Серебряный принц поднял на Ольгу взгляд, взмахнул длинными черными ресницами и произнес с обескураживающей простотой:
– Не могу.
Гоетка с досадой скривилась и обличающе ткнула в сторону Вебера ложечкой.
– Ты чушь не говори. Любой может вернуть забранное имя!
Вадим улыбнулся.
– Любой гоет.
За столом повисла очень нехорошая тишина. А у меня появилось ощущение, что над нами на тонюсеньком волоске висит топор. И он упадет на того, кто первый откроет рот.
Что случилось с Вебером меньше чем за три месяца?
Я еще помнила, что случилось, когда у него из раны потекла вода вместо крови. Тогда Вадим уж точно не обрадовался, когда всплыла его инаковость. Но теперь неожиданно принц словно перестал прятаться. Более откровенно, если бы парень забрался на стол и закричал во весь голос, что вовсе и не человек.
Милош едва различимо вздохнул.
Одного взгляда, брошенного на Ружинского, хватило для понимания, какая мука застыла на его лице. Милка не одобрял. Но пока не выходило понять, что именно.
– То есть ты признаешь, что ты тва… – с пламенным злорадством начал было Олег. И снова получил локтем по ребрам от сестры.
Ольга буквально вбила в него слова обратно своим ударом. Сама гоетка натянуто улыбнулась и передернула плечами.
– Ну, значит, не можешь, – с очевидным усилием пробормотала девушка.
После такой «бомбы» даже Милка не сразу сообразил, как и о чем дальше говорить.
– О, гляньте! Дождь прекратился! – в итоге воскликнул барабанщик, с энтузиазмом тыча пальцем в сторону окна. – Доедайте быстрей! После дождя всегда такой воздух!
В этот момент захотелось расцеловать Милоша в обе веснушчатые щеки. Еще секунду назад казалось, буря вот-вот разразится. И тут он со своим «дождь прекратился». Разумеется, мы тут же проглотили все и буквально понеслись наружу.
Через дорогу разливалась Нева, закованная в гранитный корсет.
– Вода как будто поднялась, – растеряно и почти испуганно произнесла за моей спиной Ольга.
Я бросила взгляд на серую как ртуть воду, по которой то и дело проплывали экскурсионные суденышки.
– Поднялась, – вторил словам Третьяковой Вадим. Его голос, тихий и безразличный, почему не заглушали проезжающие мимо автомобили. – Нева в этом году входит в силу. В Конторе постоянно ругаются.
Нервно рассмеялся Ружинский.
– «В Конторе ругаются», – повторил он за другом. – Так уж и скажи, Феликс. Он последние недели постоянно на взводе. Если бы не Лекса, кажется, взорвался бы.
Смотреть на воду стало почти невыносимо, и я обернулась к парням.
На лице Вебера проступила непривычная, чуть ехидная улыбка, которая чертовски сильно не вязалась с его обычным неземным образом.
– Вот что с мужчиной может сделать правильно выбранная женщина, – ответил он Милке.
Заметив мой взгляд, Вадим снова принял вид полной невозмутимости.
– Так что, Милош, неужели Хозяйка реки чудит? – спросила напрямик встревоженная Ольга.
Рыжик закивал.
– Да и не только она. Вроде как обстановка в городе… напряженная стала. Контора едва не на ушах. Но мне толком ничего не говорят. Брат не спешит слишком откровенничать на тему работы. Мол, конторским конторское, гоетам гоетское.
Третьяковы обменялись долгими взглядами и больше вопросов задавать не стали.
Оставаться рядом с рекой мне теперь хотелось еще меньше.
– Ладно, давайте еще куда-нибудь пойдем, – взмолилась я.
Ветер дул с Невы, и по спине бегали мурашки.
День прошел странно и сумбурно. Я почувствовала себя не беглянкой, которая отчаянно пытается спасти свою жизнь, а обычной туристкой. Кафе, фотографии, Дом книги, открыточные виды и странные подворотни. Не считая угрюмых взглядов Олега, все проходило идеально. Гоеты наперебой рассказывали как те байки, что экскурсоводы неизбежно обрушивают на туристов, так и те, что можно выведать только если знаешь о существовании потустороннего.
Вадим держался пугающе нормально, и это казалось особенно странным. Он ведь остался все тем же нездешним существом, спокойным, отстраненным, с улыбкой сфинкса на тонком остроскулом лице.
Ему следовало вести себя… иначе.
Но Вебер на протяжении всего дня оставался дружелюбным и даже… пугающе галантным. В какой-то момент показалось, что я угодила в книгу Джейн Остин или кого-то вроде нее. Принц умудрялся с ненормальной естественностью придерживать дверь, подхватывать под локоть, если я спотыкалась, подавать салфетки… Вадим держался настолько естественно, что ненормальность происходящего удалось осознать далеко не сразу. От происходящего в итоге ошалела не только я, но даже и Вика. С которой Третьяков так не носился.
– Он ухаживать за тобой взялся, что ли? – украдкой шепнула подруга, пытаясь хоть как-то прояснить творящийся бардак.
Мне оставалось только плечами пожать.
Кто мог знать, что именно творится в голове наполовину нави?
– Наверное, опять какой-то гениальный план, – со вздохом отозвалась я, буравя взглядом Вадима.
Принц мгновенно обернулся, и пришлось спешно опустить глаза. Еще и щеки печь начало. Форменный стыд!
– Сто процентов, – с готовностью согласилась Вика.
В ее голосе проскальзывали задумчивые нотки.
– И пялится он на тебя… странно пялится.
Когда на Петербург опустился вечер, и все наша компания направилась в сторону ближайшей станции метро, я просто сломалась. Неопределенность оказалась невыносимой пыткой, и я замедлила шаг, попутно вцепившись в локоть Вебера. Казалось, если не задам ему вопрос напрямик, спать не смогу.
Олег подметил мой маневр, но его придержала Вика, не дав ни единого шанса вмешаться. На Яковлеву всегда можно было положиться.
Вадим бросил на меня недоуменный взгляд, но позволил такое самовольство.
– Что тебе от меня нужно? – попросту вломилась я в разговор. – На самом деле.
Задать вопрос смелости хватило, а вот посмотреть в глаза Веберу уже нет. Еще хорошо, что хотя бы не зажмурилась в панике. Я все-таки отчаянная трусиха.
С минуту парень просто молчал, и слова снова сорвались с моего языка.
– Я не отдам Ключ! Никогда и ни за что! И даже владея моим именем, ты не получишь Ключа! – решительно заявила я, застыв на месте.
Он уже говорил, что ему не нужно наследство моей прабабки. Но как можно было поверить? Помимо магической сережки у меня нет ничего, что заставило бы принца вертеться вокруг как примагниченного.
– Обойдусь. Желаемое я получу и без него, – спокойно и чуть насмешливо отозвался Вадим. Сейчас он напоминал зеркальную гладь озера в безветренный день.
Врет или нет?
Как будто по нему поймешь…
Парень непринужденно подхватил меня под руку и повлек вслед за друзьями, кажется, вообще не прилагая никаких усилий. А ведь я была уж точно не бесплотной! Пришлось с неохотой, но все-таки передвигать ноги.
– Если дело не в Ключе, какого тогда черта?.. – упорствовала я на том, чтобы обрести хотя бы какую-то ясность.
– Почему бы и нет? – с возмутительной безмятежностью ответил он вопросом не вопрос. – Тебе ведь сейчас нужна помощь. А я могу помочь.
Из моей груди вырвался нервный смешок. Вебер не может снять проклятие, не может вернуть мое имя… Как он вообще собирается помогать?
В голове промелькнули сплошной чередой ругательства.
Можно было сдаться, отступить.
С каких пор у меня завелась смелость, чтобы требовать чего-то от наполовину нечисти?
Я отступала большую часть жизни.
А теперь вдруг решила идти до конца.
– Ты не благотворитель. У тебя должна быть причина помогать.
Взгляд Вадима я ощущала как упавшие на кожу холодные капли дождя.
– Упрямая, – почти одобрительно произнес он. – Я получил желаемое все-таки благодаря тебе. Считай, что просто отдаю долг, и не думай слишком много.
Озарение пришло стремительно и внезапно как удар молнии. Я с пугающей ясностью осознала, чего на самом деле добивался этот парень.
Он не просто подстроил проклятие, чтобы потом выманивать сережку прабабки за спасение от нечисти. Принц, похоже, должен был получить желанную плату уже только за то, что за мной увязалась навь.
Вебер, похоже, изо всех сил рвался на Изнанку.
– Кто попросил тебя привести меня к Зеркалу? – дрогнувшим голосом выдавила я.
Неужели Смотрительница?..
Разумеется, Вадим не ответил.
Всю дорогу до дома я тонула в беспокойных мыслях как в бездонном омуте. Выдернуть меня в реальность пытались попеременно и Вика, и Ольга, вот только обе оставались бессильны перед моими дурными предчувствиями.
Как будто у меня не было возможности остаться в Новосибирске. Но так ли безопасно в Петербурге?
– Да что такое с тобой стряслось? – всерьез принялась за допрос Ольга, когда мы вернулись домой к Третьяковым.
Олег маячил за ее спиной как самый весомый аргумент в разговоре.
– Неужели Вебер что-то нашептал?
Гоетка вроде бы и не поддавалась на провокации брата, который во всем был готов обвинить Вадима, но когда возникли вопросы тоже подумала именно на полукровку.
Я убито вздохнула и мотнула головой, не зная толком, как объяснить свою растерянность.
– Он не сказал… Скорей, намекнул. Или даже не намекнул…
С нескрываемой беспомощностью я посмотрела на Вику, но подруга, конечно, не могла мне помочь.
– Так что же он тебе наболтал? – не пожелала оставлять меня в покое Ольга.
От такой черта с два сбежишь – так и светит колдовскими глазами.
– Сказал… что поможет. И, в общем, кажется, он меня подставил не из-за гадкого характера. Он с кем-то так расплатился. Но вот с кем…
Третьяковы обменялись долгими настороженными взглядами.
– Вебер же тебе этого не сказал, – пробормотала колдунья, не сумев сдержать растерянности.
Я покачала головой. Разве можно было ожидать от принца такой вопиющей откровенности? Да он наверняка напрямик не скажет, даже о том, что хочет в уборную отойти.
– Разумеется, нет. Но были оговорки… В общем, Веберу точно за историю с зеркалом что-то отвалили. И теперь ему даже и Ключ мой не нужен.
Олег очень уж выразительно закатил глаза и пробормотал под нос «Вот же идиот».
Сестра Третьякова спорить с этим не стала.
– Хватило же ума заключать сделки с навью, – неодобрительно изрекла гоетка. – Да еще такие, от которых пованивает.
Ей пришла в голову та же самая мысль: хочешь попасть на Изнанку – есть смысл заключать сделки с теми, кто может туда провести.
После затянувшегося молчания Викин ухажер от всей души начал возмущаться:
– Меня одного беспокоит, какого черта Вебера понесло на Изнанку?!
Тут же парень получил от старшей сестры подзатыльник.
Ольга так неодобрительно поджимала губы, что стала до дрожи похожа на мою учительницу химии после проверки контрольных.
– Ну и кто тут на самом деле идиот? – риторически вопросила Ольга. – Да тут ежу понятно – парень мать хочет найти. Вроде как из папаши его так никто и не вытянул, от кого сыночка. Тут, поди, любой бы не выдержал.
Версия девушки показалась мне правдоподобной. Вика тоже не стала оспаривать слов Ольги. А вот Олег…
– Ты правда считаешь, будто в этой моли есть что-то человеческое? Он наполовину навь! А навь не может испытывать привязанности!
Я не проронила ни единого слова. Потому с привязанностью у Вебера как раз было все в полнейшем порядке. А вот с совестью…
А ночью накатили кошмары. Это были не прежние петербургские сны, когда я соскальзывала на Изнанку и бродила по сумеречным улицам города. Теперь тот потусторонний мир белых ночей казался едва не райскими кущами. Нет, вокруг клубилась темнота, в моих снах были узкие душные коридоры, в которых отчаянно не хватало воздуха. И голос… тихий вкрадчивый голос змеей скользил за мной, раз за разом звал по имени, просил подождать, замереть хотя бы на мгновение.
Но было нельзя.
Я неслась, не чуя под собой ног… пока Вика не растолкала.
Из кошмара я вырвалась с хрипом – горло так отчаянно драло, что иные звуки оно исторгнуть просто не могло.
– Аленка, ты чего? – продолжила меня трясти Яковлева по инерции. А потом прижала к себе с такой силой, будто боялась, что меня в любое мгновение могут утащит.
В это мгновение по глазам резанул белый свет. Когда я проморгалась, оказалось, что на пороге комнаты застыли заспанные Ольга с Олегом.
– Что-то… навью повеяло, – пробормотал парень и тут же принялся обыскивать комнату с привычным для себя упорством.
Спустя полчаса стало ясно, что никакая нечистая сила в жилище гоетов не проникла. Даже Викиному кавалеру пришлось примириться с этим фактом, хотя он до последнего искал навь по углам.
– Но ведь было что-то! – возмущался парень уже на кухне, где мы вчетвером попивали чай с мятой, пытаясь успокоить расшатанные нервы.
Разумеется, что-то было. Скептицизм уже давно покинул комнату.
– Меня в кошмарах кто-то преследовал, – со вздохом сообщила я, обхватывая себя за плечи. Даже горячем чаю оказалось не под силу прогнать озноб. – Похоже, это был не просто сон. Хотя чему удивляться? Мне в Петербурге с самого начала не снились просто сны.
Ольга ворожила надо мной, то подносила зеркало, то возилась с яйцом, как это делала невеста Ружинского. Когда гоетка вытащила потрепанную колоду карт, ее брат выпучил глаза и присвистнул.
– Это что у нас такое сегодня творится-то? – только и осведомился Олег, с подозрением зыркая в мою сторону.
Ольга с беспомощным видом развела руками.
– Не знаю, что-то с нашей Аленкой все не по правилам.
У гоета буквально поперек лба было написано «Это все Вебер», но на этот раз он сдержался. Наверняка сестра вбила украдкой немного здравомыслия в непрошибаемую голову Олега.
У меня же не было сомнений в том, что это не принц. Не его стиль, не его кошмар. Вадим умел быть вкрадчивым, умел соблазнять – красотой, умом, потусторонней харизмой. Сейчас кто-то другой решил показать себя. Кто-то неизвестный.
– И что теперь? – только и спросила я, чувствуя, как снова возвращается мучительное чувство беспомощности.
Словно меня заново пытались запихнуть в снятую шкуру, которая уже стала невыносимо мала.
– Снова заглянем в Контору. Но это после того, как отправим вас с Викой в школу, – приняла решение Ольга с расстроенным вздохом.
На нас с подругой она глядела как молодая мать.
– Спать идите обе. Я над вами пошепчу – беда и не пройдет, – продолжила гоетка и решительно разогнала нас по постелям.
До утра я проспала без сновидений, но пробуждение встретила настолько измученной, что кошмары считались едва не избавлением. Тело ломило, словно пришлось таскать кирпичи.
– Ты не в порядке, – мрачно констатировала Вика.
Ей хватило одно взгляда.
Сама Яковлева явно поднялась на ноги куда раньше и уже благоухала гелем для душа и дезодорантом.
Меня саму в ванную совершенно не тянуло, но страх перед навью оказался не сильней страха опозориться в первый день в новой школе.
Школа.
Там я останусь одна, без Вики. Весь класс за проведенные вместе годы успел если не сдружиться, то хотя бы хорошо друг друга узнать. И тут новенькая.
Мне не приходилось долго думать о том, что случится: я не смогу вписаться. Слишком уж тихая для этого. В число моих талантов не входил тот, что помогал легко и быстро заводить знакомства.
Подруга посоветовала не киснуть…
И в груди зажгло усталым раздражением.
Вика была хорошей, найти такую подругу – невероятная удача. Но она совершенно не понимала, как это – сомневаться в себе. Все ее увещевания били мимо цели. Я только отмахивалась, не давая воли досаде и зависти: новой школы Яковлева не боялась – она только предвкушала.
– Не могу.
Гоетка с досадой скривилась и обличающе ткнула в сторону Вебера ложечкой.
– Ты чушь не говори. Любой может вернуть забранное имя!
Вадим улыбнулся.
– Любой гоет.
За столом повисла очень нехорошая тишина. А у меня появилось ощущение, что над нами на тонюсеньком волоске висит топор. И он упадет на того, кто первый откроет рот.
Что случилось с Вебером меньше чем за три месяца?
Я еще помнила, что случилось, когда у него из раны потекла вода вместо крови. Тогда Вадим уж точно не обрадовался, когда всплыла его инаковость. Но теперь неожиданно принц словно перестал прятаться. Более откровенно, если бы парень забрался на стол и закричал во весь голос, что вовсе и не человек.
Милош едва различимо вздохнул.
Одного взгляда, брошенного на Ружинского, хватило для понимания, какая мука застыла на его лице. Милка не одобрял. Но пока не выходило понять, что именно.
– То есть ты признаешь, что ты тва… – с пламенным злорадством начал было Олег. И снова получил локтем по ребрам от сестры.
Ольга буквально вбила в него слова обратно своим ударом. Сама гоетка натянуто улыбнулась и передернула плечами.
– Ну, значит, не можешь, – с очевидным усилием пробормотала девушка.
После такой «бомбы» даже Милка не сразу сообразил, как и о чем дальше говорить.
– О, гляньте! Дождь прекратился! – в итоге воскликнул барабанщик, с энтузиазмом тыча пальцем в сторону окна. – Доедайте быстрей! После дождя всегда такой воздух!
В этот момент захотелось расцеловать Милоша в обе веснушчатые щеки. Еще секунду назад казалось, буря вот-вот разразится. И тут он со своим «дождь прекратился». Разумеется, мы тут же проглотили все и буквально понеслись наружу.
Через дорогу разливалась Нева, закованная в гранитный корсет.
– Вода как будто поднялась, – растеряно и почти испуганно произнесла за моей спиной Ольга.
Я бросила взгляд на серую как ртуть воду, по которой то и дело проплывали экскурсионные суденышки.
– Поднялась, – вторил словам Третьяковой Вадим. Его голос, тихий и безразличный, почему не заглушали проезжающие мимо автомобили. – Нева в этом году входит в силу. В Конторе постоянно ругаются.
Нервно рассмеялся Ружинский.
– «В Конторе ругаются», – повторил он за другом. – Так уж и скажи, Феликс. Он последние недели постоянно на взводе. Если бы не Лекса, кажется, взорвался бы.
Смотреть на воду стало почти невыносимо, и я обернулась к парням.
На лице Вебера проступила непривычная, чуть ехидная улыбка, которая чертовски сильно не вязалась с его обычным неземным образом.
– Вот что с мужчиной может сделать правильно выбранная женщина, – ответил он Милке.
Заметив мой взгляд, Вадим снова принял вид полной невозмутимости.
– Так что, Милош, неужели Хозяйка реки чудит? – спросила напрямик встревоженная Ольга.
Рыжик закивал.
– Да и не только она. Вроде как обстановка в городе… напряженная стала. Контора едва не на ушах. Но мне толком ничего не говорят. Брат не спешит слишком откровенничать на тему работы. Мол, конторским конторское, гоетам гоетское.
Третьяковы обменялись долгими взглядами и больше вопросов задавать не стали.
Оставаться рядом с рекой мне теперь хотелось еще меньше.
– Ладно, давайте еще куда-нибудь пойдем, – взмолилась я.
Ветер дул с Невы, и по спине бегали мурашки.
День прошел странно и сумбурно. Я почувствовала себя не беглянкой, которая отчаянно пытается спасти свою жизнь, а обычной туристкой. Кафе, фотографии, Дом книги, открыточные виды и странные подворотни. Не считая угрюмых взглядов Олега, все проходило идеально. Гоеты наперебой рассказывали как те байки, что экскурсоводы неизбежно обрушивают на туристов, так и те, что можно выведать только если знаешь о существовании потустороннего.
Вадим держался пугающе нормально, и это казалось особенно странным. Он ведь остался все тем же нездешним существом, спокойным, отстраненным, с улыбкой сфинкса на тонком остроскулом лице.
Ему следовало вести себя… иначе.
Но Вебер на протяжении всего дня оставался дружелюбным и даже… пугающе галантным. В какой-то момент показалось, что я угодила в книгу Джейн Остин или кого-то вроде нее. Принц умудрялся с ненормальной естественностью придерживать дверь, подхватывать под локоть, если я спотыкалась, подавать салфетки… Вадим держался настолько естественно, что ненормальность происходящего удалось осознать далеко не сразу. От происходящего в итоге ошалела не только я, но даже и Вика. С которой Третьяков так не носился.
– Он ухаживать за тобой взялся, что ли? – украдкой шепнула подруга, пытаясь хоть как-то прояснить творящийся бардак.
Мне оставалось только плечами пожать.
Кто мог знать, что именно творится в голове наполовину нави?
– Наверное, опять какой-то гениальный план, – со вздохом отозвалась я, буравя взглядом Вадима.
Принц мгновенно обернулся, и пришлось спешно опустить глаза. Еще и щеки печь начало. Форменный стыд!
– Сто процентов, – с готовностью согласилась Вика.
В ее голосе проскальзывали задумчивые нотки.
– И пялится он на тебя… странно пялится.
Когда на Петербург опустился вечер, и все наша компания направилась в сторону ближайшей станции метро, я просто сломалась. Неопределенность оказалась невыносимой пыткой, и я замедлила шаг, попутно вцепившись в локоть Вебера. Казалось, если не задам ему вопрос напрямик, спать не смогу.
Олег подметил мой маневр, но его придержала Вика, не дав ни единого шанса вмешаться. На Яковлеву всегда можно было положиться.
Вадим бросил на меня недоуменный взгляд, но позволил такое самовольство.
– Что тебе от меня нужно? – попросту вломилась я в разговор. – На самом деле.
Задать вопрос смелости хватило, а вот посмотреть в глаза Веберу уже нет. Еще хорошо, что хотя бы не зажмурилась в панике. Я все-таки отчаянная трусиха.
С минуту парень просто молчал, и слова снова сорвались с моего языка.
– Я не отдам Ключ! Никогда и ни за что! И даже владея моим именем, ты не получишь Ключа! – решительно заявила я, застыв на месте.
Он уже говорил, что ему не нужно наследство моей прабабки. Но как можно было поверить? Помимо магической сережки у меня нет ничего, что заставило бы принца вертеться вокруг как примагниченного.
– Обойдусь. Желаемое я получу и без него, – спокойно и чуть насмешливо отозвался Вадим. Сейчас он напоминал зеркальную гладь озера в безветренный день.
Врет или нет?
Как будто по нему поймешь…
Парень непринужденно подхватил меня под руку и повлек вслед за друзьями, кажется, вообще не прилагая никаких усилий. А ведь я была уж точно не бесплотной! Пришлось с неохотой, но все-таки передвигать ноги.
– Если дело не в Ключе, какого тогда черта?.. – упорствовала я на том, чтобы обрести хотя бы какую-то ясность.
– Почему бы и нет? – с возмутительной безмятежностью ответил он вопросом не вопрос. – Тебе ведь сейчас нужна помощь. А я могу помочь.
Из моей груди вырвался нервный смешок. Вебер не может снять проклятие, не может вернуть мое имя… Как он вообще собирается помогать?
В голове промелькнули сплошной чередой ругательства.
Можно было сдаться, отступить.
С каких пор у меня завелась смелость, чтобы требовать чего-то от наполовину нечисти?
Я отступала большую часть жизни.
А теперь вдруг решила идти до конца.
– Ты не благотворитель. У тебя должна быть причина помогать.
Взгляд Вадима я ощущала как упавшие на кожу холодные капли дождя.
– Упрямая, – почти одобрительно произнес он. – Я получил желаемое все-таки благодаря тебе. Считай, что просто отдаю долг, и не думай слишком много.
Озарение пришло стремительно и внезапно как удар молнии. Я с пугающей ясностью осознала, чего на самом деле добивался этот парень.
Он не просто подстроил проклятие, чтобы потом выманивать сережку прабабки за спасение от нечисти. Принц, похоже, должен был получить желанную плату уже только за то, что за мной увязалась навь.
Вебер, похоже, изо всех сил рвался на Изнанку.
– Кто попросил тебя привести меня к Зеркалу? – дрогнувшим голосом выдавила я.
Неужели Смотрительница?..
Разумеется, Вадим не ответил.
Всю дорогу до дома я тонула в беспокойных мыслях как в бездонном омуте. Выдернуть меня в реальность пытались попеременно и Вика, и Ольга, вот только обе оставались бессильны перед моими дурными предчувствиями.
Как будто у меня не было возможности остаться в Новосибирске. Но так ли безопасно в Петербурге?
– Да что такое с тобой стряслось? – всерьез принялась за допрос Ольга, когда мы вернулись домой к Третьяковым.
Олег маячил за ее спиной как самый весомый аргумент в разговоре.
– Неужели Вебер что-то нашептал?
Гоетка вроде бы и не поддавалась на провокации брата, который во всем был готов обвинить Вадима, но когда возникли вопросы тоже подумала именно на полукровку.
Я убито вздохнула и мотнула головой, не зная толком, как объяснить свою растерянность.
– Он не сказал… Скорей, намекнул. Или даже не намекнул…
С нескрываемой беспомощностью я посмотрела на Вику, но подруга, конечно, не могла мне помочь.
– Так что же он тебе наболтал? – не пожелала оставлять меня в покое Ольга.
От такой черта с два сбежишь – так и светит колдовскими глазами.
– Сказал… что поможет. И, в общем, кажется, он меня подставил не из-за гадкого характера. Он с кем-то так расплатился. Но вот с кем…
Третьяковы обменялись долгими настороженными взглядами.
– Вебер же тебе этого не сказал, – пробормотала колдунья, не сумев сдержать растерянности.
Я покачала головой. Разве можно было ожидать от принца такой вопиющей откровенности? Да он наверняка напрямик не скажет, даже о том, что хочет в уборную отойти.
– Разумеется, нет. Но были оговорки… В общем, Веберу точно за историю с зеркалом что-то отвалили. И теперь ему даже и Ключ мой не нужен.
Олег очень уж выразительно закатил глаза и пробормотал под нос «Вот же идиот».
Сестра Третьякова спорить с этим не стала.
– Хватило же ума заключать сделки с навью, – неодобрительно изрекла гоетка. – Да еще такие, от которых пованивает.
Ей пришла в голову та же самая мысль: хочешь попасть на Изнанку – есть смысл заключать сделки с теми, кто может туда провести.
После затянувшегося молчания Викин ухажер от всей души начал возмущаться:
– Меня одного беспокоит, какого черта Вебера понесло на Изнанку?!
Тут же парень получил от старшей сестры подзатыльник.
Ольга так неодобрительно поджимала губы, что стала до дрожи похожа на мою учительницу химии после проверки контрольных.
– Ну и кто тут на самом деле идиот? – риторически вопросила Ольга. – Да тут ежу понятно – парень мать хочет найти. Вроде как из папаши его так никто и не вытянул, от кого сыночка. Тут, поди, любой бы не выдержал.
Версия девушки показалась мне правдоподобной. Вика тоже не стала оспаривать слов Ольги. А вот Олег…
– Ты правда считаешь, будто в этой моли есть что-то человеческое? Он наполовину навь! А навь не может испытывать привязанности!
Я не проронила ни единого слова. Потому с привязанностью у Вебера как раз было все в полнейшем порядке. А вот с совестью…
А ночью накатили кошмары. Это были не прежние петербургские сны, когда я соскальзывала на Изнанку и бродила по сумеречным улицам города. Теперь тот потусторонний мир белых ночей казался едва не райскими кущами. Нет, вокруг клубилась темнота, в моих снах были узкие душные коридоры, в которых отчаянно не хватало воздуха. И голос… тихий вкрадчивый голос змеей скользил за мной, раз за разом звал по имени, просил подождать, замереть хотя бы на мгновение.
Но было нельзя.
Я неслась, не чуя под собой ног… пока Вика не растолкала.
Из кошмара я вырвалась с хрипом – горло так отчаянно драло, что иные звуки оно исторгнуть просто не могло.
– Аленка, ты чего? – продолжила меня трясти Яковлева по инерции. А потом прижала к себе с такой силой, будто боялась, что меня в любое мгновение могут утащит.
В это мгновение по глазам резанул белый свет. Когда я проморгалась, оказалось, что на пороге комнаты застыли заспанные Ольга с Олегом.
– Что-то… навью повеяло, – пробормотал парень и тут же принялся обыскивать комнату с привычным для себя упорством.
Спустя полчаса стало ясно, что никакая нечистая сила в жилище гоетов не проникла. Даже Викиному кавалеру пришлось примириться с этим фактом, хотя он до последнего искал навь по углам.
– Но ведь было что-то! – возмущался парень уже на кухне, где мы вчетвером попивали чай с мятой, пытаясь успокоить расшатанные нервы.
Разумеется, что-то было. Скептицизм уже давно покинул комнату.
– Меня в кошмарах кто-то преследовал, – со вздохом сообщила я, обхватывая себя за плечи. Даже горячем чаю оказалось не под силу прогнать озноб. – Похоже, это был не просто сон. Хотя чему удивляться? Мне в Петербурге с самого начала не снились просто сны.
Ольга ворожила надо мной, то подносила зеркало, то возилась с яйцом, как это делала невеста Ружинского. Когда гоетка вытащила потрепанную колоду карт, ее брат выпучил глаза и присвистнул.
– Это что у нас такое сегодня творится-то? – только и осведомился Олег, с подозрением зыркая в мою сторону.
Ольга с беспомощным видом развела руками.
– Не знаю, что-то с нашей Аленкой все не по правилам.
У гоета буквально поперек лба было написано «Это все Вебер», но на этот раз он сдержался. Наверняка сестра вбила украдкой немного здравомыслия в непрошибаемую голову Олега.
У меня же не было сомнений в том, что это не принц. Не его стиль, не его кошмар. Вадим умел быть вкрадчивым, умел соблазнять – красотой, умом, потусторонней харизмой. Сейчас кто-то другой решил показать себя. Кто-то неизвестный.
– И что теперь? – только и спросила я, чувствуя, как снова возвращается мучительное чувство беспомощности.
Словно меня заново пытались запихнуть в снятую шкуру, которая уже стала невыносимо мала.
– Снова заглянем в Контору. Но это после того, как отправим вас с Викой в школу, – приняла решение Ольга с расстроенным вздохом.
На нас с подругой она глядела как молодая мать.
– Спать идите обе. Я над вами пошепчу – беда и не пройдет, – продолжила гоетка и решительно разогнала нас по постелям.
До утра я проспала без сновидений, но пробуждение встретила настолько измученной, что кошмары считались едва не избавлением. Тело ломило, словно пришлось таскать кирпичи.
– Ты не в порядке, – мрачно констатировала Вика.
Ей хватило одно взгляда.
Сама Яковлева явно поднялась на ноги куда раньше и уже благоухала гелем для душа и дезодорантом.
Меня саму в ванную совершенно не тянуло, но страх перед навью оказался не сильней страха опозориться в первый день в новой школе.
Школа.
Там я останусь одна, без Вики. Весь класс за проведенные вместе годы успел если не сдружиться, то хотя бы хорошо друг друга узнать. И тут новенькая.
Мне не приходилось долго думать о том, что случится: я не смогу вписаться. Слишком уж тихая для этого. В число моих талантов не входил тот, что помогал легко и быстро заводить знакомства.
Подруга посоветовала не киснуть…
И в груди зажгло усталым раздражением.
Вика была хорошей, найти такую подругу – невероятная удача. Но она совершенно не понимала, как это – сомневаться в себе. Все ее увещевания били мимо цели. Я только отмахивалась, не давая воли досаде и зависти: новой школы Яковлева не боялась – она только предвкушала.
