Не хотелось полагаться на помощь дедушки Вебера, он был слишком уж неприятным человеком. Но разве оставался другой выбор? Пришлось наступить на горло гордости.
– Большое спасибо. Я буду рада, если удастся что-то разузнать, – произнесла я немного смущенно. – Правда, не уверена, что действительно поможет.
К тому же ничего о бабе Жене могло просто не сохраниться. Все-таки война, бомбежки… Документы могли двадцать раз пропасть. И тогда даже гоетам не под силу ничего обнаружить.
– Не попытаемся – не узнаем, – с улыбкой пожала плечами Анастасия. В отличие от меня, она не сомневалась. За мягкостью мачехи Вадима скрывалась спокойная уверенность, что в ее руках достаточно силы. – Люди имеют свойство оставлять после себя множество следов.
Оставалось только в это и верить.
В восемь часов вечера за мной заехала Ольга. Без звонка или сообщения просто возникла на пороге квартиру Веберов. За окном снова Петербург показывал угрюмый нрав: лило так, что казалось, скоро Нева выйдет из берегов.
– Алена, поехали домой. Хороший гость не засиживается допоздна, – произнесла гоетка.
Смысл слов был таков, словно бы Третьякова упрекала меня за навязчивость. Но в ее голосе звучали только ласка и легкая усмешка.
Анастасия радушно пригласила Ольгу зайти на чай, но та вежливо, но непреклонно отказалась от чужого гостеприимства. Сослалась на занятость.
Вадим вышел из дома своих родителей вместе с нами, чинно распрощался и нырнул прямо в дождь, даже не подумав раскрыть белого зонта.
– Надеюсь, его просто смоет, – не слишком искренне буркнула я, завороженно глядя вслед юноше.
Ольга только досадливо вздохнула и подтолкнула меня в сторону автомобиля.
– Красивые мужчины могут довести только до беды, Аленка. Не развешивай уши.
Я вспыхнула и сперва даже не знала, что ответить. А потом все-таки выпалила:
– И ничего я не влюбилась в Вебера!
Вышло слишком уж запальчиво, по-ребячески.
Поэтому не приходилось удивляться тому, как снисходительно ответила Третьякова:
– Все мы немного влюблена в Вебера.
Уже у Третьяковых, в квартире, которую язык не поворачивался называть своим домом, я решилась набрать номер Лексы. Что бы там ни планировал Вадим, его совет связаться с конторскими показался дельным.
Невеста брата Милки ответила мгновенно и с тревогой спросила:
– Алена? Что-то случилось?
На мгновение собственная тревога показалась до смешного мелкой и глупой, но, собравшись в духом, я все-таки ответила честно:
– Случилось. Ночью. Мне приснился странный кошмар. Я убегала от кого-то по темному коридору. А преследователь все упрашивал остановиться. По-моему, это был не просто кошмар. Впрочем…
Полной уверенности у меня не было.
Но – вот странность – Лекса и не подумала сомневаться в моих словах. Я услышала, как открылась дверь, затем вторая, а потом девушка позвала Феликса Яновича.
– Ну, выкладывайте, барышня, – скомандовал он, без лишних слов переходя к делу.
Почти бесцеремонно. Но мне даже понравилось.
После короткого разговора Ружинский коротко велел сразу после уроков в школе явиться в Контору.
– А почему не вместо? – с умирающей надеждой в голосе спросила я.
Когда зашла речь о том, что снова придется посетить странное учреждение, я в тайне рассчитывала улизнуть из школы под благовидным предлогом. В первый день в новом классе никакие проблемы на мою голову не обрушились, но уютно я себя не почувствовало.
– Потому что следует учиться, барышня, – назидательным тоном изрек Феликс Янович. – И никак иначе.
Ну, до чего же вредный человек! Почему он не мог оказаться хотя бы самую малость похожим на младшего брата?
Очередная ночь прошла ужасней предыдущей: вкрадчивый шепот теперь звучал все ближе и каждое слово словно срезало с меня кусок плоти. Воздуха не хватало настолько, что я то и дело хваталась за горло.
«Это все только сон! Дурной сон!» – твердила я про себя, но вырваться из пут кошмара не удавалось.
И когда стало совершенно невыносимо, в руке внезапно оказалась прабабкина сережка. С стиснула ее до боли и внезапно все вокруг переменилось.
Никакой черноты. Никакого шепота.
Только тихие сумерки и шепотом речных волн.
Похоже… на Изнанку.
Я все-таки соскользнула на нее прямиком из кошмара. И, черт подери, никогда бы не подумала, что обрадуюсь, оказавшись на слое реальности нави!
Повертев головой как следует, я с каплей ностальгии любовалась на строгие ряды старинных зданий, которые гляделись в ртутные воды затянутого в гранит канала. Изнанка только отражала реальный Санкт-Петербург, но это отражение было поистине прекрасным.
– Ишь ты, кто заглянул, – донесся сзади хриплый низкий голос.
Еще мгновение назад я была в полном одиночестве.
И вот теперь…
– Привратник! – выпалила я и резко развернулась, чтобы посмотреть на безымянную навь.
Насчет обитателей Изнанки нельзя было заблуждаться, никто из них не был безопасным и добродушным. Но все равно когда-то он помог мне вернуться в Сущее. Пусть и только ради порядка.
– И что тебя опять сюда нечистая принесла? – вопросил безымянный, нависая надо мной как Думская башня.
Я чуть смущенно улыбнулась и пробормотала:
– Да вот как-то само вышло… Вы простите, я знаю, что не положено, просто…
Привратнику, кажется, наскучил мой лепет, и он махнул рукой, заставляя смолкнуть. Как тут было не послушаться? Язык словно сам к небу примерз.
– Чем это от тебя несет? – протянул он, глядя на меня так и этак. – Как будто знакомое что… А как будто и нет. Но все одно – недоброе. Ты бы поостереглась.
Я с благодарностью кивнула, принимая бессмысленный совет.
– Пока плохо получается. Я ведь проклята. И теперь меня преследует доппельгангер.
С усмешкой Привратник покачал головой.
– Тут иное что-то. Не доппельгангер. С безликими этими хлопот не оберешься, но и отвадить дело нехитрое. А с тобой беда приключилась посерьезней. Тут бы помощи искать… Хотя от тебя уже и так несет водой речной. Мальчишка этот беспутный, полукровный рядом ошивается?
После такой характеристики Вадима я поневоле рассмеялась. Даже навь – и ту ведь умудрился допечь. Ни разу не побывав на Изнанке!
– Вы разве его знаете? – с сомнением поинтересовалась я.
Привратник хмыкнул.
– А то как же? Я же первым и заприметил младенчика. Плывет себе по реке и горя не знает. Пока Смотрительница его не уволокла и папаше-гоету не отдала – все у мальца складно да ладно было. Нави на Изнанке самое место.
От одной мысли, что новорожденный вот так может остаться один, стало плохо.
– А кто был матерью? Какая навь? – решила я задать вопрос, который мучил, наверное, всех гоетов в Петербурге.
Однако, собеседник только плечами пожал.
– Да кто его разберет? Мне уж всяко никто не докладывался. Тут бы у батюшки поспрашивать, кто ему в подоле мальчонку принес. Но, поди, гоет-то помалкивает.
Да уж, задачка со звездочкой, как ни посмотри.
Я уже думала, что удастся вот так запросто узнать, кто мать Вадима… и он хотя бы немного успокоится. Найти конкретную навь все-таки проще, чем гоняться за каждой с вопросом «А не вы ли меня родили девятнадцать лет назад?».
– Но… может, Смотрительница знает? – ухватилась я за эту соломинку.
«Алина» если не была всезнающей, то уж точно знала о многом. К тому же именно она когда-то вынесла Вадима в Сущее.
Привратник громогласно рассмеялся. Звук его голоса эхо словно гром разнесло, наверное, по всей Изнанке.
– Это егоза, конечно, много где поспела, но открыла не все тайны бытия. Хочешь узнать наверняка, кто из нави с гоетом путался, да так что ребеночка завел – к Пифии иди. Ей-то все ведомо – что есть, что было и что будет. Ну, или папашу незадачливого пытайте. Добрая дыба – она честности добавляет.
На свою беду, что такое дыба, я знала. И тут же стало порядком не по себе. Но любопытство заставляло призадуматься, из какой же эпохи родом сам Привратник? Или легкое отношение к пыткам он приобрел уже на Изнанке?
– Но как найти Пифию? – упорно продолжала я расспросы.
Если удастся выполнить желание Вадима… все станет на порядок проще. Возможно, он даже от чистого сердца поможет. Хотя бы один раз.
Наверное, я слишком недооценивала скверный характер Вебера.
Мой потусторонний собеседник усмехнулся и глянул снисходительным взглядом с высоты немалого роста.
– К избранным она сама приходит. А прочие… им приходится спуститься в самые глубины Изнанки, туда куда не каждая навь осмелится ступить. Там само время сомкнулось в круг, а верх и низ перепутаны. Думаешь, сумеешь туда добраться?
Звучало так, что не стоило и рассчитывать.
– Вряд ли, – честно отозвалась я и нервно хихикнула.
Подвиг такого масштаба уж точно не по силам кому-то вроде меня. К тому же… чего это я все пекусь о Вадиме? Надо бы о себе в первую очередь думать.
Я с самой умильной миной на лице снова обратилась к Привратнику:
– Но если ко мне прицепился не доппельгангер… Не можете ли вы сказать, кто именно?
И снова Привратник залился громоподобным смехом, запрокинув голову и сверкая белоснежными зубами.
– А ты бедовая, гляжу. Никого не боишься. Даже могучей нави.
В каком-то смысле безымянный был прав, я его не боялась. Опасалась – да, но если уж появилась возможность поговорить с кем-то вроде Привратника, лучше рискнуть и попытаться получить все ответы. Убить он меня точно не убьет. Захотел бы – уже сделал.
– Вам незачем. К тому же один раз вы меня уже выручили, – с легким смущением ответила я.
Снисходительности в черных глазах собеседника порядком прибавилось.
– Если один раз выручил, не значит что в другой раз не уморит. Но со мной не прогадала. Кто тебе покоя не дает, не знаю, девочка. Знакомое что-то. Но и незнакомое. В одном не сомневайся: то не безликая навь по пятам за тобой идет. Там рыбка покрупней. А теперь, покуда язык до мозолей не стерла… кыш!
И снова меня бесцеремонно выпихнули с Изнанки.
А заодно из сна.
Вика утром сияла как солнце, которое напрочь отказывалось появляться в петербургских небесах. Когда я открыла глаза, она уже сидела у стола, вооружившись косметичкой и зеркалом. Красилась подруга с мастерством, за которым наверняка стоит немалый опыт.
– Ты сегодня спала на редкость спокойно. Полегче стало, да?
На это можно было только рассмеяться.
– Полечге… Скажешь тоже, – измученно отозвалась я, колоссальным усилием воли заставив себя подняться с постели.
Блуждания в потустороннем мире плохо помогают отдохнуть.
– Было хуже. Но я умудрилась вовремя провалиться на Изнанку. Из огня да в полымя. Спаслась из кошмара – угодила к нави.
Вика поглядела сочувственно и смолчала. Это мне в ней тоже нравилось: она знала, что не стоит говорить не к месту «я так тебя понимаю» или «держись».
В школе меня встретил водопад из дружелюбия и внимания со стороны одноклассниц. Множество девчонок внезапно посчитало своим долгом набиться как минимум ко мне в приятельницы.
Сперва я опешила от такого разговора и начала самую малость паниковать… Но потом кто-то словно ненароком завел разговор о Вадиме, и мгновенно стало ясно, кому именно я обязана внезапной популярностью. Одноклассницы знали о Вебере. А кто не знал, тому рассказали. И показали. В сети оказалась тонна роликов с выступлениями «Ars Goetia».
Любой другой не стал бы местной знаменитостью только из-за такой малости, но с Вадимом, похоже, всегда получалось не по-человечески. И вот его фанатки возжелали через меня навести мосты с кумиром. Ну как же, ведь мы «родня». Значит, я обязана знать, сколько «тому красавчику» лет, где он учится, чем увлекается и есть ли у него девушка.
Спастись от завороженных навьей красотой девушек не выходило! Хуже доппельгангера, честное слово!
Даже на уроках стало не многим легче. После звонка в меня тут же полетели тонны записочек.
Неужели Вадим пришел за мной в школу, чтобы отравить жизни новым оригинальным способом? Ну, он-то знал себе цену, значит, подозревал, какая буря неизбежно поднимается после такого визита! Да меня будто душило непрошеным вниманием! Хоть из школы беги.
Собственно говоря, именно так я и поступила: как только закончились занятия унеслась быстрей ветра, спасаясь от неизбежной компании.
После такого «нервного потрясения» Контора, куда предстояло поехать, уже казалась тихой уютной гаванью. По крайней мере, там будут интересоваться именно мной.
В прошлый приход я была слишком взбудоражена, чтобы обращать внимание на мелочи, зато в этот раз от моего взгляда не укрылось, как люди проходили мимо огромного куба офисного здания, не бросив на него ни единого взгляда.
Контора оставалась невидимой, но для некоторых делала исключение.
Зябко передернув плечами, я с преувеличенной решимостью двинулась ко входу.
Лекса с второй девушкой, чье имя я благополучно успела позабыть, поджидали прямо у проходной. Меня они заметили мгновенно и тут же принялись махать руками в знак приветствия.
Вцепившись побелевшими пальцами в лямку сумки, я прошла рамку металлокерамика. Сдав на хранение все гаджеты я поплелась за провожатыми к лифту, и уже в кабине подметила, какую кнопку нажала Лекса.
Мне предстояло не подняться, а спуститься. Под землю.
По спине побежали мурашки, а колени самую малость ослабли.
– А… мы что? В подвал? – робко уточнила я.
Лекса наградила меня спокойным взглядом.
– Да. Мы вчера сгоняли и зеркало твое из особняка Брусницыных приволокли. Сейчас, так сказать, проведем «опознание». Заодно, покопаемся, что да как.
Стало быть, зеркало.
Еще хуже.
– И для этого нужно… спускать в подвал? – не спешила я верить объяснениям Лексы.
Та легко пояснила:
– Объекты следует хранить особенным образом. Для этого в Конторе целый отдел существует. Ему зеркало и отошло. Если такая вещь останется без присмотра, много чего может случиться.
Внезапно Лекса с Лаки переглянулись и заговорщицки захихикали.
Очень хотелось узнать, что же так развеселило девушек, но какое у меня было право задавать им вопросы?
Казалось, что чем ниже опускался лифт под землю, тем холодней становилось. Казалось, тепло вытягивает прямиком из костей.В конце концов, я не выдержала и пожаловалась:
– Зябко-то как!
Лаки со вздохом пояснила:
– Тут в том числе и навь держат. А от них всегда холодом тянет. Ну и объекты – они тоже редко бывают нормально температуры.
Я чуть кашлянула и осведомилась:
– Значит, тут… держат навь?
Теперь идея спуститься в подвальные этажи Конторы оказалась еще более идиотской.
Девушки тут же подтвердили, что именно так все и есть, и особо «нашлившая» навь, попавшая как-то в мир людей, Сущее, в итоге берется под стражу и помещается в особую тюрьму.
– На веки вечные! – с торжествующим смешком пояснила довольная Лаки. – Говорят, у тебя проблемы с Хозяином теней? Он тоже теперь здесь. Я его собственными руками скрутила.
Тот ужас и беспомощность, которые заставил меня изучать черный кот, до сих пор остались в памяти. Словно каленым железом выжгли. А Лаки заявляет, что вот так просто схватила такое существо?
– Правда? – обратилась я уже к Лексе. Та производила впечатление более спокойного и здравомыслящего человека.
Та кивнула, будто в словах сослуживицы не было вообще ничего удивительного.
– Лаки у нас бешеная, она кого хочешь скрутит.
– Большое спасибо. Я буду рада, если удастся что-то разузнать, – произнесла я немного смущенно. – Правда, не уверена, что действительно поможет.
К тому же ничего о бабе Жене могло просто не сохраниться. Все-таки война, бомбежки… Документы могли двадцать раз пропасть. И тогда даже гоетам не под силу ничего обнаружить.
– Не попытаемся – не узнаем, – с улыбкой пожала плечами Анастасия. В отличие от меня, она не сомневалась. За мягкостью мачехи Вадима скрывалась спокойная уверенность, что в ее руках достаточно силы. – Люди имеют свойство оставлять после себя множество следов.
Оставалось только в это и верить.
В восемь часов вечера за мной заехала Ольга. Без звонка или сообщения просто возникла на пороге квартиру Веберов. За окном снова Петербург показывал угрюмый нрав: лило так, что казалось, скоро Нева выйдет из берегов.
– Алена, поехали домой. Хороший гость не засиживается допоздна, – произнесла гоетка.
Смысл слов был таков, словно бы Третьякова упрекала меня за навязчивость. Но в ее голосе звучали только ласка и легкая усмешка.
Анастасия радушно пригласила Ольгу зайти на чай, но та вежливо, но непреклонно отказалась от чужого гостеприимства. Сослалась на занятость.
Вадим вышел из дома своих родителей вместе с нами, чинно распрощался и нырнул прямо в дождь, даже не подумав раскрыть белого зонта.
– Надеюсь, его просто смоет, – не слишком искренне буркнула я, завороженно глядя вслед юноше.
Ольга только досадливо вздохнула и подтолкнула меня в сторону автомобиля.
– Красивые мужчины могут довести только до беды, Аленка. Не развешивай уши.
Я вспыхнула и сперва даже не знала, что ответить. А потом все-таки выпалила:
– И ничего я не влюбилась в Вебера!
Вышло слишком уж запальчиво, по-ребячески.
Поэтому не приходилось удивляться тому, как снисходительно ответила Третьякова:
– Все мы немного влюблена в Вебера.
Уже у Третьяковых, в квартире, которую язык не поворачивался называть своим домом, я решилась набрать номер Лексы. Что бы там ни планировал Вадим, его совет связаться с конторскими показался дельным.
Невеста брата Милки ответила мгновенно и с тревогой спросила:
– Алена? Что-то случилось?
На мгновение собственная тревога показалась до смешного мелкой и глупой, но, собравшись в духом, я все-таки ответила честно:
– Случилось. Ночью. Мне приснился странный кошмар. Я убегала от кого-то по темному коридору. А преследователь все упрашивал остановиться. По-моему, это был не просто кошмар. Впрочем…
Полной уверенности у меня не было.
Но – вот странность – Лекса и не подумала сомневаться в моих словах. Я услышала, как открылась дверь, затем вторая, а потом девушка позвала Феликса Яновича.
– Ну, выкладывайте, барышня, – скомандовал он, без лишних слов переходя к делу.
Почти бесцеремонно. Но мне даже понравилось.
После короткого разговора Ружинский коротко велел сразу после уроков в школе явиться в Контору.
– А почему не вместо? – с умирающей надеждой в голосе спросила я.
Когда зашла речь о том, что снова придется посетить странное учреждение, я в тайне рассчитывала улизнуть из школы под благовидным предлогом. В первый день в новом классе никакие проблемы на мою голову не обрушились, но уютно я себя не почувствовало.
– Потому что следует учиться, барышня, – назидательным тоном изрек Феликс Янович. – И никак иначе.
Ну, до чего же вредный человек! Почему он не мог оказаться хотя бы самую малость похожим на младшего брата?
Очередная ночь прошла ужасней предыдущей: вкрадчивый шепот теперь звучал все ближе и каждое слово словно срезало с меня кусок плоти. Воздуха не хватало настолько, что я то и дело хваталась за горло.
«Это все только сон! Дурной сон!» – твердила я про себя, но вырваться из пут кошмара не удавалось.
И когда стало совершенно невыносимо, в руке внезапно оказалась прабабкина сережка. С стиснула ее до боли и внезапно все вокруг переменилось.
Никакой черноты. Никакого шепота.
Только тихие сумерки и шепотом речных волн.
Похоже… на Изнанку.
Я все-таки соскользнула на нее прямиком из кошмара. И, черт подери, никогда бы не подумала, что обрадуюсь, оказавшись на слое реальности нави!
Повертев головой как следует, я с каплей ностальгии любовалась на строгие ряды старинных зданий, которые гляделись в ртутные воды затянутого в гранит канала. Изнанка только отражала реальный Санкт-Петербург, но это отражение было поистине прекрасным.
– Ишь ты, кто заглянул, – донесся сзади хриплый низкий голос.
Еще мгновение назад я была в полном одиночестве.
И вот теперь…
– Привратник! – выпалила я и резко развернулась, чтобы посмотреть на безымянную навь.
Насчет обитателей Изнанки нельзя было заблуждаться, никто из них не был безопасным и добродушным. Но все равно когда-то он помог мне вернуться в Сущее. Пусть и только ради порядка.
– И что тебя опять сюда нечистая принесла? – вопросил безымянный, нависая надо мной как Думская башня.
Я чуть смущенно улыбнулась и пробормотала:
– Да вот как-то само вышло… Вы простите, я знаю, что не положено, просто…
Привратнику, кажется, наскучил мой лепет, и он махнул рукой, заставляя смолкнуть. Как тут было не послушаться? Язык словно сам к небу примерз.
– Чем это от тебя несет? – протянул он, глядя на меня так и этак. – Как будто знакомое что… А как будто и нет. Но все одно – недоброе. Ты бы поостереглась.
Я с благодарностью кивнула, принимая бессмысленный совет.
– Пока плохо получается. Я ведь проклята. И теперь меня преследует доппельгангер.
С усмешкой Привратник покачал головой.
– Тут иное что-то. Не доппельгангер. С безликими этими хлопот не оберешься, но и отвадить дело нехитрое. А с тобой беда приключилась посерьезней. Тут бы помощи искать… Хотя от тебя уже и так несет водой речной. Мальчишка этот беспутный, полукровный рядом ошивается?
После такой характеристики Вадима я поневоле рассмеялась. Даже навь – и ту ведь умудрился допечь. Ни разу не побывав на Изнанке!
– Вы разве его знаете? – с сомнением поинтересовалась я.
Привратник хмыкнул.
– А то как же? Я же первым и заприметил младенчика. Плывет себе по реке и горя не знает. Пока Смотрительница его не уволокла и папаше-гоету не отдала – все у мальца складно да ладно было. Нави на Изнанке самое место.
От одной мысли, что новорожденный вот так может остаться один, стало плохо.
– А кто был матерью? Какая навь? – решила я задать вопрос, который мучил, наверное, всех гоетов в Петербурге.
Однако, собеседник только плечами пожал.
– Да кто его разберет? Мне уж всяко никто не докладывался. Тут бы у батюшки поспрашивать, кто ему в подоле мальчонку принес. Но, поди, гоет-то помалкивает.
Да уж, задачка со звездочкой, как ни посмотри.
Я уже думала, что удастся вот так запросто узнать, кто мать Вадима… и он хотя бы немного успокоится. Найти конкретную навь все-таки проще, чем гоняться за каждой с вопросом «А не вы ли меня родили девятнадцать лет назад?».
– Но… может, Смотрительница знает? – ухватилась я за эту соломинку.
«Алина» если не была всезнающей, то уж точно знала о многом. К тому же именно она когда-то вынесла Вадима в Сущее.
Привратник громогласно рассмеялся. Звук его голоса эхо словно гром разнесло, наверное, по всей Изнанке.
– Это егоза, конечно, много где поспела, но открыла не все тайны бытия. Хочешь узнать наверняка, кто из нави с гоетом путался, да так что ребеночка завел – к Пифии иди. Ей-то все ведомо – что есть, что было и что будет. Ну, или папашу незадачливого пытайте. Добрая дыба – она честности добавляет.
На свою беду, что такое дыба, я знала. И тут же стало порядком не по себе. Но любопытство заставляло призадуматься, из какой же эпохи родом сам Привратник? Или легкое отношение к пыткам он приобрел уже на Изнанке?
– Но как найти Пифию? – упорно продолжала я расспросы.
Если удастся выполнить желание Вадима… все станет на порядок проще. Возможно, он даже от чистого сердца поможет. Хотя бы один раз.
Наверное, я слишком недооценивала скверный характер Вебера.
Мой потусторонний собеседник усмехнулся и глянул снисходительным взглядом с высоты немалого роста.
– К избранным она сама приходит. А прочие… им приходится спуститься в самые глубины Изнанки, туда куда не каждая навь осмелится ступить. Там само время сомкнулось в круг, а верх и низ перепутаны. Думаешь, сумеешь туда добраться?
Звучало так, что не стоило и рассчитывать.
– Вряд ли, – честно отозвалась я и нервно хихикнула.
Подвиг такого масштаба уж точно не по силам кому-то вроде меня. К тому же… чего это я все пекусь о Вадиме? Надо бы о себе в первую очередь думать.
Я с самой умильной миной на лице снова обратилась к Привратнику:
– Но если ко мне прицепился не доппельгангер… Не можете ли вы сказать, кто именно?
И снова Привратник залился громоподобным смехом, запрокинув голову и сверкая белоснежными зубами.
– А ты бедовая, гляжу. Никого не боишься. Даже могучей нави.
В каком-то смысле безымянный был прав, я его не боялась. Опасалась – да, но если уж появилась возможность поговорить с кем-то вроде Привратника, лучше рискнуть и попытаться получить все ответы. Убить он меня точно не убьет. Захотел бы – уже сделал.
– Вам незачем. К тому же один раз вы меня уже выручили, – с легким смущением ответила я.
Снисходительности в черных глазах собеседника порядком прибавилось.
– Если один раз выручил, не значит что в другой раз не уморит. Но со мной не прогадала. Кто тебе покоя не дает, не знаю, девочка. Знакомое что-то. Но и незнакомое. В одном не сомневайся: то не безликая навь по пятам за тобой идет. Там рыбка покрупней. А теперь, покуда язык до мозолей не стерла… кыш!
И снова меня бесцеремонно выпихнули с Изнанки.
А заодно из сна.
Вика утром сияла как солнце, которое напрочь отказывалось появляться в петербургских небесах. Когда я открыла глаза, она уже сидела у стола, вооружившись косметичкой и зеркалом. Красилась подруга с мастерством, за которым наверняка стоит немалый опыт.
– Ты сегодня спала на редкость спокойно. Полегче стало, да?
На это можно было только рассмеяться.
– Полечге… Скажешь тоже, – измученно отозвалась я, колоссальным усилием воли заставив себя подняться с постели.
Блуждания в потустороннем мире плохо помогают отдохнуть.
– Было хуже. Но я умудрилась вовремя провалиться на Изнанку. Из огня да в полымя. Спаслась из кошмара – угодила к нави.
Вика поглядела сочувственно и смолчала. Это мне в ней тоже нравилось: она знала, что не стоит говорить не к месту «я так тебя понимаю» или «держись».
ГЛАВА 6
В школе меня встретил водопад из дружелюбия и внимания со стороны одноклассниц. Множество девчонок внезапно посчитало своим долгом набиться как минимум ко мне в приятельницы.
Сперва я опешила от такого разговора и начала самую малость паниковать… Но потом кто-то словно ненароком завел разговор о Вадиме, и мгновенно стало ясно, кому именно я обязана внезапной популярностью. Одноклассницы знали о Вебере. А кто не знал, тому рассказали. И показали. В сети оказалась тонна роликов с выступлениями «Ars Goetia».
Любой другой не стал бы местной знаменитостью только из-за такой малости, но с Вадимом, похоже, всегда получалось не по-человечески. И вот его фанатки возжелали через меня навести мосты с кумиром. Ну как же, ведь мы «родня». Значит, я обязана знать, сколько «тому красавчику» лет, где он учится, чем увлекается и есть ли у него девушка.
Спастись от завороженных навьей красотой девушек не выходило! Хуже доппельгангера, честное слово!
Даже на уроках стало не многим легче. После звонка в меня тут же полетели тонны записочек.
Неужели Вадим пришел за мной в школу, чтобы отравить жизни новым оригинальным способом? Ну, он-то знал себе цену, значит, подозревал, какая буря неизбежно поднимается после такого визита! Да меня будто душило непрошеным вниманием! Хоть из школы беги.
Собственно говоря, именно так я и поступила: как только закончились занятия унеслась быстрей ветра, спасаясь от неизбежной компании.
После такого «нервного потрясения» Контора, куда предстояло поехать, уже казалась тихой уютной гаванью. По крайней мере, там будут интересоваться именно мной.
В прошлый приход я была слишком взбудоражена, чтобы обращать внимание на мелочи, зато в этот раз от моего взгляда не укрылось, как люди проходили мимо огромного куба офисного здания, не бросив на него ни единого взгляда.
Контора оставалась невидимой, но для некоторых делала исключение.
Зябко передернув плечами, я с преувеличенной решимостью двинулась ко входу.
Лекса с второй девушкой, чье имя я благополучно успела позабыть, поджидали прямо у проходной. Меня они заметили мгновенно и тут же принялись махать руками в знак приветствия.
Вцепившись побелевшими пальцами в лямку сумки, я прошла рамку металлокерамика. Сдав на хранение все гаджеты я поплелась за провожатыми к лифту, и уже в кабине подметила, какую кнопку нажала Лекса.
Мне предстояло не подняться, а спуститься. Под землю.
По спине побежали мурашки, а колени самую малость ослабли.
– А… мы что? В подвал? – робко уточнила я.
Лекса наградила меня спокойным взглядом.
– Да. Мы вчера сгоняли и зеркало твое из особняка Брусницыных приволокли. Сейчас, так сказать, проведем «опознание». Заодно, покопаемся, что да как.
Стало быть, зеркало.
Еще хуже.
– И для этого нужно… спускать в подвал? – не спешила я верить объяснениям Лексы.
Та легко пояснила:
– Объекты следует хранить особенным образом. Для этого в Конторе целый отдел существует. Ему зеркало и отошло. Если такая вещь останется без присмотра, много чего может случиться.
Внезапно Лекса с Лаки переглянулись и заговорщицки захихикали.
Очень хотелось узнать, что же так развеселило девушек, но какое у меня было право задавать им вопросы?
Казалось, что чем ниже опускался лифт под землю, тем холодней становилось. Казалось, тепло вытягивает прямиком из костей.В конце концов, я не выдержала и пожаловалась:
– Зябко-то как!
Лаки со вздохом пояснила:
– Тут в том числе и навь держат. А от них всегда холодом тянет. Ну и объекты – они тоже редко бывают нормально температуры.
Я чуть кашлянула и осведомилась:
– Значит, тут… держат навь?
Теперь идея спуститься в подвальные этажи Конторы оказалась еще более идиотской.
Девушки тут же подтвердили, что именно так все и есть, и особо «нашлившая» навь, попавшая как-то в мир людей, Сущее, в итоге берется под стражу и помещается в особую тюрьму.
– На веки вечные! – с торжествующим смешком пояснила довольная Лаки. – Говорят, у тебя проблемы с Хозяином теней? Он тоже теперь здесь. Я его собственными руками скрутила.
Тот ужас и беспомощность, которые заставил меня изучать черный кот, до сих пор остались в памяти. Словно каленым железом выжгли. А Лаки заявляет, что вот так просто схватила такое существо?
– Правда? – обратилась я уже к Лексе. Та производила впечатление более спокойного и здравомыслящего человека.
Та кивнула, будто в словах сослуживицы не было вообще ничего удивительного.
– Лаки у нас бешеная, она кого хочешь скрутит.
