
–– Ты кого-нибудь чувствуешь? –– Спросил стоявший справа, тот, что был ниже ростом.
–– Седой кровосос... –– Произнес второй. Этот говорил медленно, словно выражаться вслух было для него непривычным. –– Я отгоню его. Еще химера... Две... Три... Голодные... –– В его голосе зазвучало сомнение и удивление одновременно.
