Неизвестные расстреливали обреченных милиционеров, словно в тире. Несколько лет спустя в интернете окажутся кадры допросов некоторых из этих стрелков. Лично я не сторонник судить по лицу человека о его разуме, однако лица этих людей, напоминающие поросшее бородой выжатое коровье вымя, с глазами, похожими на харчки, говорят за себя уж слишком красноречиво.
И все то время, пока безымянные люди лупили друг друга, уподобившись лютым зверям, происходили нескончаемые, не ведущие ни к чему телефонные совещания по линии Янукович-Путин-Оппозиция-Обама-Европа-Оппозиция-снова Россия-снова Европа-Обама опять.
Одновременно с этим, после двадцать седьмого января хаос, зародившийся в сердце столицы, пустил свои корни по всей стране. С задержкой всего в какие-то часы сначала на западе, а потом и на востоке люди принялись захватывали оружейные склады и полицейские околотки. Три сотни машин, назвавшиеся «автомайданом», попытались проехать к президентской резиденции. Казалось, в воздухе носился запах истерики. Янукович бежал из страны, оставив стоять за себя и за Сашку «Беркут». И они отстояли, выполнив свой долг до конца. О санузле у тещи никто из них уже не вспоминал. Восемнадцатого февраля для них все было кончено. Вслед за павшим Лениным лег лев.
Захватив оружие и назвавшись добровольцами, в Киев стали стекаться специфические ребятки со всей Украины. Все их разговоры сводились к следующему: «–– Надо поезда дружбы отправить в Крым и Донбасс». Окрыленные все той же эйфорией общего дела Гена, Стас и Максим записали и в поезд. Оля же в начале февраля с майдана ушла.
После того, как они наконец разошлись с майдана, оставив Верховную Раду новым правителям, один из бойцов «Правого сектора» во время короткого отдыха, после которого собравшиеся думали начать комплектовать поезд дружбы, сказал Гене следующее:
–– Вся эта байда на востоке закончится скоро. И давайте так, пацаны: сделаем все быстро и по домам. Мне еще к теще заскочить нужно.
Ближе к концу февраля в чернобыльской зоне произошли изменения. Световой день оставался коротким, а солнце не приобрело еще полновесную теплоту, однако холода уже сделались сдержанней, сугробы медленно начали таять, а тонкие ветви, опушенные снегом настолько колюче, что эпитет "подведенные" гораздо сильнее им подходил, сбросили свои пышные шубки. Одиночками, вынужденными всю зиму спать и сидеть, сидеть и спать, да иногда еще стоять в караулах, как никем острее ощущались эти первые весенние вестники. Наконец шестерым из них сильнее прочих опротивело развлекать себя картами и порчей печени. В результате недолго продолжавшихся прений, содержанье которых сводилось примерно к следующему: «–– А хули мы, собственна, тута сидим?», решение выдвинуться в рейд завтра утром было принято всеми бесповоротно и весело. Как, пожалуй, нетрудно догадаться читателю, непоседами этими были наши друзья.
Ночь за порогом стояла непроницаемая, разве только сверкнет в каком окне чердака огонек зажигалки, на секунду-другую поднесенной к губам и потому собирались они почти в полном мраке – лишь отражавшаяся оранжевым, кашляющая дымом дверца печи, за стенкой которой потрескивало полено, да горящий белым дисплей лежащего на столе КПК освещали комнату с трухлявым диваном, в прошлом носившую именование "зал". Здесь внизу царила такая же атмосфера, как и на крыше: ободранные стены прогревались только возле огня и прикосновение к большей их части вместо прилива бодрости вводило в оцепенение, носы замерзали сами собой и их замерзание обнаруживалось только над кружкой горячего чая. Короче говоря, морозец тут царствовал почти безраздельно и Кайф, Чих, Литра, Крым и Форсаж утром планировали покинуть его. Внимательный читатель, однако, мог бы заметить, что в этом списке не доставало еще одного имени. Незадолго до того, как решение податься в поход было принято, Шар вышел за дверь подышать свежим воздухом.
–– Хавчик, хавчик надо не забыть взять! Крым, ты взял хавчик?
–– Да мама, взял.
–– Пойди, поставь его перед выходом. Бумага сортирная где?
–– Я понесу.
–– Оки. Так, где носки?
–– Да тут они, вота. –– Чих показал Форсажу носки.
–– Хорошо.
–– Форсаж?
–– Ась? –– Спросил сталкер, поворачиваясь к Кайфу. Встав так, он плечом заслонил свет КПК.
–– А ни че, что у нас нету контейнеров под артефакты?
–– Ну нет, и что?
–– Ну так а... Радиация?
–– Ты его пойди сначала найди! –– Ответил Форсаж, смеясь глазами. –– Нам вообще повезет очень крупно, если отыщем хотя бы два. И то много будет. А вот когда и, если найдем... В сумку положим. Крым, где твоя сумка из-под физры?
–– Вот она. –– Крым протянул Форсажу типичную самозатягивающуюся черную сумку на подобии той, в которой автор, как и читатель, таскал в школу кеды.
–– Вот, сюда и будим класть. А радиация... Ну вот как почувствуешь, что у тебя хвост начинает расти...
–– Понятно.
–– Да не забивай голову, Кайф. –– Форсаж махнул рукой и повернулся к столу. –– Тут вон до две тыщи шестого жили же всякие отщепенцы. И ничего... Так, все взяли? Ничего не забыли?
–– Да вроде не-ет... А, точно! Надо же Шару еще про рейд сказать! Кстати, а где он?..
–– Я, конечно, дико перепрошую... А куда вы намылились? –– Произнес появившийся позади Шар.
–– О! Вспомнишь его, вот и оно! Шар, готовься быть обрадованным: завтра выходим!
–– Эм... Куда?
–– В рейд.
–– А-а... А я до вас саме щодо цього...
–– Что?
–– Я не зможу завтра з вами пiйти.
–– Э-э-эй, это че за дела?!
–– Мы же вроде как давно договорились: один за всех и все на Свалку...
–– Так я-то думав, ми пізніше підемо. Коли хотя бы...
–– Когда?
–– Ну... Хотя бы ближе к середини березня.
–– Та а че ждать?! –– Спросил Литра, подняв КПК и убрав его в карман. В комнате стало заметно темнее.
–– Там к этому времени все артефакты повынесут! А их и так-то нет ни хрена...
–– Чих дело говорит!
–– Давай, пошли с нами!
–– Нет, ты так говоришь, будто тебе самому не надоело тут торчать. Или может ты просто не хочешь в бар? Да-к как будто лучше место, куда можно пойти? –– Произнес Форсаж и глянул на Шара. –– Не-ет... Только не говори мне, что опять...
–– Я збирався пойти на болота.
Всеобщее "у-у-у!" отразилось от стен.
–– Шар! –– Воскликнул Кайф, стуча себя в грудь. –– Да даже я, никуда не ходивший, пока здесь с вами тусил, уже тысячу раз слышал твои истории про болота. Ты сколько раз возвращался ни с чем, десять?
–– Ты только слышал. –– Произнес Крым. –– А я-то видел его возвращения. И не один раз. Уйдет один, как баран там набродится, не найдет ничего и приходит грустить. В следующий раз, говорит, вот увидите! Видели уже. Пошли с нами!
–– Ну-у, ну ось так... –– Шар виновато пожал плечами. Он стоял с таким видом, будто и сам не мог объяснить, зачем он каждый раз идет на «Болота», если каждый такой поход оборачивается ничем.
–– Дался тебе этот «Бенгальский огонь»! Мы вон на Свалку пойдем и в тыщу раз больше, чем ты, артефактов насобираем! –– Загорелся Форсаж, еще недавно советовавший Кайфу мечтать о, максимум, двух артефактах. –– Давай с нами!
–– Та... Хочете – давайте ви з мной.
–– Ну не-ет. Я в этого говно и весной не полезу, не то, что зимой. Мы вот Кайфа обучим таскать артефакты, заработаем много деняк, а уже опосля примемся и за них. Еще и тебя научим, как правильно надо ходить по топям.
Шар деловито усмехнулся.
–– Конечно-конечно.
Слегка посмеявшись, сталкеры обнялись.
–– Ну, удачи тогда, братанчик.
–– І вам того ж. Як прийдете – наступний рейд ідем з мной.
–– Окей.
В последний раз пересчитав магазины, сталкеры улеглись. Кайф, Чих и Литра к себе на чердак подниматься не стали.
–– Литра. –– Тихо позвал Шар, когда первый свист разошелся по комнате.
–– Чего?
–– Дай КПК, карту чекнуть хочу. Мой разрядился.
–– Окей, держи.
–– О-о! –– Полусонным голосом произнес Чих, увидев, как экран КПК осветил лицо Шара. –– Литра, ничего, если я после Шара немного в мотоциклики поиграю?
–– Чих, нам завтра рано вставать. Ложись, спи.
–– Хорошо-о... –– Произнес сталкер и тихо шепнул, обращаясь к Шару и для конспирации прижав ладонь ко рту. –– Шар, ты хоть это... Ты разбуди меня, когда сделаешь, что тебе надо, ладно?
–– Коне-ечно. –– Протянул Шар и Чих, закрыв глаза, заснул через минуту. Будить его, разумеется, никто не стал.
В одном из треков музыкальной группы «Hustle Hard Flava» – единственного поэтического дуэта России, за творчеством которого нестыдно следить, присутствует такая строка: «Утро было добрым, но пошло не слава богу». Примерно первые два часа следующего утра полностью подходили под эту строчку.
Проснувшись, сталкеры быстро перекусили, потушили дрова и закрыли дверь. Поскольку Литра, наученный горьким опытом, меньше всего хотел и на этот раз посеять блокнотик, он оставил ненадолго друзей и спустился к Сидоровичу, чтобы оставить тому дневник на хранение. Шара к этому времени среди них уже не было: судя по всему, выдвинулся к «Болотам» он еще засветло.
Поднявшийся ветер гнал облака на юг, ветви акации безмятежно качались. В то время как тени утренних сумерек продолжали баюкать лагерь и склоны обнимавших его холмов, по их занесенным серым снегом вершинам уже скользил рассветный луч. Кайф невольно залюбовался этой картиной, когда поднявшийся от торговца Литра объявил товарищам, что Сидорович позвал их с намерением снабдить группу в дорогу дополнительным снаряжением. Обрадованные сталкеры поспешили вниз. Сойдя по ступенькам, они предстали перед торговым окном, в которое Сидорович в два этапа протянул им дождевики и теплые шапки.
–– Чем бог послал. –– Сказал он. Кайф собирался сказать "спасибо", но более опытные Форсаж и Литра сказали прежде него "должны будем" и торговец согласно кивнул их словам.
Дождевики надели быстро, а вот с шапками случилось то, что в пору бы было назвать «шапочной титаномахией». Здесь стоит на секунду отвлечься и напомнить читателю кое о чем. Как он помнит, и Кайф, и Чих, были людьми фактурными и незаурядными. Оба они подавали надежды, в будущем оба метили стать матерыми сталкерами, набить карманы деньгами, оба обладали прекраснодушными чертами характера и так далее, далее... Но! Их таких (прекраснодушных, матерых в будущем и так далее, далее) было целых двое. А вот шапка с бонбончиком была только одна! И именно ее наличие и породило «шапочную титаномахию». Пару минут повырывав друг у друга бонбончик, Кайф рассудил, что обижать маленьких – это не хорошо и потому, сказав: «–– Ладно, не очень-то и хотелось!», оставил шапку Чиху, лицо которого излучало довольство весь последующий день.
Наконец, разобравшись с подарками Сидоровича, сталкеры вновь поднялись на улицу. Правда, как выяснилось чуть позже, Литра, разумеется, как только услышал, что им что-то дадут, благополучно забыл про блокнот, который теперь нес в нагрудном кармане, но то были мелочи.
–– Эх, парни, чувствую –– Радостно сказал Крым, когда они, поднявшись на холмик, стали хрустеть подтаявшим снегом, обходя гудящую аномалию. –– нас ожидают великие дела! Одно пизже другого!
Кайф улыбнулся, однако приподнятого настроения разделить не спешил. Когда у Сидоровича они одевались, он поднял свитер и на беду посмотрел на свой пресс, точнее на то, что несколько месяцев назад им было. От длительного безделья кубики его превратились в подобие сырников, постепенно сраставшихся в один большой шарик. Кайфу это не нравилось. «Только вот снег сойдет, возьмусь за себя!». Снег, лежавший под ногами в полуокружении грязью и покрывшихся серой прослойкой льда следов, ничего не ответил.
Довольно быстро миновав элеватор, сталкеры вышли к насыпи возле моста. Проходя блокпост, Чих и Кайф переглянулись. В глазах у обоих читались воспоминания о первой их перестрелке. Одинаково приподнятым настроением светились оба лица.
–– О-о-о, дарова! Сказал стоявший в карауле Еж. –– Вы что, на смену? Так рано вроде.
–– Не-е, мы в рейд идем.
–– В ре-е-ейд... А не рано?
–– Не, не рано.
–– Так ведь... холодно!
–– Так ведь... солнце! –– Воскликнул Чих, указав на звезду левой ладонью. Этот аргумент крыть было не чем. Одиночки поприветствовали дежуривших здесь же Омута и Ель, и двинулись дальше. Миновав КПП под мостом они с десяток шагов шли по дороге, а затем сошли с нее и повернули к черневшим деревьям, не дойдя до фермы. У тоннеля было спокойно, в снегу виднелись следы собак, однако они были стары и полуразмыты. Не меньше их оказалось и возле палатки, к которой сталкеры вышли спустя минуту.
–– Мы что, на болота? –– Усмехнулся Кайф, не понимая, как можно отсюда выйти на Свалку. –– Все-таки Шара идем искать?
–– Нет. –– Деловито ответил Форсаж. –– Тут немного дальше коллектор есть крытый. Здоровый такой тоннель. Я по нему всегда на Свалку хожу. Если идти в сторону вышки, то кто его знает, есть там бандиты? Если их там и нет, то дальше они будут уж точно, у них там форпостик имеется.
–– А там, куда идем мы?
–– А там куда идем мы, там аномалии. Бандиты не дураки, чтоб туда лезть.
–– Толи дело мы!
–– Мы – сталкеры, это другое.
–– Лады-ы-ы.
Вход в коллектор отыскали через минуту. Он представлял дыру в трубе из бетона, диаметром чуть ниже среднего роста, уходившую в темноту, черную, как спина пантеры.
–– А из фонариков у нас... нет?
–– А из фонариков у нас есть лучше – КПК. –– Сказал Литра.
–– Ага. Вот себе и свети им. –– Произнес Крым, достав из кармана небольшой фонарик с кнопкой на тыле.
–– Крым – идешь первым. Кайф – ты второй. Чих!
–– А?
Не изменившись в лице нисколько, Форсаж сказал:
–– Сам знаешь – от этих двоих проку никакого, поэтому, как только помрут – все на тебе. Литра!
–– Замыкающий.
–– С вами приятно иметь дело! Ну, поперли.
Достав ПМ, Кайф встал за Крымом и, следуя за дрожащими впереди отсветами, вошел в черноту. Поначалу тоннель казался не таким уж и темным, однако спустя несколько метров он свернул влево и утренний свет перестал попадать сюда. Точно по щелчку пальцев мрак стал сгущаться пропорционально понижению уровня наружных шумов, который ослабевал с каждым их шагом. Когда же из звуков остались лишь шаги группы да давящая тишина, Кайф подумал: «Ох и не нравится мне здесь». Виду, однако же, он не подал и продолжил идти за Крымом.
Чем глубже сталкеры продвигались в тоннель, тем невротичнее становились ощущения Тимура. Ему чудилось, что тоннель будто надвигается на него, что пространство медленно стало сжиматься, что бетонные стены обвивают его, давят, словно змеиные кольца. От них веяло неприятной, холодной сыростью. Иногда впереди раздавалось напрягавшее слух журчание и через какое-то время под ногами сталкеров хлюпали ручейки, образовавшиеся в результате таяния снега. Не редко подошву Кайфа вело, он поскальзывался и в этот момент выдох его раздавался чуть громче. Из-за спины Крыма время от времени набегал сквознячок. Как на зло все, даже Чих, хранили молчание. Из-за этого на деле остававшееся прежним дыхание, в ушах звучало значительно громче, что также не добавляло парню спокойствия. Со временем между его лопаток поселилось навязчивое напряжение, все время шептавшее, что должно что-то случится... Спроси кто-нибудь Кайфа, когда группа все же вышла на свет, сколько времени они блуждали в коллекторе, он бы ответил, что где-то час. В реальности они шли максимум минут десять.
И все то время, пока безымянные люди лупили друг друга, уподобившись лютым зверям, происходили нескончаемые, не ведущие ни к чему телефонные совещания по линии Янукович-Путин-Оппозиция-Обама-Европа-Оппозиция-снова Россия-снова Европа-Обама опять.
Одновременно с этим, после двадцать седьмого января хаос, зародившийся в сердце столицы, пустил свои корни по всей стране. С задержкой всего в какие-то часы сначала на западе, а потом и на востоке люди принялись захватывали оружейные склады и полицейские околотки. Три сотни машин, назвавшиеся «автомайданом», попытались проехать к президентской резиденции. Казалось, в воздухе носился запах истерики. Янукович бежал из страны, оставив стоять за себя и за Сашку «Беркут». И они отстояли, выполнив свой долг до конца. О санузле у тещи никто из них уже не вспоминал. Восемнадцатого февраля для них все было кончено. Вслед за павшим Лениным лег лев.
Захватив оружие и назвавшись добровольцами, в Киев стали стекаться специфические ребятки со всей Украины. Все их разговоры сводились к следующему: «–– Надо поезда дружбы отправить в Крым и Донбасс». Окрыленные все той же эйфорией общего дела Гена, Стас и Максим записали и в поезд. Оля же в начале февраля с майдана ушла.
После того, как они наконец разошлись с майдана, оставив Верховную Раду новым правителям, один из бойцов «Правого сектора» во время короткого отдыха, после которого собравшиеся думали начать комплектовать поезд дружбы, сказал Гене следующее:
–– Вся эта байда на востоке закончится скоро. И давайте так, пацаны: сделаем все быстро и по домам. Мне еще к теще заскочить нужно.
***
***
Ближе к концу февраля в чернобыльской зоне произошли изменения. Световой день оставался коротким, а солнце не приобрело еще полновесную теплоту, однако холода уже сделались сдержанней, сугробы медленно начали таять, а тонкие ветви, опушенные снегом настолько колюче, что эпитет "подведенные" гораздо сильнее им подходил, сбросили свои пышные шубки. Одиночками, вынужденными всю зиму спать и сидеть, сидеть и спать, да иногда еще стоять в караулах, как никем острее ощущались эти первые весенние вестники. Наконец шестерым из них сильнее прочих опротивело развлекать себя картами и порчей печени. В результате недолго продолжавшихся прений, содержанье которых сводилось примерно к следующему: «–– А хули мы, собственна, тута сидим?», решение выдвинуться в рейд завтра утром было принято всеми бесповоротно и весело. Как, пожалуй, нетрудно догадаться читателю, непоседами этими были наши друзья.
Ночь за порогом стояла непроницаемая, разве только сверкнет в каком окне чердака огонек зажигалки, на секунду-другую поднесенной к губам и потому собирались они почти в полном мраке – лишь отражавшаяся оранжевым, кашляющая дымом дверца печи, за стенкой которой потрескивало полено, да горящий белым дисплей лежащего на столе КПК освещали комнату с трухлявым диваном, в прошлом носившую именование "зал". Здесь внизу царила такая же атмосфера, как и на крыше: ободранные стены прогревались только возле огня и прикосновение к большей их части вместо прилива бодрости вводило в оцепенение, носы замерзали сами собой и их замерзание обнаруживалось только над кружкой горячего чая. Короче говоря, морозец тут царствовал почти безраздельно и Кайф, Чих, Литра, Крым и Форсаж утром планировали покинуть его. Внимательный читатель, однако, мог бы заметить, что в этом списке не доставало еще одного имени. Незадолго до того, как решение податься в поход было принято, Шар вышел за дверь подышать свежим воздухом.
–– Хавчик, хавчик надо не забыть взять! Крым, ты взял хавчик?
–– Да мама, взял.
–– Пойди, поставь его перед выходом. Бумага сортирная где?
–– Я понесу.
–– Оки. Так, где носки?
–– Да тут они, вота. –– Чих показал Форсажу носки.
–– Хорошо.
–– Форсаж?
–– Ась? –– Спросил сталкер, поворачиваясь к Кайфу. Встав так, он плечом заслонил свет КПК.
–– А ни че, что у нас нету контейнеров под артефакты?
–– Ну нет, и что?
–– Ну так а... Радиация?
–– Ты его пойди сначала найди! –– Ответил Форсаж, смеясь глазами. –– Нам вообще повезет очень крупно, если отыщем хотя бы два. И то много будет. А вот когда и, если найдем... В сумку положим. Крым, где твоя сумка из-под физры?
–– Вот она. –– Крым протянул Форсажу типичную самозатягивающуюся черную сумку на подобии той, в которой автор, как и читатель, таскал в школу кеды.
–– Вот, сюда и будим класть. А радиация... Ну вот как почувствуешь, что у тебя хвост начинает расти...
–– Понятно.
–– Да не забивай голову, Кайф. –– Форсаж махнул рукой и повернулся к столу. –– Тут вон до две тыщи шестого жили же всякие отщепенцы. И ничего... Так, все взяли? Ничего не забыли?
–– Да вроде не-ет... А, точно! Надо же Шару еще про рейд сказать! Кстати, а где он?..
–– Я, конечно, дико перепрошую... А куда вы намылились? –– Произнес появившийся позади Шар.
–– О! Вспомнишь его, вот и оно! Шар, готовься быть обрадованным: завтра выходим!
–– Эм... Куда?
–– В рейд.
–– А-а... А я до вас саме щодо цього...
–– Что?
–– Я не зможу завтра з вами пiйти.
–– Э-э-эй, это че за дела?!
–– Мы же вроде как давно договорились: один за всех и все на Свалку...
–– Так я-то думав, ми пізніше підемо. Коли хотя бы...
–– Когда?
–– Ну... Хотя бы ближе к середини березня.
–– Та а че ждать?! –– Спросил Литра, подняв КПК и убрав его в карман. В комнате стало заметно темнее.
–– Там к этому времени все артефакты повынесут! А их и так-то нет ни хрена...
–– Чих дело говорит!
–– Давай, пошли с нами!
–– Нет, ты так говоришь, будто тебе самому не надоело тут торчать. Или может ты просто не хочешь в бар? Да-к как будто лучше место, куда можно пойти? –– Произнес Форсаж и глянул на Шара. –– Не-ет... Только не говори мне, что опять...
–– Я збирався пойти на болота.
Всеобщее "у-у-у!" отразилось от стен.
–– Шар! –– Воскликнул Кайф, стуча себя в грудь. –– Да даже я, никуда не ходивший, пока здесь с вами тусил, уже тысячу раз слышал твои истории про болота. Ты сколько раз возвращался ни с чем, десять?
–– Ты только слышал. –– Произнес Крым. –– А я-то видел его возвращения. И не один раз. Уйдет один, как баран там набродится, не найдет ничего и приходит грустить. В следующий раз, говорит, вот увидите! Видели уже. Пошли с нами!
–– Ну-у, ну ось так... –– Шар виновато пожал плечами. Он стоял с таким видом, будто и сам не мог объяснить, зачем он каждый раз идет на «Болота», если каждый такой поход оборачивается ничем.
–– Дался тебе этот «Бенгальский огонь»! Мы вон на Свалку пойдем и в тыщу раз больше, чем ты, артефактов насобираем! –– Загорелся Форсаж, еще недавно советовавший Кайфу мечтать о, максимум, двух артефактах. –– Давай с нами!
–– Та... Хочете – давайте ви з мной.
–– Ну не-ет. Я в этого говно и весной не полезу, не то, что зимой. Мы вот Кайфа обучим таскать артефакты, заработаем много деняк, а уже опосля примемся и за них. Еще и тебя научим, как правильно надо ходить по топям.
Шар деловито усмехнулся.
–– Конечно-конечно.
Слегка посмеявшись, сталкеры обнялись.
–– Ну, удачи тогда, братанчик.
–– І вам того ж. Як прийдете – наступний рейд ідем з мной.
–– Окей.
В последний раз пересчитав магазины, сталкеры улеглись. Кайф, Чих и Литра к себе на чердак подниматься не стали.
–– Литра. –– Тихо позвал Шар, когда первый свист разошелся по комнате.
–– Чего?
–– Дай КПК, карту чекнуть хочу. Мой разрядился.
–– Окей, держи.
–– О-о! –– Полусонным голосом произнес Чих, увидев, как экран КПК осветил лицо Шара. –– Литра, ничего, если я после Шара немного в мотоциклики поиграю?
–– Чих, нам завтра рано вставать. Ложись, спи.
–– Хорошо-о... –– Произнес сталкер и тихо шепнул, обращаясь к Шару и для конспирации прижав ладонь ко рту. –– Шар, ты хоть это... Ты разбуди меня, когда сделаешь, что тебе надо, ладно?
–– Коне-ечно. –– Протянул Шар и Чих, закрыв глаза, заснул через минуту. Будить его, разумеется, никто не стал.
В одном из треков музыкальной группы «Hustle Hard Flava» – единственного поэтического дуэта России, за творчеством которого нестыдно следить, присутствует такая строка: «Утро было добрым, но пошло не слава богу». Примерно первые два часа следующего утра полностью подходили под эту строчку.
Проснувшись, сталкеры быстро перекусили, потушили дрова и закрыли дверь. Поскольку Литра, наученный горьким опытом, меньше всего хотел и на этот раз посеять блокнотик, он оставил ненадолго друзей и спустился к Сидоровичу, чтобы оставить тому дневник на хранение. Шара к этому времени среди них уже не было: судя по всему, выдвинулся к «Болотам» он еще засветло.
Поднявшийся ветер гнал облака на юг, ветви акации безмятежно качались. В то время как тени утренних сумерек продолжали баюкать лагерь и склоны обнимавших его холмов, по их занесенным серым снегом вершинам уже скользил рассветный луч. Кайф невольно залюбовался этой картиной, когда поднявшийся от торговца Литра объявил товарищам, что Сидорович позвал их с намерением снабдить группу в дорогу дополнительным снаряжением. Обрадованные сталкеры поспешили вниз. Сойдя по ступенькам, они предстали перед торговым окном, в которое Сидорович в два этапа протянул им дождевики и теплые шапки.
–– Чем бог послал. –– Сказал он. Кайф собирался сказать "спасибо", но более опытные Форсаж и Литра сказали прежде него "должны будем" и торговец согласно кивнул их словам.
Дождевики надели быстро, а вот с шапками случилось то, что в пору бы было назвать «шапочной титаномахией». Здесь стоит на секунду отвлечься и напомнить читателю кое о чем. Как он помнит, и Кайф, и Чих, были людьми фактурными и незаурядными. Оба они подавали надежды, в будущем оба метили стать матерыми сталкерами, набить карманы деньгами, оба обладали прекраснодушными чертами характера и так далее, далее... Но! Их таких (прекраснодушных, матерых в будущем и так далее, далее) было целых двое. А вот шапка с бонбончиком была только одна! И именно ее наличие и породило «шапочную титаномахию». Пару минут повырывав друг у друга бонбончик, Кайф рассудил, что обижать маленьких – это не хорошо и потому, сказав: «–– Ладно, не очень-то и хотелось!», оставил шапку Чиху, лицо которого излучало довольство весь последующий день.
Наконец, разобравшись с подарками Сидоровича, сталкеры вновь поднялись на улицу. Правда, как выяснилось чуть позже, Литра, разумеется, как только услышал, что им что-то дадут, благополучно забыл про блокнот, который теперь нес в нагрудном кармане, но то были мелочи.
–– Эх, парни, чувствую –– Радостно сказал Крым, когда они, поднявшись на холмик, стали хрустеть подтаявшим снегом, обходя гудящую аномалию. –– нас ожидают великие дела! Одно пизже другого!
Кайф улыбнулся, однако приподнятого настроения разделить не спешил. Когда у Сидоровича они одевались, он поднял свитер и на беду посмотрел на свой пресс, точнее на то, что несколько месяцев назад им было. От длительного безделья кубики его превратились в подобие сырников, постепенно сраставшихся в один большой шарик. Кайфу это не нравилось. «Только вот снег сойдет, возьмусь за себя!». Снег, лежавший под ногами в полуокружении грязью и покрывшихся серой прослойкой льда следов, ничего не ответил.
Довольно быстро миновав элеватор, сталкеры вышли к насыпи возле моста. Проходя блокпост, Чих и Кайф переглянулись. В глазах у обоих читались воспоминания о первой их перестрелке. Одинаково приподнятым настроением светились оба лица.
–– О-о-о, дарова! Сказал стоявший в карауле Еж. –– Вы что, на смену? Так рано вроде.
–– Не-е, мы в рейд идем.
–– В ре-е-ейд... А не рано?
–– Не, не рано.
–– Так ведь... холодно!
–– Так ведь... солнце! –– Воскликнул Чих, указав на звезду левой ладонью. Этот аргумент крыть было не чем. Одиночки поприветствовали дежуривших здесь же Омута и Ель, и двинулись дальше. Миновав КПП под мостом они с десяток шагов шли по дороге, а затем сошли с нее и повернули к черневшим деревьям, не дойдя до фермы. У тоннеля было спокойно, в снегу виднелись следы собак, однако они были стары и полуразмыты. Не меньше их оказалось и возле палатки, к которой сталкеры вышли спустя минуту.
–– Мы что, на болота? –– Усмехнулся Кайф, не понимая, как можно отсюда выйти на Свалку. –– Все-таки Шара идем искать?
–– Нет. –– Деловито ответил Форсаж. –– Тут немного дальше коллектор есть крытый. Здоровый такой тоннель. Я по нему всегда на Свалку хожу. Если идти в сторону вышки, то кто его знает, есть там бандиты? Если их там и нет, то дальше они будут уж точно, у них там форпостик имеется.
–– А там, куда идем мы?
–– А там куда идем мы, там аномалии. Бандиты не дураки, чтоб туда лезть.
–– Толи дело мы!
–– Мы – сталкеры, это другое.
–– Лады-ы-ы.
Вход в коллектор отыскали через минуту. Он представлял дыру в трубе из бетона, диаметром чуть ниже среднего роста, уходившую в темноту, черную, как спина пантеры.
–– А из фонариков у нас... нет?
–– А из фонариков у нас есть лучше – КПК. –– Сказал Литра.
–– Ага. Вот себе и свети им. –– Произнес Крым, достав из кармана небольшой фонарик с кнопкой на тыле.
–– Крым – идешь первым. Кайф – ты второй. Чих!
–– А?
Не изменившись в лице нисколько, Форсаж сказал:
–– Сам знаешь – от этих двоих проку никакого, поэтому, как только помрут – все на тебе. Литра!
–– Замыкающий.
–– С вами приятно иметь дело! Ну, поперли.
Достав ПМ, Кайф встал за Крымом и, следуя за дрожащими впереди отсветами, вошел в черноту. Поначалу тоннель казался не таким уж и темным, однако спустя несколько метров он свернул влево и утренний свет перестал попадать сюда. Точно по щелчку пальцев мрак стал сгущаться пропорционально понижению уровня наружных шумов, который ослабевал с каждым их шагом. Когда же из звуков остались лишь шаги группы да давящая тишина, Кайф подумал: «Ох и не нравится мне здесь». Виду, однако же, он не подал и продолжил идти за Крымом.
Чем глубже сталкеры продвигались в тоннель, тем невротичнее становились ощущения Тимура. Ему чудилось, что тоннель будто надвигается на него, что пространство медленно стало сжиматься, что бетонные стены обвивают его, давят, словно змеиные кольца. От них веяло неприятной, холодной сыростью. Иногда впереди раздавалось напрягавшее слух журчание и через какое-то время под ногами сталкеров хлюпали ручейки, образовавшиеся в результате таяния снега. Не редко подошву Кайфа вело, он поскальзывался и в этот момент выдох его раздавался чуть громче. Из-за спины Крыма время от времени набегал сквознячок. Как на зло все, даже Чих, хранили молчание. Из-за этого на деле остававшееся прежним дыхание, в ушах звучало значительно громче, что также не добавляло парню спокойствия. Со временем между его лопаток поселилось навязчивое напряжение, все время шептавшее, что должно что-то случится... Спроси кто-нибудь Кайфа, когда группа все же вышла на свет, сколько времени они блуждали в коллекторе, он бы ответил, что где-то час. В реальности они шли максимум минут десять.
